Кубок огня, льда и желаний

      Женя увидела косяк чернильных сов Вестника Хога и с опаской потянула к ним руки.       — Гули-гули-гули, — пробубнила она, не совсем уверенная, как подзывать трансфигурированную газету. Её попытка зачлась, и вот, увесистая бумажная сипуха направилась к ней в руки. Женя отвернулась, беспокоясь, что сова заедет крылом ей по лицу, и кое-как поймала газету.       «И кто придумал использовать птиц как курьеров? Они же дикие!» — возмутилась медведица.       Хотя Женя всё же решила отдать должное журнальному кружку Хогвартса. Зачарованные совы, в отличие от настоящих, не требуют еды или отдыха, они не гадят, и они определённо не пытаются укусить тебя из-за скверного характера.       Удостоверившись, что у неё в руках именно газета, а не птица, анимаг открыла первую страницу.       На ней красовалась чёрно-белая колдография. Четыре миниатюрных дракончика охраняли золотое яйцо, которое было больше них в несколько раз, недовольные ящеры шипели и пускали струйки огня в фотографа. «Обзор и итоги первого испытания Турнира» — гласил заголовок.       Статья представляла собой диалог между спортивным комментатором школы Ли Джорданом и главным редактором — Роджером Дэвисом. Куда же без него!       «— …открыли Турнир наш чемпион Седрик Диггори и Шведский тупорылый дракон. Пуффендуец применил трансфигурацию высшего уровня и превратил камень в собаку, чтобы отвлечь внимание драконихи, но она, гадина, всё же кинулась в последний момент на нашего чемпиона и обожгла его. Вердикт судей: 38 баллов.       — Спасибо, Джордан. С точки зрения стратегии и мастерства, Диггори продемонстрировал высший пилотаж. Превосходное открытие Турнира. Увы, чемпион нашей школы на что-то отвлёкся и получил небольшую травму. Мы предполагаем, он почуял опасность с трибун, но эта информация не подтверждена. Сейчас Седрик чувствует себя прекрасно, его недавно выписали из медицинского крыла. С нетерпением жду его выступления на втором испытании.       — Отличные новости! Далее на Турнире мы лицезрели гипнотизирующий танец Флёр Делакур и Валлийского зелёного дракона. Прекрасная вейла ввела противницу в транс, но драконица оказалось храпуньей и опалила француженке юбку. 36 очков поставило несправедливое судейство прекрасной заклинательнице змей.       — Я ещё раз повторю: несправедливое. Может, Флёр и заняла последнее место в испытании, но она однозначно утвердилась на первом месте по зрительским симпатиям. Уверен, она будет отбиваться от сотни ухажёров после демонстрации столь изящных ножек. От меня-то уж точно.       — Э-э-э, вернёмся к соревнованию, Дэвис. Чемпион Дурмстранга, Виктор Крам, безжалостно сглазил Конъюктивитусом самку породы Китайский огненный шар. Золотое яйцо он забрал без проблем, но временно ослепшая дракониха передавила половину настоящих яиц. Тем не менее, по мнению судей, это успех. 40 баллов и первое место.       — И в очередной раз я не согласен с жюри. Ударить по главной слабости противника, безусловно, верный ход, но задействовать настоящие яйца на Турнире? Это противоречит всем принципам прав и защиты магических существ. Посмотрим, как объяснится министерство спорта перед азиатскими магозоологами. Эта тема, кстати, поднимется на январском собрании клуба дебатов, факультет Когтеврана приглашает всех неравнодушных принять участие.       — Полностью согласен с тобой, Роджер. Что ж, а завершили смертельный танец Гарри Поттер и Венгерская Хвосторога. Гриффиндорец приманил метлу и ловкими манёврами завладел золотым яйцом прямо под носом драконицы. Признаюсь, я, как фанат спорта, был в полном восторге от хода Поттера! Правда, Хвосторога успела нанести касательный удар хвостом, и Гарри получил небольшую травму. Тем не менее, судьи потеснили Крама с пьедестала, поставив Поттеру 40 очков. Это победа.       — Несравненно Ли! Своим блестящим выступлением Гарри реабилитировался в глазах школы. Уверен, мы больше не встретим значки с бойкотом гриффиндорца. Молодец, Поттер, так держать!..»       Статью завершало небольшое подведение итогов. Женя в целом согласилась с обзорщиками и перелистнула страницу. На развороте ярко-розовыми чернилами пестрил заголовок «Святочный бал в школе!». По всей странице кружились снежинки и сердечки, обрамляя статью, написанную совместно Меган и Гринграсс.       «Раскрылась тайна самого романтичного события Турнира Трёх Волшебников — Святочный Бал! Традиционный бал проводится в Рождество, поэтому поспешите отложить поездку домой на каникулы.       Это историческое событие для студентов четвёртого курса и старше, но на танцы можно пригласить ученика любого возраста. Откроют бал чемпионы школ вместе с выбранными партнёрами, кто знает, может, именно вы окажетесь в числе счастливчиков?       В любом случае, поторопитесь разучить традиционные танцы на факультативах от деканов, заказать парадный костюм и, конечно же, пригласить вторую половинку на бал!»       «Это не про меня…» — с лёгкой грустью подумала Женя.       Тайная тоска по девичьим вечерам и волшебным приготовлениям перед балами иногда поднималась в ней. Девушка мечтала — пусть и украдкой — о том, как выбираются платья, плетутся причёски, как украшают себя румянами и заклинаниями, а потом долго-долго перешёптываются, обсуждая, кто с кем пошёл, чей наряд стал самым восхищаемым, у кого вспыхнула искра на танцплощадке.       Хотя… если подумать, в её случае всё проще: никто в школе не вызывал у неё настоящего интереса. А значит, Женя могла бы по-настоящему насладиться балом — без обязательств, без переживаний. Просто наблюдать, впитывать, быть частью праздника.       Она перечитала статью в «Вестнике Хога», которую уже почти выучила наизусть. В самом конце Меган и Дафна добавили наводки — адреса бутиков и ссылки на волшебные подписки. Девушка без колебаний оторвала уголок с информацией и припрятала в сумку.       Следом шла колонка Полумны Лавгуд — как всегда странная. Полумна с присущей ей мудростью описывала признаки, по которым стоит выбирать партнёра на святочный вечер, делилась гаданиями и напоминала о магическом окне для ритуалов. «Не берите конфеты у незнакомцев. Водные процедуры решат все ваши проблемы» — на этих советах Женя покачала головой. Логика Лавгуд не поддавалась объяснениями, но анимаг с врождённой интуицией знала: к словам, подобным этим, лучше прислушиваться.       Женя пролистала остаток газеты и ознакомилась со всеми событиями, которые упустила, затем переключилась на корреспонденцию. Почуяв, что к ней потеряли интерес, газета превратилась в сову, которая с укоризной смотрела на волшебницу за то, что та вырвала некоторые статьи, тем самым лишив её нескольких перьев.       — Шу, курица! — прогнала её Женя, ни о чём не жалея.       Взяв перо и чернила, она принялась за письма. Большинство уже давно сдались, оставив переписку — все письма безжалостно пропускались через магические чернила цензуры. Приходилось быть осторожной: многие события Хогвартса нельзя было описывать прямо. И уж точно — ничего, что могло косвенно выдать тайны Дурмстранга или выйти за границы дозволенного Режимом. Но Женя нашла способ обходить запреты. Пусть не всегда изящно — зато честно. Лучше двусмысленная весть из внешнего мира, чем гробовая тишина.       Наконец, очередь дошла до секретной фамильной серебряной верже… Подарок Арктура. Женя до сих пор не решилась рассказать Валерии, что её брат — тот самый раздражающий и блистательный — подарил ей средство для тайной связи… И, как ни странно, стал её другом по переписке.       Иногда он помогал с теорией чар, иногда просто описывал магические курьёзы с большой земли, пересыпая письма ироничными наблюдениями. Его слог был красив, гибок, остроумен — и как бы Валерия ни ворчала, Женя находила Арктура забавным. Иногда даже обаятельным. И, быть может, чуть более привлекательным, чем она рассчитывала… Особенно в те моменты, когда в его письмах звучал тёплый, чуть заигрывающий тон.       Как сейчас, когда она завуалированно пожаловалась, что, возможно, придётся идти на бал одной. Не обращай внимание на слабаков, бегущих от проклятия. От тебя исходит очень приятная композиция ароматов, кажется, пудры и ирисов. Я постараюсь воспроизвести её в следующем зелье, хотя никто не может нести её так, как ты.       — вырисовалось на зачарованной бумаге утончённым курсивом. Женя глядела на строки с лёгким смешанным чувством сомнения и скрытого трепета. Она была уверена: Арктур просто старался подбодрить её, отвлечь от тревожных мыслей о проклятии. Да, конечно, только это.       Он — взрослый и блистательный, окружённый целой плеядой эффектных англичанок в своём Оксфорде. А она — просто подруга его сестры. Намного младше, намного наивнее.       Но несмотря на доводы разума, Женя снова и снова возвращалась к их первой встрече. К тому самому моменту перед испытанием, когда её чувствительное обоняние анимага уловило его запах — странное, дурманящее сочетание. Арктур нёс с собой пары зелья и частичку леса, который он так ревностно охранял.       Ягоды можжевельника и ладан.       — ответила ему Женя, не утруждая себя излишними словами. Убрав верже, она постаралась отвести мысли о намёках в сторону. Однако лёгкое волнение, зародившееся в животе, медленно перекатилось в привычное урчание.       — Пора перекусить! — решила она, направившись в сторону кухни. Меган однажды показала ей, что если пощекотать грушу одного волшебного натюрморта у гостиной Пуффендуя, то откроется проход к домовикам, которые готовы были накормить любого в любое время.       «Кажется, здесь поворот направо…» — Женя свернула в коридор, по-прежнему неуверенная, что досконально знает все закоулки Хогвартса. В этот момент где-то впереди раздался странный, неестественный хохот — высокий, фальцетный. Она выглянула из-за угла — и увидела сестёр Находкиных, которые щекотали зачарованный натюрморт.       — Здорова, проказницы, — с усмешкой подступила Женя. — Что тут у вас?       — О, Женька! — весело вскрикнули девчонки. Они тут же подхватили её под локти и подвели к фруктовому изображению.       — Мы проверяем теорию, — с оживлением объяснила Аня. — О связи картин в замке.       — Если помнишь, во время вылазки в Гриффиндор мы хотели просто развеселить Полную Даму, — подхватила Яна, — но вино пошло по рукам, и напилась половина портретов.       — Полагаем, они чувствуют не только свои эмоции, но и чужие. Волнуются вместе. Смеются. Злятся. Мы решили проверить, заразен ли смех.       Аня в очередной раз щекотнула грушу, и та захихикала, превращаясь в дверную ручку для прохода. Но Женя, увлечённая идеей, решила отложить перекус. Постояла, прислушалась… и заметила, как к груше присоединились другие фрукты.              И вскоре они уже заливались хохотом, а за ними — портреты в коридоре: сначала приглушённо, затем всё громче, пока не начали раскачиваться в рамах, искажённые смехом лица подмигивали и охали.       — Присоединяйся! — хихикнула Яна, щекоча ананас.       «А почему бы и нет?» — подумала Женя, берясь за банан. Веселье искрилось в воздухе, заражая всё вокруг, и внутри анимага начало светиться то самое ощущение — как в детстве, когда всё возможно и ни один взрослый не смотрит.       — Стойте… идея! — вдруг подалась вперёд Аня. Она навела палочку на ладонь, прошептала «Эффектус Максима» — и её кисть окутало голубоватое свечение.       Затем она вновь вернулась к щекотке фруктов.       Момент — и казалось, весь замок содрогнулся от хохота. Смех взлетел по стенам и потолку, прокатился по картинам, врываясь даже в гобелены, которые затрепетали от заразительного веселья.       — Бежим! — крикнула Яна, и троица сорвалась с места, заливаясь смехом вместе со всем Хогвартсом.