Кубок огня, льда и желаний

      Убедившись, что никто из Дурмстранга не следит за ней, Полина поспешила незаметно покинуть замок. Её шаг был твёрд, цель — ясна. Но вскоре тишину зимнего вечера нарушил чей-то приглушённый всхлип.       «Это не моё дело…» — мелькнуло в мыслях. Затем она вспомнила: её нынешняя задача — рождественское чудо, а рождественские эльфы не проходят мимо тех, кто в беде. С лёгким вздохом Полина изменила направление и последовала за звуком.       В одной из галерей, свернувшись под аркой, сидела Меган Боунс. Платок в её руках был совершенно мокрым, нос распух и покраснел.       — Эй… — осторожно приблизилась к ней Полина. — Боунс, что случилось?       Меган подняла взгляд, а затем разрыдалась с новой силой.       — Несчастье, — просипела она сквозь слёзы.       — Что за несчастье? — искренне спросила Полина. Меган была одной из немногих учениц Хогвартса, кто с первого дня принял дурмстрангских студентов.       — Я ждала, что он меня пригласит… — пролепетала Меган, мотнув головой.       — Кто?       — Роджер Дэвис, конечно же! — воскликнула она, ударив платком по колену. — Мы сблизились, пока вместе работали над школьной газетой. Я влюбилась. Хотела признаться в День Святого Валентина, но тут объявили бал. Мы с Полумной писали статью, когда Роджер попросил нас выйти: мол, у него супер-мега-секретное интервью с чемпионом… — Она снова всхлипнула. — А оказалось, это было свидание с Делакур! Теперь они вместе идут на бал. Вот тебе и сенсация!       — М-да… — вздохнула Полина и, не раздумывая, ободряюще похлопала Меган по спине.       — Ну ничего, — всхлипнула та, — теперь я знаю, кто он есть. Прячется за маской приличия, а на деле ничем не лучше других. Одна беда — бал уже на носу, а у меня никого нет…       И тут у Полины нашлось решение.       — Знаешь, я как раз знаю одного молодого человека, который остался без пары, — заговорила она с воодушевлением.       — Правда? — глаза Меган тут же заблестели. Печаль улетучивалась, уступая место девичьему интересу.       — Правда-правда, — закивала Полина. — Я говорю о моём брате, Илье. Он так увяз в поручениях от Каркарова, что совершенно забыл найти себе спутницу. Даже просил меня пойти с ним — но нет! Я твёрдо решила танцевать с учеником Шармбатона.       — Твой брат… Тот, который высокий блондин с голубыми глазами?       — Именно, — улыбнулась Полина и с чуть заговорщицким видом добавила: — К тому же все дурмстрангские парни будут в парадной форме на балу.       — Мне нравятся парни в форме, — призналась Меган, смутившись. — Да и идти с кем-то из другой школы — это настоящее приключение. Пуффендуйки позеленеют от зависти!       — Тогда всё решено! — сказала Полина, поднимаясь и отряхивая мантию. — Поторопись, он должен быть в библиотеке.       — Спасибо, Полина! — Меган вскочила и крепко обняла её. — Ты лучшая!       Полина провожала её озорливым взглядом рождественского эльфа, пока та убегала с новыми надеждами. А потом, вспомнив поручение Дамблдора, поспешила прочь из замка.       Снаружи уже царила тьма. Полина, прихватив волшебный фонарь, направилась к хижине лесничего. Её на полпути встретил огромный дог и, не проронив ни звука, проводил к хозяину.       — Ну что за напасть такая, а? — раздавался возмущённый голос из-за загона. — Ну, просто беда с этими…       — Профессор Хагрид? — окликнула девушка. — Я по поручению директора Дамблдора. Вам нужна помощь?       — А? А-а, Полина, точно. Узнал. — Лесничий, вытирая руки, выглянул из-за стойла. — Случилась тут оказия… Снега этой зимой всё нет и нет, вот Хогвартс и попросил магозоологов прислать северных оленей.       — И?       — Ну… Мы их разместили с шармбатонскими лошадьми. А те, видать, перебрали виски… Теперь издеваются над новенькими. Подшучивают над габаритами, мол, олени толстоваты. — Хагрид развёл руками. — А те, вон какие ранимые оказались. Обижены и бастуют. Выходить не хотят.       В подтверждение его слов из хлева донёсся выразительный рёв.       Полина заглянула внутрь. Там в темноте лежали серебристые олени, гордо отвернувшись. Их красные носы периодически вспыхивали — то ярко, то тускло.       — А вы пробовали им петь?       — Петь? — опешил Хагрид.       — В Дурмстранге олени пасутся близ института. Они подходят ближе, когда мы поём военные песни. Думаю, им просто нравится музыка.       — Ну, у меня голос… как будто тролль на ухо наступил, — признался полувеликан.       — Тогда попробую я, — вызвалась Полина, облокотившись на загон. Она запела простой мотив — сначала тихо, приглядываясь к реакции.       Пять носов вспыхнули в унисон, и головы повернулись к ней.       Вдохновившись, она выбрала старую зимнюю песенку и слегка переделала слова:       Где-то на белом свете, там, где всегда мороз,       Трутся спиной олени о земную ось…       Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла,       Вертится быстрей Земля!       Олени встрепенулись. Один за другим они подошли к ограде, покачивая рогами в такт. Один из них позволил Полине прикоснуться к своей мордашке.       — Профессор Хагрид, кажется, они готовы.       — Фантастика! — просиял он. — Сейчас упряжку соберу! — И повёл запрягать рогатых в сани.       Олени нетерпеливо били копытами, из-под которых, как по волшебству, сыпался первый снег. Хагрид занял место кучера и обернулся к Полине:       — Забирайся!       — А можно? — удивилась она.       — Конечно! А если снова вздумают бастовать?       Полина радостно пискнула и взобралась в сани. Хагрид щёлкнул поводьями:       — Понеслась!       Олени взмыли в воздух. Они кружили над Хогвартсом, а девушка пела — весело, звонко, искренне. Олени кивали в такт, их рога звенели бубенцами и колокольчиками. Внизу, медленно и мягко, ложился на землю первый волшебный снег.       Полина с улыбкой наблюдала за ожившими окнами замка, как все ученики повалили во двор, чтобы увидеть снегопад. Она махала им рукой, мечтая о будущей картине, которую обязательно напишет. Хагрид, раскрасневшийся от ветра, время от времени подвывал ей «ла-ла-ла», и хотя его голос был действительно своеобразным, радости это не мешало.       Они приземлились у его хижины. Оленей распрягли, а снег продолжал падать. Крупные снежинки оседали на плечах, на мантии, на спутанной бороде полувеликана.       — Заглядывай почаще, — предложил он, провожая её до тропинки. — На чай с печеньем. И знаешь… какому бы волшебству ни учили в школах — нет чуда, что приносит больше радости, чем снег на Рождество.       Полина, согретая этой мыслью, вернулась на корабль с улыбкой до ушей. Наконец-то она сотворила необыкновенное чудо.