Глава 45. Нежное танго
24 декабря 2022 г., 12:00
Валерия должна была отдать должное своему мучителю — танцевал Волоход безупречно, если не считать стремления причинить боль при малейшей возможности. Он то болезненно сжимал талию до жжения, то заламывал запястье с горящим взглядом инквизитора. Лазар не пытался ни очаровать её, ни напугать угрозами — он подавлял её в танце, безмолвно и умело, терзая так, чтобы никто вокруг не заметил. Для стойкой девушки его старания были не более чем назойливыми укусами. И не то чтобы Валерия не чувствовала обиду, нет — в этот вечер в ней что-то угасло. Её боевой дух, некогда пылающий, скрылся под коркой льда безразличия.
Валерия старалась забыться, чтобы легче войти в роль марионетки, послушно движущейся по чужой воле. С каждым поворотом, с каждым рывком внутри что-то трещало, ломалось. Особенно остро это чувство вспыхивало, когда Лазар поднимал её в воздух, и пальцы его впивались в рёбра, будто стремясь прорваться сквозь платье, добраться до самой сути, разрушить изнутри.
Наконец, вступительные танцы подошли к концу, и у Валерии выдалась короткая передышка. Она бесцельно стояла в стороне, когда к ней подошёл Малфой — плавно, уверенно, в безупречно белом костюме.
— Не изволит ли леди освежиться между танцами? — произнёс он с безупречной вежливостью, протягивая бокал.
Валерия отстранённо кивнула, принимая напиток. Между откровенной злобой Лазара и холодным снобизмом Малфоя она без колебаний предпочтёт второе — по крайней мере, в аристократе оставалось уважение к партнёрше. Но, прежде чем она успела пригубить, Лазар перехватил бокал, осушил его одним движением и, не меняя выражения лица, прошептал:
— Проваливай, откуда пришёл, щенок…
Драко точно предвидел, что Волоход не промолчит, и спокойно протянул Валерии второй бокал.
— Всё думал, как Каркаров решит заявить о себе этим вечером, — ехидно размышлял он так, чтобы его слышали ученики поблизости. — Неужели, поставив подзаборного пса в пару леди, в целях якобы успешной репрезентации силы института?
С любой показной вежливостью было покончено. Валерия отчётливо видела ту самую грань в атмосфере вечера, переступив которую, главные заводилы школ решили перестать играть в приличных учеников и бросить друг другу вызов.
— Ты что-то сказал, маленький сучёныш?! — шагнул вперёд Лазар, в полтора раза превосходя Малфоя по комплекции.
— Спокойно, спокойно, — подоспели Илья и Михайло, схватив его за плечи. — Не горячись. Игорь тебя живьём сварит, если ты устроишь сцену прямо на балу.
Лазар вырвался, но сдержался. Провёл ладонями по волосам, возвращая шаткое спокойствие.
— Жди здесь. Не двигайся, — швырнул он Валерии меха с мантией, как прислуге, и ушёл, не оборачиваясь.
Илья и Михайло задержались на секунду. В их молчаливом сочувствии скрывалось извинение за невозможность помочь ей. Они могли разве что увести Малфоя, чтобы от греха не провоцировать Лазара дальше, который, несомненно, отыграется на Черных.
«Я выдержу. Осталось всего несколько часов», — повторяла Валерия про себя, словно заклиная. Как только она подумала, что вечер не может стать хуже, она заметила Седрика, который определённо застал всю сцену. Время будто замедлилось, шум в ушах сменил музыку, а все люди ушли на задний план. Остались лишь они вдвоём. Только единение это было не радостное, а ужасающее.
Седрик не верил увиденному. Лицо его выражало смешение чувств, но среди них Валерия ясно различила три: отрицание, растерянность и — самое тяжёлое — разочарование.
— Нет, — прошептала она, вкладывая всё сердце. Волшебница приготовилась к любому испытанию в этот вечер, но только не к отторжению Седрика.
Но мысли Диггори уже понесли его дальше. Волшебник, её подзащитный, уставился на неё, как на чужую.
«Почему?» — беззвучно спросили его губы. Он полагал, что Валерии действительно нравится кто-то сильнее его. Но Лазар? Который унижал её на глазах у всех? Как его наставница опустилась до этого?
Валерия рвалась объясниться, пролепетать хоть что-то в своё оправдание, но не смогла. Диггори не получил ответа — и отвернулся.
«О чём бы ты ни думал, Седрик, выброси это из головы», — взмолилась Валерия, чувствуя, как слабеет связь между ними. Валерия сделала глоток пунша, который теперь казался крепче, чем должен быть. Глаза защипало. Девушка заморгала, пытаясь оборвать падение колючих слёз.
Её внимание привлёк Арктур — тот сидел за столом почётных гостей, глядя на неё с печальной, спокойной улыбкой. Валерия поспешно отвела взгляд. Она не выдержит ещё одного упрёка от близкого человека.
Она уже собиралась скрыться в тени колонны, когда Арктур громко прочистил горло. Он лязгнул приборами, потом каркнул так, что несколько гостей вздрогнули. Выставил себя на потеху зрителям, лишь бы отвлечь внимание посторонних от шаткого положения его сестры. «Клоун», — Валерия чуть не рассмеялась сквозь ком в горле — и это неожиданно помогло.
Арктур поднял два пальца и постучал ими по груди. «Сердцем», — прочитала она по его губам.
Лазар возвращался в зал гневным шагом. Валерия перевела взгляд на Седрика, который теперь трепетно ухаживал за своей спутницей, обращаясь с ней, как с хрупкой статуэткой. Валерия моргнула — и на мгновение представила себя на её месте. «Черных всегда следуют за сердцем» — услышала она голос Арктура в голове, что настойчиво прервал видение.
И тогда, когда с неё оказалось достаточно. Волшебница поспешно вернула жест Арктуру.
— Задай ему славный бой! — поднял брат бокал в её честь, широко улыбнувшись.
Заручившись его поддержкой, Валерия в конец осмелела и показно отбросила меха Лазара на пол, как проклятие.
— Ты чего позволяешь себе?! — пророкотал Волоход, расталкивая себе путь к ней.
— Финито! — шипя, скомандовала волшебница, превращая нежное кремовое платье в одеяние ночи.
Не отрывая вызывающего взгляда от Лазара, она ступила назад и растворилась в толпе.
***
Разъярённый Волоход промчался мимо Жени. Толпа мешала ему пройти, когда он грубо проделывал себе путь, справедливо заслуживая упрёки и толчки в ответ. Сцена вокруг изменилась: оркестр заиграл с новой энергией — весело, стремительно, по-настоящему празднично. Зал взорвался радостью — волшебники и ведьмы ринулись на танцпол, отбрасывая стеснение и усталость. Находкины вели себя как ураган, вовлекая в танец своих спутников со Слизерина. Полина с трудом поспевала за грациозными шагами экзотического мулата из Шармбатона. Алиса кружилась в объятиях сияющего от счастья Фреда Уизли, лицо которого пылало ровно наполовину. Даже Крам, обычно угрюмый, отрывался в паре с Грейнджер. А Флёр, оставив прежнего спутника, теперь кокетничала в компании Билла Уизли. Всё вокруг стало чистым, необузданным весельем — и Жене стало досадно, что она не ощущает себя его частью. Арктур едва отвязался от разговора с настойчивым министром, оставив ему тявкающую лису в качестве развлечения. Он подбежал и резко остановился перед Женей, словно был школьником, а не взрослым работником в правительстве. — Вот ты где! — ослепительно улыбнулся он. — Выглядишь потрясающе. — Правда? — Женя смущённо повертелась, но с радостью ощущая на себе его восхищённый взгляд. — Абсолютно. И считаю чистым кощунством, что ты до сих пор без партнёра. Потанцуем? — предложил Арктур, протянув руку. — Конечно! — воскликнула она, не раздумывая и с радостью прыгнув в его объятия. Сначала они пустились в лёгкий, живой фокстрот, затем сорвались в стремительный квикстеп. Они играли с ритмом, дурачились, порхали, словно два озорных элемента магии. Когда началась всеобщая дискотека, под звуки группы «Ведуньи» они пустились в сумасшедший твист, исполняя движения с названиями вроде «обезьяна», «ватуси», «тушение сигареты». Время летело. Женя не могла сдерживать смех — её ноги горели от усталости, но это не имело значения. Её захватила стихия. Отыграв сет, оркестровый репертуар вновь сменился. Толпа постепенно редела, утомлённая весельем, многие покидали зал. Заиграла тихая, напряжённая мелодия — первые аккорды танго. Женя уже направилась было к столикам, чтобы перевести дух, как… — Куда это ты? — мягко остановил её Арктур, едва заметным движением взяв за руку. — Я не знаю, как танцевать танго, — призналась она, немного смутившись. — К тому же директор Каркаров запретил его. Он считает, что танго истерично. — Это Каркаров истеричен. Танго — это эмоции. Этот танец не надо знать, его надо чувствовать. Не надо бояться совершить ошибку. Если ошибся — танцуй дальше, и всё. В этом и величие танго. Женя всё ещё колебалась. Тогда он снял очки и бережно убрал их в карман пиджака. — Что ты делаешь? — изумилась она. — Уравниваю наши шансы. Хотя обещаю — ошибаться мы не будем. Арктур закрыл глаза и мягко подвёл её ближе. Одну её руку он направил себе на спину, другую — приподнял вверх. Свободную ладонь устроил на её спине чуть ниже лопаток. Ждал. Прислушался. И лишь когда почувствовал, как её тело поддалось, как дыхание выровнялось — спросил: — Готова? — Да, — прошептала она в волнении. — Хорошо, — произнёс он, проведя пальцами вдоль её лопатки, успокаивающе, почти медитативно. — Опиши мне, где мы и сколько у нас пространства. Женя обернулась, представила зал: — Мы у середины длинной стороны прямоугольника, примерно пять на пятнадцать метров. Вот-вот пройдёт пара из Когтеврана, и появится окно. — Вперёд, — кивнул он, не открывая глаз. Они скользнули на танцпол. Женя ожидала неловкости, столкновений, но ничего этого не произошло. Другие пары словно отдалялись и приближались к ним по велению невидимого ритма, оставляя им путь. Арктур начал с плавных, скользящих шагов. Женя быстро уловила структуру: медленно, медленно, быстро, быстро, медленно… Её тело подстраивалось под его движения, пока волшебство танца постепенно не завладело ею целиком. В этот момент Аня навела на неё палочку. Юбка Жени изменилась из пышной в облегающую, укороченную до щиколотки, с глубоким вырезом на бедре. Женя проверила изменения — едва заметным движением согнула ногу, закидывая её на икру Арктура. Он лишь улыбнулся и притянул её ближе. Женя отвлеклась от ног и всмотрелась в его лицо. Глаза оставались закрытыми, подбородок был чуть приподнят и направлен слегка в сторону, словно он прислушивался к окружению вокруг него, но почему-то Женя знала, что он целиком и полностью сосредоточен на ней и на музыке. Он почувствовал её взгляд. Музыка усилилась — пианино заиграло настойчивее, скрипка тревожнее. Волшебник ускорил движение. Повёл её вперёд, затем неожиданно наклонил, заставив закинуть ногу ему за бедро. — А ты входишь во вкус, — с довольной усмешкой отметил Арктур. И вернулся к медленному ритму. Так они и скользили по залу, и каждый раз, когда усиливалась музыка, он либо наклонял её, либо кружил, либо сжимал в своих объятиях, и в каждом движении из раза в раз проявлялись чувственность и нежность. Все эти ощущения были новы для Жени, намного глубже всего, что она когда-либо испытывала. Конечно, как чистокровная волшебница, она танцевала на многих формальных мероприятиях, но никто никогда не прикасался к ней так. Никто не притягивал её к себе столь близко и крепко. Никто и никогда не заставлял её так трепетать. Свет в зале приглушился, музыка сменилась на более спокойную. Заиграл завершающий медленный танец, и Женя собиралась развеять всё волшебство, которое было слишком прекрасным, чтобы казаться правдой. В её голове сформировалось предложение: «О, фу, медленная песня, давай пересидим её», но прежде чем она успевала сказать хоть слово, Арктур притянул волшебницу ближе, одна из его ладоней легла на поясницу, где обнажена кожа. И Женя сдалась. Она закинула обе руки за шею Арктура, прислонившись щекой к его груди. В размеренном танце она слышала стук его сердца и была полностью уверена, что её бьётся с ним в унисон.
