Кубок огня, льда и желаний

      — Игорё-ёк! — раздался Сонорус рано утром двадцать пятого декабря, за которым последовало несколько толчков в корабль Дурмстранга. — Поднимайся, Кощей, злые дела не дремлют!       Послышался глухой стон и громкий топот, распахнулся иллюминатор. Сначала показалась лысеющая голова Каркарова, а за ней вывалилась козлиная бородка. Щурясь и кашляя, директор Дурмстранга пытался разглядеть, кто же посмел нарушить столь драгоценное рождественское спокойствие.       — Кого укусила муха вставать в такую рань?! Кому жить надоело? — рявкнул он. Но, заметив у подножия трапа ослепительно улыбающегося Арктура среди снега, слепящего под солнцем не хуже любого заклинания, Каркаров только устало простонал: — А, Черных, это ты…       — Собственной персоной! — без зазрения совести подтвердил он, не боясь разбудить бывшего Пожирателя. — Я за сестрой пришёл, забираю её на рождественские каникулы!       — Да хоть всю школу, упырь! — отозвался Каркаров, которому ни до чего не было дела, кроме своего похмелья. — Только перестань шатать корабль, иначе я за себя не ручаюсь!       И захлопнул окно.       — Чудненько, — промурлыкал Арктур, взбежав по трапу. Он целеустремлённо направился в каюту сестры, где оставил её прошлой ночью.       Признаться, он вполне мог бы оставить сестру в своих гостевых покоях при Хогвартсе и уже с рассветом отправиться в Лондон. Это было бы разумно, удобно, безопасно. Но тогда он бы не смог забрать с собой ещё одну девушку — ту, что, по всей вероятности, не дождалась бы подобной возможности от кого-то другого. Арктур пока не до конца понимал, что именно движет им, и оставил поиски ответа на потом. Впрочем, он давно перестал анализировать собственные импульсы. Действие всегда приходило раньше размышлений.       Сейчас же он изо всех сил старался не думать о том, во что угодила Валерия прошлой ночью. Эти мысли были как внутривенный огонь, что медленно кипятит кровь и бурлит под кожей. Несколько лет назад сестра выбила из него клятву — не вмешиваться в внутриинститутские дела, пока она сама не попросит. Ах, как он жалел об этом уговоре! Что ж, хозяйка — барыня.       Однако клятва не мешала ему с завидным постоянством доводить до исступления администрацию Дурмстранга. Даже сейчас он незаметно устанавливал по палубе вредилки — едкие, тонкие, продуманные. Мелкая партизанщина в адрес школы, в которой справедливость давно утратила смысл, а дисциплина стала синонимом подавления.       Он помнил, каким был Дурмстранг прежде. До того, как Каркаров занял пост директора. Тогда это был живой, полнокровный институт. Школа силы и воли, кузница воинов, исследователей, магов действия. Он вспоминал, как студентов отправляли в экспедиции на призрачном корабле — туда, где на каждом шагу скрывались открытия. Тогда их возвращение встречали с восторгом; находки передавались в Колдовстворец, и даже самые опытные теоретики тайно кусали локти от зависти. И Арктур в их числе.       «Это — моя школа», — помнил он, как твёрдо заявила ещё девочкой Валерия, когда увидела зрелищный ход Дурмстранга на параде в честь Дня Знаний в Кёнигсберге. Маленький магический городок наполнился гордостью, встречая учеников, в которых виделось будущее.       Теперь же всё изменилось. Школа была приведена в порядок — но в худшем смысле этого слова. Её заперли в жёстких рамках, подчинили идеологии. Там, где когда-то учили стоять за принципы, теперь требовали бездумного повиновения. Молодые волшебники, лишённые права на выбор, замыкались в себе. Строптивость не исчезала — она превращалась в озлобленность. Арктур увидел это вчера. И узнал. Узнал лица, в которых раньше горел огонь.       Колдовстворец, оставшийся вне политических трансформаций, теперь производил поколение, способное играть этими солдатами, как игрушками. Из красных мундиров вили верёвки, и никто не сопротивлялся.       «Когда настанет время, я самолично захвачу совет Дурмстранга и сменю состав до последнего имени», — с этой мыслью он позволил себе едва заметную улыбку. Месть обещала быть делом принципа.       Реструктуризация Дурмстранга была лишь одной из амбиций Черных на падение Режима. Волшебник не сомневался, что крах существующего строя не за горами. И когда этот момент наступит, он не станет сторонним наблюдателем. Он будет топить и душить его в первых рядах. Ломать. Переписывать. Стирать.       Под маской легкомысленного острослова скрывался прагматик, стратег, маг с дальновидными целями. Его идеи уже находили отклик в подпольных сообществах по всей северо-восточной Европе. Он был не один. И он ждал.       Но сейчас было не время для политики. Сейчас он должен сосредоточиться на главном — забрать сестру. Вытащить её из-под контроля директора, для которого власть стала самоцелью.       — Снежинка, пора вставать! — вошёл он к сестре как сказочный принц, как раздался громкий визг, а следом — плотный поток заклинаний.       Он едва успел выбежать и нырнуть за ближайшую стенку, которая обуглилась под градом магических ударов. Пальто пострадало особенно — ослепительно белоснежный подол теперь украшали аккуратные обожжённые дыры. Арктур с лёгким вздохом провёл по ним рукой, будто оценивая произведение искусства.       «Хватку школа не растеряла… уже радует», — отметил он, не теряя самообладания, и на автомате начал отсчитывать, сколько именно чар пролетело мимо. Не то чтобы это было важно, но привычка к анализу давно въелась в плоть и кровь.       Из-за двери выглянула растрёпанная макушка Жени, заспанный голос сонно что-то пробормотал, но на заднем фоне тут же вспыхнула реплика поострее:       — Думать надо!       — Извините ещё раз! — поспешно добавила первая, на этот раз чуть яснее, и дверь вновь захлопнулась.       — Ты чего грубишь? Он же могущественный маг! — донёсся гневный шёпот из-за двери.       — Да хоть херущественный! — отрезали ей в ответ.       Арктур лишь ухмыльнулся. Нет, определённо, дух сопротивления здесь был жив. И это как минимум вселяло надежду.       Через пару минут дверь открылась. На пороге появилась девушка — та самая, чей голос ранее звучал столь решительно. Блондинка с холодной, отточенной красотой и сдержанным взглядом. В ней не было ни кокетства, ни интереса — только строгий контроль ситуации. Её миленькое личико оставило Арктура равнодушным. Он предпочитал девушек, которые могли бросить ему вызов в его же играх на поле интриг. Грозная студентка перед ним однозначно была вызовом, просто не его.       — Теперь мы готовы, можете заходить. Только без шуточек, — произнесла она с интонацией дисциплинарного старосты, делая шаг в сторону.       — Как скажете, командор, — с подчёркнуто покорной улыбкой отозвался Арктур, театрально подняв руки в знак капитуляции, и вошёл.       Внутри оказалось неожиданно уютно. Обстановка была простой, но обжитой: комнату наполняли горшки с растениями, вязаные пледы на стульях, стопки учебников вперемешку с безделушками; на стенах висели карандашные эскизы, талисманы и мелкие обереги. Атмосфера напоминала скорее студенческое общежитие, чем боевой форт.       «Женская магия, — с уважением отметил Арктур, — как Трансфигурация, только загадочнее: создаёт уют из ничего. И заклинаний никаких не надо».       Он позволил себе ещё одну безобидную улыбку — не насмешливую, а скорее одобряющую — и перевёл взгляд вглубь каюты. Сначала он заметил в углу стенда подборку колдографий, дышащих памятью снимков, и, ведомый каким-то внутренним импульсом, подошёл ближе. Не ради праздного любопытства, скорее, чтобы прикоснуться к тому, что делало это место чуть более человеческим. И, возможно, понять, с кем он имеет дело.       На одной из колдографий две южанки с бесстыдной радостью повисли на бороде древнего старика — борода растягивалась, дёргалась, и старик явно был в панике. Весёлое безумие, живое, искрящее. На другой — строгая светловолосая девушка, окружённая женщинами, похожими на неё, одна красивее и неприступнее другой. По центру стоял снимок самой младшей девушки из подотряда: она сидела в панамке на плечах брата среди поля подсолнухов и смеялась, да так заразительно, что уголки губ Арктура сами невольно поползли вверх.       Взгляд волшебника нашёл и его семейную колдографию, и сердце невольно сжалось. Мать сидит, гордо и мягко обнимая маленькую Валерию. Девочка — серьёзная не по возрасту, с прямой спиной и тем взглядом, что появляется у тех, кто с малых лет слишком много слышал слов «надо» и «терпи». Он сам — ещё студент, с ехидной гримасой, ловко прячущий лицо от объектива. Где-то в углу, едва различимый, отец в моменте — вот-вот схватит его за шкирку, чтобы прекратить этот балаган. Столько лет прошло, а снимок всё ещё хранил и тепло, и напряжение той минуты.       Арктур весело хмыкнул воспоминанию и двинулся дальше, к последнему снимку. Женя. Она сидела на поваленной ели посреди леса, густого, почти сказочного. Изумрудные оттенки вьются по мху, будто живут своей жизнью. На коленях у неё резвятся два медвежонка, ловко впутывающие репейник в её волосы, а она — не сопротивляется, смеётся глазами, будто привыкла к дикой природе. Снимок, судя по обстановке, был сделан в Сербии — вероятно, в детском саду для детей с анимагическими склонностями. Что-то в этом кадре задело его глубже, чем он ожидал. Почему-то Черных захотелось узнать побольше об этом месте, о прошлом девушки со снимка. Закончив осмотр, он выпрямился и обернулся.       Все волшебницы выстроились в нестройную, но старательную шеренгу. Кто-то переминался с ноги на ногу, кто-то потягивался, прятал руки за спину. Только Валерия осталась на месте — сидя на стуле, она вяло обнимала спинку и, не вставая, махнула брату рукой. На лице её застыл усталый полузевок.       Арктур отметил, как напряжённо девушки ждали его слов. Он был, по сути, первым гостем в их каюте — человеком со стороны, которого пустили на борт по личной инициативе, несмотря на строгие порядки Каркарова. Обычному визитёру путь сюда был бы закрыт. Значит, они ожидали чего-то особенного. Речи. Указаний. Поздравления с окончанием триместра?       — Приветствую, прекрасные создания, — начал он, как строгая блондинка вскинула бровь, недоверчиво фыркнула и скрестила руки на груди. Не впечатлена.       — Я Арктур. Брат Валерии. — Он легко поклонился. — Сегодня мы с моей уважаемой сестрой отбываем на рождественские каникулы. Сначала — Лондон, потом — Оксфорд. Там нас ждут прогулки, экскурсии, невыносимое количество музеев и прочая культурная повинность.       Он выдержал паузу, и сёстры переглянулись и пожали плечами, не понимая, к чему он клонит.       — Ваш чудо-директор, нижайший ему поклон и компресс от головной боли, вчера слегка перепил. Сегодня утром он переживает экзистенциальный кризис, посему милостиво разрешил мне похитить столько шумных детишек, сколько моя душа пожелает.       Это прозвучало с подчёркнутой невинностью, но глаза у него в этот момент сверкнули совершенно определённо — как у того, кто знал, как повернуть ситуацию в нужную сторону.       Первой догадалась Алиса. Маска холодной сдержанности слетела с её лица, губы растянулись в широченной, почти детской улыбке, в глазах вспыхнул свет, которому мог бы позавидовать и сам рождественский ангел. Не то чтобы Арктур стремился произвести именно такой эффект, но он, безусловно, знал — радость ей шла куда больше, чем недоверие.       — Итак… — продолжил он, делая шаг вперёд и обводя взглядом собрание. — Кто хочет провести каникулы в компании семьи Черных? Весёлой, безответственной, но по-своему незабываемой.       Не успел он договорить, как почти все девушки — кроме сестёр — мгновенно подняли руки. В унисон, как под действием чар.       — Я! — прогремело в тесной каюте, будто это был вызов на турнир, а не предложение на каникулы.       — Мы пас, — хором отозвались сёстры Находкины, пожав плечами с лениво-согласованной синхронностью. — Хотим поисследовать потайные уголки Хогвартса, пока остальные разъедутся. Меньше народа — больше простора для раздора.       Арктур улыбнулся с пониманием, чуть кивнул, прищурившись.       — Вам виднее, — отозвался он с ноткой одобрения в голосе и добавил, подмигнув: — Будущие расхитительницы гробниц, не иначе. Только смотрите — если найдёте портал во Времена Мерлина, не забудьте послать открытку.       Он хлопнул в ладоши, мгновенно возвращая группе общее внимание:       — А теперь — остальные. Через час жду вас на платформе. Мы отправляемся с братьями Уизли — те ещё волшебники, не соскучитесь. Так что поторопитесь… пока Кощей не передумал и не повёл вас всех на утреннюю зарядку под «Круцио».       Этого оказалось достаточно, чтобы девушки дружно сорвались с места и кинулись собирать свои вещи. Походные сумки, волшебные кошельки, полуспущенные свитки, палочки и смена праздничной мантии — всё пошло в ход.       — Интересно, какая погода в Лондоне?..       — Что там в моде?..       — Нужно не забыть взять домашнее задание…       Тем временем Валерия, не спеша, как будто всё происходящее её лишь краем касалось, зевнула вполоборота и, подняв заранее собранную сумку, бесшумно направилась к выходу. Она не сказала ни слова — но, как обычно, всё уже знала и поняла.       Остальные девушки быстро её догнали: их сборы заняли всего пару минут — ведь на деле собирать было нечего. Главное они уже взяли с собой — решение отдохнуть.