Глава 51. Искажение
28 января 2023 г., 21:52
— Ну и что мы будем с этим делать? — строго осведомилась Валерия.
Но спрашивала она вовсе не у кого-то. Этот вопрос был обращён к себе самой — к полупрозрачному отражению в стекле, где с тусклым светом уличного фонаря проступал её облик.
— Только взгляни на себя, — почти с отвращением произнесла она, — жалкое зрелище.
Пальцы коснулись подбородка, и девушка придирчиво оценила своё лицо под разными углами. Бледные, слегка впалые щёки. Треснувшие губы. Покраснения на коже. А главное — глаза.
Безжизненные, с явными следами слёз, в которых ещё тлели крошечные, болезненно яркие голубые вкрапления — след от волшебного выброса в рождество. Склеры были исполосованы тончайшей сетью капилляров. Валерия старалась избегать прямого взгляда — и в зеркало, и на людей. В каждом отражении она чувствовала себя тем самым светлячком: измученным бурей, загнанным в стеклянную банку, где больше не было места для свободы.
— Возьми себя в руки, — выдохнула она и сдержанно, но резко приложила ладонь к стеклу, накрыв лицо в отражении. Линия пара дрогнула под кожей и, скользнув в сторону, размыла черты, оставив лишь расплывчатый отпечаток.
Ещё с детства её интересовало, в кого она в итоге пойдёт — в маму или папу. Заледенеет ли она до полусмерти или лишится рассудка? Обледенеет ли её сердце до хруста — или растрескается разум? Судьба, по всей видимости, выбрала для неё третий путь, нечто между, жестоко напомнив не пренебрегать пророчествами. Черных никогда не позволяла себе жалости. Слишком непрактичное чувство, слишком уязвимое.
Но сейчас? Валерия впервые осознала: ей было плохо и уже давно, а она пустила своё состояние на самотёк. Всё это время она убеждала себя, что держится. Подумаешь, небольшой промах здесь, неприятная боль там. Всё под контролем. Разве не так?
Ещё как не так. Несколько месяцев назад Черных паниковала перед зеркалом из-за страха завести знакомых в новой школе. Теперь у неё на кровати были разбросаны пособия по сохранению рассудка, которые она читала, чтобы не навредить тем самым замечательным друзьям, которых она обрела.
Ранее девушка набрала несколько книг без спроса из кабинета брата (будто он ожидал, что она обойдёт стороной его секретное место), их страницы были потёрты и исписаны пометками Арктура, который, по всей видимости, сам активно изучал вопрос чистоты разума. Подчёркнутые строки, закладки из лоскутков ткани. Страницы, пожелтевшие от времени, исчерченные пометками брата. Примечательно, что как бы молодые Черных ни были близки между собой, они никогда не затрагивали эту тему. Возможно, Валерия и Арктур тайно надеялись, что семейное безумие обойдёт их стороной, и опасались сглазить друг друга.
«А может, мы просто оба трусы и предпочли не замечать неизбежное», — раздражённо передёрнула плечами Валерия. Её ладонь скользнула по шторе, окончательно отгородившись от собственного отражения в стекле.
Причиной её дурного настроения было не только недавнее самонаблюдение. Всё сводилось к одному: она сама завела себя в тупик — шаг за шагом, решением за решением. И самое тяжёлое в этом заключалось в том, что винить было некого. Никого, кроме самой себя. «Нужно учиться отказывать. Говорить „нет“ — вовремя, чётко, без колебаний. Нужно стать внимательнее, рассудительнее. Хитрее». Слишком много раз Валерия Черных позволяла внешнему миру диктовать ей правила. Слишком долго принимала удары — будто так и надо.
Но магия терпит не всё. Удары накапливаются. Магическая природа, пусть и молчаливая, жаждет выхода. И если так пойдёт и дальше, Валерию ждёт новый выброс, на этот раз неконтролируемый и разрушительный. А такие волшебники — она знала это слишком хорошо — становятся угрозой, их изолируют без суда и предупреждения.
Валерия заставила себя глубоко вдохнуть. Каникулы — её шанс. Она приведёт в порядок мысли. Выстроит всё по полочкам. Определится с дальнейшими действиями. И начнёт она с малого — с письма, что так давно ждало ответа.
— Действительно, британские совы — самые шустрые и сообразительные, — пробормотала она, чуть растянув улыбку и рассеянно повертев в пальцах тонкий распечатанный конверт с инициалами «С.Д.».
Валерия так и не решилась ответить сразу после бала, просто не знала, как. Пальцы скользнули к мизинцу с контрактной меткой. Лёгкое движение большого пальца по коже, будто так можно было нащупать подходящий ответ. Воспоминания о Седрике всплывали одно за другим — искры общения, обронённые реплики, моменты, которые не давали ей однозначности.
«Не уверен, что сейчас подходящее время для отношений…» — вспомнила Валерия в первую очередь. Его голос с интервью для школьной газеты всплыл в голове неожиданно отчётливо. Тогда она ещё подумала, что это зрелый, взвешенный ответ — разумный, особенно на фоне того трудного этапа, который он переживал.
Вслед за словами пришли и образы — первое испытание. Тогда, во время укрепляющего ритуала, Валерии было необходимо просто провести ладонями от макушки до груди Диггори, но вместо этого её пальцы самовольно позволили себе притронуться ко всем изгибам его лица — вдоль скул, лба, подбородка… словно она вслепую искала черты, чтобы запомнить их навсегда. Момент получился тихим, почти священным. Интимным до ломоты в груди. Пальцы до сих пор помнили тепло его кожи, изгибы, то, как он чуть нахмурился и тут же сдался ощущениям. И этот его поцелуй в лоб… не дерзкий, не обязывающий, а ободряющий. Сильный.
«Я справлюсь», — сказал он, глядя прямо в её глаза, прежде чем уйти. Она осталась тогда на опушке, одна, с шумом крови в ушах и нескладными эмоциями, с которыми не знала, что делать.
А потом — всё пошло иначе. Она запуталась — то ли в своих чувствах, то ли в чужих ожиданиях, пытаясь усидеть на двух стульях долга перед институтом и Седриком. А он… Валерия даже и не знала, что у него тогда творилось в голове. На Святочном балу это ощущалось особенно остро: взгляд Диггори, отстранённый, непонимающий, говорил громче слов. Он разочаровался в её решениях. Да, после последовал момент слабости и заботы у него в комнате, после которого она проснулась одна, полностью потерянная и разбитая на корабле. Как выставленная за порог бродяжка. Не удивительно, что Диггори неким образом перенёс её в каюту — она сама с трудом оставалась наедине со своей совестью после слепого повиновения Каркарову.
Сейчас же Седрик решил проявить учтивость через письмо. Валерия отказывалась воспринимать слова на бумаге как-либо по-другому, боясь запутать свои неоднозначные чувства ещё больше. Послание было сдержанное, вежливое, по-хорошему заботливое. Диггори интересовался её самочувствием, осторожно спрашивал о планах, ненавязчиво упомянул интересные пьесы в праздничный сезон, на которые они могли бы сходить. Черных боялась надумать лишнего, ведь любое неверное прочтение могло вновь всколыхнуть её чувства.
Валерия решила выкрасть для себя немного времени, чтобы упорядочить мысли. В ответе она не стала углубляться в подробности, написав:
«Уважаемый г-ин Диггори,
От имени гильдии Заполярья приношу Вам искренние извинения за возможные неоправданные ожидания, возникшие в ходе нашего сотрудничества. Мы высоко ценим Ваше доверие и участие, и тем более сожалеем, что обстоятельства не позволили в полной мере оправдать возложенные надежды.
В настоящее время я, Валерия Черных, вынуждена признать, что чувствую себя неважно и потому временно ограничена в возможностях. Вместе с тем позвольте заверить Вас: по возвращении в Хогвартс я непременно восстановлю силы и с новыми силами вернусь к исполнению своих обязанностей — со стократным старанием и предельной преданностью делу.
Благодарю за понимание и прошу простить задержку в ответе.
С низким поклоном,
Валерия Черных от лица гильдии Заполярье»
— Да, так сойдёт, — заключила она, запечатывая конверт с невнятным ощущением тревоги. Бумага в руках казалась тяжелее, чем следовало бы, а слова — чересчур сухими. Передав письмо пернатому почтальону вместе с небольшим угощением, Валерия наблюдала, как он скрылся за форточкой, оставив в комнате тонкий шлейф ночного холода.
Снизу донёсся гулкий стук шагов: остальные, очевидно, вернулись с прогулки. Но сил для бесед у неё не осталось. Ускользнув от любых встреч, девушка вернулась в постель и, прежде чем укрыться, вдохнула лёгкий, почти невесомый аромат эфиров Сна без Сновидений.
***
В последующие дни Женя поставила себе задачу — вытащить Валерию из дома. А задача эта не из лёгких, когда хмурая ледяная волшебница вылезала из постели лишь ради того, чтобы поесть или освежиться. — Ле-ера! — настаивала Женя, сияя впечатлениями. — Ты должна увидеть Оксфорд! Я была в шаге от маглов, и они приняли меня за свою, представляешь? — Я пока не представляю себя в толпе… — тихо отвечала Валерия, отворачиваясь. На следующий день Женя не сдавалась: — Ле-ер! Арктур ведёт нас на рождественскую ярмарку, Зимнюю Страну Чудес! Полина и Алиса уделывают меня в тире, мне нужна твоя помощь! — Так прибегни к чарам меткости, — отрезала та и перевернулась на другой бок. Пришёл и Новый год. — Ва-ле-ри-я! — Женя произнесла имя по слогам, кружась по комнате. — Сегодня праздник! Спускайся к столу, будем отсчитывать бой курантов! — Я хочу провести его с семьёй, — пробурчала Валерия, завернувшись в одеяло у камина. На языках пламени мерцали очертания двух лиц, её родителей. Прошла ещё часть каникул. — Представляешь, мы сегодня были на выставке магических питомцев! Вислоухие кролики-фокус-покус — просто чудо! Я даже подумываю завести одного, и это я, которая не выносит животных! Валерия даже не ответила, лишь спрятала голову под подушку. Так шло день за днём. — Ле… — Нет! — Ва… — Потом! — Ну Ле-е-ер… — Не вынуждай меня достать палочку! Женя раздражённо хлопнула дверью спальни и, прислонившись к ней спиной, выдохнула. На лестнице послышались шаги — поднимались Полина и Алиса. — Сегодня тоже безрезультатно? — спросили они. — Ни в какую, — призналась Женя, — она совсем отстранилась. Арктур говорит — нужно терпение, но, мне кажется, Лера просто бежит от нас. — Нет, так не годится, не может же это продолжаться вечно! — потеряла терпение Алиса, с грохотом открывая дверь. Из спальни повалил тяжёлый дым шалфея, любимое средство Валерии, чтобы притупить чувства. Алиса с грохотом пересекла комнату, раздвинула шторы, впуская поток яркого зимнего света, и распахнула окно, чтобы выветрить густой запах. Затем без колебаний сорвала одеяло с подруги. — Верни! — грозно вскрикнула Валерия, цепляясь за край. — Ну уж нет, подруга, — безжалостно отказала Алиса, попутно выхватывая подушку, — ты хотела время побыть несчастной — мы его тебе дали, но я не позволю утянуть Женю в мир депрессии. Валерия упрямо отвернулась, сжав руки на груди. — Лера, пора рассказать, что с тобой происходит, — твёрдо продолжила Алиса. — Я думала, когда ты перестала видеть в нас только подчинённых и признала равными, мы стали подругами. Или для тебя ковен ничего не значит? Валерия резко вспыхнула глазами, её голос прозвучал надрывно, почти визгом: — Это другое! — Тогда изволь объяснить! — не отступала Алиса, её характер сталкивался с характером Валерии в прямом противостоянии. Валерия кое-как отбила одеяло и закуталась в него. Блондинка разочарованно вскинула руками и была готова уходить, но Полина удержала её. — Это из-за Святочного бала, так? — деликатно спросила она. Женя сразу поняла, что Полина попала в яблочко, когда Валерия стыдливо отвела взгляд. — Я относилась к тому вечеру как к межкультурному заданию, поэтому не веселилась, как другие. Я видела, как ты терпела и мучилась, но никогда бы не подумала, что произошло нечто по-настоящему плохое. — Полина осторожно взяла руку Валерии под одеялом в свою и, когда та не убрала её, попыталась вывести её из скорлупы ещё раз. — Расскажи нам, и обещаю, мы поможем тебе. Ледяная волшебница долго сидела в тишине, как застывшая глыба, но не отталкивала подруг. Плакать ей было не по нутру, и всё же плечи опустились сами собой — слишком долго она была идеалом стойкости и не замечала, что сама нуждается в поддержке. Теперь эта потребность нахлынула как прилив, разрушая выстроенные заслоны. Она вцепилась в одеяло, словно в последнюю линию обороны; губы её задрожали. Сделав глубокий, рваный вдох, Валерия выдохнула чуть спокойнее, но минутная передышка лишь предвещала шторм. Вскоре из её уст потянулось бормотание — сначала бессвязное, как эхом ручей, затем — медленно складывающееся в слова. Она потеряла счёт времени и контроля: слог за слогом, предложение за предложением выстреливали наружу переживания, которые месяцами держались внутри. Подруги молча прижимали её к себе, гладили по спине, давали ей право говорить и падать. Они не торопили, не делали замечаний — просто были рядом, как тёплая опора. Валерия рассказала обо всём: о бале, который превратился в муку; о жестоких танцах; о побеге и о том, как проклятье школы сжимало душу, подобно змее, медленно и неумолимо. Она говорила о пустоте, одиночестве и о той ядовитой безнадёжности, что подталкивала к пропасти мыслей. Голос её ломался; слёзы, что лились всё чаще в последние дни, подступали вновь, и ей было страшно поднять глаза на тех, кто вдруг узнал о её уязвимости. Но, вопреки страху, обнажённая слабость не отвергла её. Ковен держал её голос в своих ладонях; их присутствие не вело к осуждению, а к тому тонкому пониманию, что спасает в самые тяжёлые ночи. Под конец исповеди девушки были потрясены Волоходом: трудно было поверить, что их сокурсник мог зайти так далеко, ведомый лишь уязвлённой гордостью. Соперничество — это ещё допустимо, но клясться истребить род и унизить — за этим лежала черта, которую переступать нельзя. Каждая из волшебниц догадывалась, что на балу произошло нечто серьёзное, но чтобы до такой степени… Алиса и Полина обменялись взглядами, в их лицах читались и злость, и бессилие. — О-о, снежинка… — не выдержала Женя. Она обняла Валерию, всхлипнула. — Нам так жаль, что ты прошла через это одна, пока мы лишь веселились… Другие девушки тоже вскочили и сомкнули вокруг неё объятия. — Нет, не вздумайте винить себя, — Валерия прикусила губу, стараясь не дать слезам вырваться вместе с Жениными. — Я должна была найти способ воспротивиться Каркарову. Я должна была разобраться с Лазаром раньше. Но довела всё до катастрофы и пострадала сама, едва не увлекая вас за собой. — Неправда, — возразила Алиса. — Мы все догадывались, куда это идёт, и предпочли молчать. Всё это давление, угрозы, запугивания… — она прикрыла рот ладонью, её плечи дрогнули. — Я тоже пряталась за весельем в тот вечер… — прошептала Полина, гладя подругу по плечу. Алиса вдруг резко поднялась с кровати. Она заходила по комнате быстрыми шагами, кусая ноготь, пока внезапно не остановилась и не повернулась к Валерии. — Ты же знаешь, что всегда можешь сказать: «Да пошло всё к Мордреду!» — и остаться у брата, на домашнем обучении? Валерия опешила. Такая мысль даже не приходила ей в голову: для неё отступление никогда не было выбором. — Но правила… — пробормотала она. — В клоаку василиска правила, — отчеканила Алиса. Слова повисли в воздухе, вызвав у всех ошеломление: ведь обычно именно она строже всех блюла Устав. Но теперь было ясно — она прекрасно знала, когда правила стоит нарушить. — Твоё здоровье важнее. Всё остальное может идти ещё дальше. — Но… Алиса, — осторожно возразила Валерия, — тогда пост старосты, возможно, займёт кто-то из мужского отряда… — Этого не случится, — уверенно сказала Алиса, отмахнувшись. — Я обдумывала это не раз. Каркаров не рискнёт доверить подобное другим — он не хочет, чтобы кто-то из них узнал о нашем шпионаже. Скорее всего, директор просто временно назначит меня или Женю на твоё место и разделит между нами твоё задание. Слова имели вес. Валерия даже позволила себе на миг представить, каково было бы — взять передышку. Что мешает? Арктур займётся формальностями, и никто и бровью не поведёт, если наследница уважаемого рода возьмёт месячный отпуск ради восстановления сил. Время до следующего тура Турнира ещё оставалось, и Седрик вполне успел бы подготовиться. Но мысль отсидеться в стороне казалась неправильной, словно предательством самой себя. — Или же, — продолжила Алиса, мягко улыбнувшись, словно уловив её колебания, — мы перестанем поодиночке тащить на себе все беды магического мира. Вместо этого встанем плечом к плечу и будем делить бремя. Никто из ковена не останется беззащитным, а мы выработаем план, чтобы не попадаться в западни Дурмстранга. — Вот это уже звучит по-нашему! — оживилась Женя, хотя глаза её ещё блестели после слёз. Она тут же смолкла, добавив тише: — Конечно, решать тебе, Лера… — Я остаюсь с вами, — твёрдо сказала Валерия. Она заключила подруг в крепкие объятия, чувствуя, как возвращается тихое тепло уверенности. — Обещаю: в следующем триместре всё будет иначе.
