Глава 53. ч2 Sanctimonia vincet semper
11 февраля 2023 г., 12:00
Валерия поправила пыльно-розовую накидку, выгодно оттенявшую её графитовые волосы, и в который раз окинула взглядом зал. Снежные цветы и виноградные лозы, припорошённые нетающим инеем, изысканно переплетались с серебристым орнаментом и наполняли воздух тонким ароматом ландышей. Простор, свет, античные статуи и картины создавали образ тщательно рассчитанного союза старинных денег и загородного уюта.
Черных обошла вокруг громадной хрустальной вазы для сбора галеонов. Организаторы приёма мягко подталкивали её в сторону кучки молодых волшебников до двадцати одного, но их тесная, неловкая стайка показалась Валерии малоинтересной. Одни напускали на себя вызывающий вид, другие же пугливо жались друг к другу, словно лани в зарослях, и столь же не стремились впускать посторонних в свой круг.
Взаимность была очевидной. А пока Арктуру следовало дать время для его несложного, но тщательно продуманного замысла, Валерия предпочла уединение. Черных прислонилась лбом и ладонями к холодному стеклу. Прохлада приятно успокаивала, уводила в сторону от суеты. Чья-то громкая ставка сотрясла зал, и в сосуд со звоном посыпались монеты. Вибрация пробежала по её коже, и волшебница невольно хмыкнула.
— Осторожнее, Блэк. Если обнимешь артефакт ещё крепче, все решат, что ты замышляешь ограбить мою семью, — раздался знакомый насмешливый голос.
Драко появился с другой стороны вазы: фирменная деланная небрежность движений, лёгкая усмешка. Казалось, он будто случайно удостоил своим присутствием семейный приём. Но выдавал его взгляд — любопытный, с хитрой игрой, совсем не в духе усталых от мира снобов. А ещё — мальчишеские ямочки на щеках, мешавшие любой усмешке превратиться в холодное выражение.
Когда Валерия не ответила на остроту, он продолжил:
— Неужели ты всё же нашла что-то потешное в этом сборище? Поделишься?
Волшебница выглянула из-за вазы и кивнула в сторону компании, откуда он отделился.
— А разве ты и так не развлекался?
— С ними? — он обречённо вздохнул. — С ними я только уставал. Они не могут и носа ковырнуть без моего ведома. — Драко передразнил услужливые голоса: — «Драко, а как тебе это? Драко, а что скажешь об оном? А может, нам пойти туда? Только не без тебя, сами мы боимся…»
Валерия лишь громче рассмеялась его честности.
— Так что, да, — саркастично заключил он, с едва уловимой тенью обиды, — они такие «весёлые», что я едва выношу их общество и не ищу ближайшую балку, чтобы на ней повеситься.
— Цель вечеринок, насколько я знаю, — общение между домами и заключение выгодных сделок и союзов, — с деланной важностью передразнила его Валерия, как ребёнка. — А веселье… даже не уверена, входит ли оно в повестку дня.
— Не говори, — Драко картинно закатил глаза. — Обычно я просто удираю в другую часть поместья и пережидаю балаган там, но в этот раз матушка запретила. Наказала стоять тут до конца — ни шагу в сторону.
— Тогда давай не будем разочаровывать леди Малфой, — усмехнулась Черных. — Останемся на самом виду, а ты поведай мне про всех этих персонажей, что так тебя утомляют.
Так они и устроились — будто бы ведут важнейшие переговоры, а на деле Драко с азартом посвящал её в тайные хроники бала. Сначала он представлял издали каждого, кого знал, сухо перечисляя титулы и родственные связи. Потом перешёл к сплетням — в его устах они звучали как лёгкие шутки, но порой в них сквозила скандальная правда. Один выпускник Гриффиндора, например, страдал страстью к редким галлюциногенным грибам и недавно был найден без сознания в Лютном. Какая-то девица, закончившая школу всего год назад, подсела на паразитический шёлк, высасывающий подкожный жир, а заодно и рассудок. Малфой пересказывал всё это нарочито небрежно, но Валерия быстро уловила подтекст: он с лёгкостью мог отыскать грязное бельё и точки давления любого молодого волшебника в зале. При этом к концу рассказов его тон неизменно выдавал одно — вся эта публика ему до смерти надоела, и он охотно бы наблюдал, как половина зала канет в адское пламя.
— …И запомни, — подвёл итог Драко, понизив голос, словно делился военной тайной, — всегда бери бокал только с того подноса, что и хозяева. Остальные — с «приправами», после которых гости вдруг становятся разговорчивее, чем им хотелось бы. Поняла?
— Уяснила, мистер Малфой, — шутливо отдала честь Валерия, радуясь, что с самого прихода ограничилась лишь соком. В суете приёма она едва не забыла ещё одну причину, ради которой согласилась сюда прийти. — Знаешь, я ведь не забыла о том, что ты сделал для меня на Святочном балу.
При упоминании рождественских танцев Драко переменился мгновенно. С важного, почти самоуверенного юноши вмиг слетела маска, и он предстал обычным, неловким подростком.
— Чепуха, — пробормотал он, нервно дёрнув плечом, — любой бы…
— Нет, — перебила она мягко, — не любой.
Малфой тяжело вздохнул и закатил глаза, будто сражаясь с самим собой.
— Тогда всё казалось мне неправильным, — признался он с неохотой. — Я видел, как тебе неприятно подчиняться Каркарову, но ты не могла открыто возразить. Загнана в угол, гордая и одинокая. А остальные… предпочли отводить глаза. Я подумал: окажись я в такой ловушке, мне бы тоже хотелось, чтобы кто-то вытащил. Вот и всё.
— И всё же я благодарю тебя. — Голос Валерии прозвучал твёрдо, без излишней сентиментальности. — И обещаю протянуть руку помощи, если тебе когда-нибудь понадобится.
— Уверена, что хочешь быть должницей Слизерину? — попытался он вернуть привычную лёгкость, изогнув уголок рта.
— Уверена, что хочу быть в долгу у тебя, — спокойно парировала она.
Мгновение они молча делили странное чувство близости. Не обет, не клятва — простое доверие, такое редкое среди волшебников их положения.
— Кстати, — резко сменил тему Драко, спасаясь от неловкости, — хотел спросить: какую новогоднюю резолюцию ты загадала?
— Резолюцию?
— Ну да. Пакт с самим собой, обещание изменить что-то с нового года.
— Пакт… — задумчиво отозвалась она, опустив подбородок на ладонь. — Думаю, моим решением было стать смелее. А что загадал ты?
— Есть у меня одна… вещь, — он нарочно потянул паузу, прищурившись, будто ловил её на крючок, — из разряда неосуществимых. Хотел услышать твоё мнение. Я…
— Малфой! — раздался резкий окрик. К ним подбежал сверстник Драко. — Нотт опять разозлил Панси, и она наложила на него какую-то гадость. Нужно увести его, пока отец не заметил!
— Тупица, — сквозь зубы процедил Драко. — Я же просил держать их подальше друг от друга! — Он бросил на Валерию уже вежливый, почти извиняющийся взгляд. — Вот видишь, бесполезные. Подожди меня, я скоро.
Она лишь махнула рукой, понимая, что удерживать его бессмысленно, и проводила взглядом удаляющихся парней. Едва они скрылись, Валерия взглянула на часы. Малфой отвлёк её достаточно надолго, но у неё были и собственные планы.
— Прости, Драко, что нарушаю твой совет, — тихо прошептала она, поднимая бокал игристого, — но, похоже, пришло время приступить к исполнению моей резолюции…
***
Арктур устроился в тени у колонны, где обзор был лучше всего. Он с ленивой методичностью менял линзы своих очков. Для постороннего взгляда это выглядело как привычная бравада эксцентричного богача, который ради прихоти может сменить костюм или аксессуар несколько раз за вечер. Для самого Черных это был способ читать зал иначе, чем все остальные: не только видеть гостей, но и разгадывать их изнутри. Обычное зрение давало ему картины нарядов, улыбок и бокалов; линза внутреннего мира — откровенную правду. Он едва не поморщился, когда изысканные маски аристократов обернулись мозаикой уродливых пороков и искривлённых душ. И среди этого множества тусклых аур он без труда выделил Женино сияние — чистое, ясное, трогательно невинное. Рядом с ней мерцал другой, более тёмный силуэт: мужчина с благородством в основе, но приглушённый горечью утрат. Арктур отметил его про себя — к этому человеку он непременно подойдёт. А ещё… ещё за ним кто-то наблюдал. Не любовался и не оценивал — а с намерением, но кто и с каким именно, этого Черных разгадать не успел. — Вы кого-то ищете? — мягкий голос вывел его из наблюдений. Он резко обернулся. Перед ним стояла женщина, но её аура ускользала от его магии — редкое, тревожащее ощущение. Лишь её фон отзывался сухим оттенком любопытства. Арктур натянул безупречную улыбку и исполнил лёгкий поклон. — Нет, я лишь восхищаюсь роскошью приёма… А вы, позвольте узнать?.. — Нарцисса Малфой, — её тон был одновременно прост и горд. Рука в перчатке легла в его ладонь, прохладная, украшенная кольцами — каждый палец словно носил свой титул. — Хозяйка бала, — поправил он самого себя, браня за оплошность. Сменив линзы обратно, он увидел перед собой утончённую, хрупкую красавицу, в которой угадывались черты Блэков — но не той яростной львицы, какой он ожидал. Улыбка, тонкая и светлая, коснулась даже её глаз. «Так вот она какая, та самая нежная сестра, о которой писал Регулус», — промелькнуло у него. — Как неприлично, что я встретила родственника, пряча лицо за веером. — Она откинула перья и снова улыбнулась, легко и почти по-девичьи. — Я давно хотела подойти, но обязанности хозяйки не дают передышки. А мой муж, — её голос чуть ожесточился, — с беззастенчивым удовольствием скрылся в карточном зале. Я обязана исправить нашу негостеприимность. — Право, не стоит… — Стоит! — Нарцисса звонко щёлкнула пальцами, и рядом тут же возник официант. — Лучшее шампанское почётному гостю. Немедленно. Арктур поднял бокал в её честь и сделал маленький глоток, будто рассеянно любуясь залом. На деле он наблюдал за ней. Она тоже изучала его — внимательно, слишком внимательно. — Поразительно… — почти одними губами прошептала она. — Простите? — он поднял бровь, будто не расслышал. — Я сказала: вы очень похожи на британских Блэков. Я помню Лео — подростком, когда он приезжал. Его черты — копия вашего лица. А вас легко можно спутать с моим кузеном Сириусом… в юности. Холодная тень скользнула по лицу Арктура. — Что ж, леди Малфой, этот предатель ещё жив, — недовольно намекнул он ей на то, что она сравнила его с изгоем из рода, приговорённым к смертной казни. Маска аристократической безупречности Нарциссы дала трещину на глазах у всего зала. От прежней уверенной хозяйки приёма не осталось и следа — перед Арктуром стояла растерянная женщина, почти виноватая девочка. На мгновение её глаза затравленно забегали по сторонам, пока не зацепились то, что происходило сбоку от Арктура. — О нет… что случилось? — голос её дрогнул. Арктур резко обернулся. В центре зала Валерия судорожно схватилась за голову, пошатнулась, и лишь крепкая хватка Драко удержала её от падения. — Проклятье! — выдохнул он и в два шага оказался рядом, перехватывая ослабевшую от зелья сестру на руки. — Насколько всё плохо? — спросил он шёпотом, прижимаясь лбом к её виску. — Сносно, — донёсся глухой шёпот в ответ. — Но можешь раздуть сцену. Обрати внимание на напиток. Его губы едва заметно дрогнули. Арктур кивнул, подыгрывая. И уже громко, на весь круг собравшихся, произнёс, проведя пальцем по кромке бокала и пробуя на вкус: — Смазан пыльцой гибискуса. Для сладости. Но официанты не предупредили… а моя сестра аллергична! Слова его упали тяжёлым упрёком, и десятки взглядов одновременно обратились к леди Малфой. Толпа зашумела. Кто-то ахнул, кто-то вытянул шею, чтобы лучше рассмотреть бледнеющую Валерию. — Вэлери Блэк останется в мэноре до полного выздоровления! — Нарцисса поспешно взяла инициативу в свои руки. — Я лично прослежу. — Трупи! — резко позвала она домовика. — Немедленно отыщи Люциуса, он подменит меня на приёме. Арктур и Драко держали Валерию с обеих сторон, пока Нарцисса почти волоком вела их по коридорам в личные покои поместья. Позади торопливым шагом тянулись прислуга и несколько встревоженных гостей. — Мне так жаль! — торопливо повторяла хозяйка, словно заклинание. — Я обязана загладить вину, мы начали не с той ноты… как же так, как же так… Её обычно холодный и безупречно выверенный голос трещал от паники, и в этот момент Арктур ясно понял: его появление всколыхнуло в леди Малфой нечто гораздо большее, чем обыкновенное гостеприимство. Арктуру почти стало жаль Нарциссу… почти. Если бы он не знал лучше. И хозяйка, и сам приём, и даже этот ослепительный дом — всё это было иллюзией. Он не помнил другого вечера, который звенел бы столькими тревожными сигналами сразу. В каком-то извращённом смысле он даже радовался: быть может, чьи-то замыслы уже обращались в прах. — Проходите, — сдержанно распахнула дверь Нарцисса, ведя их в просторную приёмную, откуда расходились двери в спальню, кабинет и ванную. — Уложите мисс Блэк там, где ей будет удобнее. Я немедленно пришлю семейного колдомедика. Драко! — она резко обернулась к сыну. — Не мельтеши! Не мозоль глаза гостям. Ступай со мной. Леди удалилась вместе с наследником, оставив брату и сестре тишину и мягкий полумрак комнаты. Арктур выждал пару мгновений, затем наклонился к Валерии, будто проверяя её пульс, и шепнул так тихо, что даже стены не услышали бы: — Смотри-ка, тебе начинает нравиться роль девушки в беде. — Он едва заметно усмехнулся и поднёс к её губам кусочек безоаровой жвачки. — Купились все до единого. Валерия приоткрыла глаза и тихо фыркнула, принимая средство. — А ты, как всегда, король драмы, — ответила она с мягким смешком, — или всё-таки шут при дворе? — Пусть решат зрители! Они заранее спланировали спектакль. Валерия разыграет либо оскорблённую аристократку, либо слабую белоручку с «хрупким здоровьем» — в любом случае у Нарциссы не останется выбора, кроме как приютить их подольше. Арктур уловил слишком алчный интерес в глазах Люциуса при их знакомстве, чтобы сомневаться: Малфой не упустит шанс приручить род Черных. Сцена играла им на руку элементом сюрприза, к тому же обязывало Малфоев загладить перед ними вину в дальнейшем. — Вот только не притворяйся сейчас. — Валерия приподнялась на локте, с хитрой искоркой в глазах. — Я прекрасно видела, как тебе понравилось подыгрывать мне. Он не возразил — и это было признанием. — Пыльца гибискуса, — скривилась девушка, потирая живот. — Серьёзно? Я рассчитывала на что-то посолиднее, чем банальный аллергический обморок. — Для них это вовсе не банальность, — пожал плечами Арктур. — Здесь каждое зелье, каждая специя — инструмент. На подобных приёмах всем щедро подливают капельку зелья убеждения, чтобы гости становились сговорчивее. А ты просто попала в число тех, кто не переносит изысков. В Режиме никто бы не решился одурманить Черных. Здесь же, — он обвёл рукой пространство вокруг, полное зеркал, позолоты и пустых улыбок, — здесь аристократы привыкли играть с огнём. Но не на тех напали! — Хлопнул он по коленям. — Отдохни, а я — выдвигаюсь на разведку. — Покажи им всем, брат.***
Валерия очнулась под мерный, тяжёлый ход часового шкафа. Каждое движение маятника разносилось по комнате. Однако — ни следа утренней слабости. Колдомедик Малфоев знал толк в снадобьях: от тошноты и усталости не осталось и намёка. Девушка только надеялась, что её небольшая «жертва» — обморочная драма — была не напрасна, и Арктур сумел разыграть свою партию с Нарциссой. Плут, как всегда, держал её в стороне от полной картины, не раскрывая своих мотивов и ускользая от прямых вопросов с привычной улыбкой. Но и сама Валерия не слишком стремилась заглянуть глубже — слишком опасно было вторгаться на территорию его игры. Она лишь временно примерила вспомогательную роль второго пилота, чтобы получить ценный урок — остальное за ним. Впрочем, её собственная подготовка тоже никуда не делась: Дурмстранг привил трезвую оценку сил и понимание, какой бой имеет смысл, а какой лучше оставить другим. Играть в долгую с взрослыми интриганами? Нет, не её арена. Её поле — другое: Хогвартс. Но маленький розыгрыш сработал — он прибавил уверенности, и это чувство грело куда больше, чем тепло подкинутого пледа. Валерия сбросила одеяло, свесила ноги на холодный пол и задержала взгляд на убранстве комнаты. Изящная мебель, драпировки тоньше паутины, окна во всю стену, за которыми раскинулись заснеженные просторы Уилтшира… зимняя сказка, которую, признаться, было жаль покидать так скоро. — Вэлери, — прозвучало за дверью. Голос Нарциссы. — Чары оповестили меня, что ты проснулась. Я вхожу. Дверь мягко закрылась за спиной хозяйки, и в комнате словно стало теснее. Домашняя мантия подчёркивала хрупкость её фигуры и делала Нарциссу почти камерной, но за этой простотой всё равно угадывался стальной стержень — привычка держать в руках всё и всех. Она села рядом, так близко, что Валерии пришлось нарочито сохранять спокойствие, хотя сердце у неё слегка ускорило ритм. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила она, но в её тоне слышалось не только участие, но и пристальное любопытство. — Уже лучше, спасибо, — вежливо откликнулась Валерия, сдерживая желание отодвинуться. Мысли метнулись к Арктуру: «Ну и где ты, когда нужен?» Но улыбка её оставалась безупречной. — Благодарю вас за помощь и гостеприимство, миссис Малфой. Не хотелось бы отнимать больше времени… Нарцисса будто не услышала этих слов. Она продолжала всматриваться в неё, словно ища некую черту, знакомую тень — и это изучение становилось всё менее комфортным. — Ответственность за произошедшее полностью лежит на мне, — наконец произнесла она, и голос её смягчился. — Когда я была в твоём возрасте, тоже часто болела. Знала, что значит быть слабой и зависеть от чужой заботы. Поверь, я не хотела, чтобы твои последние дни каникул прошли так. Валерия кивнула, но смущение всё же скользнуло по её лицу. За розыгрыш Арктура становилось неудобно сильнее, чем она готова была признаться. Нарцисса легко взмахнула рукой, и с ближайшего столика плавно поднялась стеклянная ваза. Внутри — одинокий белый нарцисс, сияющий словно первый снег. — Я хочу, чтобы ты взяла его, — сказала она и протянула вазу ближе. — Когда я много болела, мне становилось неимоверно скучно томиться в спальне, и Люциус, мой дорогой муж, специально для меня разбил цветочный сад. Свежий воздух, солнце и сила земли действительно пошли мне на пользу. Я лично вывела этот сорт нарцисса и подумала, что он понравится и тебе. Драко как-то упоминал, что Каркаров держит своих учениц со всей строгостью на корабле, который внутри выглядит унылее подземелий Слизерина; уверена, цветок разбавит хмурость каюты. — Он прекрасен, — с благодарностью приняла Валерия подарок, позволив себе немного потеплеть к хозяйке дома. Она осторожно коснулась лепестков, и те дрогнули, окрасившись мягким золотом. — Да, и волшебный, — кивнула Нарцисса. — Мой нарцисс отражает внутренний мир того, кто его держит, словно зеркало души. В мифе Нарцисс утонул в собственном отражении, а на его месте вырос цветок — символ гордости и одиночества. Твой, Вэлери, открылся иначе: решимость и стремление к победе. — Она улыбнулась так, словно читала в ней строки книги. — А какого цвета был бы ваш? — спросила девушка прежде, чем успела остановить себя; вопрос прозвучал резковато. Нарцисса на миг отвела взгляд. — После всего, что пришлось пережить моей семье — утраты, клейма, предательства, — мой цветок неизменно окрашен в траурный оттенок. — Она подняла глаза к хрустальной люстре, где в каплях отражался десяток её собственных лиц. — Драко — моя единственная радость и гордость. Возможно, мы сблизимся, и вскоре я смогу гордиться и тобой как племянницей. Быть может, даже невесткой. Валерия смутилась, не найдя слов. Пальцы сжали тонкое горлышко вазы, и она сосредоточилась на холодном стекле, лишь бы скрыть растерянность. — Пожалуй, я слишком тороплюсь, — продолжила Нарцисса после паузы. — Сегодня все мои попытки сблизиться с роднёй словно обречены. — Не вините себя. Я тоже не мастерица вести беседу с малознакомыми людьми, — призналась Валерия. Ей правда не хотелось, чтобы эта одинокая и хрупкая женщина лишний раз волновалась из-за неё. — Значит, у нас больше общего, чем может показаться, — Нарцисса оценила искренность Валерии и сжала её руку — неожиданно крепко для столь хрупкой фигуры. Валерия невольно взглянула вниз: костяшки побелели, словно её держали в тисках. Панический импульс вырвать руку вспыхнул, но она сдержалась. Лишь теперь заметила: ногти леди обгрызены, кожа рук исцарапана и шелушилась, будто от непрестанного чесания. Нарцисса словно только в этот момент опомнилась. Поспешно разжала пальцы, спрятала руки в рукава, поднялась и с чуть виноватой улыбкой прошла к столику. Она наливала воду — изящно, как и подобало хозяйке дома, — но в последнюю секунду оступилась, заставив бокал дрогнуть. — Вопрос лишь в том, насколько мы похожи, — мелодично протянула она и одним глотком осушила сосуд. Ласковый голос странно не вязался с её дёргаными движениями. — Скажи, Вэлери, на что ты готова пойти ради любимых? — Не уверена, что понимаю вас, — осторожно ответила девушка, сдерживая нарастающую тревогу. Разум убеждал её: хозяйка мэнора не причинит вреда гостю. Но инстинкты предупреждали об её непредсказуемости. Под пальцами — скрытая под пледом палочка, наготове. Стекло в руках Нарциссы дрогнуло, затем раздался всхлип. В следующее мгновение бокал со звоном разлетелся о стену — прямо над диваном, где мгновение назад была голова пригнувшейся Валерии. Девушка вскочила с возведённым «Протего» и ошеломлённо смотрела на россыпь осколков. — Вы покусились на меня! — Сидела бы смирно, непослушное дитя! — голос Нарциссы взвился до крика. — Я предупреждала: чистота всегда одержит верх, sanctimonia vincet semper! Но ты не желала слушать… Теперь грядёт тот, кто осмелится встать против Тёмного Лорда… рожденный под звёздным небом… «Бред», — поняла Валерия, бросившись к женщине, у которой подкашивались колени. — …и погибнет он от руки повелителя, ибо гордость чистокровного не позволит отступить… — Нарцисса задыхалась, царапая собственные руки. — О, кровь моя! Она обессилено повисла на Валерии. Девушка пыталась привести её в чувство. — Нарцисса! Услышьте меня! — тревожно звала она, но припадок оборвался так же внезапно, как начался. Леди Малфой, в девичестве Блэк, замерла. Потом медленно выпрямилась и взглянула на гостью мягкими, почти пустыми глазами. — О, Вальбурга… ты простила меня. — С ласковой улыбкой погладила её по щеке. Затем, словно позабыв недавний приступ, подала вазу с нарциссом, который к этому моменту полностью окрасился в густой пурпур. — Регулус уже ждёт тебя. Помни: чистота всегда побеждает. Дверь приоткрылась. На пороге оказались Женя и Арктур. — Леди Малфой… — сердито начал он. — Тш-ш, — перебила она и вдруг взяла его лицо в ладони, поцеловав в обе щеки. — Сегодня я не смогу почитать тебе на ночь, мама запретила… И хватит жаловаться на Беллу. Будь храбрым. Будь осторожным. Будь послушным. Тень Нарциссы зашагала прочь, напевая отрешённую мелодию. Коридоры поглотили её фигуру, оставив гостей в неподдельном потрясении.
