Кубок огня, льда и желаний

      Февраль неспроста считался самым суровым месяцем в Шотландии. Эдинбург мучился под ледяными ветрами, налетающими с побережья, а горные районы снова и снова засыпало нескончаемым снегом. Недавнее зимнее солнцестояние, которое британцы по-своему метко именовали «спячечным», совсем не спешило возвращать световые часы угрюмым, затянутым облаками дням. Ученики Хогвартса почти забыли, как выглядит солнце: большую часть времени оно скрывалось за плотной серой завесой.       Суровая зима, увы, никак не помогла секретному заданию Жени. Из добычи — всего-то пара замёрзших лесных корешков, столько же невзрачных ростков, выклянченных в теплицах у профессора Стебль, да несколько ингредиентов, тайно прихваченных со склада Снейпа. На этом её гербарий, так сказать, и стоял. Оставалось только надеяться, что весной всё пойдёт живее. А пока… пока Женя чувствовала себя кем-то вроде балласта подотряда, и, чтобы не закиснуть в этом ощущении окончательно, она решила выговориться Алисе. Заодно и с её сбором информации по Золотому трио помочь — может, отвлечёт.       — Валерия сказала, чемпион Пуффендуя передал подсказку гриффиндорцу по второму заданию, — поделилась конспираторша с Алисой в женском туалете, едва они удостоверились, что никого нет поблизости. Они остановились у умывальников и делились новостями как обычные сплетницы, поправляя причёски. — Хотя вряд ли это сильно помогло: Поттер до сих пор не в курсе, что его ждёт. Видимо, потому что мозг его группы поддержки всё ещё дует губы и принципиально молчит.       — Грейнджер, — без особых сомнений сказала Алиса, поправляя плетение косы.       — В яблочко, — Женя кивнула, подняв чёлку и нанеся на лоб крем. — Её в последнее время всё чаще замечают с Крамом. Сегодня, кстати, она заглянет на клуб дебатов. Ты ведь не пропустишь собрание?       Алиса недовольно поморщилась.       — Каркаров велел проверить наших студентов с кашлем. У некоторых сильная простуда, но я подозреваю, что половина просто не хочет учиться. Подменишь меня? Женя согласилась с ажиотажем.       — Увидимся позже, — сказала Алиса, сжав её предплечье в знак благодарности, и скрылась за дверью.       Женя задержалась у зеркала. Пара лишних минут тишины — редкая роскошь. Но гербарий сам себя не соберёт, а слухи по школе сами себя не проверят. Собравшись, она вошла на нижний уровень башни Когтеврана, где располагался зал клуба дебатов — место, выдержанное в изысканном министерском стиле. Круглое помещение напоминало античный амфитеатр: в центре — подиум для оратора, по периметру — мраморные колонны, вытягивающиеся к потолку вровень с готическими окнами. Синие флаги с орлом висели по стенам. Над местом для выступлений расположился неподвижный портрет Кандиды Когтевран, которая со всей строгостью оглядывала собравшихся.       Публика прибывала неохотно, как водится в непогоду. Кто-то сразу стремился занять лучшие места внизу у центра. Другие оставались у входа, лениво переговариваясь. Были и такие, кто просто молча сел, настоящие аскеты дискуссии.       В амфитеатре Когтеврана газетные совы «Вестника Хога» слетались к своим читателям сами, стоило тем лишь занять место. Так произошло и с Михайловой, к её немалому ужасу перед крылатыми посланниками. Устроившись, она бегло окинула взглядом заголовки свежего выпуска: «Эксклюзив с чемпионом: невероятная жизнь несравненной Флёр Делакур» — скучно «Истерика у картин: как портреты Хогвартса вновь сорвались с цепи» — сколько можно, займитесь полтергейстами. «Самые яркие и провальные пары Святочного бала» — заманчиво… но потом.       Женя уже собиралась продолжить чтение, когда голос Энтони Голдстейна уверенно разрезал тишину:       — Приветствую вас на февральском собрании Клуба дебатов. Сегодняшняя тема — этика. Как Министерство Спорта допустило к Турниру чудовищ пятого класса опасности? Почему «Ежедневный пророк» распространяет искажённую информацию? Как бороться с увеличенным оборотом лепреконского золота на фоне ставок состязания? И имеет ли правительство право отстранять учителей по видовому признаку? Предлагаю начать. Наш первый спикер — чемпион Дурмстранга, Виктор Крам.       — Да быть не может, — негромко пробормотала Женя, изумлённо следя за тем, как Крам прошёл мимо неё, сопровождаемый сдержанными, но уважительными аплодисментами всего амфитеатра.       Чемпион Дурмстранга уверенно поднялся к трибуне, сменив Энтони. Зал приготовился слушать.       — Приветствую, — коротко бросил он, переходя к сути. — Как вам известно, я выиграл первое испытание. Но победой я это не считаю. Позвольте объяснить. — Виктор говорил отрывисто, однако взвешивал каждое слово. — Мистер Крауч-старший заявил, что первое испытание призвано проверить находчивость волшебника, его способность справляться с любой ситуацией. Что ж… дракон — безусловно, ситуация.       По залу прошёл лёгкий смешок. Женя невольно вскинула брови. Он пошутил? Мало того, она услышала от него больше слов, чем за всё время знакомства.       — Нас бросили не просто к магическому существу, которое в естественных условиях требует усилий целой группы специалистов, а к самкам, охраняющим гнездо. Агрессивным, обеспокоенным, смертельно опасным. — Он сделал короткую паузу, обводя взглядом притихших слушателей. — Чем располагает волшебник, оказавшийся перед такой угрозой? Только тем, что знает. Применяя «Конъюктивиктус», я думал лишь о спасении своей жизни. Но не ценой чужой. Одержал ли я победу? Нет. — Виктор горько усмехнулся, вспоминая, как ослеплённая драконица раздавила все яйца, в том числе и свои. — Не тогда, когда я буду вспоминать до конца дней, что погубил потомство разумного существа. У меня всё.       Крам кивнул — всё сказанное исчерпало его — и, не дожидаясь начала обсуждения, покинул зал. Женя заметила, как вслед за ним метнулась Гермиона Грейнджер. Мгновение — и амфитеатр взорвался голосами. Мнения разошлись, но большинство сошлось в одном: испытание было недопустимым. Использование настоящих яиц — прямое нарушение прав магических существ. Решено: Клуб направит коллективную петицию в соответствующий отдел Министерства. После чего объявили перерыв.       «Кажется, я достаточно увидела и услышала». Женя поднялась, не дожидаясь продолжения. С итогами первого испытания она разобралась… Но что принесёт второе? Некоторое время назад Михайлова выведала у Валерии, что второе испытание Турнира пройдёт под водой. На первый взгляд, задание показалось ей вполне выполнимым, почти лёгким. Но вскоре всплыло воспоминание об одном неблаговидном обещании — том самом, что она дала Нюхалзу. Ведь на днях она получила от него ёмкое предупреждение: «ОН не знает, что делать. ВСПОМНИ о своём обещании, или наш договор о ПАСХЕ отменяется». И раз уж эти выходные начались с размышлений о Турнире, пришло время составить чёткий план: как именно ей стоит помочь Поттеру, как и что делать, если шантажист решит напомнить о себе вновь.       — Та-ак, — бормотала Женя, неуклюже пиная носком сапога гальку вдоль оттаявшего берега Чёрного озера, — Валерия говорила, что испытание будет подводным… и долгим. Значит, без магии дыхания не обойтись. — Она нахмурилась. — Благословение русалок? Лучший вариант. Но, если я просто подведу Поттера к озеру, все решат, будто хочу его утопить. Или что хуже — что я жульничаю и помогаю Хогвартсу… Нет уж. Не пройдёт. — Она обвела взглядом пустынный берег, задумчиво продолжая вслух: — Заклинание? Хм… не уверена, что четверокурсник сумеет удержать его столько времени. Зелье? Не успею сварить. Разве что… Аня поможет найти амулет?..       Женя опустилась на корточки и подобрала плоский камень. Несколько раз перебросив его в ладонях, с силой метнула вдоль глади. Ей нравилось наблюдать за чем-то гипнотизирующим в минуты рассуждений, в данный момент — за кругами, которые расходились от каждого соприкосновения камушка с водой. Сначала маленькие, они всё набирали и набирали диаметр, пока полностью не растворялись. Этой прокрастинацией можно заниматься вечно, вот только Женю ждала неотлагаемая работа.       Отвлечённо она заметила тёмно-зелёную зыбь прибитых к берегу водорослей, и её осенило. Она улыбнулась во все белоснежные островатые зубы. «Ну конечно же здесь водятся жабросли! Осталось только достать их… Например, через нимф, которые у меня на прикорме».       Женя поспешила мелким шагом в оранжереи профессора Стебль, где срезала дюжину китайских леденцовых кувшинок, любимое лакомство водяных существ. Вернувшись к озеру, аккуратно опустила одну кувшинку на воду и, удерживая её у берега палочкой, принялась ждать. Не прошло и четверти часа, как показалась зеленоватая макушка. Вскоре над водой всплыли два немигающих глаза, мутно-серые, раскосые. Нимфа узнала Женю и приветствовала её перепончатой ладонью в универсальном жесте. К сожалению, на этом их коммуникации заканчивались — русалочьего Женя не знала. Показалась ещё одна макушка, затем ещё две, и водяные окружили кувшинку, принюхиваясь и фыркая плоскими носами. Поняв, что на всех десерта не хватит, нимфы зверски вцепились в лепестки, вереща и царапая соперниц.       — Эй-эй! — окликнула их Женя, подняв ладони в примирительном жесте. — Попридержите хвосты, у меня есть ещё.       Она продемонстрировала мешочек, набитый леденцовыми кувшинками, и на неё тут уставились четыре пары хищных, выжидающих глаз.       — Так-с, — пробормотала Женя себе под нос. — Теперь самая трудная часть.       Нагнувшись, она зачерпнула пригоршню илистой грязи и провела ею по шее, очерчивая воображаемые жабры. Затем сорвала с берега скользкий пучок морской капусты, сдержала гримасу от резкого запаха и взялась объяснять желаемое пантомимой:       — Я… — она указала на себя, — …хочу съесть это… — изобразила, будто жуёт водоросли, хотя ей стало не по себе от их склизкой консистенции, — …чтобы получить жабры, — вновь ткнула в грязевые метки на шее, — …а вы… принесите мне нужные. — Она обвела рукой нимф и отослала их прочь коротким движением.       Нимфы переглянулись и что-то забулькали друг другу под водой, издавая влажные щелчки и уханье. Одна из них, осмелев, ткнула когтистым пальцем в мешок с кувшинками и прохрипела:       — Ням.       — Да-да, ням будет, — подтвердила Женя, — но сначала — жабры.       Она вновь повторила пантомиму. Видимо, её старания не прошли даром: нимфы наконец сообразили, что от них требуется, и одна за другой нырнули вглубь, исчезнув в мутной зелени озера.       Женя осталась ждать. Ветер шевелил её мантию, то и дело донося с озера солёный запах. Оставалось надеяться, что нимфы не сочтут её просьбу за заказ на убийство. Хотя Женя обязательно воспользуется этой опцией, если таким образом их можно натравить на Каркарова.       Прошло около получаса, прежде чем волны вновь зашевелились. С шипением и бульканьем нимфы вернулись и принялись швырять в ведьму водорослями — мокрыми, скользкими, с улитками и прилипшими камешками. Женя с трудом уворачивалась от летящих снарядов. Когда последняя порция водной флоры была сброшена к её ногам, нимфы подняли головы, вытянули руки к мешку и хором прохрипели:       — Ням!       — Сделка есть сделка, — вздохнула Женя и передала мешок вперёд, едва успев отдёрнуть руку от острых зубов.       Нимфы набросились на угощение с дикой яростью, будто стая озёрных пираний. Несколько лепестков взлетели в воздух, прежде чем быть разорванными в клочья. Михайлова смотрела на разгром с лёгким сожалением: ей и правда было жаль растения. Она принялась разбирать улов. Среди даров был как и мусор, так и достаточно ценные ингредиенты — Женя подумывала оставить некоторые для себя и директора Каркарова. Среди добычи оказались и два клубочка жаброслей, причём высокого качества. Она тут же завернула их в чистый носовой платок и спрятала в потайные карманы мантии       Прежде чем Женя успела оценить оставшуюся часть добычи, нимфы резко вздрогнули, оторвались от трапезы и зашипели, глядя поверх её плеча. С тонким визгом они мигом скрылись под водой.       Волшебница настороженно обернулась: кто — или что — мог так вспугнуть существ? По тропинке вдоль озера проходил Виктор Крам, вдалеке стоял профессор ЗОТИ. К Жене приближался чемпион, его широкие плечи были ссутулены, челюсть — сжата, шаг — тяжёл. Всё в нём выдавало напряжение. Михайлова затаила дыхание. Было бы неплохо, если бы он, как обычно, прошёл мимо, не удостоив её и взглядом.       Но нет. Крам притормозил. Его тёмные глаза скользнули по ней — и он, к её ужасу, изменил курс.       «Ой-ой!»       — Здравствуй, Евгения, — поприветствовал он глухим, охрипшим голосом.       Она молча кивнула. Слова не шли — вдруг он хочет отчитать её за подозрительное поведение у озера? «Главное, чтобы он не догадался, что я помогаю Поттеру!»       — Есть минута? — спросил он.       — Да! — пискнула она, слишком резко, слишком громко. И тут же почувствовала, как пылают уши.       — Тогда давай присядем, — угрюмо предложил он, наспех прогрел воздух и наколдовал две табуретки.        Женя быстро отвернулась, чтобы проверить свежесть дыхания и поправить чёлку, затем скромно уселась на краешек не самого удобного предложенного сидения. Крам же хмуро смотрел в озеро, подперев подбородок двумя кулаками. Шло время, а он так и не открывал разговор, словно позабыл о волшебнице.       — Так о чём ты хотел поговорить, В-виктор? — она чуть ли не треснула себя по лбу за то, что заикнулась на его имени.       — Четырнадцатое февраля близко, — спокойно произнёс он, будто констатируя погодные условия.       — Да?.. — протянула она, не сразу поняв, куда он клонит. Её охватило неловкое беспокойство. Она заёрзала на табуретке, словно та покрылась шипами.       — Я тренируюсь — она молчит. Она учится — я молчу. Тупик, — отрезал он, глядя куда-то мимо неё.       Жене потребовалось некоторое время, чтобы понять, что Крам рассуждает о Грейнджер. Ей потребовалась ещё минута, чтобы додуматься, что он просит её совета о том, как вести себя с девушкой. Какое облегчение!              — Ну, э… вы пытались поговорить об этом? — попробовала она подступиться со стороны. — О чувствах важно говорить, иначе недомолвки выводят из равновесия.       — Нет, — лишь признал Крам. — Мы молчим.       Если бы на дворе стояло лето, Женя бы точно услышала неловкий стрекот сверчков. Она предприняла ещё одну попытку разговорить Крама, но с тем же успехом она могла попробовать сдвинуть гору. Она вздохнула:       — А у вас есть… ну, общие интересы?       — Турнир, — как всегда отрезал он.       «Мерлин, до чего же неловко!»       Женя прикусила губу.       — А ты уверен, что она тебе… ну, нравится?       Виктор посмотрел на неё так, будто она задала самый глупый вопрос в известной истории магии.       — Да, — сказал он просто. Так, словно это должно быть очевидно для любого, у кого есть глаза и совесть.       Женя не выдержала.       — Может, ты… попробуешь выдавить из себя что-нибудь, кроме «да» и «нет»?! — выпалила она, вскинув руки. — Ну, пожалуйста.       Крам, кажется, впервые за разговор по-настоящему обратил на неё внимание. Он чуть нахмурился, будто оценивая, стоит ли довериться, а потом с тяжёлым вздохом провёл ладонями по лицу, опёрся локтями на колени и заговорил:       — Всё просто. Мы прибыли в Хогвартс. Я увидел её одной из первых. Не среди толпы — она держалась в стороне. Не гналась за мной, не визжала, не просила автограф. По глазам понял: умница, с сердцем. Мне этого достаточно. А дальше… ухаживаю. Стараюсь. Но чую — сердце её уже не свободно.       Настала очередь Жени тяжело вздыхать. Виктор никогда не был обычным человеком, он всегда являлся особенным, даже среди волшебников, но мало кто знал почему. Понаблюдав за Крамом со стороны с осени, Женя пришла к выводу, что болгарин — эмпат и зарекомендовал себя способным волшебником благодаря чрезвычайно редкой способности считывать намерения и эмоции, тем самым предугадывая события. Он также обладал острым слухом, зрением и обонянием. Да, Крам мог казаться заторможенным, но лишь потому, что чувствовал и воспринимал гораздо больше обычных людей. Так из-за сенсорной перегрузки Виктор держался в воздухе увереннее, чем на земле, а из-за нескончаемого крика поклонников предпочитал уклад затворника. Рано пришедшая к нему спортивная слава, мрачная мужская красота и грубоватая немногословность сделали Виктора желанным призом для многих девушек, но по-настоящему Краму в любви ещё не повезло. Жене это было очевидно, поэтому она сочувствовала ему, ведь Гермиона не замечала и не понимала его особенностей.       «Виктор — натренированный спортсмен и боец и прекрасно выполняет команды, но испытывает проблемы, когда думает сам за себя», — пришла она к выводу. То, что жёсткий и идущий напролом Крам решил обратиться именно к Жене, даже сквозь проклятие кентавров, удивило её.       Волшебник перевёл внимание на неё, почувствовав изменение в настроении.       — Кажется, тебе есть что сказать, — тихо заметил он.       — М-м… да, Виктор, — начала она, сжав пальцы на коленях. — Просто я… боюсь сказать лишнее. Дать глупый совет. Может, я вообще не в праве судить о чьих-то чувствах.       — Порядок, — отозвался он, пытаясь приободрить её и даже выдав что-то вроде улыбки. Она вышла криво и больше напоминала гримасу тени на его угрюмом лице, чем настоящее выражение поддержки.       — Ну… — начала Женя осторожно, подбирая слова, будто ступала по льду. — Порой люди очарованы кем-то настолько, что перестают видеть, подходят ли они друг другу по-настоящему. Нет, это не значит, что кто-то из них плохой или что нужно меняться. Просто, может, вы… — она запнулась, прежде чем закончить аккуратным писком: — Несовместимы?..       — Хм. И что тогда?.. Если это правда. Что в таких случаях делают?       Женя чуть наклонила голову.        — Полагаю, важно не терзать себя и другого человека, а найти силы поговорить на чистоту и либо попробовать начать с чистого листа, либо отпустить. — Женя примолкла. Кому она давала этот совет на самом деле: ему или себе? Так или иначе, она посчитала правильным смягчить свои слова. — Прости, если расстроила тебя, Виктор.       Крам хмыкнул, но не сразу ответил. В его взгляде не было злости — только раздумье, упрямая внутренняя работа. Он принял её слова. Не обязательно согласился. Но услышал. Молча он встал, потянулся, размяв затёкшие плечи.       — Я провожу тебя до корабля, — решил Виктор, помогая Жене встать.       Они не спеша направились вдоль озера, перекидываясь простыми репликами о зиме в Хогвартсе. В один момент Крам заметил гриффиндорцев неподалёку и недовольно хмыкнул:       — А вот и причина моих терзаний. Рон Уизли. Самое ироничное, что он даже не подозревает об этом.       — О-о, — обратила на того внимание любопытная Женя, а затем пригляделась поближе, — а кто это рядом с ним?       — Ещё один друг и сокурсник Гермионы, Лонгботтом. Я не люблю приближаться к нему… из-за сильного отпечатка трагичного прошлого. Но он вроде неплохо справляется. Знаменит обширными познаниями в гербологии, — отрапортовал Крам.       — Значит, и он друг Поттера?       — Получается, что так, — подтвердил он. — Я пойду. Попутного ветра, медведица.       Женя не слышала, как он ушёл. Она всё всматривалась в гриффиндорских мальчишек, которые явно шептались о Краме, когда тот прошёл мимо них. Навострив уши, она расслышала:       — Говорю тебе, не нравятся мне эти дурмстрангцы. Вечно важно ходят, будто считают себя лучше других. И что это Гермиона нашла в этом остолопе, он же враг!       «Бинго!» — ухватилась Женя за слова Уизли. Шестерёнки в голове Михайловой моментально пришли в движение. Так вот он — удобный повод. Она могла доставить жабросли Поттеру, не вызвав подозрений. Нужно лишь устроить небольшую провокацию. Что ж, изобразить рассерженную ученицу Дурмстранга — несложная маска. Она скорчила обиженную гримасу, вскинула подбородок и, напустив возмущённый тон, выкрикнула:       — От противных слышу! — она схватила по комку водорослей из карманов и запустила в друзей Поттера. — Ну что, получили по заслугам за то, что шепчитесь за спиной? — бойко заявила она, широко расставив ноги, хотя сама не решалась подойти к ним ближе.       Её внезапная атака произвела совершенно разный эффект на мальчишек. Рон исказился гримасой, будто его вот-вот стошнит от склизкого снаряда, Лонгботтом же с восхищением держал пучок жаброслей в руках, как святой грааль.       — Пойдём отсюда, Невилл, — подавленно увлёк за локоть друга Уизли, одарив Михайлову взглядом, полным презрения, — вот ведь сумасшедшая! Как и все студенты Каркарова, — буркнул он.       Женя ощутила укол совести за обиду ни в чём неповинного Рона, который лишь мимо проходил да позавидовал Краму. В глубине она надеялась, что устроила заварушку не зря и разбирающийся в гербологии Невилл догадается, как поступить с её водорослями. Оставалось только ждать… Но не тут-то было.       — Бей дурмстрангку! Она напала на Рона и Невилла! — донёсся сзади воинственный оклик гриффиндорцев, мгновенно распознавших обидчицу. За своих следовало постоять.       «Мерлиновы подштанники…» — успела пролепетать Женя, прежде чем её сразило «Фурункулюсом».       — Постойте! — крикнул Невилл, бросаясь к Жене, прикрывающей ладонями лицо в прыщах.       — Не-е-ет! — вскрикнула она, не совладав с силой, и в отчаянии отбросила его прочь. Тот покатился по земле, а она, не заметив этого, всё ещё рыдала.       Из воды выглянули нимфы — им было в радость наблюдать за потасовкой людей. К берегу уже спешили старшекурсники: гриффиндорцы с одной стороны, Полина с Находкиными — с другой. Рон, пылающий негодованием, тщетно пытался заставить палочку повиноваться.       — Нас забыли! — пискнули сёстры, обращая палочки в посохи. — Полина, мы прикрываем, ты — вперёд?              Но боевая волшебница недоверчиво уставилась на кисточку в руке — в спешке перепутала оружие. Серебренникова с досады взвыла и смогла лишь наслать на Невилла беспомощное заклятие щекотки — тот как раз поднялся после неожиданного полёта.       Маклагген, заметив перевес сил, нахмурился. Смелость смелостью, но рисковать собственной физиономией он не собирался: три на одного — другое дело, но при таком расклад он предпочтёт перемирие и спишет всё на недоразумение.       Так схватка замерла. Все ждали — кто решится первым. Тишину нарушил лишь Рон, которому наконец удалось сотворить заклинание. Вот только стрела магии пронеслась мимо цели и врезалась прямо в борт дурмстрангского корабля.       Мгновение — и всё стихло. Грозный фрегат дрогнул один раз. Второй. Третий. Каждый вздох его корпуса отзывался в груди застывших учеников. И затем судно медленно, зловеще развернулось, обращая к ним свой призрачный лик. Скрипнули пушки — корабль готовился отомстить.       — Что за тьма?.. — выдохнул кто-то из гриффиндорцев.       — Вот теперь нам точно конец! — пискнули Аня и Яна. — Бежим!       Последним, что успела увидеть Женя, прежде чем берег озарили ослепительные вспышки, был Виктор — он шагнул вперёд, чтобы заслонить их от ярости корабля.