Глава 68. Вопрос лояльности
11 апреля 2023 г., 18:00
— Ну и как это понимать, Дамблдор? На мою самую хрупкую старшекурсницу средь бела дня напал какой-то амбал! — выдвинул претензию Каркаров в кабинете директора Хогвартса, где также собрались представители Дурмстранга и Гриффиндора.
По одну сторону выстроились: префекты, профессор Макгонагалл, Рон, Невилл и Маклагген — по другую: Валерия, Лазар, Женя и Виктор.
— Ничего себе, маленькая, — возмущённо буркнул скорчившийся Рон, — зато удаленькая! И без тормозов! Вы просто не видели, как она вопила, как баньши, и швырялась во всех водорослями!
— Будь я на её месте, швырнул бы в тебя самым настоящим проклятием, — процедил сквозь зубы Лазар, которому претили жалобы рыжего молокососа.
— Я сейчас сам тебя из окна вышвырну! — кинулся строптивый Кормак Маклагген.
Именно он атаковал Женю часом ранее, что привело к беспощадному наказанию от корабля. Старостам пришлось сдерживать драчуна за локти, чтобы предотвратить новую потасовку.
— Ведите себя прилично, мистер Маклагген, иначе мне снова придётся снять с вас очки! С Гриффиндора достаточно ваших промахов! — возмутилась Макгонагалл, а следом требовательно обратилась к Невиллу: — Мистер Лонгботтом, вы обладаете самым уравновешенным темпераментом среди свидетелей. Прошу, поведайте, что произошло.
— То есть мнение моих свидетелей никого не интересует? — не отступая гаркнул Каркаров.
— Тише, Игорь, тише. Обещаю, каждый здесь будет выслушан, — спокойно разнял взрослых на страстях Дамблдор, — однако начать рассказ действительно стоит именно этому мальчику.
Все взгляды — тревожные, напряжённые, осуждающие — обратились к юному гриффиндорцу, который явно мечтал очутиться где угодно, только не здесь, в комнате, полном обвинений.
— Ну, э… — начал он, переминаясь. — Мы с Роном гуляли вдоль берега и, ну, просто разговаривали. Потом заметили Крама, и Рон начал, ну… злословить о нём. Я не поддержал, — он попытался улыбнуться, робко подняв сжатый кулак. — Потому что, если честно, я фанат Виктора. За Болгарию болею всей душой!
— К сути, мистер Лонгботтом, — сдержанно, но жёстко прервала его профессор Макгонагалл, и сбившийся Невилл поник.
— Д-да, конечно. В общем, не только мне не понравилось, что говорил Рон. Девочка из Дурмстранга — по-моему, её з-зовут Джейн — оказалась неподалёку. Она… метнула в нас пучок водорослей. Сказала, что недостойно обсуждать других за спиной. И, честно говоря, я с ней с-согласен.
Рон бросил на Невилла предательски обиженный взгляд, но сдержал претензии под тяжестью молчаливого взора декана.
— Пот-том… Маклагген, что шёл неподалёку, увидел всё это и, видимо, неправильно понял. Он запустил в Джейн заклинанием прыщей. Ну и… другие из Дурмстранга поспешили на помощь. — Невилл перевёл дыхание, взгляд его упал к полу. — Я пытался остановить ребят, но было уже поздно. Началась драка между нашими школами. И т-тогда, — выдохнул он, — проснулся корабль. Он… будто рассердился. Всё дрогнуло, и Крам встал перед нами, чтобы защитить, принял удар на себя. Вот так всё и было, пок-ка не подоспел директор К-к-к… Каркаров.
Всё это время бледная Валерия неотрывно смотрела на Женю. Та, опустив голову, прятала изуродованное прыщами лицо в ладонях. Валерия не могла поверить. Она была уверена, что всё наконец-то под контролем: Седрик, проклятие, Дурмстранг. И вот, Женя — та самая Женя, чьё сердце редко ведало злость, — теперь оказалась в самом центре конфликта, разбушевавшегося из-за досужей болтовни. Алиса могла поддаться мелочной жестокости. Находкины? Ещё как. Но Женя? У неё совсем не было синдрома палача. Теперь же им предстоит пройти через разборки директоров из-за глупости, которую легко можно было бы предотвратить, найдись в ком-то на миг больше разума.
Один за другим свидетели давали свои показания, и, хотя каждый добавлял в рассказ оттенки личной обиды или тревоги, в целом нить событий оставалась верна словам Лонгботтома. Правда расплывалась в пересказах, но суть её была неизменной.
— Таким образом, — громко привлёк к себе внимание Каркаров, задрав трясущийся кулак помеченной Неназываемым руки, — что мы имеем: публичное нападение на мою студентку — раз. — Он оттопырил указательный палец. — Межкультурный конфликт — два. — Последовал средний палец. — И третье: магическое истощение нашего чемпиона — Виктора Крама — которому, напомню, пришлось взять на себя не только удар проклятия пробудившегося Корабля, но и сдерживать разъярённых юнцов Хогвартса, позабывших, что честь школы начинается с них.
— Директор Каркаров! — возмутилась Макгонагалл.
— Ничего не желаю слышать! — перекричал он её. — Это саботаж, чистой воды заговор — и в самый канун второго испытания! Я настаиваю на компенсации!
— Ну же, ну же, — поспешил успокоить всех Дамблдор, — не нужно горячиться. Я искренне сожалею о произошедшем, директор Каркаров. Уверяю вас, Хогвартс позаботится о восстановлении сил мистера Крама… и молодой защитницы чести, — он бросил короткий, сочувственный взгляд на Женю, которая мечтала исчезнуть из этой комнаты. — Кроме того, я прослежу, чтобы состояние вашего чемпиона было учтено при вынесении судейских решений.
— Но… — возразила Макгонагалл, которая считала, что каждый виноват в произошедшем, а не только её ученики.
— Нет, Минерва, — покачал головой Альбус. — На сей раз, боюсь, Гриффиндор действительно нарушил равновесие и поступил несправедливо по отношению к Дурмстрангу.
— То-то же, — согласился довольный Игорь, одарив Макгонагалл победным желтозубым оскалом.
— А теперь, друзья, — продолжил Дамблдор, — полагаю, у всех нас немало дел. Прошу, пусть один из старост Дурмстранга задержится для урегулирования формальностей. Профессор Макгонагалл, будьте добры проводить гостей и пострадавших в медицинское крыло и убедитесь, что о них позаботятся надлежащим образом.
Игорь резким кивком указал Валерии остаться.
— Чтобы документы на подпись лежали у меня на столе, — отдал он непререкаемую команду, а сам удалился с остальными.
Валерия остались наедине с Дамблдором. Волшебница повела плечами и шеей, снимая скопившееся напряжение, безэмоционально осмотрелась по сторонам. Что сказать, она находилась в самой загадочной комнате из всех, в которых ей приходилось бывать. Зачарованное перо вывело соглашение о том, что Дурмстранг не имеет претензий к Хогвартсу за происшествие; директор перепроверил его и мягко протянул Валерии.
— Чаю, мисс Черных? Никто не заметит, если вы слегка задержитесь в моём кабинете.
До этого она никогда не разговаривала с Дамблдором лично, лишь слушала его речи и объявления, произнесённые с кафедры. Тем не менее у неё сложилось приятно-нейтральное впечатление о директоре Хогвартса. Голос Дамблдора был мягким и в то же время наставляющим, словно тот самый «голос разума», к которому герои книг всегда непременно прислушивались. Он звучал спокойно, размеренно, с неуловимой уверенностью, заверяя: всё будет хорошо. К тому же, он безошибочно произносил её фамилию — мелочь, но такая, что невольно располагала к себе.
— Вы… не похожи на обычного директора, — заметила Валерия, устроившись в ярком кресле у столика. Она немного вымоталась от эмоциональный встречи, и с неким облегчением приняла предложение задержаться на чаепитие.
Мудрый волшебник тихо рассмеялся, его смех приглушила борода. Он медленно прошёлся по кабинету, по своему царству, взглядом останавливаясь то на одном, то на другом предмете, будто вспоминая истории, с ними связанные.
— И всё же, это моё призвание, — произнёс он, переводя взгляд на предшественников, запечатлённых на зачарованных холстах. В это время пузатый чайник послушно разливал ароматный чай по изящным фарфоровым чашкам с лесными зверушками. — Я посвятил Хогвартсу восемьдесят пять лет, и, поверьте, школа до сих пор умеет меня удивлять.
Чашки плавно поплыли по воздуху к директору и Валерии. Девушка осторожно попробовала чай — и была очарована. Напиток оказался по-настоящему волшебным! Она не могла точно определить сорт листьев, вкуснее ей не приходилось пробовать. Вдохновлённая открытием, Валерия всё чаще подносила чашку к губам. Дамблдор с улыбкой наблюдал за её тщательно скрываемым восторгом, продолжая неторопливо бродить по кабинету:
— К слову, меня весьма заинтересовал сегодняшний инцидент. Мне бы хотелось услышать ваше мнение о произошедшем.
Рука Валерии дрогнула, и немного чая выплеснулось на блюдце. Девушку сбило с толку то, что Дамблдор, из всех возможных людей, искал совета именно у неё.
— Я подскажу, чем смогу.
— Кто бы мог подумать, — задумчиво произнёс директор, подходя к окну, чтобы вновь окинуть взглядом место утренней драки у озера, — что отношения между двумя школами могут пошатнуться из-за каких-то водорослей. Пусть и редких! Будь я на месте гриффиндорцев, я бы, пожалуй, поблагодарил вашу подругу за столь ценный ингредиент.
Валерия не сразу поняла, к чему он клонит, но всё же посчитала нужным извиниться за Михайлову.
— Директор Дамблдор, я сожалею о случившемся. Обычно Женя не ведёт себя подобным образом. Она хрупкая, порой даже пугливая. Уверена, услышав неприятные сплетни, она бы промолчала — или взглянула бы укоризненно издалека. Но открыто пойти на конфликт, да ещё и бросаться чем-то… это совсем не похоже на неё.
— Неужели? — переспросил Дамблдор, загадочно взглянув на неё.
В этом взгляде было что-то знакомое. Такой же был у Арктура — тот же прищур, тот же оттенок осведомлённости, когда он знал нечто, чего не знала она. Однако Валерия твёрдо стояла на стороне подруги.
— Именно так! — с неожиданным для себя жаром подтвердила она. — В любом случае обещаю внимательнее следить за своими подопечными и гарантирую, что подобное больше не повторится.
Дамблдор простоял секунду у окна, затем неспешно вернулся к столику и сел напротив. Он отпил чай, обдумывая услышанное. Их беседу нельзя было назвать неприятной, однако у Валерия всё сжалось: голову закружило, ладони вспотели, а в животе будто завязался тугой узел. Ей внезапно стало невыносимо важно произвести хорошее впечатление, сделать всё безупречно. Она даже воспользовалась своим шарфом, чтобы вытереть капли с блюдца — лишь бы сервиз директора блестел без единого пятнышка.
— Я верю вам, мисс Черных. Более того, уверен, что вы лично заинтересованы в поддержании добрых отношений между нашими учебными заведениями. Не так ли?
Эта, казалось бы, невинная ремарка вынудила Валерию отвлечься от бессмысленной чистки блюдца. Как же она могла забыть, кто перед ней сидит! Не просто добродушный старец, любящий в свободное время угощать учеников конфетками, а сам Верховный чародей Визенгамота и президент Международной конфедерации магов.
Ещё до каникул Валерия размышляла, не обратиться ли к Дамблдору за помощью — заручиться его поддержкой, а, может быть, и перевестись в Хогвартс. Однако Дурмстранг учил своих воспитанников избегать «аппетитного сыра в мышеловке» и держаться подальше от подозрительно лёгких путей. Глава британской школы всегда умел убеждать; он мастерски играл роль доброго следователя, чья доброжелательность разоружает быстрее любых чар. Методы успешной карьеры Дамблдора оставались для Черных загадкой — в отличие от приёмов Каркарова, которые она изучила вдоль и поперёк. Поэтому тогда, после долгих колебаний, она решила остаться верной северной школе. В конце концов, свой дьявол — ближе.
И всё же было странно: привычка держать уши востро, вбитая до костей в Дурмстранге, будто растворилась, стоило ей переступить порог этого кабинета. Вместо осторожности пришло доверие. Неестественно полное, обезоруживающее.
«Неужели здесь действует артефакт, подавляющий волю? — с тревогой подумала Валерия, вновь пригубив чай, чтобы скрыть волнение. — Если так, нужно срочно найти противовес… пока я не поддалась внушению и не выдала чего-нибудь лишнего. А потом, конечно, забуду об этом».
Мягкие голубые глаза директора встретились с её холодно-серыми — спокойно, выжидающе. Напоминание: она так и не ответила.
— Подтверждаю, — произнесла Валерия, не успев проконтролировать, как с уст сорвалась чистая правда. Внутри поднималось липкое, тревожное чувство, которое тут же мягко гасилось чужим внушением. Получался замкнутый круг: чем сильнее росло беспокойство, тем глубже она погружалась в спокойствие, навязанное извне. Мысли вязли, словно в патоке. Обычно Валерия тщательно взвешивала каждое слово, чтобы не сказать лишнего, но сейчас — доверилась без остатка. А где-то под грудью холодно шевелилась подступающая тошнота.
— Благодарю за откровенность, мисс Черных, — произнёс Дамблдор тем же ровным, убаюкивающим голосом. — Я и не сомневался ни в ваших побуждениях, ни в намерениях вашей дорогой подруги.
«Ещё один приём, — распознала Валерия, когда перед глазами слегка поплыло. — Вернуться к предыдущей теме, похвалить — и тем самым притупить бдительность».
— Видите ли, я всегда способен распознать намерения других, — продолжил директор. Его голос звучал почти ласково, но в этой мягкости ощущалось скрытое давление.
Валерия не могла не признать — она имело дело с мастером манипуляции. От осознания этого стало только хуже: в голове звенела пустота, мысли путались и утекали, как вода сквозь пальцы.
— И всё же, — продолжил он после короткой паузы, — детали порой ускользают даже от меня. Утолите любопытство старика, Вэлери. Я нередко вижу вас в компании мистера Диггори… в том или ином обличии. — Он чуть улыбнулся. — Нет-нет, я не осуждаю вас. Напротив, межшкольная дружба — замечательное явление. Ваша связь показалась мне весьма необычной, вот я и заинтересовался. Расскажите, что вас объединяет?
К концу этого длинного, запутанного вопроса мозг Валерии окончательно превратился в тягучую кашицу. Язык словно распух, готов сорваться на бессмысленные, но подозрительно правдивые слоги: о-н-м-о-й. Но нет. Этот секрет был только её — и ничей больше.
Воля к сопротивлению, едва теплясь, всё же взяла верх над нарастающим внушением. Однако прервать разговор с великим Дамблдором она не могла — это было бы не только невежливо, но и подозрительно. Тогда Валерия прибегла к последнему средству: едва заметным движением она положила в рот безоаровую жвачку, созданную Арктуром. Он некогда велел держать её при себе — на крайний случай, который только что настал.
— Скажите, директор… — начала Валерия, растягивая слова, будто пробуя их на вкус, стараясь выиграть время, пока жвачка наконец подействует. — Вы ведь храните разговоры со студентами в секрете?
— Конечно, дорогая, можете на меня положиться! — поспешно заверил её Альбус.
К тому моменту Валерию начал пробирать озноб. Комната вдруг потемнела, сузилась, и весь воздух сжался вокруг неё одной. Каждый вздох, каждое слово теперь казалось опасными. И как только прозвучало слово «секрет», за спиной Дамблдора ожили портреты. Один за другим они повернули головы, и теперь сотня взглядов — жадных, насмешливых, выжидающих — впилась в неё. Казалось, они не просто смотрят, а ждут момента, когда очередная гостья добродушного старика сдастся и выложит свои тайны, приняв доброту за спасение.
Но действие безоаровой жвачки уже начинало ощущаться: тошнота отступила, дыхание выровнялось, и вместе с этим в голове снова зажглась мысль — хоть слабая, но своя. Надо придумать хоть какую-то полуправду, пока она не выдала всё.
— Диггори и я… — начала она неуверенно, затем поспешно осеклась. — О нет, это прозвучит так нелепо… — она попыталась рассмеяться, прикрываясь ладонью, будто смущённая. В то же время прикусила язык — боль помогала удерживать ясность и самообладание.
— Что вы, — мягко улыбнулся Дамблдор. — В межкультурном обмене нет ничего нелепого. Любая инициатива, даже самая скромная, достойна похвалы.
— Мы… тш-ш… секретно помогаем друг другу, — пробормотала Валерия припухшим языком. Она кивнула с замедленной грацией, будто слегка опьянела. — Он помогает мне с Чарами и Трансфигурацией… а я — с физподготовкой.
— Получается, вы не состоите в отношениях? — уточнил директор, и его голос впервые прозвучал чуть холоднее.
— Наше общение носит исключительно проф-фесси-ональный характер, — выдавила Валерия, чувствуя знакомый болезненный укол где-то под сердцем. Каждое отречение от своих чувств к Седрику обходилось ей болью внутри. Но именно эта боль вернула ей остатки ясности. — Зато я слышала, Диггори нравится когтевранка — Чжоу, кажется. Они танцевали на балу. Вся школа об этом судачит…
— Ох! — отрывисто произнёс Дамблдор, и в этом коротком восклицании прозвучала лёгкая нотка разочарования, будто он ожидал иного ответа. — Что ж, в таком случае, не смею вас больше задерживать, мисс Черных. С вами было приятно побеседовать. Надеюсь, вы ещё как-нибудь составите мне компанию.
Раздался глухой скрип камня — входная статуя сдвинулась, оповещая директора о новых посетителях. Валерия собрала последние силы, чтобы удержать тайну, и внезапно почувствовала такую усталость, будто её выжали до последней капли. Даже подняться с кресла не хватало сил, и Дамблдор, конечно, это заметил.
— Вот, мисс Черных, возьмите лимонный леденец, — мягко предложил он, протягивая конфету, словно даруя разрешение выйти из его ловушки. — Не стесняйтесь: многие чувствуют лёгкую сонливость в моём кабинете. Я уже привык.
— Мне так неловко… — пробормотала Валерия, разворачивая обёртку.
Кислая до свода скул конфета мгновенно прогнала оцепенение. С усилием поднявшись, Валерия поклонилась.
— Всего доброго, директор, — произнесла она с подчёркнутой вежливостью, мысленно же отправляя его прямиком в самые дальние круги ада по Данте.
— И вам, мисс Черных, и вам, — добродушно ответил он. — Знайте, я искренне хочу, чтобы вы пережили этот Турнир. Вы талантливы. Не позволяйте ему контролировать себя.
Но Валерия уже не слушала. Она спешно спускалась по винтовой лестнице, цепляясь за холодные перила, стараясь выбить из себя остатки наваждения. С каждым шагом спокойствие, навеянное чарами, улетучивалось, уступая место дрожащей ясности.
У самого выхода она едва не столкнулась с Роном и Гермионой.
— Чай не пейте, — коротко проскрежетала она без всяких предисловий.
Рон смерил её обиженным взглядом, явно решив, что это очередная дурмстрангская надменность.
«Увы, — устало подумала Валерия, проходя мимо. — Уизли ничему не учится. Однажды его вредность сыграет с ним злую шутку… Возможно, даже сегодня».
