Глава 73. День всех не очень влюблённых
14 мая 2023 г., 12:00
После наказания ментальное состояние Валерии пошатнулось. Её ледяная выдержка лопнула — теперь она воспринимала всё крайне остро, дёргалась, чуть ли что. Часом ранее она сбежала из Большого зала — где застала Седрика в невыносимой близости к Чжоу, должно быть, публично выражая к ней чувства.
Чувства же ледяной волшебницы разбились и растеклись колючим светло-голубым инеем по полу. Валерия не могла больше выдержать этого непонятного мазохизма и направилась отвлечься к Меган, к её позитивному лучику света.
— Проходи, проходи, дорогая! — весело пропустила Меган Валерию сквозь бочку. — Мы сто лет с тобой не общались! Давай я расскажу тебе, что будет в следующем газетном выпуске!
В гостиной-землянке было всегда тепло и комфортно, вне зависимости от сезона и событий. Приятный глазу природный интерьер в стиле ар-нуво удивительным образом расслаблял, не слишком яркий медовый свет отгонял холод последних дней зимы, а свежие запахи перечных трав и древесины очищали голову от лишних мыслей. Здесь было… умиротворённо. И даже если в один момент весь мир решит расколоться на части и обрушиться в тартарары, именно в гостиной Пуффендуя будут неспешно пить чай за душевной беседой среди взбитых подушек и пёстрых вязаных покрывал.
А ещё ходила легенда, что Хельга Пуффендуй вложила в гостиную факультета особое заклятье, благодаря которому в её пределах всегда находилось нечто, наполнявшее сердца барсучат памятью о родных стенах. Сможет ли Валерия отыскать комфорт родового Гнезда в барсучьей норке?
— …А потом я распишу снежный город, Роджерс подведёт итоги второго испытания, и нам останется лишь взять интервью либо у Поттера, либо у Крама, и всё: супер-пупер февральский выпуск Вестника Хога готов! — захихикала Меган. — Столько всего необычайно волнительного произошло в школе в последнее время! За это я и обожаю Хогвартс. А, ну и конечно, как я могла забыть! — чирикнула Меган, отвлёкшись от ухода за цветком распустившегося кактуса. — Гринграсс и Лавгуд напишут о Дне святого Валентина…
— М? — пробудилась Валерия, выходя из транса. — Он же давно прошёл, разве нет?
— Так-то да, вот только всё внимание сосредоточилось на Турнире, поэтому Хогвартс единогласно перенёс День всех влюблённых на сегодня. Мы же не хотим расстраивать покровителя влюблённых! Ходят слухи, многие парочки уже ссорятся…
Валерия поравнялась с Боунс, совсем легонько дотрагиваясь до колючек кактуса, чтобы не уколоться, при этом продолжив интересоваться:
— Значит… в Шотландии в этот день придерживаются каких-то особенных традиций?
— Разумеется! Шотландия — само воплощение романтики. Здесь даже возраст вступления в брак ниже, чем в остальном Королевстве — шестнадцать лет. Испокон веков повелось, что волшебники чаще всего объявляют о помолвках с середины февраля по апрель. Затем, во время весенних каникул, проходят торжественные визиты к семьям жениха и невесты — с дарами, представлениями и планами на летнюю свадьбу. Мы даже зовём апрель медовым месяцем! Так что Хогвартс скоро будет дышать ухаживаниями, романтикой и, кто знает, может быть, подарит нам несколько запоминающихся предложений.
Меган так вдохновенно рассказывала о шотландских традициях, что Валерия невольно поддалась очарованию: представила себя беззаботной, счастливой невестой в Шотландии, променявшей тяжёлый дурмстрангский плащ на воздушную фату.
Высказав всё, что знала о древних обрядах, Боунс с любопытством повернулась к Валерии:
— А у вас иначе?
— О, в Дурмстранге строго воспрещены любые близкие отношения между юношами и девушками, — отмахнулась Валерия, будто от надоедливой мошки. — Помолвки тоже неприемлемы. Нам позволено предложить кандидатуры на рассмотрение главам рода, но о браке думаем лишь после выпуска. Прежде всего — образование и самостоятельность.
— До чего же суровая формальность! Тогда ты просто обязана окунуться в наши традиционные хогвартские развлечения!
Валерия не торопилась с ответом. Недавние события слишком расшатали её чувства, и собственная одержимость Седриком измотала до предела. С одной стороны, ей было не до беззаботных увеселений, с другой — разве не стоит хотя бы ненадолго вынырнуть из бесконечных переживаний?
— Полагаю, ты права. Введи меня в курс дела.
— Ну, самое популярное — дарить пассии открытки с признаниями, ходить на свидания… А, ещё в этом году Слизерин устраивает секретную элитную вечеринку для поиска деловых партнёров. Всё-таки три школы под одной крышей — грех не воспользоваться случаем. Сначала я подумала: «Серьёзно? Собрание псевдоклуба Слизней в День влюблённых?» Но затем вспомнила, что любовь слизеринцев к золоту и влиянию сильнее любой романтики. Для них заключить выгодную сделку — куда трогательнее букета роз, — Меган задорно рассмеялась. — Так что жди приглашение на неделе. Ты, уж поверь, будешь в списках желанных гостей.
— А как же…
Их прервала другая пуффендуйка, влетевшая в комнату.
— Девчо-о-онки! — её глаза заискрились игривым блеском. — Айда к котелку! — Она водрузила на центральный столик странную розовую шляпу и тут же умчалась распространять новость дальше.
— Ничего не понимаю, — пробормотала Валерия, когда та исчезла, — при чём тут Зельеварение?
— Точно! — Меган ударила себя по лбу. — Я же забыла о котелках! Ты обязана попробовать! Всё очень просто, это ещё одна традиция Хогвартса в День Святого Валентина. Видишь шляпу-котелок? — Валерия заметила упомянутую вещь, которая оказалась предметом британского гардероба, а не утварью. — Это наша магическая сваха. Такие же стоят у остальных факультетов. В течение часа все свободные студенты старше пятого курса бросают свои имена в котелок. Когда время выходит, сваха «выдыхает» девушкам по листочку с именем юноши. Этот молодой человек становится её Валентином до конца вечера. Та-да-ам! Девчонки обожают эту затею, она помогает находить крепкие пары каждый год.
«Им, похоже, действительно нечем заняться», — скептично отметила про себя Валерия. Её взгляд скользнул по толпе — определённо, девушек было куда больше.
— И как вы заставляете парней участвовать? — осведомилась она вслух. — Уверена, далеко не всем нравятся подобные сентиментальные забавы.
Меган заговорщически подмигнула и лишь кивнула в сторону мужских спален на первом этаже, откуда целый пикет девушек силком вытягивал мальчишек. Даже Валерия подивилась их напору — впрочем, тут же вспомнила мудрое правило: никогда не недооценивай девичью волю к любви.
Остальная же, более предприимчивая часть хогвартского отряда романтики сверилась со списком отсутствующих и вытянула недостающих Валентинов дружным «Акцио». Валерия не удержалась и сдержанно похлопала — за сплочённость, слаженность и абсолютное отсутствие сомнений в цели.
— Примерно вот так, — подвела итог Меган, критически оглядывая развернувшийся штаб боевых действий. Что и говорить, на любви как на войне. — Уверена, на других факультетах сейчас творится что-то подобное. Кстати, маленький факт: самый высокий процент участия в котелках — у Когтеврана! Представляешь? Эти зануды из башни знаний отчаянно ищут романтику… Хотя видела бы ты, какую пикантную литературу они хранят у себя на стеллажах!
— Даже знать не хочу, — отрезала Валерия.
Девушки одна за другой бросали свои имена в котелок, после чего отходили в сторону и пытливо всматривались в тёмную глубину шляпы — подобно гарпиям, терпеливо выжидающим свою жертву на один-единственный вечер.
Но какое факультетское мероприятие обходится без префектов? К смятению Валерии, из темноты коридора круглого входа-бочки появился измотанный, но всё такой же притягательный Седрик. Он, похоже, вовсе не замечал суматохи вокруг розовой шляпы: лишь подошёл обсудить что-то с друзьями.
Валерия чувствовала на уровне интуиции — он осведомлён о её присутствии. И наблюдает. Не испытывая ни капли вины, она быстро вывела своё имя на листочке и отправила его в котелок.
«Любая компания лучше одиночества отвергнутой». — С пренебрежением отвернулась она от Седрика, всё ещё чувствуя себя преданной.
— Меган, а ты разве не собираешься участвовать?
— Ну, я… мм… — подружка смущённо поёрзала. — Я договорилась провести вечер с Ильёй, братом Полины. Мы неплохо общаемся, и… мне любопытно, к чему это приведёт, — Меган вспыхнула и мечтательно улыбнулась.
— Хм, Илья, значит… — Валерия мысленно оценила миловидного, хотя и серьёзного секретаря Каркарова. Она никогда не думала о нём в романтическом ключе, но в паре с живой, смешливой Меган он смотрелся удивительно гармонично. — Поздравляю.
— Спасибо! — Меган хихикнула. — Никогда бы не подумала, что найду общий язык с дурмстрангцем. Без обид, но ваши мальчишки совсем другие. К чему это я… А! В общем, дождусь, какое имя выпадет тебе, и потом пойду к Илье. А пока — держи, выпей чаю!
Валерия приняла молочный напиток, который британцы, казалось, употребляли литрами, и устроилась на пуфике среди других участниц традиции. Девушки щебетали и заливисто смеялись, строя догадки насчёт того, кого им подготовила припудренная розовая шляпа. И сколько бы Валерия ни старалась поддаться общей весёлости, её всё настойчивее одолевало сомнение. Грызя нижнюю губу, она размышляла, не слишком ли поспешила, решившись на эту сомнительную забаву. Но поворачивать поздно — оставалось лишь ждать исхода.
За спинами послышались громкие возмущённые голоса:
— Эй-эй, Диггори! Ты чего правила нарушаешь?! А ну-ка, достань своё имя из шляпы! Ты уже сорвал куш в Кубке и заполучил Чжоу, оставь другим хоть что-то!
Парни загоготали, настойчиво отпихивая префекта от тряпичной свахи.
— Говорю же, у нас ничего нет, — стоял на своём Седрик, но толпа его явно не слушала.
— Ну да, конечно! Расскажи это кому-нибудь другому! И бальных танцев не было, и поцелуя у озера!
«Великолепно, благодарю за напоминание». — Губа Валерии дёрнулась в омерзении.
Она отставила чашку, не заметив заледеневший чай. Волшебница распустила хвост и перебросила волосы на сторону лишь бы хоть немного отгородиться от Диггори. Но перепалка только набирала обороты.
— Диггори, имей совесть! Ты лучше других знаешь: за нарушение традиций факультеты теряют баллы!
— Седрик, нам ещё не хватало твоей драмы на выходные! — подхватили другие пуффендуйцы.
— И вообще, старосты сегодня — купидоны! Ты не можешь участвовать в котелках и одновременно следить за парочками! — раздавалось всё больше недовольных голосов, окончательно загоняя нарушителя в угол.
— Да чтоб вас всех! Мерлиновы подштанники, нашлись на мою голову блюстители правил!.. — Седрик резко развернулся, раздражённо чертыхнулся и ушёл.
Меган покачала головой, наблюдая за развернувшимся цирком со своего места.
— М-да, с мальчишками каждый год тяжело. Обязательно найдётся хотя бы один саботажник… — протянула она, прищурившись. — Диггори ведь сам виноват.
— Это ещё как понимать? — лениво уточнила Валерия, стараясь скрыть проявившийся интерес.
— А что тут непонятного? — Меган фыркнула. — Водит Чжоу за нос, как последнюю дуру. Все давно поняли, что Седрик пригласил её на бал просто так, на отвали, а с тех пор не может набраться духу и расстаться. Теперь и расплачивается.
Валерия уже приоткрыла рот, собираясь задать ещё один вопрос, как вдруг из котелка, с лёгким мерцанием, вырвался нежный вихрь мыльных пузырей — все до одного в форме изящных сердечек, переливающихся розовыми отблесками. Они закружились в танце, наполняя комнату шёпотом волшебства, оседая на ладони девушек лёгкими поцелуями волшебства.
Одно особенно крупное сердце медленно подплыло к Валерии и замерло прямо перед её губами, покачиваясь в воздухе, как будто дразня.
— Ну же, кто тебе достался? Кто? — тут же оживилась Боунс, моментально забыв о злополучном однокурснике.
С лёгкой дрожью в пальцах Валерия лопнула пузырь и поймала его записку. По шее пробежал неприятный холодок волнения — почему-то вся эта затея перестала казаться безобидной.
— Эдриан Вейн, — прочитала она, — Когтевран.
***
После распределения котелком Валерию закружило в водовороте девичника. Вскоре девушки должны отправиться навстречу своим «Валентинам» — ведь юноши ещё не знали, кого для них выбрал магический артефакт. Меган оставила Черных на милость других девчат с Пуффендуя, а сама поспешила на собственное свидание. Пуффендуйки же с радушием приняли чужестранку в свой круг и, завидев её нерешительность, довольно быстро почувствовали себя хозяйками положения. Без особых церемоний они приступили к преображению Валерии. Сначала было принято единогласное решение: волосы — распустить, даже плетения. Шелковистые пряди вскоре уложили в тугие локоны при помощи какого-то таинственного зелья «Просто блеск». Девушки старательно надушили Валерию излишне сладкими духами, зачем-то вывели на веках драматичные стрелки, а губы покрыли тёмно-вишнёвой помадой, по их словам, «придающей объём». В завершение лицо Валерии столь тщательно припудрили, что она начала чихать от переизбытка волшебного талька. Косметики на ней было больше, чем когда-либо в жизни. Однако с каждым новым мазком её уверенность куда-то ускользала. Теперь Валерия не могла ни глаз почесать, ни перекусить, не нарушив этой тонкой, тщательно наведённой красоты. Но и на этом преображение не закончилось. Разгулявшиеся пуффендуйки взялись за её одежду. Несколько взмахов палочек — и свободная форма Валерии трансфигурировалась в облегающее боди, которое оставляло слишком мало пространства для воображения. Она чувствовала себя почти голой. Кто-то из весёлой компании предложил сунуть ей поролон в лифчик, но тут Валерия, наконец, нашла в себе силы сопротивляться. Закутавшись в алой мантии, она попыталась хоть как-то вернуть себе чувство защищённости. Девушки добродушно посмеивались над её стеснительностью, но вскоре с головой ушли в собственные сборы. Их укороченные жёлто-чёрные униформы выглядели настолько ярко и откровенно, что Валерия обрела пусть скромное, но утешение — на фоне таких кокеток внимание скорее достанется им. И всё же, несмотря на нарочитую показную мишуру, Валерия не чувствовала раздражения. Напротив, в атмосфере девичьего смеха, лёгкого волнения и бессмысленных, но тёплых разговоров ей становилось спокойнее. Её скрытность и подозрительность таяли под чарами их дружелюбия. Эти девочки — яркие, шумные, настоящие феи в школьной форме — словно заполняли её душевные трещины невидимыми ниточками лёгкости и беззаботности. Когда сборы были окончены, пуффендуйки, возбуждённые предстоящими встречами, дружным роем направились за своими Валентинами. Помимо Черных, четырем участницам, как оказалось, тоже достались когтевранцы. Вскоре девушки оказались в просторном холле башни перед входом в синюю гостиную. Здесь было светло, почти празднично, но абсолютно негде спрятаться — стены зияли открытым пространством, а потолок терялся где-то в высоте. Над массивной дубовой дверью величественно раскинулся медный орёл, готовый в любой момент задать загадку. Но сегодня на вратаря-мыслителя никто и внимания не обратил — старшекурсники были заняты тайной совсем иного рода. — Вон он, Вейн, в самом центре, — с игривыми улыбками подсказали девушки, мягко подталкивая стушевавшуюся Валерию вперёд. Там, в указанном направлении, собрались когтевранские холостяки. Они усердно делали вид, что их не заботит День Святого Валентина. Они делали вид, что обсуждают что угодно, кроме предстоящих свиданий, но взгляды то и дело ускользали в сторону входящих девушек, в ожидании — кто же подойдёт именно к ним. Им было непривычно пребывать в неведении, ведь когтевранцы ценят контроль и ясность. Но в этой игре тайны, где выбор делает девушка, чувствовался особый, исследовательский интерес. И каждый раз, когда одна из них решалась подойти к своему избраннику, остальная компания сопровождала их радостным улюлюканьем и подначками — больше для смущения, чем из злобы. Поодаль собрались младшие курсы — перво- и второкурсники наблюдали за происходящим с горящими глазами. Девочки вздыхали, мечтая о собственном «волшебном дне», мальчишки кривлялись. Воздух вибрировал от флирта, неловкости и искреннего веселья. И вот Валерия услышала, как кто-то произнёс имя: Эдриан! — и лишилась дара речи. Часто моргая, она не могла отвести глаз от высокого широкоплечего юноши с загорелой кожей и лёгкой, почти театральной небрежностью в движениях. Уложенные в лёгкий беспорядок волосы средней длины, правильные черты лица, упрямая ямочка на подбородке, лукавые тёмные глаза с искоркой — будто кто-то заглянул в её самые потаённые мечты и воплотил идеального персонажа наяву. И этот образ — живой, яркий, дерзкий — стоял теперь перед ней. От брюнета веяло тем самым жаром, которого Валерии вечно не хватало. Её манила смуглость, противоположная её собственному холодному облику. В Эдриане было и озорство, и уверенность, и какая-то странная лёгкость, будто он умел смеяться даже сквозь скучные лекции и длинные дни. Он кривил ухмылку, беседуя с друзьями да вальяжно пожёвывая жвачку. «Как я раньше его не замечала?» — мелькнула мысль, как тут же пришёл ответ, будто отрезвляющим щёлчком по носу: Седрик. Внешне он был полной противоположностью её типажа, и всё же удерживал на себе всё её внимание с первого дня в Хогвартсе. Валерия незаметно ущипнула себя за запястье, стряхивая наваждение. «Нет,прочь мысли о нём! Сегодня — мой день. День, когда артефакт выбрал для меня Эдриана». Она глубоко вдохнула, расправила плечи. Она не даст Седрику разрушить это свидание, даже мысленно. Если он может проводить время с другой — что ж, она тоже может. И даже получит от этого удовольствие. Процессия пуффендуек уверенно приближалась к когтевранцам. Парни почти синхронно обернулись в их сторону — кто с любопытством, кто настороженно. Несколько взглядов скользнули по Валерии, кое-кто даже задержал на ней внимание, но никто не осмелился заговорить первым. Тишину нарушила бойкая Падма Патил, пробравшаяся сквозь строй девушек с видом опытной координатора романтических миссий. — Так-так, — деловито произнесла она, хлопнув в ладони, — я уже наблюдала такую же заминку у слизеринок. Если будем стоять тут молча, состаримся прямо в форме. Тик-ток, дамочки! Давайте сюда свои счастливые билеты, и я быстро раздам ваших Валентинов. Каждой твари — по паре, как говорится. С ловкостью метрдотеля, торопящего рассадку на званом ужине, Падма методично вручала кавалеров своим подопечным. Наконец, она остановилась перед Валерией и громко объявила: — Эй, Вейн! За тобой пришла северная принцесса. Постарайся не ударить в грязь лицом, ради славы факультета! Все взгляды обратились к Эдриану. Он оторвался от разговора, моргнул, как будто только сейчас заметил Валерию по-настоящему, и расплылся в широкой, обворожительной улыбке. Хлопки по спине от друзей вытолкнули его вперёд. Подойдя к Валерии, он протянул руку. — Эдриан. Твой Валентин на сегодня. — Поцеловал он её ладонь. Валерия едва сдержала удивлённый вздох. То, как он произнёс «твой», прозвучало слишком интимно. И снова в её памяти вспыхнул образ Седрика. Он бы тоже мог стать «её». Мог бы… но отрёкся. — Привет, я Валерия. Твоя… валентинка, кажется, — попыталась пошутить она, но голос предательски дрогнул. Мгновение знакомства оказалось волшебным, но хрупким. Материализовавшийся из ниоткуда Малфой перерубил рукой их затянувшееся рукопожатие. — Вейн. На пару слов. — Он грубо оттащил Эдриана в сторону, но, как всегда, не утруждал себя ни конфиденциальностью, ни вежливостью. Валерия слышала всё, и от каждой следующей фразы ей хотелось провалиться сквозь пол. — Ты же знаешь: будь я на год старше — я бы участвовал. И, без сомнений, именно я оказался бы её выбором. Так что не будь полукровным идиотом — держи руки при себе, веди себя прилично. И в конце отчитайся: что вы делали и что ей понравилось. Эдриан отреагировал без промедления, с дерзкой самоуверенностью, даже не отрывая взгляда от Валерии. — Расслабься, Малфой, уж я-то знаю, как обращаться с прекрасным полом, — ответил Вейн, не сводя оценивающего взгляда с Валерии. — И не распространяй тут влияние своего рода, лучше утри сопли и завидуй издалека. С этими словами он оттолкнул Драко достаточно грубо по меркам Валерии. И всё же, когда он смотрел на неё с обольщением, с лениво прищуренными глазами и полунасмешливым изгибом губ, она не была уверена, что действительно это увидела. Возможно, ей просто показалось. Ослепительная уверенность Вейна затмила даже малейшее сомнение. — Ну что, пойдём? — предложил он, лениво перекатывая жвачку во рту. Валерия не успела отозваться, как ладонь Эдриана легла ей между лопаток и подтолкнула в сторону выхода. На прощание он бодро махнул рукой друзьям, показывая, что всё под контролем. Черных изо всех сил старалась сохранять невозмутимость и не ёрзать. Она не помнила, чтобы кто-либо когда-либо прикасался к ней сзади — тыл для волшебников-защитников всегда считался зоной неприкосновенности. Подавляя подступивший дискомфорт, девушка машинально поправила волосы, убирая кудри за ухо. Этот жест не ускользнул от Эдриана, и, почувствовав себя уличённой, Валерия покраснела. — Расскажи лучше, чем ты занимаешься, Эдриан. Я хочу знать всё-всё о своём Валентине, — с интересом спросила она, когда они спустились на пару пролётов вниз и вышли в красивую прогулочную галерею, увешанную картинами. — Мой девиз — работай усердно, отдыхай ещё усерднее, — с гордостью поделился он. — Учусь я много, но ещё больше люблю расслабляться за чем-нибудь азартным. Карточные игры — просто огонь. Ну и спорт, конечно. Я — загонщик Когтеврана. В этом году соревнования отменили из-за Турнира. А так бы ты увидела мою игру и сразу влюбилась, гарантирую. — А я… — Щупай, — перебил он, перенеся её руку на свой бицепс и сжав мышцы. — Как сталь, да? Девчонки обожают такое. В Дурмстранге ведь тоже все парни качки, верно? Вот бы узнать, как у вас проходят тренировки… Валерия уже открыла рот, чтобы рассказать, но он вновь её перебил: — И ставки! Не могу без них. Есть же кайф — вбросить хорошую сумму и потом сорвать куш! — Или потерять её без следа, — пробормотала Валерия сквозь сжатые зубы, но он будто не слышал. — Правда, я как-то влип: поставил крупно на Крама и слил всё близнецам Уизли. Кто мог подумать, что скромный чудик Диггори всех обставит? Терпеть не могу, когда выигрывают гриффиндорцы, но с такой поддержкой, как у Поттера, именно он должен был быть в лидерах. Не Диггори уж точно. Валерия злостно выдернула руку. Принижая Диггори, Вейн оскорблял и её мастерство наставника. — У Седрика за плечами больше знаний, чем у Поттера, он стратегически мыслит, а во втором задании именно это и было важно! Он умный, ответственный, у него огромный потенциал, и он обладает всеми качествами достойного чемпиона! — Она не могла поверить, что потеряла самообладание, но её было не остановить. — Крам, конечно, впечатляет, но только посмотри на его подход! Превращение в морского монстра в озере дало ему силу и скорость, но отняло кислород — а вместе с ним и здравый смысл! Эдриан уставился на неё с выражением раздражённого презрения, как будто на него лаяла надоедливая собачонка. — Вот поэтому девчонкам не место в клубах джентльменов, — бросил он. — Вы в соревнованиях ничего не понимаете. Неужели ты и правда считаешь, что у пуффендуйца есть шанс? Пф… сейчас ещё скажешь, что Делакур всех обойдёт. А ведь у Флёр были все шансы. Валерия это видела: сильная, волевая волшебница, уступившая лишь из-за эмоций. Если ей удастся взять себя в руки, она вполне способна составить достойную конкуренцию в финале. Но Валерия промолчала. — Только не хмурься, тебе не идёт. — Провёл он пальцем вдоль складок её лба, вынуждая её ошарашенно хватать воздух губами от столь бестактного прикосновения к лицу. Валерия не помнила, чтобы когда-либо чувствовала себя настолько растерянной. Даже когтевранцы — обычно сдержанные и отстранённые — бросали ей сочувствующие взгляды и исподтишка намекали Вейну, что тот перегибает. Валерия оставалась рядом с ним исключительно ради традиции, хоть и всё чаще корила себя за упрямство. Ведь могла просто развернуться и провести этот редкий свободный день куда приятнее — в одиночестве или с друзьями. Всё было бы лучше, чем это. К тому же Валерию не покидало ощущение, что за ней кто-то наблюдает. Пару раз она оглядывалась, но не замечала ничего подозрительного. Возможно, это Женя — та вполне могла издалека щёлкать колдографии, чтобы потом показать их всему ковену и дружно посмеяться над неудачным свиданием. — Тебе, должно быть, жарко в пальто. Давай понесу, — предложил Эдриан, и его ладонь скользнула к плечам Валерии в намерении снять верхнюю одежду. Рефлекс сработал быстрее разума: Валерия перехватила его запястье в захвате, отточенном защитным приёмом. Внутри начинала подниматься узнаваемая Блэковская ярость. «Потерпи. Просто перетерпи. Это кошмарное свидание скоро закончится», — Валерия едва сдерживалась. Рука сама тянулась к палочке: ей до зуда хотелось преподать Эдриану урок — показать, какой «послушной куколкой» она может быть. Он внезапно перестал казаться ей хоть сколько-нибудь привлекательным. Внешне — как принц из грёз, а на деле — пустой, самовлюблённый болтун. «И как котелки вообще поставили нас в пару? — удивлялась она. — Мы же с ним несовместимы вовсе». Момент — и Черных учуяла атаку. Инстинкт самосохранения сработал, Валерия интуитивно выставила щит. Эдриан же среагировал куда менее достойно и, не успев понять, что происходит, оказался на полу. Он вскочил, покраснев до цвета свёклы, и, срываясь на крик, принял вызывающую позу: — А ну выходи! Поговорим лицом к лицу, как настоящие пацаны! Из-за одной из колонн медленно вышла пышнотелая гриффиндорка. Аквамариновые глаза были полны слёз, а лицо — перекошено от смешанных эмоций. Вейна, похоже, её появление сбило с толку сильнее любого заклинания. — Элизабет?.. Ты что, плачешь? Девушка хлюпнула носом, потом снова — и, наконец, разрыдалась в голос, захлёбываясь обидой: — Эдриан, как ты мог! — выдохнула она, едва справляясь с истерикой. — Ну ты чего? — он мгновенно оказался рядом, прижал её к себе, гладя по спине. Валерия наблюдала за сценой в полнейшем недоумении, не опуская палочку. — Малышка, ты же знаешь — я участвовал в этой Валентиновой ерунде только ради спора! Дэвис обещал круглую сумму… Я хотел купить тебе украшение в Хогсмиде, — проворковал он. — Блэк для меня — никто. Присосалась на один день, а потом бы отстала. Валерия выпрямилась, скрестила руки, по-боевому расставила ноги — в точности как перед любым зазнавшимся дурмстрангцем, с которыми ей доводилось разбираться: — Ты задолжал мне объяснение, Вейн. — А что тут объяснять? — отрезал он, не отпуская всхлипывающую Элизабет. — Вайолет, я, конечно, польщён, что ты нашла меня неотразимым, но пойми — мы не совместимы. Ты — плоская, скучная, и, если честно, тебя слишком много. Не представляю, как нас свело волшебство, ведь с Бетти тебе не сравниться. Из ноздрей Валерии повалил морозный пар. Она прокручивала в голове его слова, перебирая каждое унижение, каждый токсичный плевок в её сторону. В Дурмстранге этого хватало, чтобы напроситься на хорошую показательную взбучку. Вейн ещё и устроил утешительный спектакль для Бетти — такой наигранный, что их объятия не годились бы даже для создания дешёвой ледяной скульптуры. Мантия Валерии мягко упала на пол. Она собрала волосы в высокий хвост, размяла пальцы — суставы отозвались характерным хрустом. Шея щёлкнула при резком повороте. Одной секунды хватило, чтобы она полностью подготовилась к дуэли. И ей не пришлось даже поднимать взгляд, чтобы уловить, как Эдриан оценивающе провёл по ней глазами. Без верхнего слоя он впервые понял, что она вовсе не такая уж «плоская». — Давай-ка разберёмся, ты, фальшивый… Едва Валерия шагнула вперёд, как мимо неё промчалась чёрная тень, в одно мгновение вставшая между конфликтующими волшебниками. — Вейн, минус пять баллов за пренебрежение школьными традициями и ещё пятнадцать — за неуважение к школе-гостю. Твоя «идеальная» Бетти теряет двадцать пять баллов за открытую агрессию к Дурмстрангу. — Ты чего… — попытался возразить Эдриан. — Нет. Дамблдору хватило недавнего конфликта с Каркаровым. А теперь оба — бегом в деканат. Поясните, как умудрились растерять сорок пять баллов за один выходной. События разворачивались слишком стремительно. Неприятная парочка, сверкая обещающими расправу взглядами, пронеслась мимо Валерии. Но ей, по правде говоря, было всё равно: куда важнее был человек, с которым она осталась наедине. — Седрик… — прошипела Валерия. Его защита ей явно не сдалась. — О чём ты только думала? — Диггори резко развернулся, взвинченный из-за разыгравшейся сцены. — Я полдня наблюдал, как ты терпишь одного из главных эгоистов Когтеврана, а теперь ты почти устроила драку, которая могла обернуться межшкольным скандалом! Где твоя голова? Сердце Валерии болезненно сжалось. Этот день окончательно выбил её из колеи. Она могла стойко переносить упрёки родителей, Каркарова, да хоть ядовитые комментарии Снейпа, — но Диггори? Нет. С ним она становилась слишком уязвимой: именно его осуждение было горче любого другого и рушило её тщательно выстроенное спокойствие. — О, так ты ещё и взываешь к моему благоразумию? — её голос сорвался на сиплый скрежет. Она медленно, неминуемо сокращала между ними расстояние. — Тогда позволь ответить: ничего этого не случилось бы, если бы ты сам не свёл меня с ума. Помнится, совсем недавно ты так благородно добивался моего расположения. Ради чего? Чтобы затем соединить уста с Чжоу на глазах у всего Турнира? Седрик оторопел, понимая, насколько его вспыльчивое замечание ранило её. Вина отразилась на его лице мгновенно, но исправиться он не успел. Валерия двинулась. Схватив его за шиворот с неожиданной силой, она рывком потащила к ближайшей комнате. Дверь распахнулась под её пинком, гулко ударившись о стену. Она забросила его внутрь — не отпуская — и немедленно прижала к двери с другой стороны, словно запирая его в своей ярости. — Как ты смеешь отчитывать меня… когда именно ты — источник моей боли? — Её лицо было искажено злостью. В уголках глаз блестели кристаллы ледяных слёз, губы подрагивали от обиды. Её хватка была настолько сильной, что Седрику стало трудно дышать. Но он не сопротивлялся, позволял ей давить. Знал, что заслужил каждый её упрёк — и принимал их, как покаяние. — Ты права, Валерия, — сказал он твёрдо, и его голос сбил остроту её гнева. — Но скажи: неужели всё, что было между нами, для тебя ничего не значит? Неужели я так ничтожен в твоих глазах, что одно чужое касание способно превратить меня в предателя? — Его слова прозвучали так искренне, что Валерия впервые усомнилась в своей ревности. — Тот поцелуй был насильственным и против моей воли. Я бы никогда не поступил так с тобой. Разве я дал тебе повод сомневаться? Нет? Тогда слушай: сегодня, при свидетелях, я разорвал всё, что связывало меня с Чанг. Я вычеркнул её из своего мира. Из нашего мира. Он раскрыл руки с покорностью человека, готового быть раненым снова, если она того захочет. В мгновение ока вся её сила растворилась, хватка ослабла, оставив Валерию беззащитной и хрупкой. — Не лги мне, Седрик… только не лги, — прошептала она, дрогнув от эмоционального изнеможения. — Я бы не посмел, — спокойно заверил Седрик. Он видел — по трепету ресниц, по осторожной улыбке, по вздоху радостной надежды — она почти простила, но сомнения отказывались отступать. — Ты же помнишь: магия нашего контракта не дала бы мне солгать. Мои слова — правда. Мои намерения — искренни. Я бы попросил тебя принять меня обратно… но я никуда и не уходил. Я всегда был твоим, Валерия. Девушка упорно молчала, боясь потока эмоций, что переполнял её и был готов взрывом вырваться наружу. — И даже если последний этап Турнира уже через несколько месяцев. — Седрик осторожно взял её за запястье и медленно поднёс к своему лицу, пристально следя за её реакцией. — Я хочу остаться твоим даже после его окончания. Я не хочу терять то, что у нас есть. Она не отстранилась. И тогда он коснулся её запястья губами — там, где под тонкой кожей бился стремительный, тревожный пульс. Поцелуй был мягким, почти благоговейным, как молитва. Но его тепло породило в Валерии пламенную дрожь, которая вихрем расползлась по её руке, потянулась к сердцу ледяной волшебницы — и оно растаяло, забилось с новой надеждой, верой, любовью. Серо-зелёные глаза Диггори, пристально наблюдавшие за каждой её реакцией, потемнели. Не сталь, не зелень, а шторм, готовый разразиться в ночь перед весенним равноденствием. И ей до отчаяния хотелось, чтобы эта буря захлестнула её целиком. Приняв благосклонность Валерии, Седрик накрыл благодарным поцелуем её ладонь и прижался к ней щекой, зажмурившись. В жесте его не было и капли страсти — лишь тихое, болезненное счастье человека, который вернул свою любовь и боялся снова потерять. Валерия осознала свою ошибку. Вот почему котелки поставили её и Вейна в пару: они оба выбрали проигнорировать свои чувства, решив провести праздник влюблённых не с выбором сердца. — Опустись ко мне, — едва слышно воззвала она. Седрик не просто наклонился — он с готовностью рухнул на колени. В Валерии это не вызвало ни паники, ни ощущения фальши. Напротив, ей нравилось видеть его перед собой открытым, как на ладони. Такой сильный и в то же время уязвимый — но только для неё. Она осторожно поднесла ладони к его лицу, коснулась прохладных щёк. Погрузила пальцы в волосы, начав медленно массировать кожу головы, будто не желала от него отрываться. Движения становились всё настойчивее, грубее, водили его голову из стороны в сторону в терзании. Пальцы сжимали волосы, натягивая их. Выражение лица Седрика сладко балансировало между болью и наслаждением, и она не удержалась от искушения дразнить его за все душевные муки, которые он причинил ей. — Я твой. Я никогда и ни в чём в жизни не был так уверен, — поставил он точку в их бесконечной неопределённости. Валерия смотрела на колонну его обнажённой шеи, откинутой вбок. Безумие рода Блэков взывало из глубин её сущности, разгоняя по венам ледяную кровь, настаивая расправиться с волшебником, который показал перед ней слабину. Он мог бы оставить её после вспышки грубой страсти в ванной префектов. Мог бы просто наказать Вейна с его подружкой и уйти. Но он не отступил. Диггори снова и снова выбирал её — и просил большего. Она потянулась к его галстуку и стянула рваными движениями, придушивая Седрика. Затем, будто обиженно, сбросила с его плеч чистую, безукоризненно глаженую мантию. Расстегнула пуговицы воротника и дёрнула ткань в сторону. Каждое прикосновение сочилось нетерпеливой грубостью, но Седрик сидел, терпел неподвижно. Дыхание его сбилось, а меж бровей пролегла складка сладостной муки. Валерия наклонилась и прижалась поцелуем к его лбу. Губы её дёрнулись, требуя большего, и проложили дорожку из смазанных поцелуев от виска к щеке, к линии челюсти и ещё ниже. За каждым прикосновением оставался клеймящий мазок вишнёвой помады. — Мой, — подтвердила волшебница, наконец сомкнув зубы на сладком месте его шеи, прокусив манящую бледную кожу. Это было только дегустацией того, что Валерия могла с ним сделать. Она планировала продвигаться медленно и мучительно. Она впервые ясно осознала, чего хотела в отношениях по-настоящему и как к этому прийти. Она видела это в его зовущей позе, ощущала в немых просьбах, слышала в заклинающем шёпоте. К концу Турнира она намеревалась приковать к себе чемпиона — не контрактом, а разумом, сердцем и, конечно же, телом. Валерия порывисто опустилась к Седрику, будто сорвалась сверху, и жадно поцеловала его. Не было в этом поцелуе ничего благопристойного — только накопившаяся до боли страсть, чистая, почти животная потребность. Её сбившиеся, сорванные вдохи намекали на слова, которые так и не были сказаны, а в чертах лица вспыхивали и сменялись чувства. Седрик отвечал таким же пылающим неистовством: оставаясь на коленях, он водил руками по её телу — от колен к рёбрам, будто всё ещё не верил, что все барьеры между ними наконец исчезли. Всё нутро Валерии диктовало ей хватать, царапать, кусать. Проникнуть в его грудину и изъять сердце, припасть к нему. — Подожди, — захлёбываясь, оторвалась она от поцелуя. Тело содрогалось от тяжёлого дыхания, ей не хватало воздуха. Между ними искрило напряжение, то самое, из-за которого мутнел рассудок. Валерия желала поглотить Седрика целиком, присвоить его себе. Разрушить — лишь затем, чтобы увидеть, как он снова собирает себя по частям. Она страшилась того, что может натворить, стоит ей полностью отпустить контроль. Диггори мог просто сломаться под её исступлением. Оставалось лишь всхлипнуть — бессловесно моля Седрика остановиться, потому что сама она всё стремительнее теряла себя. — Что?.. Что не так? — Седрик никак не мог заставить себя отступить. Он снова тянулся к ней, отчаянно пытаясь поймать её губы своими, но Валерия ускользала, с болью, отражённой на лице. — Что я сделал не так? — Нет, ты ни в чём не виноват. Это всё я и моё… — сглотнула она, не зная, как описать своё состояние. — Седрик, если я скажу правду, то она прозвучит как пустая отговорка. — Я должен знать всё как есть, — он оставался непреклонен. — Если есть что-то, что я могу поменять, я должен услышать об этом сейчас. Валерия сдалась, не в силах отказать ему: — Всё дело в моём… помешательстве. Дурная черта моего рода. Брат научился с ней бороться, но я… Порой мне кажется, что я схожу с ума, что я могу убить тебя, особенно когда ты такой… — она запнулась, прикусив губу и посмотрев Диггори как на самый желанный приз в мире. Беспокойство Седрика сменилось лукавой улыбкой. — Валерия. — Он приобнял девушку за талию, привлекая её ближе к себе и усаживая на себя. — Я чувствую, что ты хочешь, правда. И я готов ко всему, что бы ни произошло. Она горько усмехнулась, покачав головой. Седрик заверяюще продолжил, поглаживая её талию: — Чтобы тебе было комфортно, мы поступим так, как при подготовке к Турниру. — Она приподняла бровь, вопрошая, как именно. — Мы запрёмся в моей комнате и не выйдем до тех пор, пока не найдём решение с надеждой на то, что я не умру в процессе. — Валерия рассмеялась, хотя её смех скорее напоминал истеричный всхлип. — Как тебе план? — Но что, если нас заметят вместе в таком виде? — настороженно спросила она, коснувшись его лица, наполовину измазанного её помадой. Седрик лишь мягко улыбнулся, поднял свою мантию и с почти благоговейной заботой укрыл ею Валерию, аккуратно натянув на неё капюшон. — Тогда они будут знать, что я занят. А если покажется, что кто-то начинает догадываться о тебе… Что ж, не повезёт бедолаге, потому что ты метнёшь в него Обливиэйтом. Готова к забегу с препятствием? Валерия гоготнула, не веря, что Седрик потакает её безрассудству. — Вперёд, Диггори. Несись так, будто это испытание на время. И помни — я должна остаться незамеченной. Приняв вызов, Диггори игриво своровал у неё ещё один поцелуй, прежде чем вскочить на ноги и потянуть её за собой. Приоткрыв дверь и удостоверившись, что путь свободен, он пустился в бег, увлекая Валерию за собой.
