Мой в̶о̶о̶б̶р̶а̶ж̶а̶е̶м̶ы̶й̶ друг

Солнце висит над городом в своем зените. Из-за него все кажется неестественно синим и желтым. Мимо пробегающие тучи едва ли прикрывают своими спинами пылающие лучи, которые стремятся спалить весь город. Я представляю себя муравьем, которого вот-вот поджарит под лупой огромный мальчишка-бог, и слезаю со скамьи, обхожу ее и приседаю на корточки за ее спинкой. Едва ли тени скамьи хватает, чтобы меня скрыть, но ее достаточно, чтобы я сам мог спрятаться. Он должен появиться с минуты на минуту. Я всегда прихожу раньше на встречи, чтобы морально подготовиться к «столкновению с реальностью». Так, например, на сеансы Светланы я являюсь за полчаса раньше. Увы, наше время строго ограничено и оплачено (впрочем, это не мешает нам засиживаться допоздна), и я не могу позволить себе ворваться в ее кабинет даже десятью минутами «до», и встаю у окна в коридоре, разглядывая огромную сансевиерию на подоконнике. Мне иногда кажется, что это мой долг — вот так стоять рядом с этим огромным цветком и оказывать ему внимание. Марк скинул мне фото на следующий день… Я ответил смайликом-улыбкой и написал «спасибо». Он предложил сделать фото в парке, ненавязчиво приглашая погулять. После этого сообщения мое сердце побежало галопом. Оно бьется часто до сих пор, пока я выщипываю траву пальцами. Она будто сама просится в руку. Когда рядом со мной образуется кучка выдерганной травы, звонит телефон — это он. Мы обменялись номерами, чтобы не потеряться. — Где ты? — Прячусь. Напротив живое ограждение, а рядом, — я бросаю взгляд в сторону, — кофеточка в виде огромного стаканчика. Я слышу, как он смеется. — Сейчас буду. Его приятный голос смолкает, и я замечаю наконец, сколько работы сэкономил садовникам. Скамью резко потряхивает, вскидываю голову — а там он. Марк перекидывается через спинку и улыбается мне. Я не могу сдержать ответной улыбки. Внутри все взрывается, как новогодний фейерверк. Он смотрит на меня с интересом, обходит скамью и падает рядом, прижимаясь плечом к моему плечу. Кажется, что все между нами ясно — он нравится мне, а я нравлюсь ему. Мне хочется верить, что это не просто фантазии. Мы разглядываем друг друга, как дети. Его карие глаза будто светятся изнутри. Кажется, я и сам свечусь, продолжая невольно дергать траву. — Тебе не жарко? Он разглядывает меня, я свожу вместе колени. — Нет. Зеленый свитшот на мне тонкий, рукава достают пальцев, черные джинсы с рваными коленками — не представляю, что другое мог бы надеть сегодня. На нем джинсовые бриджи и ослепительная белая футболка с рыжей надписью «SOLEIL», а на груди фотоаппарат. Он улыбается. — Боже, какие у тебя красивые глаза… Осознав, что сказал, я пугаюсь. — Черт! Прости, кажется, я сказал это вслух! Марк улыбается, вскидывает брови и смотрит на кустарник впереди, а я смотрю на него и все порчу. — Всегда говорю то, что думаю. Прости. Он кивает. — Не извиняйся. Это не плохо. — Правда? А я-то думал, что отравляю людям жизнь. Марк улыбается, на его щеках появляются ямочки. — Знаешь, я на самом деле очень волнуюсь, — признаюсь я. — По тебе не видно. — Но это так. Я понимаю, что жестикулирую, потом поправляю волосы, потом убираю руки за спину. Плохие руки! Ведите себя прилично! Он смотрит на меня — я вижу в его темно-карих глазах интерес. — Какие планы? Он жмет плечами: — Погуляем? Вскоре мы идем по каменной тропинке меж деревьев. — Не знаю, что делать. Давно уже ни с кем не гулял. Марк объясняет: — Я позвал тебя ради двух вещей. — Так. — Во-первых, чтобы познакомиться поближе. Во-вторых, чтобы сделать фото. — Познакомиться поближе в плане: ты — я — мир, дружба, жвачка? — Да. — Понял! Флиртовать нельзя, если смущаю — скажи стоп-слово. Я говорю это и слышу, как он смеется, оборачиваюсь — а он, вскинув голову, беззвучно хохочет. Потом смотрит на меня странно — брови вместе, а губы в широкой улыбке. — Ты всегда такой… — Странный? — Прямой. — Не вижу смысла что-то про себя скрывать. Опасно. Опасно! Заткнись, Саша! — Извини, — я пожимаю плечами, — если ты не приемлешь ЛГБТ или что-то в таком духе, то мне пора сваливать. Для убедительности я отступаю на шаг. — Нет. Просто я такого не ожидал. — Понимаю, — киваю я, — обычно люди ведут себя осторожно, следят за языком и все такое… Но видишь, в чем дело, — я фактически неуправляем. Я еще раз пожимаю плечами, наверняка все порчу, но Марк не пытается убежать и даже улыбается, глядя на меня. Так мне все это «между нами» кажется или нет? — Давай пока просто пообщаемся? — предлагает он. — Да. Мы выравниваем шаг. — Я выражаюсь прямо и могу говорить глупости или невольно сорить комплиментами. Так что, если хочешь, можем действительно придумать стоп-слово. Например, «заткнись» — одна моя подруга часто использует его, когда общается со мной. Он улыбается. — Твоя девушка? — Шутишь? Я пять минут назад неудачно пытался подкатить к тебе. — Это был подкат? — Незаметно? — Не-а. — Вот блин, а я ведь старался… Он смеется. — Думаю, нашим стоп-словом будет слово «хватит». — О-о… Если хочешь меня заткнуть, скажи это прямо сейчас — «Хватит, Саша, ты достал!». — Я не знаю. — Не знаешь что? — Стоит ли тебе затыкаться. И надежда вновь загорается во мне. — Ладно. Мы узнали стоп-слово — это уже прогресс, — улыбаюсь я. Когда мы подходим к вековой сосне, которая от одиночества разрослась на поляне в свою максимальную ширь, Марк останавливается и скидывает чехол с окуляра. Он спрашивает меня, но кажется, будто обращается к своему фотоаппарату: — Ты со всеми так общаешься? — С некоторых пор да, — признаюсь я, ковыряя пальцем кору, он смотрит на меня, я объясняю: — в смысле, подкатывать и флиртовать я не собирался, просто мой язык очень плохо лежит в ротовой полости. А ты симпатичный, вот меня и понесло. — Ты считаешь меня симпатичным? — он улыбается. Каждому человеку нравится, когда о нем говорят такое, но уж Марк с его внешностью мог бы и не переспрашивать! — Конечно! Да ты ведь фотомодель! Точно десятка. — Десятка? И я включаю умника: — Как-то раз ученые провели такой эксперимент: десяток мужчин и женщин пронумеровали. Эти номера соответствовали их уровню красоты. Подопытные об этом, конечно же, ничего не знали — от одного до десяти их ввели в общую комнату и попросили за короткие сроки найти себе пару. Так вот, когда пары образовались, ученые сделали забавное открытие — тройки оказались с тройками, десятки с десятками и так далее, разница могла быть на единицу, не больше. То есть, люди на уровне подсознания ищут себе пару, которая будет соответствовать их уровню красоты от одного до десяти. Вряд ли десятка станет гулять с тройкой. Понимаешь, о чем я? Вот ты как раз десятка… — А ты? — Думаю, тройка. — Нет. — Льстишь? — Я бы не позвал тебя на фотосессию. — Ладно, подловил. Я смущаюсь и вскидываю голову, обнимая себя за плечи. Раздается щелчок затвора фотоаппарата. — На самом деле я терпеть не могу фотографироваться. — Тогда зачем согласился? — Это тебя удивляет? Потому что меня пригласил на фотосессию красавчик. Черт! Я опять сказал лишнее. Тут я вспоминаю, что он школьник, и решаю все-таки вести себя осторожно. Марк улыбается и в его руках снова раздается противное «Клац!». — Это пытка… Он просматривает фото. — Ты забавный. — Как клоун? — Нет. — Ладно. Опираясь на сосну спиной, я разглядываю среди веток небо, и мне почему-то хочется задать глупый вопрос: — А если серьезно — зачем ты решил познакомиться со мной? — Чтобы найти друга. Только друга? — Хм. Теперь мне реально стыдно. — Почему? — Ты, наверное, хотел просто погулять, а я говорю всякое про твои глаза. Я вновь смотрю на него и искренне признаю: — Но они красивые. Чувствую, как пылают мои щеки. Он улыбается — это ведь хорошо? — Я не против, — говорит он. «Ту-дум» сердце бьется в ребра. — Не против чего? — Ну… таких разговоров. — Правда? И тебя не отталкивает то, что я делаю тебе комплименты? — не специально! Я в самом деле говорю все, что думаю! — вон смотри, какие у той девчонки дреды прикольные. Я указываю на девушку, бегущую по тропинке, Марк улыбается. — Думаю, бесполезно тебя сейчас фоткать, — говорит он. — А когда будет полезно? — Когда ты расслабишься. — Этого никогда не случится! Я должен всегда держать себя в руках. Иначе наступит конец света как у Харуки Мураками. Ты читал? У него есть книга «Страна чудес без тормозов и конец света». Мне кажется, я словно главный герой этой книги. Марк улыбается, и я таю, как мороженое на солнце, глядя на него. — Не читал. — Читаешь вообще? Он мотает головой. — Ну да. Это я здесь книжный червяк. Марк опирается плечом на ствол сосны и смотрит на меня долго и внимательно. Это смущает. — Что? — Хочешь чем-нибудь заняться? Он улыбается. Я паникую и чувствую себя извращенцем, потому что готов предложить ему заняться мной. Нужно сменить план, пока я не ляпнул глупости. — Сходим в боулинг? ТЦ с кинотеатром и боулингом находится неподалеку от парка. Между нами виснет тишина. Он смотрит на меня, я смотрю на него. — Ты хочешь в боулинг? Он хмурит брови, рассматривая землю под ногами. — Сто лет не гонял лысого по скользкой дорожке… Марк смеется, показывая белоснежные зубы, — это меня спасает. Мы выходим из-под тени сосны. Молчим. Я разглядываю его осторожно. Не верится, что такой парень вообще решил со мной гулять. Я спрашиваю прямо: — У тебя есть девушка? — Сейчас? — Да. — Нет. — А была? — Была. Значит, он не гей… Скорее всего, он пригласил меня, потому что ему просто нужен новый опыт. Устал от внимания девушек и решил попробовать что-нибудь еще. Я его прекрасно понимаю — опыт он всегда нужен, но внутри обламываюсь, как сухой лист на ветру. Если бы он хотел встречаться со мной, я бы уже это понял. Но между нами сохраняется с десяток сантиметров, и идем мы в неловкой тишине, которая меня угнетает. — У тебя есть увлечения помимо фотографии? Он молчит. Затем вдруг улыбается и пожимает плечами. — Не хочешь выкладывать все карты сразу? — Фотографий вполне достаточно. — Ладно. А на кого планируешь поступать? — Международное дело. — О, неплохо! — Хочешь говорить об учебе? — Вполне подходящая тема для разговора «ни о чем», разве нет? Он молчит. Видимо, для каждого подростка учеба — это больная тема. Мне неловко. Он как будто замкнулся, и я не знаю, что сделал не так.