В ночь, когда пролились звезды (перезаливка)

      - Лучше убейте, но я на ЭТО не сяду!       Денис стоял возле огромного коричневатого шестиногого существа и с ужасом озирался на чудовище снизу вверх. Оно поднималось на дыбы, вырываясь из рук бедного конюха, било огромными шестью копытами по иссушенной земле, что та летела во все стороны, размахивало своим длиннющим хвостом и пускало с шумом паровоза клубы пара из ноздрей, похожих на средних размеров мячи.       - Ты что, груна испугался? - насмешливо потянул Гувалерен, с удовлетворением наблюдая за растерянной и зашуганной физиономией паренька. Он так не реагировал даже на внезапно собравшийся воедино стакан, который случайно опрокинул несколько дней назад локтем в эмоциональном порыве, когда Мебиус щелкнул пальцами, и все осколки взлетели в воздух.       - Да я таких монстров в жизни не видел! Он точно приручен, и это не очередная попытка от меня избавиться?       - Не волнуйся, эти твари довольно безобидные. Пока не боятся. Если напугать, то да, копытами могут и череп проломить.       - Ты меня успокоить или еще больше напугать пытаешься? – божок недовольно отступил на полшага – мало ли все же прилетит. Вдруг это нечто пребывает в недобром расположении духа?       - Они довольно легко подчиняются, нужно лишь показать свой авторитет, - воин перехватил у конюха повод уздечки и резко потянул на себя, что скотинка чуть ли не легла на землю, схватив при этом ее за гриву. - ГАП!       Гувалерен рявкнул так, что у парня аж ноги подкосились, а конь – или кто он там по отчеству – послушно опустил морду вниз и окончательно согнул ноги, смиренно укладываясь перед мужчиной на землю, сильным прерывистым дыханием из ноздрей разметая недавно вытоптанную траву. Денис был готов подарить главнокомандующему аплодисменты, но вовремя воздержался. Тот обернулся и жестом руки пригласил парня сесть на груна.       - А ты? – недоверчиво и до сих пор испуганно спросил Денис, не решаясь ухватиться за протянутую ладонь.       - У меня свой, - пояснил мужчина и мелодично свистнул каким-то только ему понятным сигналом.       Буквально через несколько секунд раздался топот копыт, что заставил содрогнуться бедную земельку. Уж не землетрясение ли? Из конюшни, медленно направляясь к своему владельцу, вышел просто огроменный черный, как сам уголь, монстр. Как Денис догадался, груны были для здешних людей лошадьми, вот только размером с хорошую такую большую лошадку были самки, самцы же были чуть ли не в полраза больше. Но конь, что явил себя парню, был, как минимум, в полтора раза крупнее привычного понимания скакуна. А еще он был, в отличие от большинства, коротко стрижен. Прямо как свой хозяин.       - Сэка, небось, застоялся тут совсем? - Гувалерен потрепал скакуна по короткому ершику гривы, непривычно ласково коснувшись лбом влажного носа. Денису же оставалось выбрать, офигевал он больше от этой непривычной до тошноты стороны воина или этого чудовища. - Что за выражение?       - Это... это вообще реально? Что за размеры?!       - Сэка – самый крупный представитель своего рода. Единственный черный грун – ошибка природы, так сказать. Он был вожаком табуна, пока мы его не поймали где-то на окраинах Среднего леса. Долго же я его не мог приструнить... - вспоминая былое, хищная улыбка тронула губы Гувалерена, что аж глаза заблестели.       От такой картины у парня скрутило живот. Почему-то мозг упорно рисовал кровавого вида картинки, как силой подчиняют бедное свободное животное, делая из него вечного раба человека. Денис даже заметить не успел, как с языка сорвалось:       - Под стать владельцу.       Фраза, сказанная полушепотом на одном дыхании, должна была остаться лишь заблудшим проходимцем в этом будничном диалоге, но, к величайшему сожалению юноши, все дерьмовое забывает обходить его стороной. Денису казалось, что если не ударят, то ему хотя бы отвесят убийственный взгляд в ответ на насмешку, однако Гувалерен лишь беззаботно пожал плечами. Мол, ну да, изгой. Да, не такой, как все – сильнее, больше, лучше. И да, тоже вынужден носить на себе невидимую уздечку без права покинуть загон, пока кому-то там не приспичит подарить одной навечно израненной душе свободу. Воин с груном и вправду были похожи с разницей лишь в том, что второй когда-то был свободен, первый же лишь о ней мечтал всю свою жизнь.       - Много болтаем. Пора ехать, - привязав недавно собранный мешок с вещами к заднему креплению, мужчина поставил ногу на пяточный бугор средней ноги и одним махом перемахнул через груна, оказавшись в массивном, но довольно удобном седле. Юноша даже не смекнул, как это мужчина так быстро смог взобраться на сего великана. – Тут остаешься?       - Я так не умею! - запротестовал парень, бросая пугливые взгляды в сторону притихшей лошадки, подразумевая не только примитивные подъем-спуск с груна, но и сам процесс нахождения в седле.       - Там уметь нечего.       - Да не стану я на него садиться! Я что, на смертника похож?! - воскликнул парень и с горечью прикусил язык. «Не просто похож, а являешься им», напомнил он себе.       - Вот свалился ты на мою голову... - недовольно заворчал Гувалерен, протягивая руку и свешиваясь чуть ли не полностью, обвив поводья вокруг другой кисти. Денис недоверчиво покосился на пятерню. - Вечность стоять будем? Хватайся уже!       Долго уговаривать парня и не пришлось. Взвесив все варианты – умереть от того, что вывалится из седла, или немного потерпеть общество «как-бы-врага-в-режиме-ожидания», но остаться живым, – он ухватился за руку и резким рывком наверх был посажен вперед. Хотел было сначала возмутиться, но опять же прикинул, что так свалиться шансов будет куда меньше, да и вообще сидеть спереди оказалось не так страшно.       Само седло мало чем отличалось от седел в его мире: оно так же имело сиденье со всеми его составляющими, вот только было немного длиннее, словно специально предназначалось для двоих, и юноша никогда не узнает, что так легче носить раненых. Разве только стремя немного отличалось. Поскольку у скакуна было шесть ног, логично, что человеческая лаптя мешалась бы при осуществлении движения, поэтому помимо подбрюшной подпруги, была еще грудная, к которой как раз и крепились стремя, больше похожие на твердые подставки для ног. Но, несмотря на странный вид, сидеть было достаточно комфортно. Но только до поры до времени. Пока грун, приструненный воином, не пустился вскачь, резко сорвавшись с места. Такого темпа парень просто не ожидал! Животное мчалось со скоростью легковушки по шоссе, и Денис, крепко вцепившись пальцами в края седла, сжал ногами корпус лошади до такой степени, что вскоре свело ляжки.       - Да расслабься ты! - насмешливо выдохнул ему в ухо сидящий сзади Гувалерен и лишь сильнее пришпорил животное.       В таком адском положении пришлось продержаться какое-то неопределенное количество времени, казавшегося Денису целой вечностью. На крутых поворотах парень бы точно рыбкой выныривал из седла, если бы не протянутые по бокам руки воина, держащие поводья. Почему-то он не мог отделаться от ощущения, что мужчина нарочно задал именно такой темп. Да и неожиданные повороты-наклоны транспортного средства тоже, должно быть, нельзя было списать на неровность земли, как и еле слышимые смешки сзади, стоило только вцепиться пальцами в жесткую каемку седла. Но лучше уж так, чем самому. Парень не был уверен, что с пони бы справился, а тут такая годзилла. Ничего, он готов потерпеть подобные капризы. Или Гувалерен думает, что ему удастся напугать юношу такой ерундой? Что ж, флаг ему в руки, но Денис сдаваться не собирается. Он тоже может быть непослушным – всему свое время.       Постепенно, когда пара миновала равнины, грун переходил на бег рысью по мере того, как они заходили все глубже в лес, а вскоре и вовсе перешел на шаг. Тогда-то парень и смог спокойно выдохнуть, разжав затекшие пальцы, и скинуть, наконец, ненавистный капюшон, что постоянно лез в глаза – людей тут не было, можно перестать волноваться о конспирации.       - Слушай, Рен, ты так и не объяснил, куда мы едем, - начал Денис разговор, когда воцарившееся молчание начало немного напрягать. Однако услышал он только тяжелый вздох. - Что, язык проглотил?       - Ты всегда так много болтаешь?       - А ты всегда игнорируешь других людей?       Еще один вздох, словно одолжение делает.       - Обычный военный сбор. Для тебя ничем не важен.       - И что за сбор?       - Обсуждение границ и дальнейших походов. Сравнение отчетов гонцов относительно поведения людей в разных частях страны и настроя соседних государств.       - Подожди, не то, чтобы я сильно разбирался в политике, но разве это не с королями обсуждается?       - Не смеши меня. Военные дела их полностью не касаются, все решает Совет командиров.       - Что еще за Совет такой?       - Дерьмо, вот откуда ты такой любопытный?       - Ой, да ладно тебе! – обиженно воскликнул Денис, понимая, что переться непонятно-куда ради не-пойми-чего и не-пойми-с-кем точно в его планы не входило. - Скучно же в тишине ехать. Так что поработай языком, а не только мышцами. Внеси разнообразия!       - Только если после этого ты заткнешься.       - Договорились.       - После главнокомандующего стоят командиры, которые заведуют определенной закрепленной военной территорией. С ними напрямую связываются посыльные, и, в свою очередь, анализируя ситуацию, приходят с определенным докладом. Так вот подобный сбор, где обсуждаются данные положения вещей, и называется Советом командиров.       - А у вас достаточно все организовано, и не скажешь, что вояки.       - А ты думал, мы только и делаем, что мечами машем? - фыркнул сзади воин, резко натягивая на себя поводья. Денис предпочел не высказывать недовольства в ответ на такую детскую выходку.       - Ну, если честно, я не догадывался, что ты обладаешь подобной властью. Во дворце тебя и за человека-то не считают, как я понял. Без обид, - Денис не видел лица Гувалерена, но мог поклясться, что оно не изменилось ни на йоту.       - На войне все иначе. Всем глубоко насрать, чей кто сын и у кого больше состояние. Кто ведет за собой воинов – тот и главный. Там никто не будет с тобой нянчиться. Облажался – сдох. Другого варианта нет. У нас нет времени на выяснение отношений. Стоит немного замешкаться, и твоя башка полетит на землю.       - Не хотел бы я увидеть тебя в действии, - на секунду представив эпизод из сражения, парня передернуло и бросило в холод.       - Война – это тебе не радость победы, когда последний воин покидает поле боя, а горы окровавленных и обезображенных трупов, усеянные повсюду. В этом нет ничего возвышенного. Даже самые бесстрашные воины – всего лишь на всего безжалостные убийцы. В нас нет ничего великого. Мы не делаем этот мир лучше. Мы проливаем чужую кровь взамен собственной.       - Ты убиваешь не из прихоти! Это другое! – Денис не понял, в какой момент он встал на сторону насилия. Может потому, что прекрасно знал, что воины – лишь пешки без права голоса в руках власть имеющих. Хоть в его, хоть в этом мире. Везде все одинаково.       - Причина не важна. Важен лишь факт кровопролития.       - Неужели ты считаешь себя отвратительным за то, что делаешь?       - Нисколько. Это мой смысл жизни.       - Убивать людей?       - Воевать. Подчинять другие территории и людей, чувствовать над ними превосходство.       - Что за странная формулировка цели? – Денис возмущенно попытался обернуться, но вовремя спохватился, что то была не самая лучшая из его идей. – Не нужно из себя делать самого коварного злодея. Прости, но я не идиот, не поведусь на эти «я такой большой и злобный» речи. Ты лишь выполняешь свою работу – обеспечиваешь безопасность тем, кто всем сердцем и душой тебя ненавидит, боится и презирает. Не пойми меня превратно, я не оправдываю твои поступки. Уверен, ты убил стольких, что не сосчитать. Кто-то этого заслуживал, кто-то нет. Я не вправе тебя судить, как и решать, смеем ли мы вообще отнимать чьи-то жизни, но я знаю точно, что не всегда получается делать то, что нам хочется. Иногда мы просто должны.       - И какая же цель у моего бога? - насмешливо потянул Гувалерен, словно переводя разговор в другое русло.       - Но мы сейчас не о…       - Отвечай.       Денис обиженно насупился. Ну вот, опять его перебивают и игнорируют. С таким дерьмовым характером воин точно до конца своих дней вынужден влачить свое жалкое существование в полнейшем одиночестве, и парень был уверен, что так оно и будет.       - Я не знаю, - он равнодушно пожал плечами, все же повинуясь ответить. - Я никогда об этом и не думал. Просто пытался выжить.       - И я тоже. Просто пытаюсь не сдохнуть и прожить еще один день.       Воин уставился в медный затылок. Он хотел бы узнать, как жил парень до всего этого, хотел понять, о чем тот думает, отыскать в потайных уголках души его страхи и слабости, но тогда бы он признал тот факт, что у него возник интерес. Очень большой интерес. А этого гордость не могла себе позволить, поэтому мужчина предпочел промолчать. Возможно, еще не время. Пока он не готов сделать шаг навстречу. Да и самому юноше захотелось все переварить в относительной тишине. Быть может, он никогда не сможет понять и принять то, чем занимается Гувалерен, но теперь ему стало кое-что понятно. Маленькая капелька упала на чашу весов «за», волной смыв как минимум одно страшное заблуждение – как бы воин ни старался выставить себя ублюдком, не он все начал. Не он выбрал свой путь, как и не ему вдруг взбрело в голову отправить юного мальчика в самое адское на земле место. Это была лишь жалкая, отчаянная попытка выбраться из петли, которую так долго пытались затянуть на его шее.       - Слушай, - Денис все же отвлекся от своих невеселых мыслей, предпочтя подумать обо всем, когда действительно останется наедине с собой. - А кто в твоем округе командир?       - Среднего роста мужчина с надорванным ухом в нашу первую встречу. Помнишь?       - К сожалению, - больше всего на свете Денис мечтал забыть о том ужасном позорном дне их знакомства.       - Это Миран, моя правая рука.       - Он тоже будет на собрании?       Вместо ответа Гувалерен цокнул так, что не пришлось ничего говорить. Зачем задавать такие очевидно глупые вопросы?       - А почему он не с нами поехал?       - Он уже прибыл день назад.       - Понятно. Слушай, а мы ведь не будем ночевать в лесу? - спохватился парень, вспоминая, что с собой они не брали спальные мешки, и опасливо покосился за верхушки деревьев. - А то уже начинает темнеть.       - К вечеру мы прибудем в небольшой торговый город, там и остановимся. А что, решил, что я позволю своему богу спать на холодной сырой земле? - иронично потянул вояка, заставив Дениса поморщиться. Парень уже перестал удивляться тому, как неприлично быстро меняется у мужчины настроение, да и к его сарказму ухо потихоньку начинало приспосабливаться.       Как и было предсказано прогнозом Гувалерена, до города они добрались, стоило только на небе появиться отголоску луны и первым звездам. Улочки города, несмотря на позднее время суток, были заполнены суетливыми людьми и горели яркими огнями факелов и желтых фонарей. Пробираясь сквозь толпу, окружающие казались Денису маленькими букашками, разбегающимися перед огромными копытами – они были слишком заняты какими-то своими делами, чтобы бояться черного скакуна, ведь дела не ждут, никто за них не сделает их работу.       Как бы ни хотелось рассмотреть каждый оттенок незнакомой жизни, вновь пришлось укрыть капюшоном голову, спрятав чужеземца от покрова ночных шумных улиц. А посмотреть было на что – торговый город, как никак! Но ничего, на обратном пути Денис постарается уговорить неприступного воина задержаться хотя бы на пару часов.       Добравшись до трехэтажного деревянного внушительного строения, Гувалерен приказал отвести груна в стойло, но, видя затруднения со стороны конюха, опасавшегося подойти ближе к буйному скакуну, решил самостоятельно выполнить эту задачу. Все равно Сэка, кроме него, никого не слушается. Приказал юноше стоять на месте и никуда не уходить, а тот бы все равно не ушел. Не хватало еще потеряться, будучи унесенным стремительным потоком человеческой массы, которая толкалась, толпилась, стремилась догнать, перегнать, убежать. Ни от чего-то, ни от кого-то, а куда-то. И у каждого было свое место назначения.       Мужчина вернулся довольно быстро и, схватив парня за руку, чтобы того точно не снесло толпой, смело направился внутрь прихожего дома. В зале толпилось огромное количество народу, но перед воином все без слов чудесным образом расступались. То ли он излучал какую-то жуткую ауру, то ли окружающие знали, кто он такой, и что с этим человеком лучше не связываться, если жизнь дорога.       За небольшой стойкой, заложенной разными тонкими журналами в твердых переплетах, сидел небрежного вида дед и листал какую-то книгу, похожую на него самого – такую же старую и помятую.       - На ночь, - воин со стуком поставил небольшой мешочек на стол. Дед оторвал глаза от чтива и изучающе уставился на пару незнакомцев.       - Есть только одиночная.       - Ясно, - бросил мужчина, готовый засунуть деньги обратно.       - В других прихожих домах вы не найдете комнат. Сейчас ярмарочная пора, все полностью забито, - с секунду поразмыслив, Гувалерен отбросил мешок в сторону старика, который был тут же спрятан под рубашку и заменен на ржавый ключ. - Третий этаж, последняя комната направо.       Мужчина схватил ключ с прилавка и, расталкивая широкими плечами народ, направился по направлению к лестнице. Денис только и успевал следом, прячась за мощной фигурой. Зато хоть люди не толкали. Поднявшись по скрипучей деревянной лестнице, особо не внушающей доверия на прочность, парень чуть дважды не был спущен потоком людей вниз, это уже потом его запястье нашла большая и такая непривычно теплая ладонь. Остановившись у названной комнаты, Гувалерен сделал несколько оборотов ключом в замке и со скрипом отворил дверь.       Апартаменты оказались довольно маленькими, зато не такими уж и грязными. Единственное окно выходило на оживленную улицу, с третьего этажа открывая вид только на отдаленный лес и черное небо, звезды на котором невозможно было заметить из-за света уличных огней. Маленький стол, два стульчика и невысокий шифоньер. Довольно уютно, если бы не одно «но». И оно в прямом смысле одно. Кровать одна.       Воин запоздало высвободил руку юноши, закрыл за ними дверь и подошел к столу, скинув с плеча мешок. Вытащил пару вещей, снял с себя плащ, сапоги на шнуровке, толстого шитья кафтан и, когда принялся за нижнюю кофту, заметил застывшего у двери бога. Повернулся к тому лицом и через голову сбросил с себя лишнюю одежду, оставшись в одних штанах, подчеркивающих накаченные ноги. Идеально очерченные шесть кубиков, выразительные линии плеч и рук – все в его теле напоминало эталон древнегреческой красоты. Словно само чертово божество спустилось с небес и теперь дразнит юношу своим совершенством, как бы показывая, кого на самом деле тут стоит величать Всевышним.       - Что-то не так?       - Здесь только одна кровать?       - Ты что, еще и слепой? Видишь еще одну?       - Да нет, я просто...       - Тебя это волнует?       - Кого еще что волнует! - довольно эмоционально усмехнулся Денис, тем самым выдав себя с потрохами. Черт. Прикусил губу изнутри. - Просто тебе, должно быть, неприятно с кем-то спать.       - Вовсе нет. На войне все спят вместе на сырой земле. Повезет, если под рукой какая тряпка окажется под голову.       - Понятно, - неловко кивнул парень головой и, скрестив ручки внизу в замочек, плотнее поджал губы, неспеша переваливаясь с пяток на носки.       Гувалерен с нескрываемым недоумением следил за его действиями, пытаясь осознать корень проблемы. Если честно, юноше было довольно неуютно находиться с ним в одной комнате, не то, чтобы спать. Он привык засыпать в одиночестве, да и кровать никогда ни с кем не делил. А тут такая насмешка судьбы. В одной кроватке со своим неприятелем. Что может быть нелепей? Прямо как несмешной анекдот.       - Ну ты тут постой, а я приму ванну с дороги, - достав из шифоньера полотенце, раздраженно бросил воин, перекинув тряпку через плечо, и, обойдя истукана, вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.       Стоило двери закрыться, как парень шумно выдохнул и расслабился, наконец, оставшись наедине с самим собой. Что ж, судя по всему, это будет тяжелая ночь.       Где-то через пятнадцать-двадцать минут вернулся Гувалерен, попутно растирая влажные короткие волосы полотенцем.       - Тут в конце коридора на другой стороне ванная. Сходи, пока там никого нет.       - А, да, - встав со стула, Денис вытащил из ящика еще одно полотенце и взял с собой длинную светлую рубашку и свободные штаны.       - С тобой сходить?       - Я что, ребенок? - оскорбился тот, резко задвинув ящик обратно. Мужчина скептически поднял бровь. - Я сам.       - Как хочешь.       В распаренном помещении и в самом деле никого не оказалось. Ванна же напоминала огромный деревянный бак с теплой водой, которая, должно быть, поддерживала свою температуру с помощью нагреваемых на огне камней. Особо не церемонясь, парень быстренько почистил зубы и сполоснулся в экстремально сжатые сроки и с экстремально дискомфортным ощущением, что в эту самую секунду обязательно кто-нибудь войдет. Накинул пижаму прямо на влажное тело и, замотав голову полотенцем, поскакал сайгаком в свою комнату, где Гувалерен уже лежал на небольшой кровати поверх одеяла (явно не двухместной, а просто широкой однушке) и что-то чирикал в небольшой записной книжке. Опять же не удосужившись прикрыть чем-нибудь голое тело.       - Что делаешь? - поинтересовался юноша, сбросив уличную одежду на стул. Сам присел на кровать лицом к воину и принялся сушить волосы полотенцем. Эх, сильно же они отросли! Раньше едва ли до мочек ушей доставали, теперь же спускались до плеч, если не ниже.       - Не твоего ума дело. Ложись, завтра рано отправляемся.       - Больно интересно было, - обиженно бросил парень, как и полотенце, и, запрыгнув под одеяло, демонстративно повернулся к воину спиной.       Мужчина скосил глаза в сторону паренька и наметил еле заметную улыбку. Закрыл записную книжку, в которой производил подсчеты запасов оружия, хранившихся во дворце, и, забравшись под одеяло, прижался к тощей спине, накрыв чужое тело сверху рукой, тем самым прижимая парня ближе к себе.       - Твою мать, ты что творишь?! - зашипел Денис, пытаясь отклеить от себя чужую руку.       - Холодно. Не дергайся.       - Так оденься!       - Не могу спать в одежде.       - Это не моя проблема! Отсосись уже, не клещ же!       - Не понимаю, о чем ты говоришь, так что спи, - бросил воин и демонстративно закрыл глаза.       Как бы юноша ни извивался, насколько сильно бы ни старался выскользнуть из крепкой хватки – все было тщетно. Тогда после нескольких десятков неудачных попыток он решил просто сдаться. Ну ладно, не поспит разок, не умрет же! Но, на удивление, отрубился он быстро, что даже сам и не заметил. Должно быть, переутомился, пока пытался высвободиться, заключил Гувалерен.       Когда дыхание лежащего рядом тела выровнялось, воин снял с него руку и перевернулся на спину. Поиздевался – и хватит. Он может спать с другими воинами, но вот с этим божком... Он просто не хотел. Опять же без возможности объяснить причину. Скорее всего из-за сильной неприязни, которая уже давно переросла во что-то другое. Но всегда же легче искать оправдания, чем пытаться осознать очевидное и признаться самому себе. Закрыв глаза, мужчина подложил руки под голову и настроился на сон. За окном галдел народ, но подобные звуки его совсем не отвлекали. Он даже практически уснул, пока не почувствовал шевеление под левым боком. А потом чья-то голова легла ему на грудь. Воин открыл глаза и скосил взгляд вниз. Божок без стеснений переместился на него практически полностью, обхватив тонкой рукой и закинув ногу.       - И кто еще не может спать с кем-то? - насмешливо потянул воин и закрыл глаза, почему-то глупо расплывшись в улыбке.

***

      Вам когда-нибудь, просыпаясь, казалось, что наступившее утро прекрасно? То есть нужно, во-первых, проснуться, во-вторых, выспаться, и, наконец, понять, что мир действительно прекрасен и удивителен. Денису вот никогда ровно до этого дня. Сладостно потянувшись, он выгнулся в спине, как кошка, и, оставшись в положении обратного полумесяца, удивленно захлопал глазами. В маленькой комнатушке, наполненной лишь невидимым вальсом пылинок, никого не оказалось. Сначала было парень с ужасом подумал, что воин его кинул, но потом, осознав, как нелепо звучат собственные мысли, отбросил подобный довод в сторонку. Плюс ко всему вещи лежали на прежних местах, что показывало, что Гувалерен еще в городе. Вопрос только в том, где именно.       - Сам же угрожал, что рано разбудит... - заворчал парень, вновь лениво закутываясь в одеяло.       Но долго нежиться не пришлось, потому что буквально через некоторое время ввалился воин собственной персоной с не пойми откуда возникшими новыми пожитками. Какие-то длинные предметы, сложенные вместе, были завернуты в темных цветов тряпки и перевязаны толстыми веревками, как если бы их не хотели показывать посторонним глазам. И это разогрело непривычный юношеский интерес.       - Долго валяться намерен? - упрекнул мужчина, скидывая поклажу с плеч на пол.       - Что это?       - Мечи.       - С утра пораньше за покупками сходил? А меня почему не взял?       - Ты дрых, как мертвый.       - А разбудить?       - Не стал. Должно быть, ты хорошо спал.       - Как догадался? – Денис надеялся, что не пускал во сне слюни.       - Видел.       - Ты наблюдал за мной?!       - Твоя башка на груди не давала уснуть, волосы не переставали щекотать кожу, да и вцепился ты похлеще трактула, не оторвать было. Вот и не говори потом, что одному спать не нравится! - мужчина и в самом деле выглядел каким-то помятым, что ли.       - И что? - с напускным безразличием фыркнул парень, старательно пряча улыбку. - Неужели из-за такой малюсенькой проблемы великий главнокомандующих не мог спокойно спать?       - Собирайся, пока такого красивого через окно не вышвырнул, - Гувалерен запустил в лицо полотенцем. Ну ничего, у бога сегодня было хорошее настроение, так что немного ворчания он стерпит, но только капельку.       Вскоре после необходимых сборов пара отправилась сдавать комнату. Старательно прячась под капюшоном, Денис исподлобья наблюдал за воином, что в нескольких метрах о чем-то разговаривал с ключником, предварительно наказав парню ждать его в пределах видимости, быть крайне осторожным и не отсвечивать где-нибудь в сторонке – все же сейчас не ночь, освещение хорошее, и мало ли что может произойти. Слишком уж много было наставлений, но у Дениса же было хорошее настроение, так что он покорно подчинился, не желая тратить свой драгоценный ресурс на недовольства и противостояние. Облокотившись на лестничную опору, юноша бездельно игрался пальцами, совершенно не подметив за столиком невдалеке мужчин бандитской наружности, скосивших в его сторону глаза. Один из незнакомцев с многочисленными кольцами в ушах кивнул в сторону паренька, по сигналу которого поднялись и остальные.       - Кто это у нас тут?       Денис подметил из-под капюшона только подошедшие ноги да противный грубый голос. Приподняв голову, он понял, что его поймали в кольцо четверо мужчин, даже на лестницу один залез, судя по какому-то хохотку сверху. Нервишки сразу напряглись, и он бросил взгляд в сторону воина в отчаянной попытке заручиться моральной поддержкой, но тот так невовремя был вовлечен в какой-то уж слишком сакральный диалог с ключником, если вспомнить, что он вообще людям больше двух слов обычно не говорит.       - Какими ветрами тебя занесло в это дрянное место, малышка? Не составишь нам компанию? – насмешливо протянул бандит, едва касаясь пальцами выглядывающего острого подбородка. Серьезно, опять? За девчонку приняли? В таком-то балахоне что-то еще разглядели? Ну почему у него хотя бы не растет борода...       - Я тут с другом, - как можно серьезней ответил Денис, попытавшись придать голосу маскулинности, одновременно уворачиваясь от чужих пальцев.       - Опа, парень, что ль? - усмехнулся другой мужчина, чей голос юноша мог только слышать.       - Ну-ка глянем! - чья-то рука схватила юное лицо и резко дернула на себя, а мужик с лестницы скинул с головы капюшон, заставив подонков довольно присвистнуть. - Ишь какой красавец! И не скажешь, что не девка. А волосы-то! Глаза! Да за такого кругленькую сумму отвалят!       - Жалко только целенького продавать, - гадко усмехнулся толстый мужик слева, который и схватил Дениса своими потными сосисками.       В животе неприятно скрутило, и парень невольно вспомнил своего последнего клиента, которому он доставлял посылку – того извращенца, оказавшегося последней каплей его терпения и сил. Страх, что он тогда пережил, до сих пор не отпускает, а по ночам юноша иногда просыпается в холодном поту, физически ощущая на теле мерзкие прикосновения. Скорее всего произошедшее слишком сильно сказалось на уровне восприятия, и теперь, стоило только юноше увидеть взрослого огромного мужчину, как его сразу же начинало необъяснимо потрясывать, и этот случай не стал исключением. Коленки предательски дрогнули, но паренек скрыл эту слабость за гневным взглядом.       - Какие мы грозные! - обнажил гнилые зубы толстяк и сильнее сжал лицо в своих пальцах. - Ну ничего, скоро в этих прекрасных глазах, кроме горьких слез, не будет ничего...       - Руки убрал! - рявкнул молодой человек и, неудачно попытавшись вырваться, пнул мужика под коленную чашечку. Незнакомец взвыл от резкой точечной боли, но не отпустил, а, наоборот, только сильнее сжал голову, прижав юношу затылком к лестнице.       - Что, помереть захотел?! - зашипел он и занес руку для удара, заставив Дениса зажмуриться. Сердце бешено стучало, и парень уже приготовился к боли, но удара не последовало. Более того, хватка вокруг лица резко ослабла. Распахнув глаза, ему предстало знакомое выражение лица, которое не сулило ничего хорошего. Гувалерен, перехватив толстую руку, кося под ненормального серийного убийцу, гневно сверлил бандитов взглядом. - Мужик, тебе чего?       - Мне? Ничего.       - Вот и катись отсюда! - зашипел сережчатый, готовый в любую секунду прийти товарищу на помощь.       - Я бы с радостью, только вот терпеть не могу, когда мое у меня забирают.       - Что, твой паренек? Сколько стоит? Отвалю больше, чем на рынке за него заплатят. Хочу сбить с него всю спесь...       - Он бесценен, ты, кусок дерьма, - зарычал воин, сильнее сжимая пальцы.       К сожалению, все не закончилось мирным урегулированием конфликта. Выпустив жирдяя, точным движением руки Гувалерен выбил кадык какому-то кривому парню, который первым бросился в атаку, перемахнув через перила лестницы. Тогда в этот порочный круг уже последовал за первым второй. Схватив левой рукой летящий в лицо кулак, воин положил правую ладонь на плечевой сустав оппонента и, ловко прокрутив его руку через низ, вывернул ее назад, пристроившись за спиной. Пинком под колено заставил опуститься и с силой дернул конечность вверх. Послышался громкий хруст дробящейся кости и дикий, почти нечеловеческий крик. Хотя если эти люди действительно занимались тем, о чем можно было догадаться из их разговора, то навряд ли им удалось сохранить хоть какие-то крупицы человеческого. И все же как бы сильно они не были виноваты, драка привлекла слишком много внимания. Мирные жители и торговцы, по только им известными причинам пребывавшие именно в этом прихожем доме, повскакивали со своих мест и с визгами начали разбегаться в стороны.       - Чего замерли?! Убейте его! – заорал лидер банды, брызжа слюной во все стороны и трясясь от злости так, что его сережки были готовы выписывать сальто.       Третьего воин отправил в полет, предварительно треснув головой о стенку и перекинув через себя на ближайший стол, что сломался под напором веса. Воин спешно огляделся, оценивая ситуацию. С выбитым кадыком уже явно не жилец, а двое других вряд ли смогут подняться в ближайшее время. Остались только толстяк и сережка. Обнажив зубы, Гувалерен пальчиком поманил к себе ублюдков, но те, смекнув, что противник оказался им не по зубам, попытались слинять, как крысы с тонущего корабля. Да вот только от пса-то не убежишь, обладай хоть мастерским уровнем бегства.       - Не хорошо кидать своих людей в беде... - покачал воин головушкой и, схватив со стола чью-то тарелку с недоеденным рагу, пульнул ее в голову убегающему здоровяку с такой силой, что тот, схватившись за товарища, повалился на пол, увлекая второго за собой. Подхватив стоящий рядом стул, главнокомандующий в два счета оказался возле неудачливых бандитов и сломал седалище о попытавшегося подняться бедолагу с сережками.       - Пожалуйста... Не надо! Сжалься! - заскулил толстяк – последний не тронутый, – позорно уткнув голову в пол. - Я дам все, что попросишь! Все отдам! Только не убивай...       - Жалкое зрелище, - презренно бросил Гувалерен и уселся перед ним на корточки. - Такой большой мальчик, а плачешь, как баба. Даже тот малыш, будучи на твоем месте, не скулил и не просил пощады, - воин кивнул в сторону оцепеневшего от ужаса Дениса, стоящего у лестницы над бездыханным телом с неестественно припухшим горлом. В голове билось только одно слово. Мертв. Он был мертв!       - Прошу тебя, я все сделаю! Все, что скажешь!       - Вот только мне от тебя ничего не нужно, - совершенно не обращая внимания на толпу людей, воин склонился над трясущимся мужчиной к самому уху, что никто бы не смог ничего разобрать, даже если бы захотел. Эти слова предназначались лишь этому жалкому мусору. - Ты не на того человека руку поднял. Думаю, тебе должно быть знакомо имя Гувалерен...       - Гув... ЧТО?! – в ужасе воскликнул толстяк и ударился лбом об пол, разбивая толстую кожу о шершавые деревяные половицы. - Простите меня! Прошу! Я не знал, кто Вы такой!       - Тс-с-с... - воин пару раз медленно провел пальцами по склонившейся голове. - Никому не позволю трогать то, что принадлежит мне...       - Я... Я...       Он только было потянулся к жирной вспотевшей шее, как неожиданно рядом возник Денис, схватившись обеими руками за плечо воина. Несмотря на то, что его тело все тряслось, что мужчина мог даже ощутить это через прикосновение, голубые глаза горели решительностью. Сейчас ему было все равно, что его кто-то мог узнать, ведь если он позволит совершить этому человеку еще одну ошибку, то на его совести станет на одну смерть больше.       - Не трогай его!       - Не смей мне приказывать, - гортанный рык вырвался из самых глубин сдерживаемой ярости. – Я убью его, потому что он заслуживает лишь смерти. За то, что когда-то делал. За то, что однажды сделает. И за то, что посмел не только коснуться тебя, но замыслить столь гадкие…       Цепкие ладони легли по обе стороны щек Гувалерена, оборвав поток невысказанных опасений, что никогда бы не сорвались с таким волнительным придыханием с этих резких, как меч, губ. Юноша протиснулся между воином и жалко распластавшимся по полу бандитом, заставляя смотреть только на себя.       - Я не приказываю, а прошу! Видишь, я здесь, живой и невредимый. Со мной все в порядке, нет смысла больше драться…       - Что не так-то? – непонимание, в чем он провинился, превратилось в еще большее раздражение, распаленное недавней потасовкой. - Я же обещал, что уберу каждого, кто встанет на твоем пути!       - Но я никогда не просил тебя убивать, Рен! - отчаянно воскликнул парень, а на его лице отразилась такая гримаса боли, словно это ему выбили кадык, сломали руку, повредили позвоночник и поставили сотрясение. - Я никогда не хотел, чтобы из-за меня ты становился убийцей!       - Но я и так убийца! – сурово напомнил мужчина, заставив оставшихся вокруг от любопытства людей в ужасе отшатнуться. - Думаешь, меня волнует какая-то никчемная жизнь какого-то никчемного отброса? Очнись! Я убивал стариков, женщин, детей, и ты до сих пор думаешь, что мне есть дело до этого ничтожества?       - Тогда у тебя просто не было выбора! Сейчас же все иначе!       - Что иначе?! - откидывая от себя тонкие руки, взревел Гувалерен, что его голос, должно быть, слышен был даже на улице. Ему было плевать на зевак, зато парню – нет.       - Рен, успокойся...       - Не смей меня так называть! Повторюсь в последний раз! Ты заключил со мной сделку, от которой уже не сможешь отказаться. И я буду поступать так, как считаю нужным! Все, что я сделал – ради твоего блага, так что не смей меня упрекать, не смей сомневаться и – важнее всего – мешать, - он ткнул Дениса пальцем в грудь, что тот чуть было не упал, споткнувшись о лежащего на полу, и, не говоря больше ни слова, вышел из немного разгромленного помещения.       - Отличное начало дня, ничего не скажешь, - горько усмехнулся юноша и пустился вслед за своим телохранителем, оставив за собой несколько калек, кучку шокированных людей и скорые слухи, что разлетятся по городу, а затем и по всей стране о прекрасном Боге, что был жалостлив даже к насквозь прогнившим работорговцам, и грозном главнокомандующем, что пал жертвой божественного очарования.

***

      Всю последующую дорогу лишь тишина сопровождала две одинокие души верхом на черном груне. Гувалерен с видом напыщенного индюка гордо молчал, а Денис и не спешил его отвлекать, оставляя в этой недосказанности неприятный осадок. Вскоре закончилась лесополоса, и начались равнины. Тогда воин помчал Сэку вперед, а там уж не до разговоров. Главное – не слететь.       К началу раннего вечера, сделав только пару остановок, путники приехали в пункт назначения, который оказался временной военной базой. Огромная крепость окольцовывала целую поляну, внутри которой многочисленные палатки грибами усеяли буквально все пространство, но даже у ворот среди всего этого разнообразия можно было увидеть самую высокую, обтянутую красной тканью.       - Гувалерен, ты приехал, - мужчина с надорванным ухом хлопнул воина по плечу, когда тот ловко спрыгнул с Сэки.       - Как идут дела, Миран?       - Большинство уже здесь. В основном, ждем только тебя, остальные подтянутся, - отчитался командир и скосил взгляд в сторону юноши, который до сих пор сидел на груне и делал вид, что его тут нет. Но не потому, что со спины животного открывается прекрасный пейзаж, нет. Причина оказалась настолько тривиальной, что еще только достигшая пубертата гордость молодого человека просто не могла позволить признаться в данный момент, что тот банально не мог слезть самостоятельно. - А что тут делает бог?       - Он со мной.       - Это я вижу. Для чего ты его притащил сюда?       «Ха, да к тебе никакого почтения нет!»       Денис еле заметно застонал. Появился-таки. Практически два дня его не было, а тут раз тебе, и Мейзи снова хозяйничает в его голове.       - У нас с ним договор.       - Понятно, - кивнул Миран скорее для приличия, нежели чем соглашаясь с откровенно глупым и неразумным решением вырвать наиболее нашумевшую величественную шишку из-под прицела наследников и всей аристократии.       - Отведи его в мой шатер.       - А ты куда? - растерялся Денис, забыв про их маленькую холодную войну. Воин раздраженно дернулся, отвязывая купленные мечи.       - На собрание.       - Я с тобой!       - Ну уж нет! В шатре сидеть будешь.       - Опять запираешь?! Если ты мне так мстишь, то в чем же изменились наши отношения?!       - В том, что твоя голова до сих пор на месте! - рявкнул Гувалерен и, не говоря больше ни слова, перекинул поклажу через плечо, развернулся и скрылся среди палаток. Ну точно дуется и не может никак простить, что парень тогда в прихожем доме не встал на его сторону.       - Придурок, за что ты так со мной? – Денис не хотел никого оскорблять, но от обиды не смог сдержать ругательства.       - Он еще достаточно сдержан. Можно полагать, кое-кому очень везет, - пожал Миран плечами и, взявшись за повод, направился в другой конец лагеря, медленно ведя за собой скакуна. Везение было сомнительным, но юноша разумно решил не развивать неловкую для обоих тему, да и в принципе общаться с малознакомым человеком не было сейчас ни малейшего желания. Он тоже как бы пока носил паранджу обиды. Когда остановились возле небольшого синего шатра, за которым виднелись длинные ряды загонов с толпами грунов всех размеров и цветов, воин демонстративно безразлично почесал за ухом, махнув куда-то в сторону. – В палатку Гувалерена упрешься, если пойдешь прямо туда не сворачивая. Справа от нее будет тренировочная площадка. Если все понял, слезать не собираешься? А то мне нужно Сэку еще отвести в стойло и успеть вернуться к началу собрания.       - Мне не слезть, тут слишком высоко, - молчать как бы смысла не было, так что Денис пристыженно отвел взгляд, ожидая, что командир усмехнется, однако тот лишь понимающе кивнул и протянул руки, за которые ухватился парень, благодаря чему смог спуститься на твердую поверхность.       - Как дойдешь, жди внутри. Думаю, сегодня собрание может затянуться.       - Ладно. Спасибо, - уныло бросил Денис и покорно зашагал в указанном направлении.       Внутри не оказалось ничего сверхъестественного или устрашающего, ну или хотя бы чего-то необычного, олицетворяющего психованного кровожадного придурка с замашками величия. Обычные деревянные подпорки, обтянутые синей тканью, подобие ковра вместо привычного дна, кровать, стол, два стула и два небольших шкафа. При дальнейшем изучении оказалось, что один был полностью забит различными бумажками, текст которых юноша не мог понять, а второй наполняла военная утварь: различные кинжалы, кожаные жилеты, мечи, топоры и т.д. и т.п. В общем, ничего интересного. И вскоре тоска захватила бренное тело, погрузив его в пучины отчаяния и страданий.       «Раз так скучно, выйди наружу».       - Рен запретил.       «И давно ты его слушаешь?»       - А давно ты появляешься, когда сам того захочешь? - в тон ответил Денис, откидываясь на жесткую кровать.       «Не знаю почему, но я не всегда могу пробуждаться. Возможно, твое тело сильнее, чем я думал…»       Денис решил не уточнять, что имел в виду Мейзи, не только потому что тот опять заведет свою шарманку, насколько тело парня удивительное и подходящее, он в принципе не хотел даже близко говорить с этим призраком у себя в голове на столь животрепещущие темы, как расписание его визитов.       Сейчас ему как никогда хотелось побыть наедине со своими мыслями и разложить многие аспекты по полочкам. Например, тот факт, что изначально он согласился на помощь Гувалерена чисто из корыстных побуждений, хотя на подкорке осознавал тот факт, что не все будет так гладко и радужно. Сейчас же из-за его эгоизма воину приходится совершать ужасные вещи, чтобы защитить того, кто не в состоянии сделать это самостоятельно. И пусть Гувалерен продолжает настаивать, что сам принимает эти решения, но гадко от этого на совести все равно именно Денису. Где-то глубоко внутри шепчет свои сладостные речи чей-то голос, напоминая, что тот, кого так отчаянно пытается юноша оправдать, по факту является простым убийцей, который ни на мгновение не задумывается о тех, кого лишает жизни. Но потом противоречия берут верх, и новые осознания помогают переосмыслить ситуацию. Почему все в один голос твердят, что Гувалерен безжалостный злодей? Да, он не задумывается о последствиях и тех, чьи жизни так хладнокровно обрываются по прихоти его меча, но ведь на все должны быть свои причины. Что, если это действительно единственный способ? Что, если только так можно достичь желаемого, и если не быть достаточно стойким, то поток жалости снесет все твои усилия к чертям собачьим? И вот опять голос возражает, обвиняет, что весь этот берд – жалкие и бесполезные попытки защитить того, кто сам не молит о спасении. Но разве же это не похоже скорее на способ понять того, кто рискнул практически всем ради мизерного шанса вернуть Дениса в его родной дом?       Громкий вздох разочарования от своей беспомощности, смешанный с резко накатившей усталостью, заставил юношу прикрыть глаза и провалиться в полудрем. Легкое касание чьего-то присутствия пробежалось мурашками и залезло под кожу, побежало по венам и каплями акварели по воде растворилось в сознании, заиграло яркими образами и наполнилось звуками, ощущениями, чувствами. Потеря. Боль. Ярость. Всепоглощающая ярость была настолько сильна, что ощущалась физически. Она сдавливала горло, забивалась в легкие и не давала дышать, сжимала по крупицам, чтобы после превратить каждую ныне живущую душу в ничто.       Денис, хватая ртом воздух, грохнулся в груду влажной листвы, смешанной с грязью и сухими ветками. Под руками захрустело, но то были не листья. Распахнув глаза, парень в ужасе шарахнулся от того места, куда ему не посчастливилось упасть, расталкивая руками рядом лежавшие обглоданные кости. Какие-то были совсем старые, на некоторых до сих пор краснелись не до конца отодранные куски плоти. К горлу подступила тошнота.       - Ч-что за…       Сверху на дереве, громко каркнув, вспорхнула птица. Это не лагерь, в который они приехали, а настоящий лес. Но как он очутился в лесу?       Запахи смешались в одно большое амбре разложения, сырости и чего-то еще, что парень не смог распознать. Похоже на запах животного, но если бы Дениса попросили его описать, то на ум пришло только одно слово – смерть. Вечерние сумерки давно пустились в пляс меж многолетних стволов, потянув за собой покрывало серости и приближающуюся тьму. Вдруг откуда-то вновь раздался птичий крик. Именно крик, а не мелодичное чириканье, наполненный предупреждением о надвигающейся опасности. Поборов накативший приступ паники, молодой человек поднялся на негнущихся ногах и зябло поморщился. Кажется, у него разбита голова. Но черт, что вообще здесь произошло?!       Пытаясь сохранить здравый смысл, Денис сделал шаг в сторону и понял, что это была не его нога. Слишком большая и длинная.       - Блядь, что происходит?! – звук, вырвавшийся из гортани, заставил окончательно замереть на месте от ужаса. Это не его голос! Это не его тело! Это не он!       Живот скрутило дикой болью, повалив юношу обратно на груду припорошенных грязной листвой останков. Он схватился за бок и громко заорал, когда пальцы погрузились в мягкую горячую плоть. Дрожа от ужаса, Денис опустил взгляд вниз – туда, где руки старались что-то удержать. Длинные мозолистые пальцы, изо всех сил перекрывая открытую рану, пытались не позволить кишкам вывалиться наружу. На секунду показалось, что парень потерял сознание. Еле открыл слипшиеся глаза из-за ресниц, на которых уже начала застывать кровь, и попытался пошевелиться, но лишь новый протяжный стон разразил тишину леса, пробудив в нем нечто настолько злобное и древнее, что заставил все внутри перевернуться. Стараясь не дышать, Денис упер взгляд в какое-то шевеление между деревьями, отдаленно напоминавшее человеческий силуэт.       - Помо…ги…те…       Пытаясь сохранить остатки концентрации, юноша прищурился сквозь кровь, пот и страх. Вот тень вновь шелохнулась и, дрогнув, опустилась на четыре точки опоры. В груди все оборвалось. Молодой человек пытался подняться, вскочить и убежать, а на деле же только и мог, что отчаянно наблюдать из-под мути зрачков, как к нему стремительно приближается какая-то тварь. Вопль ужаса застрял в горле, когда десятки острых зубов промелькнули перед глазами и сомкнули бытие в пустоту.       Широко распахнув глаза, Дениса тряхнуло так, что он точно полетел вниз, если бы не чьи-то руки, крепко сковавшие его тело.       - Успокойся! Я здесь! Дерьмо, да тихо ты!       Отдаленно знакомый голос позволил немного прийти в себя, и стоило только осознать, что этот адский кошмар наяву закончился, как парень понял, что продолжает истошно кричать и бить кулаками бок прижимавшего его человека.       - Рен?..       - Представь себе… - недовольно заворчал мужчина, все еще не разжимая руки. – Проснулся?       - Рен, я…       - Просто помолчи, - хватка не пропала, но все же немного ослабла. Должно быть воин окончательно убедился, что парень больше не бредит во сне. Как же он переполошился, когда, забежав буквально на секундочку проверить своего непутевого божка, обнаружил того бьющегося крупной дрожью, с широко распахнутыми глазами и немым криком на устах. Поудобнее перехватив Дениса, Гувалерен настойчиво заглянул тому в глаза. – Сейчас все в порядке?       Вместо ответа Денис лишь устало кивнул и вымученно улыбнулся. Должно быть, он заставил мужчину понервничать ненароком.       - Расскажешь?       Парень хотел было пошутить про внезапно нахлынувшую заботу, но сил не осталось даже на такую малость. Теперь же он отрицательно мотнул головой и зажмурил глаза, пытаясь прогнать из головы застывший образ желтых огромных глаз, горящих ненавистью, прямо перед самой смертью. Все происходившее казалось таким реальным, что лицо до сих пор пульсировало от невидимых впившихся зубов. Что за нахрен это сейчас было?!       - Как знаешь. Я отправлю кого-нибудь сюда на всякий случай, - как всегда, настаивать и лезть в душу главнокомандующий не стал. Раз Денис говорит, что все в порядке, значит, так и есть. Не маленький уже. Однако стоило только Гувалерену попытаться подняться, как юноша неосознанно ухватился за край его рубашки.       - Прости, я просто… - от этого позорного проявления слабости резко захотелось провалиться под землю, но Денис смог только разжать пальцы, выпуская жесткую ткань. Скорее всего воин посчитает его незрелым и рассмеется.       - До сих пор в том возрасте, когда после кошмара тебя за руку нужно подержать?       Ну естественно, кто бы сомневался.       - Да пошел ты, - парень обиженно отполз назад и был готов спрятаться от позора под одеяло, чтобы тихонечко от него же и умереть, но мужчина успел перехватить того за ногу и притянуть к себе. Скатавшаяся манта оголила кусочек живота, но Денис заметил это только тогда, когда воин, мгновенно устроившись рядышком и подперев голову рукой, положил другую ладонь на открытый участок кожи.       - Чувствуешь?       - Что?.. – недоумение впечаталось в образовавшуюся складку между рыжих бровей.       - Тепло.       - Ну да…       - Ты больше не спишь. Все закончилось.       Денис открыл было рот, но тут же его закрыл. Хотелось что-то сказать, но в то же время слова были бы лишними. Пусть и неумело, но воин поддерживает, как и обещал. Фиалковые глаза в эту самую секунду не казались такими холодными и безразличными, а пальцы, невесомо выписывающие горизонтальные линии взад-вперед – грубыми. Бесконечное тепло разлилось по всему телу, вновь наполнило каждую клеточку энергией и сильным, почти безумным желанием жить. И было что-то в этом тепле опасное, неправильное, предвещающее скорую боль и терзания молодой души.       - Подожди, разве у тебя сейчас не собрание? – опомнившись, Денис резко попытался сесть, но Гувалерен решительным движением все той же руки, до сих пор покоившейся на его животе, заставил парня откинуться обратно на кровать.       - Без меня не начнется.       Рубленая фраза каким-то магическим образом заставила вновь понять, что пусть даже по условиям их договора, но все же в этом черством куске агрессии и раздражения глубоко внутри на пепелище пережитого возрождается новый человек, и ждет его не меньше испытаний, чем те, через которые он уже прошел. Только в этот раз он будет не один и, возможно, увидит, что никогда не был полностью одинок.