Добро пожаловать в наш цирк уродов.

      Я проснулся первым и не сразу понял, где нахожусь. Только спустя пару секунд недоумевающего взгляда в стену я вспомнил вчерашние эпизоды, что нагло влезли в мою голову. Я тяжело вздохнул и посмотрел на рядом лежащую девушку.       Дакота спала рядом, отвернувшись от меня и прижавшись к стенке дивана. Меня накрыло лёгкое стеснение, когда я вспомнил, как я старался уложиться подальше от неё, что бы не дай бог мы прижимались.       Я усмехнулся и встал, включая слабый свет. В тот момент я немного замер, понимая, что здесь есть электричество, что очень странно. Вчерашний день выдался слишком насыщенный и мой мозг не сразу заметил наличие здесь работающих лампочек, но сейчас, с более свежим рассудком я недопонимал, кто оплачивает клоуну коммунальные услуги.       Однако я просто пожал плечами и подошёл к газетам. Дакота всегда могла что то не договорить, поэтому я вынужден узнать все сам.       На самом деле, я доверял ей. По настоящему доверял. Но в то же время я безумно боялся её. Кто она? Откуда? Может она тоже пешка клоуна? Может клоун специально направил меня сюда, чтобы я повстречал её и она узнала больше информации обо мне? А что если...       Нет, я должен откинуть эти мысли.       Проходя мимо дивана я задержал на ней свой взор. Она была симпатичная девушка. Её кудри падали ей на лицо, изящные руки раскинулись почти на всю кровать, почувствовав больше свободного места после моего ухода. Её грудь беспрестанно вздымалась, а тяжёлое дыхание учащалось все больше. Невольно я задумался: "Неужто она всегда спит так беспокойно или это действие нагнетающей атмосферы?"       Я разгребал руками газеты и рисунки. Большинство из них были бумаги о пропавших без вести людей, которые, скорее всего, попали в этот цирк. Среди всех газет я нашёл фото своего отца. Меня пробило мурашками.       Он не может быть пропавшим. Отец умер, я видел собственными глазами его окоченелое тело, которое закрывали крышкой гроба и погружали в землю, медленно и равнодушно засыпая.       На моих глазах снова скопились слезы от нахлынувших горьких воспоминаний. Никогда прежде я не испытывал потери больше, чем эта. Я так давно не навещал его одинокую могилу с гвоздиками, которые приносил исключительно я.       В тот момент я понял, что всем, откровенно говоря, было все равно на меня и моего отца. Никто не был рядом со мной, когда я умирал от раздерающей меня душевной боли. Никто не помогал мне косить траву, поросшую на его могиле. Никого не было рядом с нами. Никого.       Слезы покрывали мои глаза, размывая всю видимость перед орбитами и капая прямо на чёрно белую фотографию отца. Солёные капли тут же проникли сквозь бумагу и расплывались по ней.       - Ты чего рыдаешь? - прозвучал хриплый от пробуждения голос Дакота, - Из-за страха?       - Извини, вообще не хотел тебя будить, - я наконец отложил стопки газет и начал растирать слезы по лицу своими ладонями, намереваясь смахнуть их со своего лица, - Я увидел здесь фото своего отца.       Дакота встала и подошла ко мне, присаживаясь рядом.       - Я знаю, как тяжело потерять родного человека, - начала она, смотрела прямо мне в глаза, - Раньше у меня была большая дружная семья. Брат что то задолжал плохим людям и они забрали у него жизнь. Сестра покончила с собой после изнасилования, а у мамы на почве этих событий не выдержало сердце. Отца у меня не было и я осталась одна. Не к кому идти и плакать в плечо. Я поднялась с колен сама и стала тем, кем я являюсь сейчас.       Дакота на время замолчала и подняла взгляд в потолок. Тогда в свете лампы я заметил, как блестят её глаза. Ей больно. По прежнему больно. Как и мне.       - Конечно тяжело это все пережить. В эти моменты понимаешь, что потерял самое ценное в этой жизни. Нет ничего плохого в том, чтобы вспоминать об этом и заплакать - это помогает справиться с моральной болью. Главное вовремя остановиться. Главное переступить через себя, взять себя в руки и идти дальше. Нужно отпустить это, насколько бы сильно это не травмировало. Прошлое тормозит твоё будущее и не даёт идти вперёд. Кого-то потери убивают навсегда, а кого-то делают сильнее и я искренне хочу, что бы ты вошёл в число вторых. Если мои слова не вразумили тебя, то регулярно напоминай себе, что отец не хотел бы видеть, как ты страдаешь. Он жив, он смотрит на тебя даже сейчас и всегда радуется твоим даже самым маленьким победам.       Я снова просто кивнул. Скорее всего она права. Моя жизнь после смерти отца превратилась в сплошной ад, у которого есть начало, но нет конца.       Мне часто снился отец и мне казалось, что весь мир старается напомнить мне о нем. Хочет добить меня и подтолкнуть к паскудному решению. Но хотелось жить нормальной жизнью. Хотелось отпустить все плохое и не вспоминать никогда больше в своей жизни. Я пообещал себе, что стану сильнее. Хочется просыпаться с мыслью, что всё хорошо, что меня не душит страшное и поглощающее мой разум печаль и горе. Все будет так, просто мне нужно дать время.       - Можешь продолжать рассматривать газеты. Я соврала, когда сказала, что прочитала все. Может найдёшь что новое, кто знает, - проговорила Дакота и встала, сладко потянувшись.       - Нет. Пока что не хочу. Давай лучше дальше делать дыру в стене, - сказал я тут же, как вспомнил, что вчера мне говорила Дакота.        Я никогда не хотел вызывать чувство жалости и тем более я не привык к тому, что поддерживают меня. Будучи подростком, что очень сильно нуждался в друзьях и общении, я понял, что люди тянутся лишь к тем, с которыми общаться выгодно. К тем, кто и поддерживать сможет, и в трудную минуту из любого дерьма вытащит. Несмотря на то, что это казалось мне унижением, я позволял людям открыто пользоваться мной. Мне нужен был кто то рядом и я был вынужден получать внимание любой ценой.       А теперь я поднимаю взгляд на Дакоту, которая была одна. Ей не нужно было общение или человек по близости. Она сама по себе. Я понял, что именно это настораживает в ней меня.       В первую нашу встречу я открылся и доверился ей почти сразу. Да, я опять боялся остаться один. Но разве это не было очевидно? Конечно, на кону моя жизнь, как я мог выжить один?       А Даки (как я начал её называть) , наверное, смогла бы. Она нашла это место, сама все здесь изучила, сама нашла некий способ побега и вооружилась. Она бы справилась сама, без меня и других прочих людей. Я бы так не смог и этот факт меня обижал. Огорчал и расстраивал, заставляя меня чувствовать бесхребетным слабаком. Но разве мой боевой настрой был напрсен?       Дакота не доверяла мне. Я видел это, точно также видел и то, как старательно она пытается это недоверие скрыть. Меня не удивляло это. Видно, что она справляется со всем сама, вероятно, она всегда начеку. Мне казалось, что её поддержка лишь способ втереться в доверие, а хорошее отношение без капли недоверия - наигранность.       Её попытки были действительно глупы. Я все понял. Напряжение витало вокруг нас и я чувствовал, что она не до конца верит мне. И я понимаю почему. Это не детский лагерь. Это игра на выживание. Мне бы тоже хотелось перестать верить людям. Не только ей. Всем, всем абсолютно. Каждый будет спасать свою шкуру. Я решил наплевать. Конти не враг. Она мой товарищ. И если у неё остались сомнения в том, что я не пешка клоуна, то я верю в неё. Опять.       - Так ты стену ковырять будешь? - сказала Дакота и изогнула одну бровь.       - Да, конечно.       Я совсем забылся. Я встал, взял небольшой ножик, который она мне недавно вручила и встал рядом с Даки, которая сосредоточено выполняла эту кропотливую работу. Наверное, ей изрядно надоело.       Работа в паре так и не увенчалась успехом. Мы постоянно толкались из-за нехватки места и не могли сработаться. Тогда нам пришлось договориться работать по сменам, с перерывами на отдых. В этот раз я делал дыру в стене, а Дакота отдыхала. Через 20 минут мы менялись и так продолжалось, по моим ощущаниям, примерно бесконечность. То я смотрел куда-то в потолок и почти полностью расслабился, как кто то пинает меня в плечо и жестом указывает на стену. Мы устали и хотелось просто спрятать голову в песок, как страус, однако несмотря на это я был готов продолжать, но Дакота меня остановила.       - Достаточно, мы почти близки. Я полежу, мне совсем плохо, кстати и тебе советую. Когда сильно перегружаешься, ещё дольше не сможешь потом работать, - она достала из своего рюкзака бутылку питьевой воды, сделала один глоток и протянула её мне.       Мне стало в какой-то момент её дико жаль. Вся измотанная, уставшая и умирающая от жажды девушка, держа целую бутылку воды в руках, не имеет права сделать больше, чем один глоток. Смотреть на то, как жалобно она вздыхает с пониманием, как ей этого глотка недостаточно и то, как она хочет сделать ещё, просто морально уничтожало меня ещё больше.       Да что там. Я тоже устал и даже решение, принять мне воду или нет, далось не так просто.       С одной стороны, как бы я отказался от глотка свежей и вкусной воды?       Но с другой, жажда мучала так сильно, что позволь мне только взять эту бутылку, я выпью все содержимое до дна.       Я думал не долго. С огромным не желанием я отмахнулся, чем вызвал удивлённый взгляд Дакота. Да я сам удивился этому решению. Но лучше отказаться от этого сейчас, чем тогда, когда я раззадорюсь от одного глотка воды и поддамся соблазну, ведь мне захочется ещё, а у меня есть возможность.       Я сел на диван и смотрел перед собой. Желание посмотреть на газеты давно отошли на второй план. Как бы это важно не было, я не хотел смотреть на своего отца снова. Внутри меня буря, которая никак не утихался.       Впервые за долгое время нахождения здесь в моей крови не было страха неизвестности, смерти или боли. Нет, на этот раз это было полюбившееся отчаяние и печаль. Прям такое же, какое я испытал за кулисами, когда прятался от клоуна.       Что со мной? Ночью я был готов идти дальше и бороться до конца, а сейчас я бездумно пялюсь в стену и позволяю плену уныния сковать каждую частицу себя.       Дакота что то делала за моей спиной. Что то старалась предпринять. А я слабак.       "Ну же, где же тот боевой настрой, что был вчера?" - твердил мне мой голос, а я и сам не знал ответ на этот вопрос. Это место делало Даки сильнее, смелее, а меня заставляло перебегать от одного расположения к другому. И это было действительно ужасно.       Через десять минут я снова решил, что мне надо что то делать и бороться, а ещё через пять я понял, что впереди меня ждёт лишь безысходность.       Я не понимал, что мне брать от этой ситуации, хватался за голову, нервно постукивал ногами и осознал, что медленно схожу с ума.       Я уверен, меня можно понять. Мне не было известно ничего. Ни информации где я, что это за проклятый цирк, почему я здесь, какое отношение это имеет к моей семье, почему клоун до сих пор не нашёл нас и кто такая, в конце концов, эта Дакота? Почему она так спокойна? Она уже приспособилась? Может она умеет быстро адаптироваться в новых обстановках? Я все таки доверяю ей или нет? Я буду бороться с ней за жизнь или нет?       Одни вопросы заменялись другими, а одним эмоциям приходили на смену другие. Я был словно между двух огней и не мог выбрать, что мне ближе и что роднее. Но в голове крутилось лишь одно - я не должен так быстро сдаваться. Всё.       Я всегда был слаб и не скрывал это. Я не прятал себя за маской бесстрашия и бесчисленной смелостью. Но я и никогда не скрывал то, что хочу быть сильнее. Я не раз говорил о том, что устал прятаться за кем то и хотел бы почувствовать себя лидером и управлять ситуацией, как собачкой. Может жизнь хочет воспитать меня и сделать тем, кем я так долго хотел? Или она просто хочет, чтобы я помер здесь? Иронично, но мне не смешно.