I. Основная реальность. Глава 3. Первый курс.
1 сентября 1991 года.
Платформа 9 ¾ встретила семейство Малфоев невероятным гулом и суетливой спешкой. Со всех сторон доносились голоса и крики, а в воздухе витало слишком много перемешанных запахов, но Драко был счастлив. Мальчишке не терпелось поскорее сесть на поезд и, наконец, приехать в Хогвартс. Уверенность, что там его ждет только светлое будущее, наполненное удачами и взлетами, поднималась изнутри тёплым предвкушением. Ведь не может быть иначе. Нарцисса дернула за руку своего сына, обращая на себя внимание, пока Люциус искал того, кто займется чемоданами Драко. — Сынок, ты стал таким взрослым, — ласково проговорила она и порывисто обняла его, а потом очень быстро зашептала на ухо, чтобы никто их не услышал. — Выбирай правильных людей, Драко. Не спеши открываться кому-то, пока не убедишься в этом человеке основательно. Мальчик кивнул. Она не говорила про его болезнь, но между строк явно читалось беспокойство и предупреждение на этот счет. Драко все время думал о своей способности, как о неком ценном даре, а о сокровищах действительно не говорят вслух. Мама выпустила его из объятий и пригладила волосы, пытаясь этими жестами унять собственное беспокойство. — Все будет хорошо, — пообещала она скорее себе, чем Драко. — Конечно, — улыбнулся он, а потом кинул быстрый взгляд на поезд. — Мне пора, хочу успеть найти друзей. Хотя сам Драко таковыми их не считал, просто так удобнее было называть. Это его компания, его однокурсники, те, с кем придется контактировать. Панси — глупая девчонка, потому по определению не может являться другом. Драко не нравилось в ней всё: большие глаза болотного цвета, тонкие искусанные губы, слишком короткие волосы в стрижке каре. Она была болтливой, шумной, рассеянной. Винсент и Грегори — невообразимые подхалимы, готовые угодить любому его слову. Из-за телосложения их вообще можно было посчитать братьями: одинаково крупные и грузные. Тео — непредсказуемая личность, себе на уме. Да и по виду он был угловатым, щупленьким, маленьким. И Блейз Забини — самый адекватный и подходящий человек на эту роль, но Драко слишком мало его знал, чтобы сделать выводы окончательно. Пусть они и познакомились только на дне рождении, парни сразу нашли общий язык. Темнокожий мальчик, с черными глазами и большими губами, казался несуразным и каким-то странным, но через пару минут он успел привлечь к себе внимание, рассказывая разные истории. А потом предложил какую-то игру, увлекая даже отстраненного Тео, что удавалось не всем и не каждому. — Сын, — в это время подошёл отец и слегка улыбнулся. — Покажи всем, на что способны Малфои. — Естественно, — скопировал улыбку отца Драко и гордо вздернул подбородок. — Можешь во мне не сомневаться. И мальчик чинно двинулся в сторону поезда, а потом залез в первый вагон за старшекурсниками. Он не прощался с родителями, ведь проявление эмоций на публике — слабость. Внутри все затрепетало от предвкушения новой жизни, и Драко даже позволил себе улыбнуться пухленькому мальчику его возраста с уродливой жабой. Искать ребят долго не пришлось — они успели приехать раньше и занять самые лучшие места. — Привет! — махнула рукой Панси и хлопнула по сиденью, толкая Теодора. — Мы только тебя ждем. — Это хорошо, — холодно произнес Драко, садясь рядом с ней. Напротив сидели Крэбб и Гойл, которые что-то жевали. Малфой даже не стал присматриваться. Они дружно кивнули, не отрываясь от приема пищи, а Тео рассматривал перрон сквозь окно и даже не думал приветствовать Драко. Не было только Блейза. — Никто не видел Забини? — спросил Драко. — Неа, — покачала головой девочка и развернулась к нему всем корпусом. — Как настроение, Драко? Волнуешься? Мальчик закатил глаза. С чего бы ему волноваться? Он знал, что поступит на Слизерин, так же, как и то, что небо голубое, а солнце светит. — Мне не о чем волноваться, — выдавил он. Драко хотел добавить что-то еще, но неожиданно поезд тронулся с громким гудком. Повисло звонкое молчание. Драко демонстративно отвернулся в сторону, показывая этим, что не желает разговаривать. — Забини так и не пришел, — вздохнула Панси, чтобы хоть как-то начать разговор. — Потом найдем, — пожал плечами Винс, закончив с едой. Скучно. Очень скучно. Драко не знал, чем себя занять, подумывая достать дневник, но не решился — это только его тайна. Он подумал о Хогвартсе. Подумал о предстоящих уроках. Пострадал о том, что ему не разрешили взять метлу. Его мысли беспорядочно скакали до тех пор, пока за дверью не раздался очень интересный разговор. — Это тот самый Гарри Поттер? — восхитился женский голос. — А вы не врете? — Мы… — Сами… — Его видели… — И даже помогли ему… — С чемоданами… Драко быстро повернулся к остальным, спрашивая взглядом: слышали ли они? Легендарный Мальчик-Который-Выжил тоже едет в этом поезде и наверняка будет с ними учиться на одном курсе! Вот кого нужно выбирать себе в друзья! Драко — особенный, Гарри Поттер — особенный, а особенные люди должны держаться вместе, ведь так? Он соскочил с места, прослушивая мимо ушей восторженные охи Панси и поддакивания Винсента и Грегори. — Пойду прогуляюсь, — объявил Драко. — Надо же посмотреть на Гарри Поттера. — Я тоже хочу! — воскликнула Паркинсон, но мальчик остановил ее жестом. — Сиди здесь, — приказал он, прищуриваясь. — Я сам посмотрю на него: стоит ли он нашего внимания. А хотя… Крэбб, Гойл, за мной! Гарри Поттер пережил Аваду и Темного Лорда, мало ли какой он на самом деле? Лишняя защита не помешает. Они сновали по всему вагону, пока не доползли до конца. Драко уже порядком устал присматриваться к людям, и поэтому, открыв дверь в очередное купе, у него уже не хватало сил на вежливость. На бордовых диванах сидели два мальчика: рыжий, вероятно, Уизли, и тот самый лохматый из магазина мадам Малкин. Так вот он с кем тогда разговаривал! Драко незаметно сглотнул: а если Гарри Поттер с ним уже познакомился, а он этого не помнит? — Это правда? — с порога спросил он. — По всему поезду говорят, что в этом купе едет Гарри Поттер. Значит, это ты, верно? — Верно, — кивнул Гарри Поттер. Просто, без всякого подозрения или какой-либо негативной эмоции. Прекрасно. — Это Крэбб, а это Гойл, — лениво махнул в сторону парней Драко, показывая тем самым, что они стоят должного внимания. — А я Малфой. Драко Малфой. Конечно, он не ожидал того, что Поттер кинется к нему с распростёртыми объятиями, но то, что рыжий выдал смешок, очень не понравилось Драко. Да как он смеет? Он неодобрительно покосился на предполагаемого Уизли: — Моё имя тебе кажется смешным, не так ли? Даже не буду спрашивать, как тебя зовут. Мой отец рассказал мне, что если видишь рыжего и веснушчатого мальчишку, значит он из семьи Уизли. Семьи, в которой больше детей, чем могут себе позволить их родители, — Драко повернулся к Гарри, пытаясь сразу предупредить его о том, что это не очень то и хорошая компания. — Ты скоро узнаешь, Поттер, что в нашем мире есть несколько династий волшебников, которые куда круче всех остальных. Тебе ни к чему дружить с теми, кто этого не достоин. Я помогу тебе во всём разобраться. Он протянул руку для рукопожатия, но Поттер сделал вид, что этого не заметил. — Спасибо, но я думаю, что сам могу понять, кто чего достоин, — выдал мальчишка, сканируя его презрительным взглядом зеленых глаз. Драко вспыхнул и моментально убрал руку, повисшую в воздухе, не до конца понимая, что происходит. С ним не захотели дружить? С ним, с наследником чистокровного рода из священных двадцати восьми семей? Он выдохнул через нос, уговаривая себя держать лицо при любых обстоятельствах и не терять контроль. Иначе… Снова потеря памяти. — На твоём месте я был бы поосторожнее, Поттер, — медленно произнёс он, подбирая каждое слово, но все равно желание уколоть оказалось сильнее. — Если ты не будешь повежливее, то закончишь, как твои родители. Они, как и ты, не знали, что для них хорошо, а что плохо. Если ты будешь общаться с отребьем вроде Уизли, тебе же будет хуже. Мальчишки одновременно поднялись со своих мест. Лицо Уизли стало таким же медно-красным как и его волосы. Драко скривился и похвалил себя за то, что взял с собой свою свиту. Хоть где-то пригодились. — Повтори, что ты сказал, — потребовал рыжий. — О, вы собираетесь с нами драться, не так ли? — презрительно выдавил из себя Драко. — Да, если ты немедленно отсюда не уберёшься, — храбро заявил Поттер. — О, мы вовсе не собираемся уходить, правда, ребята? — усмехнулся Малфой, поворачиваясь к своим спутникам. — К тому же мы проголодались, а у вас тут куча еды. Парни все сразу поняли: Гойл потянулся к лежавшим на одном из сидений «шоколадным лягушкам», а Крэбб протиснулся вперед, проходя в купе. Уизли внезапно прыгнул на него, но прежде чем ему удалось коснуться Гойла, тот издал ужасающий крик. На руке Гойла повисла настоящая крыса, впившаяся ему в палец маленькими острыми зубами. Драко попятился назад: вдруг здесь еще есть крысы или что-то похуже. От Уизлей можно ожидать чего угодно. Лишь вернувшись обратно в свое купе, Драко осознал, насколько глупо он поступил. Пока парни рассказывали Панси и Тео этот поход, в красках унижая Поттера, Малфой думал лишь о том, что можно было еще сказать в той ситуации. Отец ему говорил: сначала вежливость, а потом уже другие методы. Но это только в том случае, если это не сработает. Драко упустил такой шанс! Но подойти еще раз он не решился бы — гордость требует держать лицо в любой ситуации. Просто нужно показать, кто здесь главный, а потом уже можно и подумать. Хоть бы Поттер поступил на Слизерин! Хотя с таким характером, да и его родители были на Гриффиндоре… шанс очень маловероятен. Зато можно порадоваться по другому поводу — Драко не потерял контроль и ничего не забыл. Зелье действительно помогает. Он закрыл глаза и выдохнул. — Не стоит сейчас думать о плохом, ведь это первый день в Хогвартсе. Нужно насладиться по полной. Он себя еще покажет. Обязательно.***
12 апреля 1992 года
Точка №4.
Это снова случилось.
Я искренне надеялся, что зелье мне поможет, и я больше никогда не буду забывать. Но видимо зелья не могут решить все проблемы. Как говорит профессор Снейп, оно лишь подавляет мою болезнь, но никак не лечит.
Ну а теперь к делу.
Во всем виноват Поттер!
Он всегда виноват. Как же я его ненавижу! Гриффиндурок!
Все началось с того, что я проследил за ним и его свитой, чтобы узнать их секреты. Вечно ходят с такими загадочными лицами, словно готовят план по захвату мира. Но нет, это был не план. Это был дракон. Они действительно настолько глупы, что решили провести какую-то секретную операцию с драконом? С настоящим живым драконом. Не сказав ни слова преподавателям. Вместо них я решил стать тем самым информатором. Больше не буду.
Меня тоже наказали!
Несправедливо!
И ладно бы просто сняли очки и дали какую-нибудь отработку. Но нет! Нас отправили в Запретный Лес. Ночью.
Я до сих пор зол.
И я обязательно рассказал бы всё это отцу, ведь это крайне непедагогично и очень опасно. Куда смотрит этот старикашка Дамблдор?
Но…
Я потерял память и не собираюсь рассказывать про это никому, кроме мистера Бёрка. Все-таки утаивать такую информацию от своего колдомедика глупо.
Все произошло внезапно.
Мы с Поттером шли по лесу и увидели мертвого единорога. Что само по себе очень ужасно. А потом выступила облачённая в длинный балахон фигура с наброшенным на голову капюшоном. И начала пить кровь! Кровь единорога!
Всем известно, что кровь единорога обладает магическими свойствами. Свежая, густая, тёплая кровь, выпитая из раны единорога, способна вернуть к жизни, даже если человек на волосок от гибели. Но испив эту кровь однажды, человек подвергается страшному проклятию, которое следует за ним всю жизнь.
От этого человека можно ожидать все, что угодно. Он опасен.
Последнее, что я помню: лишь сырая земля под ногами и свет луны, которая освещала ее.
Если честно, мне до сих пор страшно. Я пришел в себя, только когда оказался в Хогвартсе. Я не помню, что делал все это время, что говорил. И самое главное…
Я не знаю, что случилось с Поттером.
Надеюсь, что он жив.
Он меня бесит, но не до такой степени, чтобы желать ему смерти.
Я не знаю, что меня пугает больше. Тот темный и опасный человек? И человек ли он? То, что я ничего не помню? Или то, что с Поттером могло что-то случится?
Или все сразу?
Я даже не рассказал профессору Снейпу. Не знаю почему, но эти потери памяти только моя проблема. Я почему-то не хочу делиться об этом с кем-то.
Внутри себя я чувствую, что в будущем болезнь сыграет огромную роль. И чем меньше людей знают об этом, тем лучше.
Пусть мои родители и профессор думают, что со мной все хорошо.
Так будет правильно.
Время уже полчетвертого ночи. Гойл храпит на всю комнату. Не знаю, смогу ли я уснуть.
Нужно попытаться. Или нет.
Все-таки дневник — хорошая вещь. Наконец-то я успокоился.
