Лисья ловушка

      За двадцать семь дней я втёрлась в доверие Эдвены. Первая наша встреча произошла до романтичного неуклюже: мне хватило ума, чтобы понять, как привлечь её внимание — я сделала вид, что ругаюсь с парнем, который решил бросить меня по телефону, и после слишком драматично разрыдаться на глазах миссис Тарковски, рухнув на тротуар прямо перед ней. Имея слишком большое сердце, Эдвена побеспокоилась о такой невезучей мне, предложив выпить чего-нибудь. Я наплела красивую историю об абьюзивных отношениях, временами всхлипывая и заикаясь, отчего даже Эдвене стало заметно не по себе. Эта женщина сразила меня наповал, не скажу, что я запала на неё, но взгляд оторвать было, каюсь, очень трудно. Идеально уложенные каштановые волосы чуть ниже плеч, миловидное ангельское личико с озорными голубыми глазами с натуральными длинными ресницами, ямочки на щеках, красивые губы, блестящие от персиковой помады; изящество и грация каждого движения Эдвены заставили меня считать саму себя какой-то несуразной и неуклюжей — признаюсь, я была уверена, что я очень красива и элегантна, но ровно до того момента, как встретила её. В первую встречу на Тарковски был красивый бежевый костюм и до дури дорогие лаковые голубые туфли от Jimmy Choo, в стоимости которые уступали лишь украшениям женщины, всё в ней говорило о её состоянии и положении в обществе, и всё это никак не вязалось с тем, что три года назад она вышла замуж за какого-то поляка, (хоть и с разбавленной голубой кровью), не обремененного красотой и грацией, и сменила (!) фамилию. Признаться честно, я не думала, что Эдвена одинаково прекрасна снаружи и внутри — её светлая душа отражалась в глазах и была видна даже сквозь солнцезащитные очки.       Чем ближе я подбиралась к Эдвене, тем больше старалась ненавязчиво выведать про Симона. И в один день за чашкой чая с молоком в ресторане в самом центре Лондона она как-то обронила, что у её «дорогого супруга» начало барахлить сердце и ему приходится каждый месяц заказывать лекарства в аптеке. Вот оно. Сразу после этого я добавила на доску пару записей, которые смогла откопать, и практически идеально продумала, как провернуть убийство, идеально подходящее под преждевременную смерть. Мне удалось нарыть информацию о том, какие лекарства прописали Симону, совершенно незаконно порывшись в его больничной карте, осталось только узнать адрес аптеки, в которой делаются заказы. Тогда я нашла в интернете те же самые лекарства для сердца, только с увеличенной в два с половиной раза дозой активного вещества, которая может привести к летальному исходу. Мне нужна будет помощь Джима с оформлением липового рецепта и заказом лекарств.       В плане я отметила, нужно попасть домой к Тарковски, чтобы подменить таблетки. То ли сама Эдвена не отличалась гостеприимством, то ли я слишком хорошо сыграла роль неуклюжей дуры, произошедшей далеко не из семьи аристократов, но приглашения в гости я так и не получила. Иногда моя актерская жилка мешает работе. Именно из-за этой ситуации моя охота начала несколько затягиваться, что начало очень сильно раздражать меня.

***

      С самим Симоном мы познакомились на скачках в VIP-ложе, куда меня пригласила его жена. Теперь-то дело чуть двинулось. С мужчиной, уже практически полностью седым, нам разговаривать оказалось абсолютно не о чем, кроме как об охоте на лис, в которых я активно участвовала с шестнадцати лет и принесла мистеру Скандрелу целых десять лис за несколько лет. Тарковски узнали меня как Лиру Вестхауз, поэтому Симон обращался ко мне не иначе, как: — Лири, Вы столь юны, но хороши в охоте. Как Вам это удалось? — Симон за пять сезонов охоты, к своему несчастью, и к радости английских лисиц, подстрелил всего двух пушистых красоток и одну смог принести домой. — Меня брали на охоту ещё с малых лет, отец учил выдержке и слежке, его друзья — стрелять и не закрывать глаза, — ответила я, следя за разгоряченными лошадьми, вторым из которых шёл конь, на которого я поставила. — И это дело стало близким моему духу. — Чудесно, побольше бы таких подруг тебе, Эдвена, — мистер Тарковски с этой шпилькой посмотрел на жену. — А то одна благотворительность на уме, ей богу, мои деньги идут на сохранение этих самых лис. — Симон мерзко усмехнулся и закашлялся. Я почувствовала некоторый укол и в свою сторону после его слов, ведь, не хотела казаться Эдвене живодёркой. Хоть ей и не известно, чем я на самом деле тут промышляю. От миссис Тарковски никакого ответа не последовало, мы с ней одновременно отпили из своих бокалов шампанское, которое я просто на дух не переношу, но приходится «затыкать жабры и пить», и устремили свои взгляды на скачки. Как лихо Симон управляется с бюджетом их семьи.       Симон затеял беседу с мужчиной, что сидел с ним рядом, и через несколько минут они оба вообще вышли из ложи, оставив нас с Эдвеной. — Знаешь, я предупрежу твой вопрос о лисах, — вдруг начала она, — Я не в праве учить тебя, что делать в этой жизни, поэтому не буду отговаривать от охоты. Это твой выбор, как и благотворительность — мой. Пусть лучше хоть малая часть наших денег идёт на что-то стоящее, — Эдвена посмотрела на меня и улыбнулась так, что я даже подумала к чертям отказаться от любых издевательств над животными. Этой женщине удаётся пробудить какую-то мою человечность. Она кладёт руку на моё бедро, обтянутое белым денимом слишком тугого платья и отворачивается, снова делая вид, что скачки ей невероятно интересны. Она, что, флиртует? Со мной?!       Рука женщины пропадает с моей ноги, как только она слышит голос мужа, от её прикосновения по мне проходится настоящий электрический разряд, и я слишком шумно вздыхаю, что Эдвена, я уверена на сто процентов, услышала, но внимания не обратила. Скачки меня никогда не интересовали, сколько бы Джим не пытался меня на них затащить, я всякий раз отказывалась, даже если он обещал что-нибудь вкусное — меня можно подкупить едой, честное слово, я хоть бесплатно работать буду, лишь бы кормили вкусно. — Лири, а Вы вообще бывали на скачках раньше? — поинтересовался Симон, когда увидел, что мой конь практически лидирует. Наверное, почувствовал, что я новичок, ведь, новичкам везёт. — Нет, сэр, как-то не доводилось, — честно отвечаю я, упуская факт того, что в целом мне это всё претит. В отличие от жены, Симон оказался именно таким, каким я себе его представила — высокомерным, скучным шовинистом, который без толики смущения пялился на меня, даже пытался коснуться, но я находилась слишком далеко каждый раз, чтобы это вышло незаметно для Эдвены или других зрителей. Мне даже нисколько не было жаль, что Симону придётся пасть лисом на моей охоте.       В самый неподходящий момент, когда мой конь под счастливым номером тринадцать вырвался вперёд и был в нескольких метрах от финиша и моей кучи денег, у меня зазвонил телефон. Не взять я никак не могу, поэтому, чуть ли не отвесив поклон до земли, я еле выползла с трибуны в более-менее тихое помещение, вроде зала ожиданий, где тоже было достаточно много людей и телевизор с трансляцией скачек. Я вообще ушла на улицу и ответила на неизвестный номер, хоть прекрасно догадывалась, кто там. — Алло, сейчас чертовски неудачное время, — прошипела я, огладываясь по сторонам. — Я сейчас выиграю тучу денег. — Встретимся у причала, проверь почту, ради всего святого, — сказал Джим, я даже сначала не поняла, что за причал, через секунду дошло, что это достаточно далеко от места, где я сейчас нахожусь. — Какие деньги, ты о чём вообще? Где ты? — Ты не поверишь, если скажу, где я, честное слово, — я усмехнулась и взглянула на телевизор, который было видно совсем немного с места, где я стою. Услышала вопли людей, которые, должно быть выиграли что-то, удручённое «у-у-у» тех, кто, видимо, поставил последние деньги. — Расскажу всё при встрече. — Дневное солнце чуть печёт мне голову и я щурусь, хоть на нос и нацелены тёмные очки в круглой оправе медового цвета. — Хорошо, до встречи, — разговор закончился. Ради этого действительно нужно было звонить что ли?       Я вернулась к Эдвене, Симон слишком крепко пожал мне руку, я постаралась искренне улыбнуться через боль. Выигранную круглую сумму мне выдали чеком, чему я удивилась, ведь в фильмах видела, что часто отдают просто наличными, но это же «приличное место», как заметил Бернард, большой бородатый дядька, с которым Симон выходил. Эдвена искренне поздравила меня с почином, и мы вчетвером вышли к машинам. Симон с Бернардом уехали на одной, что нисколько не смутило миссис Тарковски — она и бровью не повела, я даже спрашивать не стала, мы с ней прошли ко второму серебристому Ягуару, заднюю дверь которой открыл водитель, в отличие от той, на которой уехали мужчины. — Может, поужинаем? — предложила Эдвена. У меня глаз дернулся. Я слишком сильно хочу провести с ней время, но работа, которая заставляет встречаться с напарником хотя бы раз в две недели за время охоты, никак не позволяет мне согласиться. — Очень хочу, но у меня встреча по работе, — нисколько не вру, лишь скрываю некоторые подробности. Эдвена кивнула и предложила, чтобы меня подбросили до нужного места. Я назвала адрес за квартал до причала и мы тронулись. Эдвена знает, что я работаю в редакции журнала, где у меня сейчас отпуск, но приходится иногда встречаться с издателями даже во время отдыха. Для неё я, по сути, никто, но за месяц общения я чётко поняла, что у Эдвены нет подруг, которым она может доверять и разговаривать обо всем без страха, что просочатся слухи на страницы жёлтой прессы, я стала как отдушина для этой женщины, будучи абсолютно далёкой от сплетен. Даже факт якобы работы в издательстве её не смущает.       Машина остановилась у места, которое я обозначила. Эдвена закончила своё рассуждение о вреде курения, хоть сама и курит, я умилилась этому рассказу, и, пожелав женщине хорошего вечера, хотела уже вылезти из машины, дверцу которой шёл открывать водитель, как вдруг она притянула меня за рукав лавандового цвета кардигана и оставила поцелуй на щеке. Её парфюм, аромат которого я узнала и определила как «жённый сахар и горящие сосны», впутался в мои волосы мягким шлейфом и совершенно затуманил разум. — Встретимся на неделе, — прозвучало эхом утверждение в моих ушах, я улыбнулась, всё ещё смотря в её глаза, что были опасно близко, и утвердительно кивнула. Вышла из машины, будто опьянённая произошедшем, с улыбкой на лице и, проследив, что машина с Эдвеной, укравшей мои мысли, уехала достаточно далеко, направилась к причалу, где меня уже ждёт Джим. — Что-то ты загулялась, — мужчина усмехнулся и посмотрел на меня, представшую в необычном свете. — У тебя помада на щеке, — тихо произнес он, от чего я смутилась ещё больше, скорчив лицо, мол, чёрт возьми, у меня совсем нет мозгов. Джим помог с пятном и задал вопрос, который я предугадала: — Ты уже переспать с ней успела? — Ты меня за кого держишь? — возмутилась я по пути к ресторану на воде, который вот-вот готов отчалить. — Налаживаю контакты. — Знаю я тебя, и знаю, за кого держать. — слова Джима показались то ли с толикой ревности, то ли толикой упрёка. Возможно, всё вместе — смешать, но не взбалтывать. — Как успехи?       Мы разместились за столиком на палубе второго этажа, вместе осмотрели пространство на предмет чего-то опасного, как нас учили в «школе Мелкой дичи» и начали разговор, в действительности, по работе. — Всё хорошо, наладила общение с Эдвеной. Выловила нужную информацию, — отпила воды из стакана и продолжила рассказывать, попутно изучая меню. — Не представляешь, какие, оказывается, жёны богачей грустные рядом со своими супругами, это даже пугает. Мне нужно попасть к ним в дом, чтобы… — официант неожиданно появляется рядом, мы с Джимом делаем заказ и снова остаёмся один на один. — Зачем к ним домой? — поинтересовался Джим. — Мне нужно подменить лекарства. Тут всё оказалось даже чуть проще, чем я себе представляла. Хоть богачи редко впускают незнакомцев в свои круги, но я со своей любовью к охоте на лис смогла втереться к Симону, не скажу, что в доверие, но хотя бы он меня не презирает, — всё это я уже говорю тихо и на итальянском языке, чтобы точно избежать лишних ушей. Джим кивает, считая мой план хорошим и добавляет, что с нужным препаратом поможет, это сократит время всей охоты в целом, нежели я сама бы всё искала. — Могу сообщить, что всё идёт хорошо? — Джим имеет ввиду передачу информации Совету, я утвердительно кивнула, разрезая уже поданный нежнейший стейк с кровью. — Отлично, ты просто чудо. Не зря выбрали на охоту тебя. — Благодарю, — улыбнулась я и снова подумала про Эдвену, когда мы мирно проплываем мимо Лондонского глаза. Она как-то сказала, что ни разу ещё на нем не каталась, меня настолько это удивило, что я без задней мысли предложила сходить и посмотреть на город с высоты практически птичьего полёта. Эдвена осталась в восторге от аттракциона, я же — в восторге от неё. — Пустишь меня к себе сегодня? — ненавязчиво спросил Джим, навязывая своё общество ночью. Иногда я не могу отказать ему в чем-либо, тем более сегодня, когда он на свой страх и риск спускает немалую сумму на ужин. Я же говорила, что меня можно подкупить едой? — А что такое? — спросила я, разрезая крошечную картофельку, усыпанную зеленью. — Я думала, тебе есть, где остановиться. — Взглянул бы на твою доску. Вспомнились времена, когда я останавливался у тебя. — Я не против того, на что прозрачно — даже слишком, — намекает Джим. — Хоть это и было один раз. Ладно, можешь остановиться у меня, — поправляю кардиган и с ухмылкой смотрю на Джима. Он в белой рубашке и черных брюках, даже красиво уложил волосы и надушился моим любимым парфюмом, который я ему и советовала. — Про какую кучу денег ты, кстати, говорила? — спросил Джим, видимо, действительно заинтересованный моим времяпрепровождением. — Где ты была? — На скачках! Представляешь? — моё ликование отразилось на лице, когда по выражению Джима я смогла прочесть, мол, «да ты гонишь!». — И выиграла! — Невероятно! Это точно ты? — мужчина картинно осмотрел меня на предмет странностей. — То есть, со мной ты не хотела идти, зато за той англичанкой бегаешь как на поводке? — Фу, какой ты душный, ей богу! — я несколько разгневалась за его сравнение. — Ты же понимаешь, что это только по работе. Тем более, если рядом была она. — Ты играй, да не заиграйся, — наставляет меня на путь истинный. — Да ладно тебе. Нет тут ничего такого, честно. Не всякий раз удаётся побыть в компании такой невероятной женщины, как Эдвена, — попытки оправдать саму себя похожи на уверения лучшей подруги в том, что абьюзивные отношения не так уж и плохи.       Целый час мы пьём вино, разговариваем снова об охоте, но на этот раз на оленей, обсуждаем некрасивое здание Секретной разведывательной службы и что бы мы в нём изменили. Вспоминаем Бондиану, так несуразно явившую миру устройство МИ-6, и «Людей в чёрном», которых мы с Джимом, как оказалось, можем цитировать; вспоминаем наше первое знакомство, когда я ему надоела настолько, что он ушёл из номера, где нам к несчастью, пришлось делить одну кровать, и просидел полночи в баре, чтобы под утро прийти и наблюдать меня, развалившуюся звездой на весь матрас и собрав под себя половину одеяла, спал Джим тогда на крохотном диванчике под окном. В дорогом ресторане нас окружают состоятельные люди, раскошелившиеся туристы, среди которых достаточно много русских, что стало приятно моей на половину русской душе. Джим, я знаю, изучал моё досье вдоль и поперек — на его уровне возможно владение информацией обо всех в Ордене, но недостаточно полной, чтобы знать о каждом от и до на ступени Совета и Членов стаи, конфиденциальность всё-таки присутствует, — поэтому он мог себе представить, что я дорожу своим происхождением. Мама была русской, сложные роды вызвали сильнейшее кровотечение, та ситуация, в которой счёт идёт на секунды, и остаётся живым только один; когда мне исполнилось четыре отец, шотландец, попал в аварию, не по его вине, в его машине нашли подарок, адресованный мне — большая книга со сказками в красивой блестящей обложке и коробка с заколками и резинками для волос, которые мне бы очень понравились, об этом подарке я узнала только в пятнадцать лет, когда я проходила первый год официального обучения в Ордене охоты на лис, до этого времени мне постарались устроить нормальную жизнь, опекунов, школу и худо-бедно — друзей, с которыми я не ладила. Постоянная психотерапия выкорчевала мою психологическую травму, в восемнадцать я стала самым юным Охотником, которого выхаживали с совсем детского возраста. В целом, я не жалуюсь, ведь без Ордена я вряд ли бы хоть как-то социализировалась и получила хорошее образование, благодаря которому знаю несколько языков, изучила медицинские дисциплины, познакомилась с достаточно приятными людьми и стала звездой Мелкой дичи. Я получила гражданство Великобритании, вид на жительство во Франции и хороший заработок. А какой — уже не важно.       По пути в мою квартиру мы не попали в поле зрения Малены, чему я была рада, ведь не нужно будет объяснять, что это был за мужчина, который старше меня, двадцатипятилетний девчонки, на чёртовых шестнадцать лет. Вопросы возраста иногда размываются, когда делаешь своё дело, не поднимая головы и не считая какие-то там цифры. Иногда мозг переключается на потребности тела, и даёт всё возможное, чтобы просто расслабиться.