Лисья ловушка

      В десять утра я набрала фармацевта, решив сделать звонок с жёлтого ретро-телефона. На том конце отвечать, видимо, не торопились, и мне пришлось ждать пару минут. — Доброе утро, аптека Оливера Флетчера, — раздаётся приятный голос пожилого мужчины. — Слушаю Вас. — Из всех зверей пусть государь уподобится двум: льву и лисе. Лев боится капканов, а лиса — волков, следовательно, надо быть подобным лисе, чтобы уметь обойти капканы, и льву, чтобы отпугнуть волков. — Кодовая цитата на протяжении веков заучивается при вступлении в Орден, дабы сразу обозначить себя. — Макиавелли всегда был прав в своих высказываниях, — Оливер подтверждает свою кандидатуру, что означает, он может сейчас говорить и это безопасно для нас обоих. — На чьё имя заказ Вам нужен? — Авила Ламонт, — отвечаю я, крутя меж пальцами ручку, что лежала на тумбочке. — Секунду, юная леди, — послышался приглушённый удар, видимо, Флетчер положил трубку на стол. Голос мужчины подходит его лицу, что также есть на документе, присланным мне вчера. — Да, у меня есть то, что Вам нужно. Сможете приехать в Саттон сегодня вечером? После шести, если получится. — Да, смогу. С меня что-то причитается? — решаю уточнить этот вопрос, потому что раньше мне ещё не выпадала возможность забрать что-нибудь бесплатно. — Нет-нет, мисс Ламонт, что Вы. Всегда рад помочь юным Охотникам, — Оливер хрипло усмехнулся. — Буду ждать Вас. До свидания. — До свидания, мистер Флетчер, — я улыбнулась и повесила трубку. Всегда бы иметь дело с такими приятными людьми.       До Саттона ехать мне минут сорок, поэтому время до отправки я решила провести с пользой, но для начала неплохо было бы позавтракать. Встала с кровати и решила поставить пластинку Мадонны с альбомом «Madame X», чтобы, усевшись на диван под окном, выбрать ресторан для трапезы. Неожиданно пришло сообщение от Эдвены, от чего моё сердце гулко ударилось, я попыталась проглотить улыбку, но не вышло. «Доброе утро, ангелочек. Отправь, пожалуйста, почтовый адрес, чтобы я прислала пригласительный на завтра». Я, кажется, упустила момент, когда мы перешли на такие прозвища, обычно Эда звала меня по имени или же «дорогая», но это ведёт явно к чему-то хорошему. Почтовый адрес Лиры Вестхауз, к счастью, создала я сразу, как эта личность появилась в моём наборе, его я и отправила Эдвене, не забыв пожелать доброго утра. «Благодарю, буду невероятно рада увидеть тебя. Как насчёт обеда сегодня в моей компании?» Эдвена не позволяет мне вздохнуть без улыбки. Естественно, я согласилась, и она установила время встречи на два часа у ресторана Hide.       Ради этой женщины я подкорректировала планы на день, в которых хотела купить новое платье на завтра, но придётся выбрать из сотни других, что висят в чехлах, заполняя весь шкаф. Завтрак пришлось перенести на свою кухню, что действительно слишком не интуитивна, как и сказал Джим. Аромат выпечки окутывает моё голодное сознание почти целый час, подталкивая на мысль, что это готовит Малена, и я смутно ощущаю надежду, вдруг она меня покормит, (такую худышку, как однажды и сказала миссис Рид). Даже подумала, не зайти ли самой к ней в гости, но это было бы слишком. Где-то за дверью я слышу возню, что сначала настораживает, и вот (!) стук радует меня, я спешу открывать, стараясь не показывать своего счастья. Неужели сейчас действительно покормят! Прежде, конечно, смотрю в глазок, но по ту сторону двери не Малена. — Роджер? — смотрю на пунцового молодого человека и стараюсь не усмехнуться. — Привет, — он протягивает глубокую тарелку, накрытую льняной салфеткой. — Мама приготовила валлийские пирожки, отправила тебе передать. — Зайди, если хочешь, — приглашаю я Роджера, зная, что Малена может следить за нашим разговором, ведь я вижу, что дверь в её квартиру чуть приоткрыта. Моя доска спрятана, компьютер выключен и ничего, словом, не обличает меня. — Не удобно как-то, — он мнётся на пороге и опускает взгляд. Теперь я усмехнулась, пошире открыв дверь. — Мы оба знаем, что Малена этого и ждёт, — очень тихо говорю я и Роджер, кивнув, улыбается. Он на года четыре младше меня, но миссис Рид уверена, что её сын старше.       Роджер заходит в квартиру, я закрываю за ним и указываю на кухонный стол, куда он может поставить тарелку. Он садится по моему приглашению, я достаю кружки и предлагаю парню кофе, на что он охотно соглашается. — Не пойми меня неправильно, но ты не в моём вкусе, — произносит молодой человек, почесывая затылок. Мы бы могли с ним подружиться. — Я же не слепая. Думаю, выйти из шкафа перед такой женщиной, как твоя мама, страшно, да? — Роджер удивился, что я так быстро догадалась. Сложно было не заметить по его манере держаться на людях. — То есть, даже ты поняла, — парень кивнул. — Мама, наверное, тоже, но верить в это не хочет. — Родителям часто сложно такое принять, особенно людям старой закалки, не принимай на свой счёт, — подбадриваю я парня, поставив на стол кружки с кофе, и сажусь напротив. — У тебя тут очень красиво, — Роджер переводит тему, окинув взглядом мою квартиру. — Спасибо, — улыбнулась я, сняв с тарелки салфетку. — И за пирожки. Как раз думала о завтраке.       Мы очень приятно поговорили, за час в моей компании Роджер заметно расслабился, что не могло меня не порадовать. Психология — действительно мощная вещь. Обсудили фабрику звёзд и Met gala две тысячи восемнадцатого, и что последующие балы Института костюма рядом не стояли. Молодой человек поведал об однокурснике, который ему нравится, но он не знает, как подступиться. В целом, о Роджере я узнала очень много, он же — только о том, что я коллекционирую виниловые пластинки. Парню в целом было необходимо выговориться, я стала его прекрасным слушателем. В последнее время я стала много кого выслушивать, — может, пора менять род деятельности? Парочку оставшихся пирожков по велению Роджера я переложила себе, тарелку с салфеткой он забрал и, прежде чем уйти, поблагодарил за такую приятную беседу.       Время до обеда с Эдвеной ещё есть, я решила записаться на завтра в салон, где мне сделают макияж и прическу, чтобы самой не косячить. В студии рядом с моим домом как раз осталось окошко на подходящее время, его-то я и заняла, пообщавшись с приятной девушкой. Пока говорила по телефону, я выбирала платье, в котором появлюсь на светском рауте, выбор остановился на элегантном наряде из серебристого шёлка без рукавов, с корсетной вставкой и вырезом до середины правого бедра, его я купила аккурат после выхода фильма «007: Спектр», где в похожем появилась героиня Леи Сейду. Мне нужно постараться показать свою причастность к среднему классу, но не высшему, чтобы не возникло вопросов. Желание подыскать что-то другое у меня отпало, и с этим я смирилась. Остаётся только подобрать туфли и незаметные украшения, к числу которых я отношу сумочку и парфюм. Оставшись довольной собой, открыла чехол, дабы проверить состояние вещи, хоть и надевала я его один раз, убедиться в его сохранности следовало. Обувной стеллаж в прихожей встроен в стену таким образом, чтобы он не привдекал лишнего внимания, я открыла широкую правую дверцу, за которой стоит обувь на весну-лето, и оценила масштабы выбора. Туфли, за сумму которых можно выкупить всю мою квартиру, приветливо блестят и глаза от этого разбегаются. Беру лодочки кремового цвета на тонкой шпильке в десять сантиметров, ставлю их рядом с диваном, где лежит платье, чтобы оценить цветовую гамму; вернувшись к стеллажу, достаю с верхней полки босоножки на устойчивом каблуке, в которых выйду сегодня. Большая часть дела выполнена, чему я даже удивилась, ведь раньше я никогда не отличалась такой скоростью с подбором образа.

***

      Эдвена докуривает тонкую сигарету, когда подхожу, и — о боже — я любуюсь ей, подобно влюблённой дурочке. Опасно было положить на неё глаз или же опасно просто влюбляться при моей работе? Женщина поправляет пиджак, просто накинутый на плечи, и натыкнувшись взглядом на меня, улыбается, чуть опускает голову и делает несколько шагов навстречу. — Рада тебя видеть, дорогая, — привычный жест, когда она касается щекой моей, замирает в калейдоскопе чувств.       В Hide нас радушно встречают и провожают на третий этаж по абстрактно красивой лестнице, что заполонила аккаунты Instagram блоггеров. Эдвену Тарковски рады видеть в этом месте, это я поняла по приоритетному обслуживанию, из-за чего стало даже чуть неловко. — Бывала здесь? — интересуется Эдвена, делая глоток воды из кристалльно чистого стакана. — Не доводилось, если честно. Думаю, зря, — усмехнулась я, проведя кончиком пальца по блестящей вилке. Определённо странно, что я не добралась сюда, в ресторан, открытый русским и имеющий звезду Мишлен. — Что ты на меня так смотришь? — Эдвена заметно смутилась, чего раньше я не замечала. Как не заметила и того, что действительно пялюсь на неё как умалишённая. Она заправила темный локон за ухо и с ухмылкой посмотрела на меня. — Оу…э… прости, ты так чудесно выглядишь, не смогла взгляд оторвать, — начинаю мешкать. За такое меня саму отправили бы лисой на охоту. Но что я могу сделать, если Эдвена выглядит слишком привлекательно, а я чересчур падкая на таких. — Благодарю. Я редко чувствую себя смущённой, но рядом с тобой что-то меняется, — слишком откровенные признания начались ещё до того, как нам принесли вино. Как же Симон? Я видела, их отношения совсем не такие, какими должны быть у супругов. Всё понятно, как ясный день, но обычно стараются создать видимость идиллии. Всё не как в книжках. Если подумать, Эдвена может играть и со мной: втирается в моё доверие и соблазняет, искушает, держит слишком близко к себе. Джим был прав, когда сказал, что я как на поводке. Не могу отрицать этого факта, но мне в любом случае нужно закончить охоту. — Понимаю это чувство. — «гори всё синем пламенем», — подумалось мне, и я окончательно готова поддаться Эдвене. — Я начала читать Спаркса, ты меня им прям соблазнила, — женщина усмехнулась. — Сдаётся, я все слёзы выплачу, да? — Я плачу каждый раз, даже если перечитываю, — действительно реву, но не над книгами. Когда я осознала, что можно плакать из-за каких-то своих сдвигов, обманывая подсознание слезливыми романами, я слишком часто начала их читать. В целом стала много читать при разных обстоятельствах.       Эфемерные признания друг другу в чувствах перетекают в обсуждение парфюмерии, Эдвена подтвердила мою догадку в том, что её любимый аромат — Spirito Fiorentino от Тициана Теренци. Мой парфюм ей никак не удалось разгадать, ведь у меня давно вошло в привычку смешивать некоторые ароматы, создавая сложную конструкцию. Нам приносят блюда, выполненные по всем принципам высокой кухни: максимум вкуса, минимум самой еды. Обед выйдет в круглую сумму, но я даже не думаю об этом, как и Эдвена. В компании друг друга мы погружаемся в какую-то особенную атмосферу, где мы не разговариваем о работе, политике или острых социальных проблемах. Пару раз Эдвена хочет что-то сказать, но не говорит, перебивая собственные мысли пустыми разговорами.       Я тону, захлебываюсь, но отчаянно ныряю всё глубже. Цепляюсь за невидимые ориентиры, лёгкие сжимаются, я хочу навсегда остаться в пучине глаз Эдвены. Хочу, чтобы она продолжила ненавязчиво касаться меня, целовать на прощание, просто говорить обо всем и ни о чём одновременно. Никакая психотерапия не подготовила меня к чувствам, все силы, вложенные в тренировки, не подавили во мне человека. Система рассчитана на среднее значение, но не на восхитительную женщину, раскрошившую весь идеальный механизм в пыль. Эдвена любит сладкое красное вино и говорить Библейскими цитатами. Я, кажется, влюбилась.

***

      Выехала к Оливеру я чуть позже, чем хотела. После обеда мы с Эдвеной решили недолго прогуляться по парку. Мы продолжили обсуждать литературу, я невероятно радовалась, что нашла такого обаятельного начитанного человека, который через силу впихнул в себя «Войну и мир». Голову я абсолютно потеряла, когда Эдвена, увидев карусель с лошадками, подобно маленькой девочке, потащила меня прокатиться. Эдвена смеялась, запрокинув голову, её идеальная укладка стала очаровательно не идеальной. Она ловила мою руку, цепляясь изящными пальчиками, из-за чего чуть не соскользнуло моё колечко. На моих губах остался полыхать мимолётный поцелуй Эды, от которого я практически забыла, как дышать.       Дорога до Саттона показалась мне безбожно красивой. Дневная духота начала разгоняться ветром, надо мной плывут облака, что к завтрему соберутся в тучи. Подпеваю песням Дуа Липы и чувствую себя как никогда счастливой. Именно сейчас я неожиданно поймала себя на мысли, что чертовски хочу на охоту, не на ту, что на Симона — хотя тут надо бы шевелиться, — но на обычную: с лошадьми и фоксхаундами. Охота для меня всегда была чем-то сокровенным, когда я, верхом на лошади, опережала других из Мелкой дичи, чувствовала уже не просто адреналин от скорого выигрыша, но власть и неподдельный азарт. Распоряжаясь судьбой животных, я научилась распоряжаться душами людей.       Дом мистера Флетчера оказалось достаточно сложно найти среди одинаковых безликих построек, но я справилась. Аккуратно припарковавшись рядом со старым Мерседесом, должно быть, самого фармацевта, я зашла на территорию, поспешила к двери и, поднявшись на милое деревянное крыльцо, постучала. Я переминаюсь с ноги на ногу, ожидая, когда меня впустят, осматриваюсь по сторонам, оценив зелёную лужайку с несколькими цветастыми пышными клумбами. — Кто там? — услышала я по ту сторону двери. Когда я представилась, Оливер открыл и пригласил войти. Со стены на меня смотрит оленья голова. Мужчина, хромая и опираясь на трость, сказал последовать за ним. Мне стало даже чуть совестно, что я мысленно подгоняла Флетчера открыть мне. — Авила, присаживайтесь. Устали, должно быть, в пути? — я сажусь на диванчик. — Угощайтесь. Я пока схожу за Вашим заказом, — на кофейном столике стоит поднос с чайничком, красивыми фарфоровыми чашечками и тарклочкой с печеньем. — Благодарю, мистер Флетчер, — любезно улыбаюсь я, следя за тем, как дедулечка уходит в другую комнату. Невероятно люблю, когда меня вот так встречают во время разгара охоты. Я наливаю душистый чай в обе чашки и удобнее устраиваюсь на диване. Оливер возвращается в гостиную с белым пакетиком в руках и, отдав его мне, садится в кресло напротив. — Вы не спешите, мисс Ламонт? — спрашивает он, взяв чашечку, протянутую мной. — Нет, нисколько, — говорю я, сделав глоток. — Хорошо. Хотел порасспрашивать, как нынче дела в Ордене. Сколько Вы в нём состоите? — Уже семь лет как. Под командованием Уильяма Скандрела, — беру маленькое печенье, которое можно сразу закинуть в рот и не крошить. — Уильям всегда умело выбирал Охотников в свои ряды, — Оливер оценивает меня через свои модные очки в тонкой оправе. — Вы, должно быть, хороши в своём деле? — Мои клиенты не жаловались, — улыбаюсь я. — А Вы давно состоите в Ордене? — До ухода в отставку, я отдал этой организации сорок лет и своё здоровье, как видите, — Флетчер указывает на трость с блестящим набалдашником в виде совиной головы и усмехается. — Сейчас вот всё равно служу верой и правдой Ордену, помогая таким, как Вы, Авила. Организовал небольшую аптеку для «молодежи» моих лет. — пожилой мужчина явно не жалуется на нынешнее положение своих дел и наслаждается жизнью. — Благородное дело — помогать младшим, — оцениваю общественный вклад Оливера и ставлю пустую чашку на столик. Вспоминаю, что хотела спросить об одном препарате. — У Вас случайно нет снотворного? Какого-нибудь с не очень сильным действием. — Думаю, есть что-то такое. Эффект даёт на минут тридцать, — чуть подумав ответил Флетчер. Я даже удивилась, что и такие препараты водятся в закромах фармацевта. — Сейчас принесу.       Когда нужные препараты оказались в моих руках, я убрала их в сумку и, съев ещё одно печенье, посчитала, что не стоит докучать своей компанией этому хорошему человеку. Оливер пожелал мне спокойной дороги и сказал, что я могу обращаться по любому вопросу. Поблагодарив мужчину за гостеприимство, откланялась и пошла к машине. Лондон затянули вечерние пробки, из-за которых домой попасть я не могла битый час, но как только переступила порог квартиры, разделась, включила музыку и отправилась в душ.       Каждое прикосновение, каждое слово Эдвены собрались тугим узлом в самом низу живота. Мысли-птицы в клетке моей головы совершенно оглушают, сбивая друг друга. Горячая вода паром наполняет ванную, по настенному кафелю стекают шустрые капли, я упираюсь лбом в стену и ставлю правую ногу на бортик ванны. Я вспоминаю её запах, мягкую кожу и сладкий голос, не церемонясь с собой, вхожу двумя пальцам и выдыхаю через рот. Яркие глаза Эдвены, алые медовые губы и переливистый смех — по мне проходится горячая волна, я набираю темп. Тепло её тела под моими руками, изящная шея, повязанная шёлковым платочком, и точёные ключицы, из моей груди вырывается сдержанный стон, царапаю короткими ногтями плитку и закусываю губу. Всё тело содрагается под бьющееся эхом «дорогая», глубоко дышу, прижавшись грудью к стене. Это определенно то, чего мне не хватало — мастурбации на фантазию всей моей жизни.