На пути к мечте

Женя практически не моргая смотрела в глаза Ани, что стояла в нескольких шагах, а затем почти не глядя взяла бутылку, которую принесла с собой, сделала несколько глотков, и не отвлекаясь ни на что другое направилась в комнату. Бутылка спустя пару мгновений оказалась на журнальном столике, дверь на балкон закрылась, а сама Евгения замерла стоя впритык к Щербаковой. — Все еще хочешь, чтоб я тебя согрела? — немного растягивая слова, расслабленно спросила рыжая, немного наклонив голову и заправила выбившуюся прядь волос за ушко. — Да. — тихо, но уверенно сказала Аня, отрывая взгляд от ключиц и шеи Жеки и немного приподнимая голову, чтоб смотреть ровно в карие глаза, немного помутневшие от алкоголя, но не ставшие от этого чужими. — Мне очень холодно без тебя. Щербакова поймала запястье Жени своей ладонью, уложила на свою талию и прижалась к торсу старшей как можно плотнее. Казалось, что время остановилось или стало течь значительно медленнее. От рыжей исходил какой-то неописуемый жар, который притягивал к себе как магнит. И Аня не находила в себе сил сопротивляться. Воздух вокруг них почти искрил от напряжения, исходящего от их тел. Женя внимательно изучала глаза Щербаковой, словно ни разу не видела их, не знала лучше каких-либо еще или не вглядывалась в фотографии. Сейчас в них было что-то еще. Что-то едва уловимое, но желанное и нежное. Пальцы Ани немного надавили на руки Евгении, подталкивая чуть выше, и та послушно запустила ладони под футболку, вновь напарываясь на белье. Аннушка прикрыла глаза на долю секунды, пытаясь держать себя в руках от таких ощущений, а затем быстро запустила свои руки к шее и рыжим волосам, наклоняя Женьку к себе. Все же разница в росте давала о себе знать, особенно сейчас. За это мгновение, в которое она закрывала глаза, в голове пронеслось столько, что было невозможно это все проанализировать. Чувств было слишком много, а ощущений еще больше. Щербакова медленно выдохнула, а затем прикоснулась к желанным губам Евгении своими, забирая на себя часть инициативы. Учитывая почти полное отсутствие опыта, она весьма неплохо вела, раз Женька тихо порыкивала от удовольствия, а ее пальцы все смелее проходились по спине. Анечка и не заметила, как стала медленно сдавать позиции, как умело Женя перехватила все на себя и как по комнате стали рассыпаться тихие постанывания. От неожиданности фигуристка распахнула глаза и резко отстранилась. — Ты чего? — едва хмуря брови, спросила Женя, опуская свои ладони на талию, ближе к поясу юбки. — Это ты сейчас была? — Что «я»? — переспросила рыжая, не совсем понимая суть вопроса, вернее не понимая вовсе. — Ну… когда мы целовались только что… — немного покраснев, начала Аня и вдруг сообразила. — Не важно, забей. Женя непонимающе приподняла бровь и несколько секунд смотрела на Аню, но потом все же послушалась, решая, что подумает об этом позже. — Согрелась? — уже улыбаясь спросила Булатова. Анечка покраснела еще сильнее и вновь потянула рыжую на себя. — Поцелуй еще, пожалуйста. — Ну раз ты просишь. — мурлыкнула Евгения в ответ и принялась исполнять просьбу, посасывая нижнюю губу Анечки и вновь вырывая из фигуристки совсем тихие стоны, как вдруг та подтолкнула ее в плечо, направляя к одной из кроватей. Булатова послушно села и теперь уже шатенке приходилось чуть наклонять голову для поцелуев. Ее почти постоянно холодные пальцы сейчас были не такими ледяными и блуждали в коротких рыжих волосах, а все тело так и жалось к телу тренера, требуя больше и больше тепла. Женя разорвала поцелуй и потянула Аню за талию, заставляя ту оседлать ее колени. Оголившиеся бедра соприкоснулись с прохладной тканью шорт. Губы Жеки впечатались в изгиб шеи, и Анечка запрокинула голову, чуть назад чуть ли не задыхаясь под таким напором. — Подозреваю, что просто сон в обнимку вас не устроит, Анна Станиславовна. Верно? — издевательским тоном спросила рыжая, прихватывая нежную загорелую кожу. — Мгм… — поплотнее сомкнув свои губы, согласилась Аня, а затем прижалась своим лбом ко лбу Евгении, отвлекая ту от шеи. — Ты играешь грязно. — выпалила она собрав побольше самообладания. — Ты мне этого не запрещала. И судя по тому, что ты меня не останавливаешь еще не согрелась. Щербаковой не нужно было смотреть на Женю чтоб понять, что та улыбается, но нужно было как-то сравнять счет. Подрагивающими пальчиками она расстегнула пару верхних пуговиц на гавайской рубашке и провела пальцами сначала по шее и почти незаметному кадыку, потом по ключицам и пробралась под легкую ткань к плечам, чуть царапая, ровно настолько же насколько Женя прикусывала шею фигуристки. — Чего ты хочешь сейчас? — улыбаясь от получаемого удовольствия спросила Женька, ставя Аню в тупик. А девушке хотелось слишком многого, и большинство из своих желаний Аня все еще не признала. Не желая отвечать на этот вопрос Щербакова накрыла губы Евгении своими, целуя с большим напором. Левую руку она запустила в волосы и сжала посильнее, чтоб хоть как-то сбросить напряжение, а правую оставила на шее, немного царапая ноготками. Евгения поняла намек, не настаивая на полноценном диалоге и отвечала на поцелуй, пока ее руки медленно сползали с талии к бедрам и оголенным коленям шатенки. Немного шершавая и горячая ладонь тренера почти обжигала нежную кожу Ани, и она ругнулась тренеру в губы, целуясь все напористее. Сидеть вот так, на коленях, вплотную, становилось все жарче. Воздух вокруг становился все более густым и насыщенным. Дыхания становились все более шумными и тяжелыми. И самое комфортное и приятное, что сейчас было в комнате — это ладони Жени на бедрах, там, где немного задралась юбка. Тело фигуристки с каждым поцелуем наполнялось все более странными ощущениями. Щеки и уши горели, становилось даже немного душно, и девушка стянула с себя футболку, ставя Евгению в некий ступор. Дышать стало немного легче, а по спине внезапно пробежали мурашки. Аня вздрогнула от неожиданного прикосновения к талии, а Женя невозмутимо провела пальцами вверх до нижней кромки кружевного бюстгальтера и уложила на ребра ладонь. Щербакова почувствовала, как ее собственное сердце стало биться сильнее и чаще, пульсируя ровно под подушечками пальцев рыжей. Всем телом она подалась вперед, лишь бы быть поближе к горячему торсу девушки, на чьих бедрах так по-хозяйски сидела. А в собственном теле словно разгорался пожар. От сердца исходило какое-то сумасшедшее тепло, медленно расплывающееся внутри. Женя замерла, позволяя Ане делать, что захочется, и просто наслаждалась пульсацией под своей ладонью. Щербакова прикрыла глаза, прижимаясь ближе к ладони, лежащей на ребрах, и Женя решилась на рискованный шаг. Другой ладонью она медленно провела от талии до бюстгальтера и нежно сжала девичью грудь. Аня зажмурилась, видимо не замечая, что творит рыжая, и медленно покачнула бедрами, пересаживаясь с коленей ближе к бедрам самой Жени. Евгения, не встретив никакой отрицательной реакции позволила себе еще одну шалость: припала губами к ключице шатенки, а затем нежными поцелуями спустилась немного ниже. Дыхание Щербаковой окончательно сбилось, но глаз она так и не открыла. — Анют? — тихо позвала рыжая, не прекращая целовать. С губ шатенки сорвалось вопросительное мычание, и Женя ненадолго прервала ласки. — Ты ведь понимаешь к чему это все идет? Уверена? В ответ Аня вновь промычала что-то похожее на «угу», явно давая понять, что не хочет отвлекаться и чуть сильнее надавила своими бедрами на бедра Женьки, с некоторым удивлением обнаруживая, что это очень приятно, пока то самое тепло, собиравшееся у сердца, стекало все ниже и ниже. Евгения не обратила внимания, как шатенка завела руки за спину. Раздался тихий щелчок. В полумраке Женя заметила, как с загорелых плеч стали медленно сползать белые лямки. Одной рукой Евгения продолжала медленно ласкать грудь, а вот по той ладони, что лежала чуть ниже сердца едва ощутимо стукнула чашка бюстгальтера. Булатова замерла, неуверенная в том, что ей не кажется, однако над ее ухом раздался голос Ани и старшая вновь подчинилась, немного ослабляя хватку. Часть белья упала тренеру на живот, а потом и вовсе оказалась откинута в сторону. Щербакова вновь взялась за запястье старшей и подтолкнула ее ладонь к своей оголенной груди. Женька вновь почувствовала, насколько часто стучит сердце Ани, как тяжело вздымаются ее плечи и как в пальцы упираются твердеющие соски. С губ фигуристки сорвался шумный вздох. Анечка никак не могла ожидать, что простое прикосновение к груди будет настолько приятным. Услышав такую реакцию, Евгения сначала просто провела по груди кончиками пальцев и несколько раз обвела соски, а затем заставила шатенку почти задыхаться от ощущений, проведя по соску кончиком языка. Ане показалось, что ее сейчас просто завяжет в узел от такого, но это мягкое и приятное чувство быстро пропало. — Черт! — на выдохе ругнулась Анечка, замирая, и тихо продолжила — Сделай так еще раз… — и еще тише произнесла — Прошу… И Женя, разумеется, исполнила просьбу, да еще как. Сначала прикоснулась кончиком языка, затем обвела вокруг, обхватила губами и стала посасывать. Щербакова не знала куда ей деться от таких дьявольских ощущений. Внутри что-то начинало навязчиво пульсировать, задавая темп движениям ее бедер и тому, как она подавалась навстречу губам Жени. — Черт, черт, черт… — с придыханием ругалась шатенка, не понимая, почему она так стремительно теряет контроль над своими эмоциями и почему все ее внимание концентрируется на том, как Женя сейчас мастерски ласкает ее грудь и как становится тяжело дышать от собственных чувств. — Жень? — шепнула она, немного оттягивая рыжие волосы, и старшая сразу же отстранилась. — Да? — Я не понимаю, что происходит… — растерянно произнесла Аня, глядя в глаза Жени. — Ну… — протянула рыжая, не зная, как это все назвать так, чтоб не звучало слишком противозаконно или аморально. — Думаю, можно сказать, что я тебя согреваю. — Настолько, что мне становится жарко даже внутри и кажется, что я вспотела с головы до пят, хоть выжимай? — переспросила Аня. — На мне буквально из одежды почти ничего не осталось, но мне очень и очень жарко. Просто невыносимо. И при этом, я не хочу от тебя отстраняться, хотя от тебя пышет, как от печки. Наоборот, хочу еще ближе. Хотя и ближе уже некуда. Евгения медленно расплывалась в широкой улыбке, прекрасно понимая в чем дело. — Что это и почему ты так улыбаешься? — продолжила спрашивать Щербакова, но ответ получила не сразу, сначала ее губы оказались смяты губами Булатовой. — Просто ты очень заведена и твое тело очень хочет продолжения. — пояснила рыжая. Ее язык вновь принялся ласкать сосок, но более смело и напористо, а ладони оказались на застежке юбки и замерли. Аня одобрительно мурлыкнула, не разжимая плотно сомкнутых губ и очень стараясь вести себя совершенно беззвучно. Женя дернула бегунок молнии вниз. Щербакова каким-то (наверное, магическим) образом быстро сняла юбку, но сильного облегчения она не почувствовала. Зато горячие ладони рыжей улеглись на бедра, сжимая кожу. И вновь сказалась их разница в росте. У более рослой Евгении оказались достаточно большие ладони и длинные пальцы, так что она, практически не перемещая ладоней с боковой поверхности бедра прикоснуться подушечками больших пальцев ко внутренней. Аню как током пробило. Не сдержавшись, она немного дернулась, вытягиваясь как струна. — Расслабься, солнце. Так будет гораздо легче. — заботливо произнесла Женя, поглаживая, а под ее пальцами пробегали мурашки. — Не холодно? Щербакова мотнула головой в разные стороны, не понимая, как сейчас вообще может быть холодно. Внутри ведь практически лава. Это неуправляемое тепло стекало все ниже по животу, все ближе к оставшейся части нижнего белья. Шатенка все не могла найти себе места. А ее ощущения почему-то все четче скапливались внизу, рядом с бедрами. Будто ей было жизненно необходимо их сжать. Анечка скользнула чуть вперед, ближе к животу Жени и осталась сидеть рядом с ее пахом, поддаваясь неизвестному рефлексу свела бедра настолько плотно, насколько было возможно. От неожиданности Евгения немного прикусила грудь и сильнее сжала свои пальцы на ногах фигуристки. Аня на несколько мгновений перестала дышать то ли от внезапного укуса, то ли от рук, властно сжимающих ее бедра. Вязкое тепло в ее теле стало собираться в более плотный комок, который приятно тянул к низу. Булатова приподняла правую ладонь с бедра и провела пальцами по изгибу талии к животу и ниже к тазу, Анечка в ответ простонала просьбу повторить, а Женя не смела ослушаться такого тона. Щербакова почти взмолилась не прекращать, плохо представляя себе продолжение. После очередного прикосновения к животу Аня почувствовала, как кончики пальцев рыжей ненавязчиво кружат по кромке белья, лишь иногда смещаясь чуть ниже, но не проникая под ткань. До этого момента Щербакова не замечала странностей, но сейчас четко осознала, что ее белье влажное и маловероятно, что от пота. — Же-ень… — сквозь стон протянула шатенка. — Белье… Правой рукой, самыми кончиками пальцев Булатова провела сначала по изгибу ткани рядом с бедром, потом вернулась к животу, и только после этого медленно опустила руку к промежности. Без лишних слов Женя поняла, что нужно сделать: положила свою ладонь на влажное белье и сжала. Реакция была моментальной. Аня резко распахнула глаза и не в силах сдержаться, застонала. — Блять… — уже шепотом добавила девушка, непроизвольно зажимая ладонь Жени. — Ого, какие ты оказывается слова знаешь… — усмехнулась Женька в ответ, продолжая медленно ласкать. — Приятно? — уже серьезным тоном спросила она, внимательно наблюдая за Аней. — Угу. — кивнула шатенка, поправляя волосы одной рукой, а другой схватилась за плечо Жени, сжимая его пальчиками. — Еще? — Угу. — вновь закивала Аня, прикусывая нижнюю губу. Рыжая стала надавливать пальцами чуть сильнее, движения становились ритмичными, волнообразными. — Описывай мне свои ощущения, чтобы я могла тебя понимать. — практически приказным тоном произнесла Евгения. Щербакова шумно вздохнула и прикусила губу, пытаясь собраться с мыслями. — Очень жарко, особенно там, где твои руки… Чертовски приятно… И мне кажется, что без белья будет приятнее… — нерешительно и с паузами ответила ей Анечка. — Если ты хочешь, то сними. И продолжай озвучивать, что чувствуешь. Аня отстранилась от ладоней рыжей, стянула белье и вернулась на то же место, где сидела, вновь находя опору в плечах Евгении. Пальцы рыжей тем временем неспешно прошлись по оголившемуся низу живота, и Булатова притормозила. — Прикоснись так же, как до этого. — шепотом попросила Анечка, пряча краснеющее лицо в шею старшей. Женя медленно провела рукой по промежности и влажными пальцами нашла клитор. Она собиралась было спросить, был ли у Анечки хоть какой-то опыт, но реакция шатенки сама по себе была ответом. Тело фигуристки словно прошибло электрическим разрядом и Аня, зажмурившись от удовольствия, прикусила кожу на шее тренера, но как бы она ни старалась контролировать себя все же застонала от удовольствия. — Ощущения, Анют, ощущения. — напомнила ей Евгения, круговыми движениями лаская самую чувствительную точку. Щербакова некоторое время не отвечала, только покусывала и оставляла засосы, стараясь не стонать, но, когда Женя сменила темп и направление движений, не выдержала. — Же-ека… поводи вокруг… — протянула Аня не очень довольным голосом. — И дави посильнее, прошу-у… — захныкала девушка, когда движения наконец приобрели нужный темп. — Все внизу пульсирует и… горячо. — Умничка. Булатова улыбнулась и свободной рукой погладила сначала каштановые волосы, а потом напряженную спину, продолжая ласкать девушку. — Расслабься, солнышко. Так гораздо приятнее. — бархатный голос Евгении щекотнул ушко Ани, отчего та немного дернула головой, а затем требовательно прижалась своими губами к губам Жени. — Щекотно… — быстро произнесла шатенка в поцелуй. — Ага, поняла, уши пока не трогаю, чтоб не отвлекать. Аня в ответ покачала головой. — Ты не поняла… Мх-х… Внизу щекотно. Приятно, но… А-ах… щекотно… Дыхание Щербаковой становилось все более тяжелым и сбивчивым, она все сильнее сводила бедра, но горячий комок внутри все никак не развязывался и не остывал. Анечка все чаще жмурилась от переполняющих ее ощущений. Тепло хлестало через край. Она прикусывала Женькину ключицу, разведя края рубашки в стороны и царапала то ребра, то плечи. — Солнце, разведи бедра, так будет удобнее. — Евгения прикоснулась к краю уха губами и невесомо поцеловала, в контраст этому надавливая чуть сильнее и двигая пальцами чуть быстрее. — Ощущения? Фигуристка ответила далеко не сразу, сначала привыкая к новому темпу. — Не знаю, как… как объяснить… — замялась девушка, увлекая Женю в поцелуй и покусывая ее губы. — И все же? — настаивала рыжая. — Это… слишком странное… сравнение будет… Аня сбивчиво дышала, утыкалась носом в шею, кусала и царапала плечи, но все равно не отвечала. Евгения решила сменить тактику, движения ее пальцев ускорились, она стала надавливать еще сильнее, что заставляло Анечку прилагать усилия, дабы остаться на одном месте. Её бедра била мелкая дрожь, мышцы пресса все чаще напрягались. — А что теперь скажешь? — выдыхая в шею фигуристки, поинтересовалась Женя, будто издеваясь. — Хочется… — договорить Аня не сумела. Ее бедра резко прижались к бедрам рыжей, пальцы быстро и сильно царапнули шею. Щербакова простонала что-то неразборчивое и медленно уложила свою голову на плечо, тихо и тяжело дыша. К ее щеке тут же прильнули немного шершавые и искусанные губы. Фигуристка слабо улыбнулась и повернула голову, целуя в ответ. — Ну ты и печка… — хихикнула шатенка, чуть позже, когда уже просто лежала рядом с Женей, закинув на ее талию свою ногу. Булатова усмехнулась в ответ, а затем вновь задумалась — то, что между ними произошло должно что-то поменять в их взаимоотношениях. В конце концов просто близкие подруги не занимаются таким. — Ань… — М? — А тебя никакие вопросы не мучают сейчас? — начала Женя издалека, и Аня мгновенно уловила намек. — Мучают… — призналась шатенка. — И даже не с начала этого вечера. — пересиливая саму себя, рассказала фигуристка. — Жень, мне кажется, я в тебя влюбилась. Не знаю, когда. Может пока мы были еще мелкими и это переросло во что-то более значимое для меня. А может, когда ты вновь вышла на лед в Хрустальном, но уже как тренер, и без особого труда поймала меня будто я вообще ничего не вешу. Когда опять назвала меня медвежонком, как раньше. Или, когда в первый раз всучила мне свои перчатки, потому что у меня руки замерзли. Я не знаю… Не понимаю, когда это произошло. Как будто это чувство было со мной уже давно. А может я влюбилась в собственные фантазии о тебе, я понятия не имею. Ты вроде такая, какой я тебя знаю: легкая на подъем, любишь подурачиться и все как раньше. И одновременно с этим другая, размеренная, уравновешенная и рассудительная, будто ты уже повидала в жизни все, что могла. Щербакова покачала головой, совершенно запутавшись в своих мыслях. — Я понимаю эти метания. Тоже влюблена по уши. И вроде все также, даже ностальгией накрывает от некоторых моментов, но ровно в это же время и ощущается разница. Анют, ты была тогда и сейчас являешься моим медвежонком. Кажется, когда-то я, будучи совсем еще подростком, привязалась и по-детски влюбилась, а потом это выросло вместе со мной, переродилось в нечто весомое. В альбомы с фотографиями, в привычку пересматривать прокаты по нескольку раз не по работе, а чтоб полюбоваться. И сейчас я чувствую себя абсолютной идиоткой, потому что, судя по тому, что мы сейчас озвучили, мы обе потеряли время, пока замалчивали правду. — Это была потеря времени, да. Но ничего… Наверстаем. — улыбнувшись, ответила Аня, прикасаясь губами к брови Жени. — Значит статус наших отношений теперь максимально официальный? — Насколько это возможно в наших условиях. — кивнула Евгения. — А что у тебя за шрамы на брови и на лбу? — немного нахмурившись от непонимания, спросила Щербакова.