Сорняк в саду величественных роз

      Этим утром Вал выглядел бодро и собранно, в особенности как для человека, ни минуты не поспавшего этой ночью. Вопреки полному отсутствию сна, грядущей церемонии бракосочетания с едва знакомой, но уже ставшей небезразличной, девушкой, а еще вопреки недовольному взгляду Бертольда Ренарда, мужчина чувствовал себя как никогда уверенным и готовым на отчаянный рывок. И хотя внешне он оставался спокойным, непоколебимым и сдержанным, на душе его была посеяна смута, от того что ему пришлось сделать этой треклятой ночью.       Есть изречение: Бог одной рукой дает, а другой забирает. Ровным счетом, как и сам Вал во время часа сна, вообразив себя достойным принимать решения за создателя, спас одну человеческую жизнь, а другую — присвоил. Смерть-милосердие, была для него зрелищем не из приятных, как и сам вид юной и такой обреченной на муки девушки, которая явно заслуживала лучшей судьбы. Вал не мог не размышлять с тяжелою душой о том, как бы сложилась ее жизнь, будь Великий Змей малость благосклоннее. Должно быть, Нелла, темноволосая и достаточно рослая для своих четырнадцати, через пару лет стала бы настоящей красавицей, не унаследовав от отца толстого брюха и скверного характера. Она вышла бы замуж за какого-нибудь торговца пряностями, который обещал бы ей счастливую жизнь и достойную старость в небольшом домике с видом на меловые скалы, родила бы пару детишек, исполнив мечту одноного контрабандиста и сделав его дедом. Рик бы перестал беспросветно пить и гробить печень, облагородил бы таверну, а потом вместе со своим зятем открыл бы пару лавок с пряным вином и настойками, пользующихся громким спросом. Нелла бы занималась воспитанием детей, и один из них точно наслушается россказней деда и станет настоящим мореходцем, странствующим в погоне за приключениями, о которых ранее мог только воображать перед сном. Вот только она мертва. И от этого делалось тошно, невыносимо. Лишь Нил мог разглядеть в темно-зеленом глазе угасающую скорбь и сожаление. Он-то «свечку держал».       «— Сумеешь сжечь труп так, чтобы тело сохранило форму, но лица было не распознать? — Вопрос лорда командующего, внезапно наведавшегося к Жрецу Огня, видящему третий сон подряд, звучал скорее, как призыв к действию.       — Показывай. — Посетовал беловолосый, с трудом скрывая свое медленно подступающее потрясение, но еще с большим трудом поднимаясь с неудобной, полуразломанной кровати.       — Даже не спросишь зачем и почему? — Уточнил мужчина, откровенно ожидающего, что вместо столь быстрого согласия, его будут ожидать долгие и резонные попытки отговорить от подобного деяния. Вал не просто ожидал этого, а даже малость надеялся, что его остановят, ведь вопреки пониманию, что этой лучшее решение из всех возможных, он был в шаге от того, чтобы отказать калеке в оплате такой «цены».       — Я знаю тебя не первый год, как и то, что тебя лучше ни о чем не спрашивать. — Нил прекрасно видел, как трудно сейчас приходится его товарищу, как он планирует совершить нечто, скрепя сердце.       — И все же, вдруг на этот раз я совершаю ошибку? — Даже сильным свойственно сомневаться и предавать свои поступки и мысли критике. Лорд Вейрнес знал на опережение, кому он может доверять, кто унесет его секреты в могилу, и таких людей было непристойно мало. И все же куда меньше было тех, кто не станет слепо доверять ему, а сумеет в лицо высказаться, если почует неладное в его намерениях. Конечно, в свете последних событий, стоит понимать, что прислушиваться Вал будет не во всех ситуациях.       — Даже если и так, я тебе доверяю и не жалею об этом. — Жилистая мраморно-бледная рука успокаивающе опустилась на крепкое плечо молодого воина. Нил, в чьих едва открывшихся бледно-голубых глазах уже не виднелось сонливости, а лишь готовность подсобить и не дать упасть духом своему командиру и, куда важнее, другу, добродушно похлопал по нему, после чего добавил: — Обычно ты не ошибаешься, и я это ценю. — Он зашагал в сторону двери, но на, оказавшись в проеме, обернулся и вполголоса произнес: — Как и ты ценишь то, что я обычно не задаю вопросов.       Здорово быть командиром, которого беспрекословно слушаются и чьей воле вслепую повинуются, но куда лучше, когда к твоему слову прислушиваются осознанно. Меж тем, «томная» и темная не только небом ночь сменилась утром»       Вал, уже минут с пятнадцать подпирающий спиной перила ветхой лестницы, лениво таращился на трещины ступеней. По сути, переглядываться более было не с кем: Ренард младший кимарил где-то за одним из столиков пустующей таверны, не выспавшись от ночных похождений, старший и вовсе его избегал, намекая, что его рвение жениться все еще не одобряет и категорически отказывается принять, Нил медитировал в отведенной для него комнатушке, восполняя потраченную на придание трупу Неллы неопознанности и безликости материю, приехавший ранним утром священник обосновался в подсобке, раскладывал свои безделушки для проведения церемонии. Как оказалось, дипломатические способности Рема Ренарда были бессовестно недооценены, иного объяснения тому, что тот уговорил священнослужителя заявиться в «заведение с сомнительной репутацией», Вал найти не мог. Вполне возможно, он ему угрожал, а потому белобородому старичку ничего не оставалось, как прибыть в названное место, стараясь быть незамеченным, во избежание слухов. А ведь он рисковал лишиться титула: такие как он имеют перечень запретов, и вкушение алкоголя как раз один из них. Лорд Вейрнес беспокоился о том, что нигде не было видать вечногогочущего и распинающегося о невероятных похождениях трактирщика, но, увы, на то были причины. Коршун готов был призадуматься над тем, чтобы священник после брачного обряда провел еще и отпевание, но его внимание резко привлек силуэт, возникший на том конце лестницы.       «Получше, чем драная рубашка» — пронеслось в его голове, когда он стал бесцеремонно разглядывать спускающуюся к нему девушку, что надела принесенное им после ее пробуждения опрятное, но простенькое платье. Нет, мужчина не был мерзавцем, и не спросил подходящую по размеру одежду у одноногого контрабандиста, который только что потерял ребенка, да и не хватало, чтобы маленькая леди стала ему живым напоминанием о той, кто раньше носил эти шелка. На пристани вещевых прилавков было категорически мало, в особенности с женской одеждой, но, будучи в бегах, выбирать не приходится. Да и Кайра была не из прихотливых. Кажется, с этими замечаниями и подделываниями следов он запамятовал о не менее важном: это девушка вот-вот обретет его фамилию, и, как ему самому показалось, сердце. Со временем, разумеется. Он ведь не мальчишка, чтобы влюбляться с первой встречи. Зато подметить, что она смотрелась невероятно хорошо в нежно-голубом хлопковом платьице, подпоясанным кожаным черным корсетом, что подчеркивал ее тонкий стан и широкие, вопреки излишней худобе, бедра, Лорд Вейрнес мог себе позволить.       Кайра спускалась неуверенно, но взгляд приковывало то, что она старательно прижимала ладони к верхней части грудины и шее, словно пытаясь скрыть от посторонних глаз. Вал весело, но натянуто усмехнулся правым уголком губ, все-таки физическая усталость немного препятствовала его проявлению эмоций. Он и без объяснений понял, что именно брюнетка так усердно прятала. И речь вовсе не о душевных ранах, хотя и их она была намерена оттеснить в закрома своего естества, как и безумных страх перед неизвестным, как и тот факт, что горько плакала от уже пережитого прошлого и такого страшащего будущего. Слишком многое навалилось, но еще большее поменялось. Сперва ей и вовсе показалось, что весь день ее именин это один сплошной дурной сон, спровоцированный переживаниями. Но когда по утру до слуха донесся звук церковной колокольни, которой в Улье никогда не было, а пробуждению поспособствовал вовсе не ласковый голос Гранды, а томный бас хранителя барьера, сомнений в реальности не осталось.       В голове не укладывался и тот факт, что вопреки предсказаниям Норда Арроганта, что такое убожество никогда не выйдет замуж, она совсем скоро станет называть огромного и грозного коршуна, о котором толком даже не знает ничего кроме того, что он человек великой души, своим мужем. Страшило и то, что она даже не успела покинуть дом впервые, как оказалось, что это навсегда и теперь ей придется жить в неизведанности. Благо, ей было не привыкать хотя бы жить в тайне. Что уж точно было непривычно, так это то, что родимое пятно в этом платье было выставлено напоказ. И если с мерзким предательством со стороны семьи, с покиданием родного острова и даже со спешным и внезапным замужеством она еще могла смириться, то с этим — категорически нет.       — Могу ли попросить Вас, что-то, чтобы… накинуть на плечи. — Виновато промолвила она, остановившись, не сходя с лестницы. И даже будучи на две ступени выше, она так и не смогла сравняться с ним ростом, но так говорить было куда удобнее. Для него. Она бы с радостью предпочла ошиваться где-то внизу и не видеть его довольного выражения лица, что так смущало и вгоняло в краску. Мужчины, с которыми она выросла не были падки на положительные эмоции и одобрительные ухмылки, которыми Вал наградил ее прямо сейчас.       — Моя накидка осталась в Улье, — учтиво напомнил он, не переставая пристально рассматривать то, что скоро получит на законном основании. Порой самые необдуманные и, казалось бы, безумные идеи имеют не самые худшие последствия. Их брак тому подтверждение. — Да и на улице солнце жарит так, что ты и в этом, — он кивнул на ее наряд, — упаришься.       — А как же быть с… этим? — Она на мгновение на пару сантиметров сдвинула ладони, продемонстрировав кусочек родимого пятна, а затем спешно вернула их обратно, чтобы никто ничего не увидел. Вал беззлобно хохотнул, смущая девушку еще больше.       — С чем? С шеей? — Делая вид, что понятия не имеет, о чем та ему вещает, и максимально насмешливо спросил мужчина, склоняя в вправо голову, дразнясь и пытаясь заставить ее покраснеть интенсивнее. До чего же трогательное и милое создание.       — Ну, с моим изъяном. — Негромко, практически шепотом, пробормотала она, озираясь по сторонам, чтобы никто не услышал ее слов и не стал нагло глазеть, пытаясь выяснить, что еще за «изъян».       Вал готов был никогда более не снимать эту глуповатую улыбку, вызванную невинностью и чрезмерной озабоченностью собственным внешним видом со стороны черноглазой. Было бы из-за чего переживать, он бы не стал подтрунивать над ней, но в случае, когда человек выглядит безупречно, причем даже не прилагая усилий, но при этом стесняется, сдерживать себя невозможно. Вот и мужчина не сумел сдержаться и, резко подавшись вперед, остановившись так близко, что едва ли носы не касались, прошептал в точности, как она:       — Это не изъян, а особенность. — Смену ее эмоций надо было видеть: большие глазки вылупились на него с трепетом, нежные губы рефлекторно распахнулись, и даже кончик носа на мгновение дернулся, как у несмышленого крольчонка. Никогда прежде страх не выглядел таким забавным и умилительным.       Девушка возражать ему не смела, но, будь она посмелее, вполне могла бы подметить, что свою «особенность» лорд Вейрнес от чего-то все-таки прячет под повязкой. Хотя, пожалуй, рана полученная в бою и ее врожденное нарушение пигментации участка кожи — вещи несопоставимые.       — Зря ты переживаешь на этот счет. — Все же решился малость посерьезнеть Вал, учтиво предлагая помощь спуститься характерным для этого жестом. Леди Аррогант покорно вложила руку в раскрытую ладонь и шагнула вперед, когда воин потянул ее на себя, легко и непринужденно. Придется смириться с тем, что ее тайна уже вовсе и не тайна. По сути родимое пятно, еще и такое видное, может послужить хорошим опознавательным знаком, вот только лорд Аррогант, сам того не зная, оказал ей огромную услугу, пряча от людских глаз столь примечательное клеймо. — Большинству людей на подобное плевать, а остальные предпочтут молчать. — Он беззлобно оскалился, с досадой осознавая, что большую часть их разговоров будет вынужден смотреть лишь на ее макушку.       — А если кто-то все же не сдержится? — Она взглянула с него неуверенно, пугливо хлопая глазками. И хотя мужчина показывал себя только с хорошей стороны, не считая встречи на пляже, рядом с ним она ощущала себя неуютно. И то ли дело в непривычке и недостаточном дознании о его намерениях касаемо ее, то ли в том, что он такой большой и кажется сердитым, пока не заговорит, факт остается фактом.       — Тогда это будет последним, что он скажет, ведь я вырву его язык и подарю тебе. — Непринужденно заверил зеленоглазый, но поздно спохватился и виновато цокнул. Все же не стоит говорить такие вещи человеку, что каждое его изречение, даже сказанное ради высмеивания или комедийной разрядки, воспримет за чистую монету. Замечая, как вновь вытягивается в ужасе прелестное личико, он добавил: — Шучу, конечно. Тебе не зачем такие подарки. — Кайра выяснила две вещи — ее будущий муж тот еще весельчак, но шутки у него непристойные и устрашающие!       — Мне они и вовсе не нужны, милорд. — Вал скривился, ведь столь официальное обращение резануло слух, но иного он ожидать не смел. Девушка, пускай и забитая в угол, но все же из приличной семьи, а там моральные устои и изящные слова дороже собственной жизни. Ей нужно время свыкнуться, что милордом его называют только на деловых переговорах и Рем, когда напьется и возжелает позлить кого-то, кого лучше и вовсе не трогать.       — Не хочу расстраивать, но они у тебя все же будут. — Все так же легко и не заморачиваясь, проговорил лорд Вейрнес, немного огорченный тем, что брюнетка высвободила ручонку из его непроизвольной хватки. Хотя, у нее ведь на ладошках большие раны, требующие внимания лекаря, что, небось, все еще спал, находясь на той стороне пролива. Должно быть, его удивлению не будет предела, когда Вал заявиться с «раненным», который по счастливой случайности еще и его новоиспеченная жена. — Ах, да. — Окидывая взглядом помещение, он ненароком наткнулся на стоящего возле стойки, младшего брата, который в свою очередь, очень умело скрывал состояние шока. Выдавало его лишь нервное постукивание пальцами по дереву незамысловатой мелодии. — Позволь тебе представить, это — моя головная боль и ответственность на ближайшие лет семь. — Шепнул на ухо Вал, а затем бережно подвел теряющуюся от смущения и явно дезориентированную в пространстве девушку ближе к родстеннику. Кайра боялась представить, сколько лет головной боли доставит мужчине непосредственно она. — Мой брат, Ллойд. — Победоносно заявил он.       — Младший, миледи. — Расплылся в улыбке мальчишка, заставивший Вейрнеса старшего прыснуть со смеху. Заметив краем глаза, как Кайра отреагировала поворотом и поднятием головы на изданный им звук, он тут же приобрел напускную серьезность и с важным видом закивал, мол, действительно младший, будто этого было не видно. Ллойд поспешно вскочил со стула и с еще большей галантностью и учтивостью, чем были у старшего брата, жестом потребовал руку маленькой леди для приветственного поцелуя.       «Засранец.» — Беззлобно, но презрительно прищурился зеленоглазый, наблюдая как Вейрнес младший охотно оказывает знаки внимания его без пяти минут жене. Разумеется, о ревности о речи быть не может, это скорее было добрым замечанием, которое он никогда не озвучит. Вал осознавал, что им определенно стоит обсудить внезапный и несогласованный ни с кем поступок. Вернее, согласованный, но уже после его совершения. Мужчина готов был объясниться перед братом, на опережение зная, что то поймет, смекалистый же. Да и он сам заявлял, что леди Аррогант не место в Улье…       — Рада знакомству, милорд. — Немного теряясь от абсурдности и непроясненности ситуации, проговорила Кайра. С тем, кто такого же роста как ты, общаться не так страшно и неловко, вот только мальчишке всего-то одиннадцать и скором времени он ее перегонит. Вал заметил, как Ллойд набирает в легкие побольше воздуха, намереваясь начать долгую и крайне занимательную беседу, которая затянулась бы, что весьма нежелательно.       — Ладно уж, потом обменяетесь любезностями, — не дал случиться неизбежному Вал, поспешив взять под руку будущую супругу и настойчиво уводя ее в сторону, тем самым отсрочив неловкое разногласие с братом.       Он не собирался прятать девушку от круга своего общения и уж тем более от семьи, которой она скоро вправе будет называть себя, вот только познакомиться можно будет и на той стороне пролива, будучи отрезанными от возможных преследователей, в безопасности, на пути в место, которое Кайра без боли и страданий сможет звать своим домом. С другой стороны, ему все-таки не терпелось поскорее отпустить священника, что и без того подвержен панике и беспокойству. Даже сейчас, стоя в шаге от точки невозврата, мгновения, после которого нельзя будет вернуть время вспять, от того что внезапно передумал, Вал не ощущал ничего, коме уверенности в абсолютно каждом своем действии, совершенным за эти два дня, кажущиеся вечностью. Именно потому он смел думать о вещах второстепенных. Возможно, это был и вовсе защитный механизм, не думать о животрепещущем, чтобы лишний раз не вгонять себя в тревогу, а Вал так и не осмелился этого признать. Может, за время пребывания на острове Свайт он и вовсе не принял ни единого верного решения, да и само прибытие сюда было ошибкой. Одному Богу известно, чем все это кончится, но в этом и есть прелесть, он-то находится у самого истока, а потому на последствия, какими бы они ни были, попросту плевать.       Уже стоя в пыльной, маленькой подсобке, заваленной бочками с вином, разной кухонной утварью, тряпками и безделушками, Вал пытался прочувствовать всем естеством неповторимость момента. Явно не подобное он себе представлял, когда собирался получить хотя бы полсотни бравых воинов от Магистра Арроганта. Быть может, оно и к лучшему. Получение маленькой, прелестной женушки конечно не поможет укрепить оборону стены, но его такой исход удовлетворял даже больше. Может, поэтому, когда священник повязывал белой лентой, олицетворяющей семейное благополучие, их такие отличающиеся по размеру мизинцы, Вал не переставал испытывать тепло где-то глубоко под рубашкой. Каждую тревожную мысль, он свирепо отгонял от себя, постоянно повторяя, что все делает правильно. Ему было интересно, такая же ли неразбериха происходит в голове очаровательной брюнетки, что нескрываемым и искренним интересом вслушивалась в каждое слово священного пения церковника. Такая чистая и беззащитная, открытая для прочтения каждой эмоции, быть может именно этого ему не хватало? Должно же быть объяснение тому, что он не в силах отвести от нее взгляда, поражаясь, как стойко она держится в столь переломный для себя период.       Маленькая «небесная кара», коей она впредь больше никогда не будет названа, оказалась куда сильнее, чем Вал от нее ожидал. Еще бы, с такой-то закалкой. Она послушно выучила слова брачной клятвы, сдержанно кивнула, когда он в очередной раз объяснил ей надобность заключения брака, когда она пробудилась, не плакалась и не жаловалась на то, как болят ее раны, а болят они, вероятно, до жути. Даже попытки сбежать или сопротивляться происходящему она не предпринимала, ведь внимала, что данный исход для нее наиболее благоприятен. Прискорбно, что было дано выбирать между смертью и женитьбой с мужчиной, который не только старше ее на девять лет, но и в целом более близко познакомился с ней, предварительно убив преследующих ее псов, нацеленных на растерзание. Зато лорд Вейрнес сможет гордо заявлять, что брак с ним вовсе не страшнее смерти, когда они будут ссориться. Хотя вряд ли они вообще станут ссориться. Все звучит и выглядит так запутанно, но на деле же казалось, что так должно быть.       — Пока я жив, пока дышу, пока кровь моя красная, — томно и уверенно проговорил Вал, когда подошла минута давать брачный обет, — я буду щитом в твоих руках, буду кровом над твоей головой, буду твоим покровителем. — Каждое слово он произносил четко, глядя прямо в глаза, в черную пленяющую бездну, в которой надеялся когда-либо увидеть тепло и спокойствие.       — Пока имя мое принадлежит мне, пока я встречаю солнце на востоке, пока я вижу звезды ночью, — без запинки, на все же сдавленно и пугливо пролепетала Кайра, последовав примеру лорда командующего, не сводя взгляда с зеленого глаза и черной повязки на месте второго, — я буду твоим светом, буду верна тебе, буду твоим предназначением.       Огромный воин склонился и трепетно коснулся устами маленькой ручонки, что была повязана с его огромной лапой. Он нарочно сделал это плавно, растягивая ощущение возникающего трепета, едва ощутимого, словно только-только зарождающегося, но уже вынуждающего следовать его велению. Кайра от этого касания шумно выдохнула, словно и вовсе не веря. что это происходит взаправду. Когда влажные и теплые губы мужчины отстранились, и он ненароком бросил на нее пронзительный и такой внимательный взгляд, брюнетка и вовсе готова была провалиться сквозь землю от невыносимого сдавления дыхания и стеснения. И почему каждое его действие, такое доброе и ненавязчивое, такое приятное и безболезненное, вызывает у нее подобную реакцию. Она вовсе не привыкла к поцелуям рук, пристальным взорам и приятным словам, а потому каждое действие лорда Вейрнеса вызывало у нее неподдельную тревогу и страх, пускай он вовсе и не намеревался навредить ей. Меж тем, девушка боязливо зажмурилась и тоже коснулась губами костяшек пальцев своего уже нынешнего супруга, но сделала это спешно и прытко, боясь, что он тоже будет чувствовать дискомфорт и подступающую панику от подобных деяний, как и она сама.       — Пока Змей не забрал меня в Подземное Царство и после того, как шагну в его врата. — Как можно медленнее начал говорить Вал, чтобы девушка успела подхватить его на полуслове и проговорить завершение клятвы с ним одновременно.       Новоиспеченная супружеская чета Вейрнесов замерла, таращась друг на друга — он, довольно и с гордостью, она же завороженно и трусливо, словно маленький зверек, загнанный голодным хищником в угол. На этой ноте они должны были скрепить клятву истинным поцелуем, и Вал, как и подобает мужчине, испытывающему даже самые незначительные зачатки увлечения женщиной, с радостью бы сделал это. Он даже приблизился к ней и задержал дыхание, но в последний момент, увидев ее нескрываемый страх, недоверие и нерешительность, вместо трепетных губ коснулся устами лба, покрывшегося испариной от боязни забыть слова клятвы или потерять сознание. И пускай так было не принято, зато правильнее всего. Пускай она сделает себе заметку о том, что он ни за что не сделает ничего, что вынудило ее еще меньше доверять мужчинам. Священник, скоропостижно и с облегчением закрыл толстенное писание, радуясь, что больше не вынужден наблюдать зарождения столь исключительно нестандартного и, на первый взгляд, противоестественного брака. Но каково дело до чьих-либо чужих мыслей, когда есть знание о том, что они абсолютно чисты перед Богом.

***

      Группа людей, с крайне притязательным и притягивающим взгляды, составом, так и не попрощавшись с хозяином таверны «Одноногий Рик», направлялась в сторону помоста, подле которого скопилось множество рыбацких лодок, небольших торговых кораблей, подле которых шумела и кипела обычная повседневная жизнь: кто-то вязал узлы, укрепляя рыболовные сетки, кто-то грузил бочонки и мешки, балансируя и стараясь не упасть с скользкой дощечки. И ни один из слоняющихся за работой торговцев, мореходцев, рыбаков и прочих обитателей пристани не замечал, с какой заинтересованностью, с каким патологическим любопытством на них девчушка с блекло-голубом платьице, что старалась держаться спрятанной за могучим плечом мужчины, чье фамильное имя сегодня утром преобрела.       Все дорогу Кайра пугливо высовывала носик из-за его спины, улавливала часть картины происходящего, и пряталась обратно, подобно мышонку, не решающемуся покинуть уютную нору. Старик, ступающий за ней след в след уже не взирал на нее с отторжением, виня в задержке выезда, появление новых опасностей и непослушание приемника почившего товарища. Но ворчать на хранителя стены он не престанет ее долго, но вовлекать в это маленькое кудрявое создание явно не обязательно. Лучник с бегающими лукавыми серыми глазами, все никак не мог унять разбушевавшийся полет фантазии, выдавать ежеминутно пару едких шутеек не самого пристойного характера. В глубине души он осознавал, что пускать комментарии про внушительные габариты лорда командующего и с точностью противоположные размеры его новоиспеченной жены, категорически нельзя, но все же его буквально изнутри распирало от смеха, что следовало подавлять. Жрец огня старался чаще моргать, пытаясь не позволять солнцу слепить его чувствительные к свету глаза, игнорируя то, как на него пялятся местные, что весьма объяснимо его атипичной внешностью. Оба Вейрнесы же без устали беседовали, и старший, по факту, пытался себя оправдать, а младший даже возражать ему не намеревался.       Внезапно Кайра, испугавшись пристального взгляда откровенно разодетых девиц, приветственно зазывающих жестами их группку в избранный ими темный, мрачный угол, рефлекторно поддалась вперед, впечатавшись в широкую спину коршуна и случайно наступая ему на ногу, в области ахиллова сухожилия. Вал тотчас замер, прерывая разговор и оборачиваясь к своему инициатору столкновения. Сперва девушка, вжала голову в плечи и пролепетала что-то на подобии извинения, а затем направила взгляд в сторону беспокоящего ее скопления ряженных. Одна из них, с неаккуратной рыжей копной волос и веснушчатым телом, сунула в рот два мизинца и пронзительно свистнула, привлекая к себе внимание, после чего ее подрядчицы залились вкрадчивым и ласкающий мужской слух хохотом. Но Вал не повернул головы на явное побуждение, он никогда не станет делать то, к чему его провоцируют сомнительные особы, на которых одежды меньше, чем на новорожденном.       — Те женщины явно что-то подозревают. — Негромко промолвила она, тревожно изогнув брови и поджимая губы. Вал в очередной раз пропустил сквозь сознание мысль, что маленькая леди Вейрнес еще совсем непорочное и невинное дитя, а на нем лежит ответственность произвести ее знакомство с грязным и жестоким внешним миром, в который она едва получила доступ. — Они так косятся на нас.       — Не обращай внимания. — Он заботливо взял ее под локоть и возобновил движение, давая понять, что на данный момент нет поводов для беспокойства. — Они всего лишь… предлагают услуги. — Вал запнулся, едва ли не сболтнув нечто неприличное и грубое. Он терпеть не мог людей, которые собственноручно разрушают свою жизнь и нравственность, но даже вопреки презрению, которое трудно контролировать, он не посмел бы выругаться в присутствии брюнетки. Кайра взглянула на него с непониманием, таким искренним и чистым, что ему сделалось не по себе. Даже руки похолодели от осознания того, что он вынужден объяснить, что еще за «услуги».       — Какие же? — С ненаигранным любопытством спросила девушка, глядя на коршуна удивленно и без ожидания подвоха. Ее несказанно заинтриговало то, что женщины вольны заниматься «мужской» работой на пристани. Вот только рыболовством ли, судоходством ли или вовсе погрузкой — она понятия не имела, но намерена была разузнать. Рем, идущий позади них насмешливо захохотал, но будучи награжденным укоризненным взглядом лорда командующего, резко стер ухмылку.       — Видишь ли, они… помогают мужчинам справиться с одиночеством. — Попытался подобрать наиболее приличное объяснение Вал, однако, лицезрея все еще неугомонное непонимание и даже отсутствие каких-либо догадок в округленный черных глазенках, продолжил мысль. — Они работают в ночи. — С каждой попыткой пояснения, он еще более запутывал и без того смутное сознание. И все же хотелось выражаться достойно, держать важный вид. — Жрицами любви. — Безрезультатно. Набравшись смелости и вдохнув побольше воздуха в легкие, мужчина сдался. В мгновение ока сменив тактику, он резко наклонился к уху брюнетки и яростно от ощущения неловкости прошипел: — Это шлюхи.       Получив долгожданное объяснение и вместе с ним ощущение пристыженности, осуждения в своей же голове, Кайра приняла решения более не задавать вопросов весь оставшийся путь, чтобы не смущать глупыми идеями ни мужа, ни себя, ни сопровождающих. Этой же позиции она придерживалась проходя контрольный пункт и садясь на небольшой переправный корабль. И даже когда дыхание сперло от восхищения от долгого наблюдения пейзажа, находясь на борту быстроходного парусника, улавливая солоноватый запах влажного ветра, девушка не проронила ни слова, а лишь молча любовалась и наслаждалась вкусом свободы, падения прутьев ее клетки. Раньше казалось, что воздух на чужой земле будет ядовитым или хотя бы просто отличающимся о привычного, но на деле дышалось так, как и раньше. Не промолвила ничего лишнего кроме благодарности она и тогда, когда лорд Вейрнес подал ей руку, чтоб помочь спуститься с помоста, но в конечном итоге передумал и, подхватив ее подмышками, мягко приземлил не новую «терру инкогнита». Но куда труднее было сдерживать свои порывы высказаться, когда Вал и статный беловолосый маг, чье имя она еще не знала, сетовали, как мало людей им досталось от лорда Арроганта и как это скажется на обороне стены. Кажется, сейчас она была единственной, кто знал решение проблемы.       — Ну и где их Змей волочет? — Недовольно выразился Нил, потирая затекшие плечи и злясь на то, что воины Магистра, как их сопровождающий их через переправу лекарь, не появились на месте встречи, обговоренном за ранее. Следовало полагаться на интуицию и искать утерянных бравых мужей в ближайшем питейном заведении или же в постоялом доме, где бы они могли обустроиться на ночлег. И все же, до тошноты придирчивый к пунктуальности и правилам хорошего тона Жрец огня не мог просто так оставить без внимания столь бестактное проявления невежества, так называемое, опоздание. Никогда не задающий лишний вопросов, никогда не опаздывающий, всегда соблюдающий прописанные истины — Нил был примером для подражания, как в качестве товарища, так защитника стены, ну и мужа, разумеется.       — Найдутся, — отмахнулся лорд командующий, прохрустев шеей и интенсивно помассировав круговыми движениями в области трапециевидной мышцы. Как же изматывали эти бесконечные скитания. Скорее бы уже оказаться дома, или хотя бы на стене, где ему привычнее, чем в родной постели.       — И то верно, тяжело оставаться незамеченным двадцати одному человеку. — Промолвил маг, озираясь по сторонам, будто бы приступая к поискал ежесекундно. Стоило промолчать на этот счет, ведь для Вала каждое озвучивание масштаба «бескорыстной помощи» было сравнимо со смачной пощечиной.       — Двадцать один — это тебе не полсотни, — гневно процедил одноглазый пиная пыльным ботинком валяющийся на тропе, ведущей к причалу, остроконечный булыжник, что с грохотом покатился по дощатой дорожке, а затем плюхнул в воду, — куда меньше, чем кажется на первый взгляд. — Он скривился так, будто вкусил свежевыжатый цитрусовый сок. — Да и на второй тоже. В бою так уж точно.       — Лорд Марбл мог бы Вам помочь… — едва слышно пробормотала Кайра, не решаясь сказать это громче из-за боязни быть услышанной. Слова так и вырвались с ее уст, а она медленно среагировала и спохватилась лишь тогда, когда и ее благоверный, и Жрец огня уставились на нее пытливыми взорами. Она всего-то хотела как-то отблагодарить лорда Вейрнеса за свое спасение и вывоз прочь от тех, кто возжелала видеть ее мертвой, а решение столь хватающей за живое проблемы было единственным, что она могла дать взамен.       — Ваш двоюродный дядя? С чего бы? — Блекло-голубые, светочувствительные глаза, подозрительно сузились, оглядывая маленькую леди с ног до головы и пытаясь прочитать все ее сокрытые от сего мира размышления. Нил и подумать не мог, как его заинтересованность пагубно скажется на и без того пониженном чувстве собственной важности брюнетки. Кайра в очередной раз зарубила себе на носу: благими намерениями устлана дорога в ад.       — Простите… — Она виновато вжала голову в плечи, а вместе с нею и все свое изувеченное естество. Как она вообще могла подумать, что кто-то может нуждаться в ее советах? Ей было известно, что мужчинам претит излишняя болтливость женщины, и уж тем более их попытки втиснуть свой нос в чужие дела, которые их никаким боком не касаются. — Мне не стоило вмешиваться. — Тихо прошептала она, и на последнем слоге слишком отчетливо была слышна дрожь в голосе, предзнаменующая слезы. Чтобы не подвергнуть себя большему позору, Кайра до боли прикусила нижнюю губу, пытаясь перераспределить эмоциональную боль и часть ее воплотить в виде физического проявления.       Вал едва ли не взревел от невыносимого ощущения огорчения: ну почему она всегда и везде извиняется! Почему он не вырвал языки тех, кто довел ее до такого состояния, что она импульсивно во всех земных грехах винит себя. Должно быть, если солнце встанет на западе, а луна возникнет около полудня девушка сочтет себя причастной даже к этому. Едва сдерживаясь от того, чтобы одним взмахом руки не припечатать ее голову к своей груди, чтобы прятать слезы было безболезненнее, Вал немного наклонился и совершенно спокойным, лишенным озадаченности и усталости тоном заверил:       — Маленькая, тебе не стоило извиняться. — Забавно, что «милая» и «маленькая» это первые слова, которые возникли в его голове при первой встрече, да и воссоединив их, можно было бы получить стойкую ассоциацию именно с этим невинным созданием. — У него и в мыслях не было обвинять тебя в чем-либо или подвергать твои суждения сомнению.       — Так и есть, миледи. — Виновато отозвался Нил, когда лорд командующий подал ему сигнал просить прощение или хотя бы посодействовать успокоению, наградив злобным испепеляющим взглядом. Маг не знал, что именно вызывало парадокс: то, что обычное изречение, не являющееся даже близко замечанием или упреком, так сильно раздосадовали юную жену командующего или то, что сам командующий, такой громадный и суровый, едва завидев ее опечаленность и обиду, тут же переменился в лице. — Я лишь хочу, чтобы Вы объяснились. — Зеленый глаз перестал буравить в его виске дыру.       По тому, как Кайра замешкалась и нервно сжимала подол платья, а еще не осмеливается поднять головы, было видно, как нелегко ей дается выражение своих мыслей. Она подвергнута сомнениям и каждой свой шаг изрядно критиковала, чтобы потом всю ночь размышлять, как следовало поступить лучше. Нил догадывался, что девушка пережила нечто, о чем вслух принято не говорить, а лишь одаривать сочувствующим, а главное понимающим, молчанием, но он и представить не мог, что нанесенные ножевые раны будут столь глубоки. Лорду командующему, по которому издалека было заметно ярое стремление перекроить ее сознание заново и научить чувствовать так, как хотелось того именно ей, следовало запастись терпением и силами, ведь переучивание и подвергание душевных травм забвению — долгий процесс.       — Моя покойная бабушка, всегда отзывалась о нем, как о человеке, преисполненном подлинным патриотизмом, — девушка неуверенно принялась объяснять свой ход мыслей, раз на то дали законное разрешение, — он также был славным воином, пока его не сразила подагра. — Старая леди Марбл описывала своего племянника, как отважного и неукротимого солдата, что готов был броситься грудью на острие меча ради блага своего государства. В молодости. Сейчас лорду было около пятидесяти, он страдал подагрой, и теперь его безграничная любовь и преданность Мортему проявлялась в виде сварливости, излишней любви к военным историям и чрезмерно громким речам об его служении родной земле. — Вот я и подумала, что он точно не поскупиться выделить Вам, как минимум полсотни воинов, а… — Кайра перевела дыхание и продолжила подводить итог своих дознаний: — К тому же, Вы можете сослаться на крайне истощенную оборону, и тогда лорд Марбл с радостью увеличит объем своей помощи. — Было еще кое-что не менее важное, о чем девушка не могла не упомянуть, вот только боялась, как это будет воспринято. Если лорд Вейрнес еще как-то закроет глаза на ее пустые речи, так как он человек большой души и необъятного сердца, то о беловолосом маге она подобного сказать не могла.       — Что-то еще? — Распознал затаившийся огонек в глазах Нил, стараясь унять участившееся от потрясения сердцебиение. А маленькая леди, оказывается, обладает бойкой смекалкой и хорошим логическим мышлением. При наличии привлекательной мордашки, такие вещи, разумеется, не так бросаются в глаза, но сейчас, когда Вал буквально ли не по слову из нее начал вытягивать, она открывается с другой стороны.       — Да. — Кайра вновь прикусила губу, но пугливо взглянув на пребывающего в нескрываемом смятении и полнейшем изумлении коршуна, тут же оставила свою вредную привычку. Он бы такого не оценил, а ей не хотелось огорчать человека, которому она обязана своей жизнью. — Мой двоюродный дядя должен был унаследовать Обитель Солнца, — так раннее именовался замок, на месте которого ныне возведен Улей, — после смерти моего деда, потому как женщины не могут наследовать родовые имения, а у него была только дочь. Моя мама. — Брюнетка запнулась, давая понять, что эту тему она обсуждать не сможет еще очень долгое время, ведь в смерти матери винили именно себя. Глубоко вздохнув, черноглазая вернулась к основному повествованию: — Но Магистр Аррогант решил воспользоваться случаем и женился на моей матери, тем самым сделав себя главным наследником имений. За это Ниар Марбл его ненавидит. — И словно решившись сделать последний рывок, девушка все так же неуверенно подвела черту: — Поэтому, если Вы соизволите упомянуть о своей неприязни к Магистру, лорд Марбл с удовольствием накинет еще пару десятков душ. В качестве солидарности, полагаю.       Немое ошеломление так и застыло на лицах лорда командующего и Жреца огня. С этой минуты Вал окончательно убедился, что его внезапное желание жениться, это буквально самое верное, что он совершал в последнее время. Говорят, что красивой голове принято быть пустой, но, выслушав каждый завиток ее нестандартного для молодой девушки мышления, мужчина осознал, что это далеко от правды. Ему бы не хватило слов, чтобы выразить свое восхищение, быстро сменившему первичное удивление. В голове не укладывалось то, что мышонок, то и дело прячущийся в норку, боязливо махнув хвостиком, обладает холодным разумом истинного хищника. У коршуна возникло ощущение удушья, но отчего-то это казалось таким приятным, вызывало эйфорию и вожделение, как и мнимый жар по всему телу, разгоряченному от познания скрытых талантов своей прелестной невесты. То как она парировала, то как продумала каждый свой названный аргумент было…       — Поразительно. — Едва ли не воскликнул зеленоглазый, пытаясь отчаянно переварить услышанное и удостовериться в том, что ему это не почудилось от долгой тряски на корабле. Спохватившись молниеносно, понимая, что у него еще будет момент наедине выразить, как он сражен наповал ее грандиозными планами, Вал обратился к магу: — Далеко ли отсюда до Кабаньего Копья?       — День-полтора езды, но выезжать лучше с рассветом, — Нил, все еще пребывая в состоянии легкого аффекта, смекнул, к чему пошли такие вопросы. Да и будь он проклят, Вал категорически прав и на этот раз, такую возможность упускать нельзя, тем более находясь в их положении!       — Да будет так, заночуем здесь. Не все. — Мужчине, наблюдавшего и изучавшему азы управления людьми, не понадобилось больше пяти секунд, чтобы сгенерировать план дальнейших действий и трезво оценить, кому следует ни минуты не медля отправиться на оборону барьера, тем самым латая брешь, а кого ему сподручнее видеть рядом с собой. - Разыщи Волда и его «подопечных» — пускай двигаются на стену вместе с Ренардами. Старший заодно и поостынет чутка. — Вал окинул взглядом оставшиеся действующие лица и подытожил: — Утром мы с тобой выдвинемся к имениям Марбла.       Едва Нил, понятливо и охотно кивнул, после чего направился выполнять поручения хранителя стены, лорд Вейрнес шагнул к своему законно полученному предназначению. Ее щеки пылали от волнения и от маленькой частички зародившегося триумфа, ведь наконец-то ее слова были услышаны. Он бережно возложил свои тяжелые руки на хрупкие плечи девушки, провоцируя новую порцию мурашек и вздрагивание. Он взглянул на нее так, как еще никто не глядел: с благодарностью, с гордостью, выражая то как он доволен ею, как она подала ему надежду, о которой он вовсе и мечтать не смел.       — Ты хоть представляешь, какое ты сокровище для всех нас?