Сорняк в саду величественных роз

      Постоялый дом, название которого, Кайра не разглядела, так как уже смеркалось, мало чем отличался от таверны «Одноногий Рик». Разве что, поломанной мебели здесь было меньше, да и вино, по словам беловолосого мага, решившего отпраздновать благополучное пересечение пролива, было менее разбавленным. Хозяин ночлежки был честен перед своими постояльцами, да и потом, за сумму которая уплачена за комнату, прибывший имеет право вкусить вино, не напоминающее по вкусу помои. Еще удивляло, что постельное белье здесь значительно чище и даже не имеет чужого запаха, а это значит, что домовладелец не экономит также на мыле и стирке. Подобные заведения пользуется спросом не только для путников, желающих переночевать, а поутру отчалить в свое долгое странствие. Разумеется, любому известно, для чего нужны кровати в постоялых домах, а от того и существует надобность менять простыни и одеяла после каждого гостя. Всяко лучше потратиться на лишний ломтик мыла, нежели обрести репутацию рассадника заразы. Одна лишь мысль о том, что не придется спать, задержав дыхание, и не страшиться непристойностей, какие происходили здесь на этой же кровати, двумя-тремя днями раннее.       К слову, о непристойностях. Занимательно, но факт, что между новоиспеченными супругами должно происходить нечто подобное в первую брачную ночь, да и во многие следующие. Вряд ли это именуется непристойным, но Кайра, пускай и понимала, что подобное неизбежно, предпочитала не знать этому названия, потому как ее одна лишь мысль страшила и доводила до состояния паники. Тем не менее, в какой-то мере она ощущала себя обязанной, вынужденной решиться на закрепление священных брака. Она уже не ребенок, пускай и выглядит невинной и юной, а потому знает обязанности женщины, что зовется чьей-то женой, а также о беспрекословности в выполнении этих обязанностей, чтобы не лишиться мужа. Будучи честной сама с собой, девушка припоминала, как когда-то представляла себе, каково это будет, как она сделает какого-то мужчину счастливым и довольным, но все эти грезы разбивались о грузный камень действительности: у нее так не будет никогда, ведь она всего-навсего наказание отца, и даже если ей повезет выйти замуж, она все еще будет нести эту роль, но уже касаемо жениха. Да и грешно непорочной девушке размышлять о подобном. И пускай на востоке к плотским утехам относились свободнее, в угоду распущенности и раскрепощенности, Кайра строго-настрого запретила себе воображать себе брачные игры.       Потому-то видя своего истинного благоверного она ни капли не расстроилась. Меньше ожидаешь и строишь планы — меньше разочаруешься, когда действительность им не соответствует. Да и по правде говоря, Вал выглядел не так уж и плохо, как об этом дразнился Рем, за что наверняка и был сослан обратно на стену вместе с людьми Арроганта, Волдом и отцом, так и не удостоившись путешествия с командующим в Кабаний Клык. Безусловно повязка через глаз, излишняя грубость в чертах лица и щетина его не красили, но назвать его совсем уж непривлекательным, брюнетка не могла. Во-первых, он ее муж и она обязана восхвалять его чрезмерно, во-вторых, она была банально ему благодарна за спасение, а спасителей, как правило, не выбирают, ну и в-третьих, в его мужественности и подобии хищнику было что-то цепляющее. Некоторым женщинам даже нравился определенный типаж: напористые, свирепые и… огромные, так почему же она не может стать одной из них? Полюбить кого-то из надобности вряд ли можно, но привыкнуть — вполне. Трех дней явно было мало для того, чтобы свыкнуться, но и в этот раз ей не приходилось выбирать. Со своей безучастностью иногда приходится мириться.       Находясь с мужем наедине уже приблизительно минут с тридцать после заселения и его отказа пьянствовать вместе со Жрецом огня, желая оставаться трезвым, девушка постепенно притерлась к ощущению неуверенности и небольшой толике страха, что он вызвал одним лишь своим видом. Должно быть, от страха она когда-нибудь избавится, ведь лорд Вейрнес действительно был хорошим человеком, но все же его громоздкость и непривычно хорошее и уважительное обращение настораживали, да и будут продолжать еще очень долго. Что радовало и усыпляло бдительность в особенности, так это то, что коршун не налетел на нее со своей похотью и ни к чему пока не принуждал, словно давая ей возможность немного привыкнуть к его присутствию и участию в ее жизни. Как вообще можно свыкнуться с тем, что ты стала женой едва знакомого тебе мужчины так еще и спустя всего-то день после собственной несостоявшейся смертной казни еще и таким незаурядным образом? Но все же, стоит отдать должное, Вал проявлял себя как нельзя лучше, в особенности, когда не потребовал ее с порога выполнять супружеский долг. Напротив, он будто бы и не намеревался: сидел себе изучал карту местности, приобретенную в лавке местного картографа, с которым без устали торговался и таки преуспел. Вместо пяти серебряных — две и пять медяков. Для лучшего понимания, один золотой равноценен десяти серебряным, а одна серебряная монетка — десяти медякам. Весьма приятно и неожиданно было услышать от человека, что донимал картографа торгами, то, что на нарядах для своей жены он экономить никогда не станет. Кайра даже смутилась и сочла себя недостойной.       И пускай неизвестность пугала, да и отсутствие всякой готовности было не лучшим спутником в подобном деле, Кайра осознавала, что от течения времени ничего не изменится и ей в любом случае придется ублажить лорда Вейрнеса. Все же, она была ему обязана жизнью, а в сравнении с этим невинность и разрушение личных границ — не так уж и ценны. Девушка набрала в легкие побольше воздуха и отчаянно попыталась игнорировать мурашки, покрывающие все тело в одночасье. Она через дрожащее согнутое плечо взглянула на широкую спину мужчины, сидящего на кровати с развернутой картой и избирающим кратчайший путь до поместья лорда Марбла, и ужаснулась: как ей такой крохотной и неказистой удовлетворять нечто столь громадное и необузданное? Наверняка у лорда командующего было много женщин с выдающимися формами, книжной красотой и невероятными роскошными волосами, и по воле негодяйки-судьбы в жены ему досталась неказистая, коротконогая малявка с гнездом на голове. И все же, она обязана сделать все, чтобы он от нее не отказался. Хотя бы попытаться. Хотя бы из благодарности. Поджав губы и зажмурившись, черноглазая дернула за веревку корсета, что после развязки узла со шлепком упал на дощатый пол. Вал, как и подобает воину с отменным слухом, тотчас обернулся на звук, застав картину явно неожиданную, если говорить мягко.       — Что ты делаешь, милая? — Прозвучало неуверенно и рассеянно, но достаточно объяснимо его эмоциями и ощущениями. А что в его голове должно происходить, когда маленькое невинное создание, зажмурившись и практически затаив дыхание, дрожащими от волнения и страха руками оголяет свои худые костлявые плечи? Абсурдность данной ситуации была не в состоянии вогнать его в краску и смущение, но вот неловкость от того, что ему предстоит снова увидеть столь юную особу абсолютно обнаженной, вполне с этим справилась. Разница в то, что теперь-то она его жена и он имеет законное право глядеть на нее хищно и жадно, пожирая взором, но от этого разница в возрасте никуда не делась, да и его трепетное отношение к ней.       — Пускай многое остается за гранью моего понимания, — начала девушка, запинаясь и пугливо приоткрывая глазенки, — но мне известно, что происходит между мужем и женой в их первую ночь после заключения брака… — Она, словно сдавшись, оставила свои рьяные попытки снять платье, доверив это своему мужу, который вот-вот должен подключиться к процессу. — Я обязана исполнить супружеский долг… — неуверенно пискнула она, невзначай давая понять, что ничегошеньки она не готова исполнять. От неожиданности Вал нервно хмыкнул, стараясь не теряться в собственном потоке мыслей. Великий Змей, как она вообще могла вообразить, что он станет пользоваться полученной возможностью и ее безысходным положением? И пускай он молодой мужчина, да и его хрупкая леди достаточно привлекала его как женщина, но к подобному приступать на данном этапе он и в мыслях не имел. Он ведь не зверь, пускай и выглядит подобающе.       — Видишь ли, — попытался собраться с мыслями Вал, унимая тревогу и выискивая более подходящие слова для столь непростой беседы. Мужчина готов был сгореть со стыда или упасть замертво, позволив воронам выклевать его второй глаз. — Это вовсе не обязательно.       — Я Вам не по душе, дело ведь в этом? — казалось, нет более невыносимого ощущения чем то, которое человек испытывает, когда его опасение сбывается. Кайра состроила огорчение, и от этого ее опечаленеого вида, полного разочарования, Валу сделалось не по себе. Кто ж знал, что его благие намерения и уважение личных границ воспримутся как лживые отговорки? А ведь он всего-то не хотел заставлять её и принуждать к тому, что оставило бы травму, коснись он ее без согласия и позволения.       — Еще как по душе, но я-то для тебя слишком великовозрастный, не находишь? — Попытался утешить её лорд Вейрнес, плавно переместившись на другой край кровати, чтобы больше не стоило более выворачивать назад голову. Он нарочно проигнорировал слово «старый», потому как пускай и был старше её на почти с десяток лет, но все же развалиной не являлся. Разумеется, спустя время он бы и сам предложил ей вкусить запретный плод и познать одну и прелестей брака, но не вот так же слету. Ее готовность следовать правилам вопреки самоощущению потрясала.       — Случаются браки между теми, у кого разница куда больше. — Настаивала на собственной неприглядности брюнетка, едва ли не сглатывая слезы и горечь обиды. Личико ее стало жалобным, словно она и не рада была тому, что муж отказался от затеи, которая ей самой была не так уж и в радость. Да, ее несказанно растрогало то, что ее не будут брать против воли, но сам факт отказа нарек ее недостаточно хорошей и недостойной даже для… для того, чтобы косумировать брак! — Да и Вы выглядите более чем достойно, а значит дело во мне. Простите. — Она шмыгнула носом, и опустила взгляд, не желая более выносить позор с поднятой головой. — Мне стоило догадаться, что Вам не понравилось то, что Вы тогда увидели… — Под «тогда» она очевидно подразумевала встречу на ночном пляже, которую никто из них не планировал.       — Я не смел тебя разглядывать. — Кратко промолвил Вал, пытаясь никак не выражать польщение тем, что восточанка отметила, что он «выглядит более чем достойно». Что ж, он ей хотя бы не противен, уже хорошо. Ращве что, если она не произнесла это из вежливости. — Я отвернулся, как только понял ход твоих действий, ибо считаю подобное подглядывание неприличным и неуважительным. — Сознался Вал, мысленно испытывая облегчение, ведь наконец-то сумеет избавиться от дурного мнения, которому он никак не соответствовал.       — Но как тогда Вы сумели рассмотреть мои синяки? — Она взглянула на него с надеждой, будто моля его найти оправдание и не разбивать ей сердце, не крушить образ доброго человека и воспитанного мужчины.       — Их было трудно не заметить. — Промолвил коршун, зная, что маленькая леди поймёт его слова и почему прозвучали именно они. Взгляд её просиял, от того мужчине довелось испытать облегчение, но чтобы до конца очистить репутацию кое-чего не хватало: — Раз уж мы об этом говорим, я хочу принести тебе извинения. — Кайра удивлённо вскинула бровки и приоткрыла рот, будто у нее просили прощения впервые. — Я не позволил себе лишнего, но представляю, как это выглядело со стороны, в особенности для тебя. — Он осторожно поддался вперёд и взял её холодную от переживаний ручонку в свою ладонь, а затем трепетно коснулся губами ее тыльной стороны, в очередной раз пытаясь разузнать, чем пахнет ее кожа. Сейчас этому препятствовали бинты, которые Волд ещё и пропитал какой-то лечебной дрянью. — Прости меня. — Кайра готова была дар речи потерять от подобных речей и действий. Почему мужчина не упускал ни единой возможности выразить свое снисхождение и уважение к ней? Почему касается её рук? Разве её раны не вызывают отвращения, как и она сама? Сердце так болезненно сжалось, что захотелось разразиться слезами.       — Так значит дело не в моей неказистости... — Попыталась собрать остатки самообладания девушка, рука которой все ещё пылала от осторожного поцелуя. — Но я все же думала, что исполнение долга это необходимость. — Как глупо она, должно быть, выглядела в его глазах.       — Милая, этим не занимаются из нужды. — Вал с трудом сдерживал смех. Боже, как она невинна и чиста, самому не верится, что довелось встретить нечто столь непорочное. А воображать, каково будет владеть ее нежным трепетным телом и вовсе грешно. Одно он уяснил, когда все же настанет час, он будет с ней нежен и так осторожен, насколько только позволит его страсть. — Вернее так бывает, но при наличии чувств это куда приятнее. — Он ласково потянул ее за руку, вынуждая приблизиться и посмотреть ему в прямо в лицо, будто будучи ее страхом. Кайре ничего не оставалось, как покорно повиноваться ему, глядеть на то, что казалось таким опасным и устрашающим, но на деле являющимся едва ли не самым безопасным местом в мире. — А у тебя разве есть чувства?       — Благодарность, — негромко пробормотала она, теряясь от звука собственного голоса. Наверное лорд Вейрнес говорил очевидные вещи, незыблемые истины, известные каждому, вот только она о таком знать не знала, а поинтересоваться было не у кого. Благо её муж оказался не из тех скупых на слова мужчин, которые считают своим долгом поиметь все, что имеет женственные очертания.       — Это не совсем подходящее чувство, моя леди. — От последнего слова брюнетка и вовсе поймала ступор, против воли ловя мерзкие и разбивающие её сознание и душу на осколки воспоминания. «Никакая она не леди. Мышь поганая». — Милая, ты плачешь? — Обеспокоенно раздалось в действительности прежде, чем девушка осознала, как от слов из прошлого, что так противоречили изречению её мужа, сделалось невыносимо больно и тошно, что она не в силах была контролировать поток хлынувших ручейков.       — Я… — она запнулась, на мгновение обдумав, что лучше сказать, — должно быть, устала после дороги. — Отчасти это было даже правдой, но на самом деле ей просто не хотелось лишний раз тревожить этого благородного мужчину, что и так вогрузил на свои плечи ответственность за неё.       — Тогда тебе стоит прилечь. — Мужчина учтиво кивнул в сторону кровати, предлагая ей устроиться поудобнее и позволить сну взять верх над сознанием.       Кайра не стала противиться воле мужа, которая так совпадала с её собственной. Уже рухнув головой на подушку, она ощутила как ее тело изнемождено, а ведь это лишь начало нелегкого пути. Впереди ещё дорога на стену, а до неё скакать галопом около трех дней с редкими перерывами. И как правильнее будет признаться, что она ни разу в жизни не восседала в седле? Наверное, лорд Вейрнес будет огорчен тем, что ему вновь придётся объяснять ей то, что она должна была давно усвоить. Об этом она поразмыслит завтра, сейчас ее волновала лишь жуткая мышечная боль и невероятно неудобная, но зато чистая кровать. Брюнетка никогда бы не подумала, что станет скучать за своей маленькой каморкой в Улье: там ее лежбище было не таким твёрдым.       Да и слишком уж широкая кровать для всего лишь одной малютки ее. Наверняка, снимая комнату, Вал требовал два спальных места, но не рассчитал, что это вовсе не гарантирует две кровати. Именно поэтому он, стащив одно из одеял и подушку на пол, мостил себе место для сна. Девушка ощутила, как ей стало неуютно от того, что мужчина жертвует своим комфортом, лишь бы не давать ей повод для беспокойства. Снова от неё одни проблемы!       — Вы будете спать на полу, милорд? — Виновато уточнила она, кутаясь в одеяло, чтобы не демонстрировать наготу, пускай мужчина и выделил ей свою спальную рубашку, что ей самой доходила до середины колен. — Это ведь так неудобно…       — Я много раз спал на земле, милая, так что кров над головой есть — и на том спасибо. — Отмахнулся он, плюхнувшись на спину и уставившись в потолок, припоминая нелегкие и изматывающие периоды столкновений с врагами, сражения в ночи, поглощающую тишину и скрежет когтистых лап крадущейся смерти. Так и не угадать, по твою ли душу она прибыла?       Казалось бы, жизнь и без того полна авантюр, крови и неприятностей, так от чего же он добровольно обрек себя на еще одну? Еще у самых истоков его затеи было очевидно, что трудностей и проблем не избежать, но что-то же все-таки сподвигло его сделать именно так, как он спланировал, вопреки наказам товарищей, изречениям старшего поколения, да и здравому смыслу. Вал ненароком взглянул на девушку, свернувшуюся в позу эмбриона, укутавшись в одеяло, медленно моргающую и глядящую на трещинки на полу. Интересно, какие мысли в ее голове? Боится ли она грядущего путешествия? Введена ли в заблуждение? Понимает ли, что все происходит взаправду? Отдает ли отчет тому, насколько переменится ее жизнь? Мужчина шумно вздохнул, понимая, что в ближайшее время она не станет обсуждать с ним творящееся в глубине нутра, а сам он уж точно не станет вытягивать по слову и рушить и без того хрупкое доверие, что только лишь выстраивается между ними.       Внезапное осознание заставило мужчину встрепенуться. Как такое забитое в угол создание осмелилось в открытую предложить ему близость, пускай и против воли? За пару разговоров Вал, обладающий поразительной проницательностью и умением читать психологические портреты, четко видел насколько травмирована и измучена душа юной супруги. Обычно люди, подвергающиеся физическому насилию со стороны родителей обрастают «скорлупой», которая не позволяет им говорить вслух о мыслях и уж тем более приобретают стойкое отвращение к любому виду прикосновений. Велика ли вероятность того, что девушка, которая соизволила напомнить о «супружеском долге» едва ли знакомому мужчине, ощутила на себе какое-либо еще проявление ненависти? Тем более, если ее родной дом был полон мужчин. Лорд Вейрнес предпочел бы копье в область сердца, лишь бы его опасения не оправдались, да и неплохо было бы избежать разговора об этом. Ему невыносимо было бы нанести ей очередной удар ножом и окончательно заставить пожалеть о появлении на свет. Меньше всего он желал сделать ей больно. И все же ему необходимо было знать, какова глубина уже имеющихся ран.       — Мне нужно спросить тебя о кое-чем ужасном. — Внезапный оклик заставил девушку подскочить на постели, какой громкой грозы. Пугливые карие глазенки смеркнули на мужчину, вальяжно подложившего руки под голову и смотрящего в потолок, на дюжину маленьких трещинок. Лорд Вейрнес не сумел найти в себе силы взглянуть на жену, сгорающую от нетерпения и утопающую в собственных подозрениях. Как можно спрашивать о надругательстве, глядя человеку прямо в глаза? — Они только били тебя или… — он многозначительно запнулся, и обречённо вскинул брови, осознав, что ни сил, ни слов найти не получается для нормальной формулировки вопроса. Некогда свирепый коршун, с суровым взглядом и зловещим блеском зелёного глаза, казался таким отрешенным и раздавленным, и от этого вида делалось дурно, не по себе. Все же сообразительности Кайры было более чем достаточно, чтобы рассудить ход мыслей командующего.       — Меня никто не насиловал. — Кратко ответила она, понимая опасения супруга. Как же иначе: проблемная, истощенная, изувеченная, вполне вероятно, что она ещё и обесчестена, испорчена… И все же его опасения были напрасны. Глупо считать, что она, такая неказистая и блеклая, могла бы привлечь хотя бы какого-то мужчину, даже из слуг, но в какой-то мере, даже хорошо, что все так сложилось: мужу теперь меньше жалеть о том, что он женился на такой. Кто знает, окажись она опороченной, возможно он и вовсе поставил бы на ней крест как на спутнице жизни, ведь негоже воспитанной леди терять невинность до брака.       — Не скажу, что меня это сильно успокаивает. — Печально усмехнулся Вал, опуская взгляд. Да, ее слова немного посодействовали возникновению облегчения, но от воспитаний о синяках и кровоподтеках на нежном теле и погони голодных собак за этим созданием не избавляли. Скрывать беспокойство об этом, мужчина на сейчас раз не стал. — Поверить не могу, что у кого-то поднялась на тебя рука. — Брюнетка огорченно поджала губы, не столько от неприязни к теням прошлого, сколько от того, что в глазах лорда Вейрнеса она совсем уж жалкая и беспомощная. Но мужчина выдал совершенно иные эпитеты: — Ты ведь такая хрупкая и тоненькая. — От его голоса разило теплом, искренним умиротворением, какой-то бережностью, и самое поразительное то, как он взглянул на неё. Это был взгляд человека, который никогда бы её не обидел, и хребты переломал тем, кто сделал ей больно. Так странно.       Кайра ощутила, что под тяжестью его взора естество теряется и содрогается, такой пронзительности и глубины, такого пристального наблюдения она не ловила на себе раньше, тем более от мужчины, вроде лорда Вейрнеса. Такие мужчины, статные и плечистые, с военным долгом и взглядом, переполненным тяготами нелёгкой жизни и болезненных потер, обычно не замечали всяческих неурядиц, вроде нее. Они всегда слишком заняты, слишком последовательны и сосредоточены на своих делах, а потому им нет дела до чужих «наказаний». Такие мужчины всегда женятся на молчаливых красавицах, с роскошными блестящими локонами, миндалевидными глазами, пышной грудью и родинками над пухлыми губами. Молчаливы они от того, что понимают, как нелегко приходится мужьям на службе, а потому лишь благодрно ждут их в имениях, читают книги о высоких чувствах, играют на музыкальных инструментах и растят наследников, а ещё радуют глаза своей благородной красотой и носят шелковые платья с декольте, обшитыми разноцветными камнями и вышивками. А Вал Вейрнес женился на недоразумении со слишком миниатюрным ростом, отстувием груди, беспорядочной копной кудрей, грустным и колючим взглядом, да ещё и огромным клеймом. Интересно, размышляет ли он об этом также часто раздосадовано как она?       — Я не всегда была такой костлявой. — Попыталась сменить тему Кайра, поддавшись влиянию командующего, отведя взгляд. Бабушка рассказывала о людях с неимоверно сильной энергией, рядом с которыми невольно ощущаешь свою ничтожность, а от их взгляда и вовсе клонит в дрожь. Коршун был одним из таких людей.       — Расскажешь? — Не скрывая довольной улыбки, попросил Вал, мысленно испытывая нечто вроде спокойствия и разгоряченности тем, что девушка сама проявила инициативу поддержать разговор. Забавно, как она смущается, когда на нее смотрят, как пытается спрятаться в норку. Действительно, мышонок. Пугливый, неуверенный и зашуганный зверёк, который невольно угодил в самые лапы огромного хищника. Вот только коршун против воли природы будет оберегать своего маленького писклявого друга, возьмет его под крыло и скроет не только от роя разъяренных оводов, но и от всего мира, который захочет ему навредить. — Если сама конечно этого хочешь… — Девушка ощущала себя обязанной ему всем, а потому отказать в такой незначительной просьбе не имела права, но то как Вал не сводил с нее взора, настораживало. Почему ему так интересно изучить её повадки и истории жизни?       — Лет с десяти я начала очень полнеть. — По девушке было видно, что говорить ей приходилось с трудом, то ли от непривычки открываться, то ли от неприязни к своему прошлому внешнему виду. — Бабушка говорила, что это от того, что моё тело готовится стать женщиной, пускай и немного рано. — Заговорив о покойной леди Марбл, Кайра и вовсе сделалась мрачной, даже носик и подбородок задрожали, не говоря уже и голоске. Видимо, хоть кто-то из членов семьи был близок девушке, относился с добротой и даже любил, отчаянно и великодушно. Но по злому умыслу судьбы, лапы смерти отняли именно его. — Все женщины в нашем роду были склонны к излишкам. — Кажется, Кайра с трудом боролась с тягостными воспоминаниями, которые гложили и подпирали изнутри, но в какой-то момент он взяла себя руки и глубоко вздохнула, напоминая себе, что эта часть жизни уже прожита. Она в прошлом. Рана зарубцевалась, как не пытайся расковырять её лезвием. — Но лорд Арроганту это не нравилось… — Брюнетка посерьезнела, но в ее взгляде не было ни обиды, ни злости, ни даже ненависти, лишь пустое смирение, с которым она жила и терпела новые пощёчину. — Он говорил, что тяжело выдать замуж некрасивую дочь, а толстую и некрасивую ещё тяжелее. Вот он и запретил мне есть, но бабушка это прознала, и, либо подкармливала втихаря, либо позволяла наесться в его отсутствие. — Кайра печально усмехнулась, кажется, со стороны это звучало так глупо и странно. Ей не понять было, от чего мужчина, сидящий на полу проникся ещё большей жестокостью к ее отцу, от чего его душа трещит по швам. — Когда её не стало, мне есть и вовсе не хотелось, — снова с горечью промолвила она, но тут же напомнила самой себе, что это уже пройденная боль, пережитые чувства, на смену которым пришло смирение, — да и не особо давали, вот я и стала такой. — Кайра посмотрела на мужа, вновь находя его пытливый интерес и любопытство поразительными. Он слушал каждое её слово, всматривался в каждую эмоцию и это так странно, непонятно, и все же необъяснимо приятно… — Теперь Вы знаете немного больше обо мне.       — Знаешь, у нас в Долине-под-Крылом готовят замечательные пироги с корицей и яблоками… — Обратился к ней мужчина, и слегка приподнявшись, нашёл её руку среди одеял и простыней и заключил в ладони, намекая на то, что всю жизнь в Улье следует также считать затянувшимся шрамом. — А я с первой нашей встречи горю желанием тебя откормить… — Сердце девушки пропустило удар.

***

      Лорд командующий и Жрец огня отбыли ранним утром, чтобы как можно быстрее уладить все незаконченные дела и отправиться на стену в уже давно просроченные сроки. Вал, обнадеженный чужими домыслами и достаточно смелыми предположениями, даже не сетовал о задержке в пути. Вполне возможно, что потерянные пару дней принесут ему немало пользы, какую бы не удалось добыть простым способом и четко предрешенным планом. И пускай отправиться в путь необходимо было с ранним рассветом, едва ли не с первым проблеском голубизны на ночном небе, хотя бы пару слов на прощание он был обязан сказать и маленькой, спящей в позе эмбриона супруге и, разумеется младшему брату. Первой он завещал обзавестись подходящим для дороги платьем, а второму — не наделать глупостей, будто мальчишка, повзрослевший слишком рано, на подобное был способен. Обоим было наказано лишний раз не высовываться из стен постоялого двора, ограничиться недолгими похождениями по торговым лавкам, не болтать о родословной прелестной леди Вейрнес, и, предпочтительно, сливаться со стенами, толпой и вообще даже не привлекать к себе внимания.       Двое «детишек», которые выглядели явно отличительно от местных, будут той еще приманкой для всяких сброда и воров. Выданные лордом Вейрнесом две сотни серебряных, должно быть, стали бы неплохой добычей для всякого карманника, однако Кайра, чьи щеки пылали от ощущения, что она не заслужила подобной щедрости, ни на мгновение не отпускала заветного стеганного мешочка из рук. Она с пытливым интересом глядела по сторонам, на мир, что был сокрыт от ее глаз… Вернее, от которого была сокрыта она сама. Даже просто вслушиваться в происходящее было невероятно. Такой шум, суматоха, сотни голосов, перекликающихся друг с другом, матерные выражения, от которых горели уши, какие-то словечки, пропитанные местным диалектом и спецификой произношения — все так невероятно и захватывающе. Брюнетка впервые ощущала себя частью чего-то столь огромного и неизведанного, она живет не будучи заключенной в маленькой частице этого великого мира, а в нем самом, свободном и необъятном. От этого ощущения даже серые обшарпанные стены, потрескавшиеся камни проселочных дорогах, приобретали яркие очерки, с этого самого момента надолго отложившиеся в памяти.       — Вам здесь нравится? — С опаской поинтересовался Вейрнес младший, стараясь выглядеть и говорить, как взрослый, галантный юноша, коим он вовсе не являлся. Брат наказал ему следить за тем, чтобы бывшей леди Аррогант ничего не угрожало. Наверняка глупо оставлять одних ребенка и беглянку, травмированную физически и истощенную морально, но брать их с собой слишком рискованно: вдруг лорд Марбл узнает в девушке фамильные черты лица своей давно почившей кузины? Да и как подсказывал опыт, вряд ли кто-то станет искать Кайру за проливом, которой в одиночку ей не пересечь. Да и если так подумать, девушку должны считать мертвой, ведь об этом Вал и Нил лично позаботились. Тело есть, опознанию не подлежит, но разве кто-то станет выяснять обстоятельства смерти, если она и так была предрешена? Да, с толку бы сбили два трупа собак, которых, предположительно, жизни лишила сама Кайра, но потом произошло нечто, погубившее и ее. Вряд ли кто-то станет вынюхивать детали о судьбе той, кого предпочли собственноручно убрать с игровой доски.       — Так шумно… — достаточно неоднозначно изрекла Кайра, в глазах которой был нескрываемый восторг. Красивое личико было таким удивленным и воодушевленным, взгляд полон пытливого интереса, жадного любопытства, будто она не могла себе позволить упустить из виду даже самую незначительную деталь. Ллойд невольно усмехнулся: кажется, командующий зря переживал на ее счет, она вовсе не такая падкая духом, какой выглядит. Держится стойко, даже завидно становится, либо же ей легко дается актерская игра.       — Там, куда мы держим путь и того громче. — Попытался поддержать разговор зеленоглазый, стараясь держаться позади прелестной брюнетки с кукольной внешностью. В какой-то мере, мальчишка был даже рад тому, что именно дочь Магистра, явно не унаследовавшая ни единой его черты характера, стала избранницей брата. Уж лучше она, чем какая-то избалованная девица, чей нрав и надменность заставят Вала пожалеть о заключении союза. И все же, Ллойд даже включая во внимание шутки касаемо симпатии коршуна к этой особе, осознавал, что дело вовсе не в чувствах. Иногда браки возникают вовсе не от великой и чистой любви.       И пускай со стороны обстоятельства выглядели так, будто Вал Вейрнес выкрал дочь лорда Арроганта и насильно заставил повязать ее с собой узами брака, мальчишка понимал, то, что взаправду сделал брат — единственный и самый правильный поступок. Ругать хранителя стены он ни коим образом не стал. Как и не стал напоминать о своем давнем видении, еще задолго до гибели отца. До последних событий он и вовсе стал считать, что спутал видение с обычным сном, но в перспективе, все оказалось иначе. В то полнолуние он видел Долину-под-Крылом, мрачную, серую, и даже небо над ней было затянуто грозовыми тучами. Родной дом был таким пустым, отрешенным, неуютным. Даже кусты белой сирени, которые многие года растила мама, а после ее смерти — бабушка, казались мертвыми, блеклыми и абсолютно безжизненными. А затем на одно из соцветий, прямиком на один из тысячи мелких пятилепестковых цветков уселась маленькая пчелка, славная, с прозрачными голубыми крылышками, но вот что-странно, черно-белая, не имеющая характерных желтых полосок. Когда крохотное насекомое взмыло вверх, к небу, Ллойд заметил, что там более не было грузных, тяжелых туч. А Долина-под-Крылом будто и вовсе преобразилась и ожила. Теперь стало ясно, от чего он вспомнил это видение, которое ему явилось едва ли не с два года назад, как только Вал оказался напротив маленькой леди Аррогант и поцеловал ее руку. Объяснению предоставились и несколько раз бесконтрольно срывающиеся с уст слова «ей здесь не место».       — Вам понравится на стене. Там будто живешь ближе к солнцу. — Вновь безосновательно усмехнулся Ллойд, посматривая по сторонам, убеждаясь в отсутствии угрозы.       — Раз уж ближе, стало быть, там тепло или даже жарко? — На этот раз с большей инициативой откликнулась девушка, радуясь, что Вейрнес младший не так заносчив, как ее братья, когда были в его возрасте. Эмоции настолько захлестывали ее, что даже страх перекрывали, а от того ей сделалось так легко и хорошо, что хотелось щебетать без умолку.       — Как раз наоборот, там достаточно прохладно. — С готовностью ответил мальчишка, решившись поравняться и наконец-то поговорить лицом к лицу. — - Поразительно, не так ли? — Яркие зеленые глаза блеснули заинтересованностью и восхищением, каким наполняется каждый мальчишка, видя перед собой взрослую девушку, что так красива и так недосягаема для него. Кажется, Вал назвал бы подобное «щенячьим обожанием», но Ллойд крайне старался быть воспитанным, чтобы произвести впечатление и немного заслужить доверия. Как никак, Кайра теперь была частью его семьи, а потому им стоит притереться друг к другу. — Чем ближе к солнцу — тем холоднее, но в то же время, на севере солнца и вовсе нет, а холода там… приличные. — Парнишка невольно спародировал интонацию и даже выражение лица старшего брата: вскинутые изогнутые брови, растянутые в полоску губы и немного саркастично прикрытые глаза. Девушка сдержанно улыбнулась, улавливая фамильное сходство.       — Вам доводилось быть в Гросфельде? — Удивилась она, так искренне и невинно по-детски, что даже сердце ребенка сжалось от умиления пленительного восторга.       — Нет, но я определенно посещу эти земли, когда вырасту и стану мореходцем. — Гордо и самонадеянно заявил мальчишка, но не стал задирать нос, ведь и Вал не позволил бы себе так сделать. Маленькая копия лорда командующего, которой разве что недоставало черной повязки и нескольких десятков сантиметров роста, ожидала, что девушка разразится хохотом, подобно всем взрослым, с которыми он делился своими грезами о морских приключениях, однако этого не произошло. Девушка взирала на него с искренним потрясением и нескрываемым восторгом, так, будто она верила в возможное осуществление его мечт и стремлений.       — Вы не станете идти по стопам брата? — Удивленно вскинула брови, поражаясь выбору тернистого пути вместо протоптанной тропы. Достаточно смелое решение.       — Нет, меня не тянет к военному ремеслу. — Пожал плечами Ллойд, польщенный и смущенный интересом и столь приятным разговором с не менее приятной ему особой. — Да и сейчас я изучаю магию воды… — Мальчишка стыдливо опустил глаза, припоминания, что в последнее время ему все тяжелее дается осваивание азов приобретенного при рождении дара. — В общем, море всегда казалось мне не просто призванием, а едва ли не домом.       — Вам, должно быть, непросто совладать со своим даром провидения да еще и обуздать мастерство владения стихией. — Проговорила девушка, немного утаив частичку зависти. Ей до слез всегда было обидно, что она единственная в семье не унаследовала способность к колдовству, чем ее ежедневно и стыдили. — С таким не каждому дано справиться. — Незамысловато причислила себя к толпе незаурядных людишек Кайра, в глубине души ругая себя за порочные мысли. Зависть грешна, а она отчаянно пытается скрасить свой грех рождения.       — Жаловаться не приходится, миледи. — Щеки юного Вессела покраснели от смущения и, казалось, ничто не могло испортить ему настроение после очередной похвалы и лести со стороны невесты старшего брата.       — Признаюсь, мне всегда было любопытно, как именно человек осознает о том, что ему под силу творить нечто невообразимое… — В ее голосе прозвучало восхваление, что выставляло ее отчаянной мечтательницей, которая не прочь окунуться в мир грез. Она и сама испытывала потребность поговорить с кем-то, задать волнующие вопросы, на которые прежде никто не мог ей ответить, по причине не желания и вовсе беседовать с ней. Да и очевидно, что им обоим пойдет на пользу общение друг с другом, раз уж придется носить одну фамилию и называться семьей. Она не знала наверняка, каково мнение Ллойда, касаемо заключенного брака между ней и лордом командующим, но во всяком разе, мальчик вежлив и учтив, улыбается ей и с удовольствием поддерживает разговор, а не отвечает однословно. — Быть может, возникает какое-то чувство или осознанность?       — Нельзя сказать, что магия сама проявится, когда приходит время. — Невинно пожал плечами мальчишка, стараясь перекричать горланящего торговца рыбой, мимо лавки которого они проходили. До чего же невыносимый смрад! Он просто обязан сбрасывать цену на свой товар, который явно не первой и даже не второй свежести. — Обычно этому предшествует какое-то сильное потрясение, некое нарушение внутри. — Для убедительности Ллойд постучал пальцами по своей грудной клетки, будто показывая, что именно где-то в глубине тела происходят изменения. — Сама суть магии заключается в смещении равновесия внутри человека, потому после каждого использования сил мы восстанавливаем свою материю. — Кайра была потрясена не столько рассказом юноши, сколько его богатым словарным запасом. Не каждый ребенок будет выражаться столь достойно и красочно, а потому стоит учесть, что тот, кто отвечал за воспитание мальчишки, явно преуспел. — Первое видение ко мне явилось лет в семь… за неделю до смерти матери. Как раз это мне и было показано. — Ллойд на мгновение помрачнел. Лицо его стало сероватым, взгляд отрешенным, губы вжались в полоску, характерную тем, кто пытается вытерпеть невыносимый удар, от которого ломается каждая кость в теле. Кайре сделалось и вовсе не по себе: сама того не зная, она буквально запустила лезвие ножа прямиком под рубец. Заметив обеспокоенное выражение лица девушки, чье сердце болезненно сжалось от чужой боли и скорби, маг оклемался и продолжил: — В видении была птица, падающая с огромной высоты и не в состоянии взлететь…       — Вовсе необязательно говорить о том, что Вас мучает. — Девушка неуверенно попыталась остановить горький и душещипательный сюжет, от которого фамильная довольная ухмылка Вейрнеса младшего стерлась.       — Нет, говоря о мертвых, мы показываем, что все еще помним их. А я бы хотел, чтобы она знала, что мне ее не забыть. — Спокойно и твердо заявил зеленоглазый, пряча тоску и маскируя горечь за напускной стойкостью. Брат учил его быть сильным и терпеть то, что многим не по зубам, а потому и на этот раз он не растеряется. — Она сорвалась со стены во время сильного ливня. — Ни слез, не дрожания голоса, лишь приглушенная и такая изнуряющая боль. Кайра готова была дар речи потерять от того, насколько ее потрясло мужество, казалось бы, совсем еще ребенка. Да ни один из самых могущественных мужчин не сможет похвастаться самообладанием и устойчивостью этого одиннадцатилетки. Хотя один наверняка сможет. Это у них семейное. — Она должна была сменить одного из Жрецов по собственной инициативе и собственноручно внести материю внутрь барьера для поддержания его целостности.       Леди Аррогант сделала два неутешительных вывода: первый, что в семье Вейрнесов даже женщины должны великими и сильными, ведь покойная мать Ллойда и Вала имела свое место подле мужа и даже учувствовала в поддержании стены; второй же гласил, что ей самой ни за что не удастся хотя бы капельку заслужить право называть себя их фамилией, ведь как известно, выдающихся качеств у нее нет, а магии и подавно.       — После ее погребения, я отправился на ближайшее озеро, чтобы… выплеснуть всю боль и побыть слабым. — Такие неподходящие для дитя слова без устали срывали с уст юного мага. Мальчишка продолжал рассматривать землю под ногами, что придавало ему более взрослый и осознанный вид. Как ни странно, он не думал ни о чем. Он не предавался терзаниям, не тонул в толще отвратительных воспоминаний, не старался расковырять раны, прошедшие стадию репарации. Он научился избегать то, что так нестерпимо. — Я битый час швырял камни в воду, а потом в какой-то момент замахнулся и вслед за моей рукой в небо взмыл столб воды. — Ллойд спокойно поглядел на девушку, пребывающую в состоянии тяжелого аффекта, и добавил: — Тогда я и понял, что у меня имеется некий потенциал.       Изумленная происходящим вокруг и стараясь собраться с мыслями и словами, чтобы не игнорировать такой поток изливания души, Кайра, не сразу обратила внимание на то, как ее лодыжки коснулось нечто мокрое и малость слизкое. Отвлекшись от бессовестного осуждения самой себя за упоминание такой болезненной для собеседника темы, девушка взглянула под ноги и тут же, взвизгнув, отпрыгнула назад, ведь и подумать не могла, что увидит там образ совсем недавно приобретенной фобии. Сперва взору предоставились два удивленных черных глаза, затем мокрый коричневый нос, а позже и вся мохнатая мордашка небольшой местной собачонки, решившейся обнюхать новоприбывших в город и выклянчить у них пару ломтиков отрубного хлеба. Дворняга выглядела заросшей и неопрятной, бурая шерсть покрылась колтунами, которые не мешало бы вычесать, да и одно ухо — белое и немного грязное — вывернулось наизнанку от утренней беготни. Собака не обладала осознанностью, однако учуяла запах страха от маленькой кудрявой девчонки, что от легкого касания отскочила, будто ее кипятком окатили.       — Миледи, простите Бога ради. — Мальчишка затряс рукой, то и дело вращая ее против часовой стрелки, и образ маленькой собачонки стал медленно блекнуть, растворяться по маленькой частице, оставляя на своем месте пустоту. Каждый фрагмент сперва бледнел, становился прозрачным, а затем и вовсе замещался воздухом, будто никакой дворняги здесь и не было. — Я и подумать не мог, что Вы боитесь собак. — Голос Ллойда был пропитан чувством вины и неловкостью, ему и действительно было совестно от того, что его незначительная шалость оставила такой след. — Я надеялся порадовать Вас. — Юный маг и вообразить не мог, что его попытка отвлечься самому от тяжких дум, да и малость успокоить впечатлившуюся от его откровения брюнетку, обернется таким исходом.       — Это… Вы ее создали? — Изумленно вытаращилась на него Кайра, схватившись за предплечье мальчишки. Постепенно отходя от испуга, уколом пронзившего второе межреберье слева, черноглазая осознала, что Вейрнес младший только что продемонстрировал свой дар во всей красе и даже без особых усилий. Безусловно, она видела как колдует отец и старшие братья, но их магия не олицетворяла ничего столь безобидного. Да и одно дело, когда воссоздает живой образ из собственной материи кто-то опытный, но совершенно другое, когда это дело рук ребенка.       — Это пока все, что мне под силу — такие вот небольшие иллюзии. — Улыбнулся Ллойд, демонстрируя верхний ряд зубов, среди которых явно еще были молочные. — К слову, сзади нас лавка с одеждой, а мы как раз в поисках подходящей для Вас. — Напомнил мальчишка, отчаянно пытаясь загладить вину и сменить тему. По бегающим по сторонам хитрым зеленым глазам было очевидно: он во чтобы то не стало вернет свое честное имя и реабилитирует первое впечатление о себе. — Вы ведь не будете против, если я стану торговаться и при этом позволю себе выражаться грубо? — На этой ноте Ллойд, вновь подражая повадкам брата, усмехнулся одним уголком губ, склонил голову вбок и изогнул бровь, игриво прищурившись.       Кажется, теперь девушка уловила все краски фамильного сходства, и им разило не только от могущества и стойкости, но и еще, как минимум, от желания быть учтивым и уважительным по отношению к приятной женщине, непринужденности и самоуверенности и настойчивости на своем, которой позавидовал бы каждый.