Сорняк в саду величественных роз

      Мужчины не рождены для долгой обиды, и как правило, быстро отходят от неприятных потрясений. Вал не был исключением, да и девушка, случайным образом провинившаяся перед ним, не создана для этого. Потому, заснув с тяжелым сердцем и недовольством, вопреки искренним извинениям маленькой восточанки, коршун проснулся с совершенно другим настроем. Более мягким, понимающим. Кто знает, может виною тому были правильно подобранные слова о прощении, и взгляд, преисполненный подлинным чувством вины, или же умиротворение и тихое посапывание очаровательной брюнетки, что беспечно уснула, уткнувшись лицом в его могучую спину. Вал более не злился. Да и как тут злиться?       Кайра пробудилась достаточно рано, чтобы приняться за работу, как можно скорее. Почему-то ей казалось, что теперь ей необходимо спрашивать у мужчины разрешения на каждый свой шаг, однако на деле оказалось, что не все так тяжко. Вал не намеревался держать её на привязи или закрывать в клетке с терновыми прутьями.       Буквально так он и сказал ей утром, не в силах выдержать давящае молчание. Однако он изъявил желание сопроводить девушку, но вовсе не для контроля её действий. Просто, чтоб побыть немного рядом. Видимо, слова травника укололи его в участок живой плоти: у него ведь действительно почти никогда нет времени…       Он решил показать ей чуточку больше, чем она видела за эти долгие несколько недель. Хотя бы ещё один путь в рабочий кабинет травника, минуя длинные коридоры — через внутренний двор. И хотя мужчина достаточно прямо выразился, что конфликт между ними исчерпан, тот факт, что он не брал её руки, слегка наводил девушку на горькие выводы. Что ж, хотя бы шаг он замедлил, подстроившись под ее темп шагов.       Оказавшись в эпицентре всех немыслимых шумов, Кайра сильно огорчилась тому, что лорд Вейрнес не придерживает её ладонь, давая понять, что беспокоиться не о чем. Лязг металла, гнущегося под кувалдой, стук деревянных мечей и звон настоящих, знаменующий о проведении тренировочных боев среди новобранцев и более опытных, задорный хохот и дружеское похлопывание по спине, а ещё отборная брань, приукрашенная существенными угрозами — все это напомнило девушке происходящее на пристани. Так же шумно, живо и людно. Совсем не так, как было в Улье.       Разумеется, работа кипела и там, но отчего-то людям было не свойственно выражать свои эмоции. А может, это она так запомнила и ей так только казалось. Она ведь и двор видела лишь мельком, потому как Магистр усердно прятал её. И все же, почему-то в этой суматохе и грохоте ей было спокойнее, чем наедине со своими мыслями, в тишине и полном одиночестве. Ровно до того момента, пока откуда-то справа не прогремел хриплый басистый лай.       Девушка ощутила, как её окутывает паника, как вмиг возникшее чувство опасности распирает её от пупка до подбородка, как страх мерзкими червями расползается по телу, щекоча кончики пальцев и сдавливая трахею. Среди хаоса и шума испуганный девичий визг сильно выделился, а потому услышав его, иные действующие лица внутреннего двора притихли, сконцентрировав внимание на источнике необычного звука. Сам этот источник звука, обладавший очаровательными черными кудрями, не только нервно вцепился в могучее предплечье лорда Вейрнеса, но и вовсе старался скрыться за его статной фигурой от большого короткошерстного чёрного пса с весьма выдающейся кличкой.       — Башмак, на место, — Вал старательно сохранял серьёзный тон, однако преданная зверушка, весом в семьдесят с малым килограмм, лишь дружелюбно подметала хвостом пыльную землю, и задорно скакала, метаясь из стороны в стороны, словно маленький щенок, и при этом не отходила от командующего. — Уйди, говорю, — мужчина понимающий, что восточанка сейчас душу богу отдаст от страха перед этим чёрным чудовищем, коим пёс ей виделся, попытался отпихнуть в сторону большую морду, на что тот лишь высунул розовый, брызжащий слюной язык, явно признавая «основного хозяина». Вал осторожно заслонил девушку собой, чтоб та не видела огромные острые клыки, коими обладает данная порода, хотя ей было достаточно и массивных лап с крепким мышечным каркасом, что старались впечататься в тело коршуна, требуя ласки и поощрения за несение службы.       — Миледи, не бойтесь, он людей не ест, — где-то поблизости прозвучал голос лорда Ренарда-младшего, на появление которого пёс довольно рявкнул, и подбежал, не прекращая вилять хвостом. Рем в свою очередь принялся ласково чесать псу за заостренным ушком, а затем похлопал по холке. — Мы его хорошо кормим, — пес на эти слова утвердительно облизнул руку лучника, — да и Вас ему и на зуб не хватит.       Рем внезапно вспомнил один жесточайший факт из биографии маленькой леди, из-за которого не стоило употреблять такое выражение. Он побоялся даже посмотреть на Вала, ведь тот явно не пропустит такое мимо ушей.       Молодой мужчина не знал, уместнее будет извиниться перед очаровательной брюнеткой, которая под влиянием страха пребывала и вовсе в состоянии оглушения, или перед её мужем, у которого взор напитался жаждой крови и расправы. Ничего лучше, кроме как, увести за собой нарушителя спокойствия он и не придумал, а потому пробормотал что-то псу, который тотчас распознал команду, однако слово оставалось за его главным хозяином — тем, кто от чего-то не настроен потрепать его за холку, как делает это обычно. Большие угольно-карие глаза, полные преданности и слепого подчинения, уставились на лорда командующего, давая понять, что породистый пес покорно ждёт вердикт.       — Давай, друг, на место, — более мягким, но все же приказным тоном заявил Вал, на что Башмак охотно помчался прочь из поля зрения напуганной девицы. Возможно в дикой природе, коршуны не самые выдающиеся из хищников, однако в этом биотопе Вал, определённо занимал вершину пищевой цепи. Не удивительно, что этого громадного мужчину слушались не только люди, но и пёс.       Лорд Вейрнес, убедившись что большелапая, грузная угроза больше не побеспокоит маленькую восточанку, взглянул на нее с искренним сожалением и беспокойством. Уже не впервые он видел настолько выраженный испуг, и оба раза исходил он именно от маленькой брюнетки. Даже со стороны было очевидно, что такая реакция не просто граничит с патологией, а буквально является ею: девушку буквально трясло от слишком частого дыхания, и в то же время казалось, что кислорода она и вовсе не получает, от того что взгляд её тускнел при каждом вдохе, и становился стеклянным. Казалось, что она вот-вот потеряет сознание, или впадет в безумие, совсем как тогда… В тот миг, когда она и приобрела столь выраженный страх.       Вал окончательно позабыл про всю свою сдержанность. Да и какая разница, что подъедало его самолюбие и чувство собственичества, когда нечто столь хрупкое теряется во времени и происходящем. Он не желал видеть, как её пожирают воспоминания, от которых она иногда просыпается по ночам в холодном поту. И пускай Кайра не жаловалась, он догадывался, что подобные события слишком губительны и отпечаток непременно оставляют. И все же он надеялся, что травмы её не столь глубоки.       — Тебя никто не тронет, — большие ладони требовательно сжали тонкие пальчики, подрагивающие от приступа невроза. Лорд Вейрнес желал прижать её к себе, наделить хоть каплей спокойствия. Ему было отчего-то не по себе, от вида того, как она мучается. И ещё больнее из-за того, что он не способен избавить её от терзаний. — Тебе ничто не угрожает, милая, — брюнет старался достучаться до неё, предупредить приступ внезапной паники, помочь ей успокоиться и прийти в себя. Проклятье, и почему он сам растерян и сбит с толку. Откуда взялось это невнятное ощущение тревоги? Неужто Кайра, сама того не желая, и даже не догадываясь, нашла в нем слабое место?       Зеленоглазый действовал по наитию. Он медленно наклонился к ее побледневшему лицу, стараясь поймать затуманенный взгляд. Ему почему-то было совершенно плевать, как на них косятся в недоумении. В целом, Вал никогда особо не терзал себя думами о чужом мнении, а сейчас, когда он добивался внимания лишь одного человека, подобное и вовсе теряло смысл. Он осозновал, что без толку будет требовать от неё что-либо через силу или резкость. Вопреки своей натуре, природе и характеру он готов был действовать мягко, трепетно и ласково. Для маленькой восточанки это даже предпочтительнее.       — Маленькая, взгляни на меня, — он, продолжая смотреть нее прямо, на уровне ее роста, осторожно сжал ее локти, тем самым слегка подавляя дрожь в ее теле. — Ну же, посмотри, — Дождавшись, пока чёрные глазенки слегка прояснятся, он скользнул руками выше — к плечам, осторожно сжимая и их. Девушке, на удивление, не плакала и коршун, к своему сожалению, определённо знал почему. Она запрещает себе показывать эмоции на людях, потому как ранее подверглась наказанию и за это. Такое подавление стоит достаточно больших усилий, а силы — не совсем бездонный ресурс для этой особы. — Ты со мной, — он не говорил так, как с ребёнком, не пытался отвлечь от испуга, переключить её концентрацию. Вал просто излагал факты, монотонно, разборчиво, словно гипнотизируя. — Бояться нечего, он уже ушёл, — он осторожно заправил курчавую прядь ей за ушко, мимолетно пытаясь рассмотреть, стал ли её взор более ясным, «живым». Видя, как девушка рефлекторно вздернулась, он малость успокоился: раз она смущается его касаний, значит, как минимум, соображает и постепенно приходит в чувства. Забавно, что сейчас такая реакция его радовала. В иной раз, он бы малость огорчился — уж больно ему хотелось позволить себе сделать новые шаги к их сближению. Меж тем, он видел, что глаза её по-прежнему на «мокром месте «, что свидетельствовало в пользу того, что девушка все еще подавляет накатившцю волну чувств. — Бояться эмоций при мне тоже не надо. — Он аккуратно погладил её по плечу, ощупывая каждый костный выступ, боясь ненароком услышать хруст под пальцами.       «Если хочешь выйти в люди, кончай вечно хныкать и гримасничать. Отец всегда держит лицо, потому что сдержанность и хладнокровие — признаки благородства. А ты как бельмо на репутации нашего рода» — Кайра припоминала много слов, что внедрил ей в сознании Ромул — более язвительный из близнецов. Иногда с его уст срывались реплики, сдобренные желчью и ядом ещё обильнее. Если же Норд предпочитал ранить физически, овод помладше жалил словом, да так, что лицо горело сильнее, чем от пощечины. Стоит отдать должное, он очень много читал, а потому в своих оскорблениях никогда не повторялся и каждый раз поражал мастерством владения языком.       — Маленькая, ты меня вообще слышишь? — голос лорда командующего, донесшийся извне, вернул ее обратно в реальность. Как и его легкое касание пальцами к подбородку, от которого Кайра и вовсе окончательно растеряла все силы сдерживать слезы. Ей больше не было так страшно, теперь лишь стыдно и горестно.       Подбородок её заметно подрагивал, а взгляд вверх больше не спасал от подступающего потока терзаний. Ей было так неловко от того, что все смотрят и наверняка считают её никчёмной, несуразной и глупой, как и ее страхи. А за вскрик, наверное, ее нарекли невоспитанной. Ещё и лорда Вейрнеса она заставила так беспокоиться, будто у него нет других важных дел и причин переживать! И сейчас пред ним она предстала такой жалкой, что сил нет терпеть эту участь. Такими темпами, он никогда не будет видеть в ней супругу, партнёра по жизни и, в конце концов, женщину! Для него она все равно, что ноша, о которой стоит избавиться непременно. Чувствуя, что от презрения к себе она вот-вот расплачется, девушка сдавленно взмолилась:       — Мы можем вернуться обратно в покои? — голос ее заметно дребезжал, выдавая и без того нескрываемое состояние.       — Тебе нехорошо? — обеспокоенно допытался до нее Вал, до конца не осозная, дурно ли ей все ещё от приступа паники или же нашлась иная причина. — Может, лучше позвать Целителя или Крама?       — Прошу, я не хочу Вас позорить… — Пробормотала темноволосая, не в силах сдержать ручейки слез. Ей хотелось спрятаться, свернуться клубком подобно ежу или устремиться на дно океана, как скат, зарыться в ил и пропасть с поля зрения всех окружающих людей.       Вал глубоко вздохнул, понимая, что вразумить девушку, только что пережившую приход панической атаки, не получится. Он, разумеется, мог попытаться донести до нее, что ее эмоции ни коим образом не чернят репутацию, ни его, ни её, что ей стоит научиться расслаблять себя, снимать кандалы сдержанности, однако сейчас любая попытка что-либо ей доказать будет выглядеть как насилие. Он готов был пойти у неё на поводу, и раз уж ей непременно хочется спрятаться, то он обязан ей в этом помочь. Тем более, прозвучало, что вернуться в покои Кайра желает непосредственно с ним. Случайными ли были эти слова — без разницы, он исполнит её волю, и даже с удовольствием. Мужчина без предупреждения подхватил брюнетку на руки, вызвав у неё судорожный вдох и немой вопрос в заплаканных глазах. Кажется, будучи в сознании и не спавши, ей ещё не приходилось быть в таком положении и непосредственной близости к нему. Вал медленно приблизился к её лицу, мгновенно замечая как бледные щеки наливаются румянцев, а ручейки слез утончаются, от того что большие чёрные глаза удивленно округляются.       — Если стыдишься слез, то можешь плакать мне в плечо, чтобы никто не видел, — он усмехнулся своему внезапно возникшему порыву мыслей. Интересно, что девушку смутит больше: то что её заплаканную увидят посторонние люди, или то, что для скрытия этого ей придётся прижаться и уткнуться в грудь статному лорду командующему, на которого она иногда даже смотреть стесняется. Как ни странно, её выбор пал на второе. Все же мужу она доверяла значительно больше, чем другим. Да и ей от этого станет спокойнее, ведь Вал всегда говорит, что рядом с ним она в безопасности, а сейчас он, как никогда, «рядом». — Умница, — донеслось до ее ушей и внутри сделалось ещё более неловко, однако не до такой степени, чтобы отстраниться.       Кайра ощутила, что начала испытывать нечто необычное. Она не могла называть это ощущение одним словом, даже эмоциональный окрас этого чувства не был распознан, однако почему-то ей сделалось до жути интересно, как это ощущение раскроется позже. Было приятно, что коршун, как истиный мужчина, заслонил её собой, намеревался выполнить её просьбу, однако девушка и вообразить не могла, что сделает он это именно так… Меж тем, плакать ей совсем перехотелось, однако она продолжала прижиматься лицом к плечу мужчины, прячась за ним, как птенец под крыло. Девушка уловила какой-то незнакомый запах, и это были ни травы, ни пряности, ни аромат моря или свежего постельного белья. Этот запах нельзя было с чем-то сравнить, как-то охарактеризовать и исходил он определённо от лорда Вейрнеса. Просто запах его тела, ненавязчивый, нейтральный, но почему-то от него щеки брюнетки запылали ещё интенсивнее. Как и от осознания того, что ей даже немного нравится этот импульс, передаваемый обонятельными рецепторами. Ей на секунду захотелось, чтобы путь от двора к покоям был значительно длиннее. Как и самому Валу, который даже, оказавшись наедине, в пустом коридоре, не отпустил её из рук.       Коршун бессовестно скалился и даже не собирался оправдывать себя каким-либо образом. Он уже не раз подмечал за собой смену в своем поведении и мироощущении под влиянием очаровательной брюнетки. Желание находиться рядом, лицезреть и касаться, неистовый интерес, внезапный всплеск ревности и беспокойства, нужда постоянно оберегать и быть потрясенным её мышлением, умениями и в целом ею самой, и, в конечном итоге, готовность пойти на риск ради неё — все это буквально вопило, кричало о пробуждении сильного чувства. Осталось дело за малым — проверка временем. И почему-то Вал был уверен, что этот этап становления отношений между ними пролетит быстро. Лишь бы только Кайра не восприпятствовала этому и сама получала удовольствие. Судя по тому, что всхлипов не было слышно, а она не стремилась оказаться на земле — у него неплохо получается выстраивать их брак.       Оказавшись на безопасной территории, в собственных покоях, девушка нехотя попросила отстраниться, раздосадованная тем, что мужчина самостоятельно не решился разорвать их близость. Она осознавала, что столь длительное пребывание на руках командующего уже переходит за рамки приличия, которые она пока не могла нарушить. Черноглазая ожидала многое: что муж кинется на нее с обвинениями, высмеит её беспочвенный страх и его завышенную степень или даже просто молча уйдёт, не желая видеть нечто столь жалкое. Однако мужчина склонился к ней и заглянул в глаза, будто удостоверяясь, что она его отчетливо слышит.       — Сильно испугалась? — Задал риторический вопрос он, не находя иного способа начать разговор. Зелёный глаз преисполнился искренним беспокойством, не совсем свойственным для хищников.       — Простите, — единственное, что смогла ответить девушка, не желая оправдываться. Что бы она сейчас не излогала — прозвучит несуразно и жалко, а потому ей следует просто извиниться и постараться обдумать свое поведение.       — Да прекрати же, — не сумел стерпеть лорд командующий, скрестив руки на груди и без спроса оперевшись на письменный стол, от чего тот слегка сдвинулся с места. В его грозном баритоне не было резкости, рваных ноток, упрёка, он произнес как можно мягче, малость устало. — Пойми уже наконец, я не настроен ругать тебя, тем более за такие вещи, как проявление чувств, — мужчина взирал на нее требовательно, пристально и с надеждой, что его слова не будут пустым сотрясанием воздуха.       — За столь короткий промежуток времени я уже дважды умудрилась огорчить Вас, — виновато опустила голову черноглазая, хмуря лоб и поджимая губы.       — Это вовсе не так. Ты просто испугалась, не можешь же ты это контролировать, — попытался внести весомый аргумент мужчина, не понимая, почему девушка настаивает на своём и огорчается от собственных выводов.       — Но должна, — Кайра подняла взгляд на мужа, окончательно убеждая себя в виновности и неправильности внезапного всплеска чувств.       — Да почему же? — Вал не сумел сдержаться и слегка повысил голос, что расценивалось собеседницей, как вполне объясненное проявление агрессии и несдержанности. В ответ на это, брюнетка ощутила повторный прилив слез.       — Потому что Вы тоже от меня избаветесь, — прошептала она, и через мгновение по щекам возобновилось течение солёных рек. Лицо мужчины буквально побледнело от озадаченности. Он не смог даже найти в себе силы и слов, чтобы мгновенно отразить атаку, до такой степени его потрясло. — Назвав мое рождение ошибкой, на меня натравил собак родной отец, — голос её мог бы сорваться на крик, говори она громче. Да и последнее слово далось ей особо тяжело, потому как она не привыкла называть Магистра так. — Если я буду регулярно огорчать и доставлять хлопоты, то и Вы разочаруетесь и сделаете тоже самое.       — Ты думаешь, я на это способен? — Потрясенно вскинул брови мужчина, отпрянув от края своей опоры. На его лице было вовсе не отрицание, и уж точно не огорчение — лишь абсолютное несогласие с толикой неприязни. Может где-то в глубине души его нутро и было задето за живое, но внешне же мужчина выглядел так, будто был настроен свернуть горы от возмущения. Он до конца не мог поверить, что Кайра настолько в нем сомневается, особенно после всего, что уже было пройдено.       — Дело ведь не в Вас, — брюнетка пугливо отступила назад, боясь надвигаюшейся угрозы в лице громадного воина, что буквально воспылал от напряжения. Что если она сильно оскорбила его и за это он намерен в буквальном смысле выбить из неё всю черноту, вынуждащую болтать о таком? Краму он угрожал вырвать язык за неосторожное высказывание, однако этому восприпятствовала именно она. Ей же никто не поможет.       Вал действительно выглядел угрожающе, хмуря лоб, поджимая губы и возвышаясь над ней таким образом. Казалось, его возмущению не было предела, как и злости, что могла бы пробудиться от колких замечаний. Кайра пыталась убедить в себя, что огромный мужчина, со столь пугающим взглядом, не навредит ей, однако верилось с трудом. Если быть честным, то и вовсе не верилось.       Безусловно, он был к ней добр, в какие-то моменты даже ласковым, но ведь она даже не догадывается, что им будет использовано для убеждения. Вал не выглядел, как человек, решающий все вопросы исключительно по пути дипломата. Кто же сказал, что на ней он не применит свои методы. И пускай лорд Вейрнес неоднократно обещал ей, что никогда не сделает ей больно, видя его таким, грозным, недовольным, явно намеревающимся совершить нечто внезапное, Кайра сильно засомневалась в его словах. Приблизившись вплотную, одноглазый резко подхватил её под руками, а затем, крутанувшись назад, рывком усадил на стол, таким образом, устранив разницу в их росте. Девушка рефлекторно затаила дыхания от внезапности смены положения и от того, как сердито муж взирал на нее.       — Я — не овод и не его личинки, — проговорил он отчётливо и озлобленно, словно оскорбленный тем, что его сравнили с таковыми. Кайра, прекрасно осозновала, кого именно подразумевает муж под этими прозвищами, и явно испугавшись такого прямолинейного замечания, попыталась что-то ответить в знак оправдания, однако ее прервало приказное восклицание: — Хватит. — Было очевидно, что девушка, виновато таращаяся в хищное зеленое око, непременно послушается. Вал склонился ещё ближе — к дрожащим губам, а затем с ненаигранной яростью прошипел: — Единственное, от чего я хочу избавиться — от твоих страхов. — Мужчина осознал, как иронично это выглядело, ведь сейчас предметом её опасений является он. Кайра задрожала всем телом и крепко зажмурилась, когда он наклонился к ее уху, обжигая горячим, шумным дыханием, а затем заметно встрепенулась, когда он победоносно изрек: — И я это сделаю.       Прежде, чем муж, выпрямив спину, отстранился, черноглазая ощутила легкое касание, от которого ухо буквально воспылало из-за прилива крови. Спросить о происшедшем она не могла напрямую, потому-то оставалось лишь гадать, что именно это было. Лорд Вейрнес случайно зацепил её носом, когда возвращал себе привычное возвышающееся положение, или же это было нечто иное? Кайра, краснеющая от стыда и от какого-то ещё непонятного, сильно сковывающего тело чувства, пребывала в недоумении, и на всякий случай вынудила себя отогнать прочь мысли об этом загадочном касании.       «Должно быть, показалось» — единственное объяснение, на которое она была способна. Вернее, которое могла себе позволить без угрызений совести. Вот только довольная ухмылка на устах коршуна сбивала с толку. И что могло так сильно и резко сменить его настрой?       — Останешься здесь или мне провести тебя к нашему общему знакомому? — предложил ей сделать выбор зеленоглазый, всматриваясь в каждую промелькающую эмоцию на лице девушки.       — Пожалуй, лучше мне остаться, — неуверенно пробормотала Кайра, вжимая голову в плечи, не в силах более лицезреть усмешку мужчины, который завлекал её подобно пауку в смертельную ловушку. Хватит ей на сегодня потрясений. Если остаток дня она проведёт здесь, хуже точно не будет.       — Как знаешь, милая, — Вал взял ее руку и на прощание коснулся устами пальцев, по привычке задерживая пристальный взор во время совершения действия. Кайру до жути насторожило то, что именно этого она и ждала.       И пускай маленькая супруга отказалась наведаться к своему наставнику этим днем, покои травника непременно должны были принять посетителя. Да и к кому, как не к «проверенному лекарю» обращаться за помощью в лечении душевного равновесия? К тому же, Вал знал не по наслышке, что ассортимент трав и варева у молодого целителя знатно пополнился. Вылазка прошлой ночью, по рассказам брюнетки была очень плодотворной. Девушка сдержала слово быть честной с мужем, а потому не утаила подробности прогулки и не забыла упомянуть о невероятном завершении и погоне, однако при этом слёзно просила не наказывать за это Крама, который по её словам, согласился стать на путь истинный. Верилось с трудом, но почему-то лорд Вейрнес пообещал, что не будет применять меры ожесточённой расправы. По крайней мере, постарается.       — По делу или по мою грешную душу? — не слишком радушно встретил названного гостя разноглазый, ожидающий с наступления рассвета, что двери наконец распахнуться. Было глупо и беспечно ожидать, что после происшествия Кайра заявиться к нему, как ни в чем не бывало, а сама эта история канет в пекло. И все же были надежды. И они также канули в пламени, когда дверь открылась без стука, а на пороге вместо миниатюрной фигурки с прелестными кудряшками, возникли два метра мрачности и хмурости в лице лорда командующего. Прекрасное утро.       — У тебя её нет, — недовольно отозвался мужчина, не скрывая ноток обиды и разочарования. Он не ждал извинений, ведь Крам был не из тех, кто делает правильные выводы и вносит коррективы в своём поведении. Брюнет негромко захлопнул дверь, однако остался в проёме, взирая на нарушителя спокойствия и дисциплину, сидевшего на стуле, закинув ноги на стол, с вызовом и неподдельным недовольством. Вопреки своей расхлябанной натуре, Крам ощущал, как на душе у него скребли когти зародившегося чувства сожаления. Непривычно. Он уже давно не испытывал ничего подобного.       — И то верно, — пробормотал травник, шумно вздохнув.       Какое-то время они оба молчали: Вал не знал, как начать разговор, после того, как грозился раскроить собеседнику череп об угол письменного стола, а Крам — не понимал, как правильнее выразить то, что он осознал свою ошибку и жалеет о сказанном в сердцах. Они оба были сильны духом и могли бы продолжать эту немую схватку, точить друг на друга зуб, метать молнии одним лишь взором, и ожидать, что кто-то первый сломается и сдасться. И, на удивление первым стал именно тот, от которого менее всего ожидалось. Травник, скрепя сердцем и совершенно не скрывая признаков насилия над собой, приподнялся из-за стола и взглянул на командующего из-под лобья. Некое подобие вины промелькнуло в его разнооттенковых глазах, после чего он набрал в лёгкие приступно много воздуха и выдавил из себя:       — Извини, что так вышло, — слова дались ему невыносимо тяжело, да и говорил он с таким выражением лица, будто делал одолжение, однако сам факт того, что данное было вообще произнесено вслух, свидетельствовало о том, что травник действительно расскаивается. Вал опешил, однако виду не подал.       — Мне казалось, что совести у тебя и подавно не было, — с таким же невзмутимо-обиженным видом съязвил он, делая шаг навстречу в обоих смыслах.       — Твоя маленькая леди сильно на меня влияет, — процедил сквозь зубы он, продолжая смотреть с вызовом и попыткой подавить чужую волю. -Так что извини, — повторил он, максимально громко и прямо заявив о своей позиции и готовности к перемирию.       — Было и было, — Вал натянуто ухмыльнулся, вопреки тому что внутри сделалось значительно легче от того, что лекарь первый предложил зарыть обиды и разногласие в сырую землю. Мужчина протянул шершавую большую ладонь и добавил: — Я зла не держу.       — Не держал бы, Вы сюда вместе явились, — с готовностью пожал руку Крам, при этом делая вид, что скрепляет догов о примирении совсем нехотя. Он решился спросить то, что не менее его волновало на данный момент: — Она вообще больше тут не появится, верно? — в холодном голосе присутствовала надежда, искренняя и тщательно скрываемая за наигранным безразличием. Травник не знал, зачем продолжает играть роль, когда им обоим очевидно его истинное отношение к маленькой восточанке.       — Почему этим утром меня все считают деспотом? — возмутился Вал, намекая на то, что Крам сильно ошибся в своём предположении. Лицо его на мгновение просияло.       — Только уж этим утром? — после того, как опасность миновала и все бреши закрыты, не грех и колкость в обиход пустить.       — Я ведь могу передумать на счёт прощения, — угрожающе заявил Вал, взяв стул и устраиваясь поудобнее, явно намекая на предстоящий долгий разговор.       — Ладно уж, — лекарь охотно уселся напротив, значительно оживившись. Ему было интересно, почему командующий наведался один, без очаровательной спутницы. — Зачем пожаловал?       — Помнишь, ты поил Ллойда каким-то травяным сбором, когда ему кошмары неделю кряду снились? — Лорд Вейрнес решил начать сильно издалека, однако сразу обозначить конкретные цели. Он прекрасно знал, что именно за этим всем последует       — Ты её, чудище, до кошмаров запугал? — возмущенно и настороженно воскликнул травник, попытавшись состроить гримасу изумления. Крам вновь оживился, желая отыграть по новому сценарию, написанному им же, в котором он — палач, выносящий обвинение злостному мерзавцу. И пускай брюнет был уверен, что его предположение беспочвенно и безосновательно, ведь лорд командующий ни за что не решится на действие, что ранит его маленькую леди, он не мог не поязвить. Видя, что командующий не разделяет его энтузиазма и терзается из-за какого-то внутреннего фактора, мододой лекарь сменил тактику и смягчился. — Ладно, ладно, — в знак капитуляции он демонстративно плднял руки вверх, — и так знаю, ты ее чуть ли не под крылом прячешь от всего, что может ей навредить. Стало быть, и сам вредить не станешь. — Обычно он был достаточно проницателен, чтобы понять ход мыслей собеседника. С Валом было не так. Казалось, никогда до конца нельзя быть увереным, что у него на уме, о чем он думает. Лорд Вейрнес крайне непредсказуем, в особенности, когда дело касается его личных побуждений. — Так в чем же дело?       — Кайра буквально бледного словила при виде Башмака, — мужчине сделалось неуютно от воспоминания о том, как девушка поймала приступ панической атаки и часто дышала, пытаясь заставить тело функционировать. И пускай ему льстило, что малышка нашла спасение в его предплечье, в которое вцепилась мертвой хваткой, однако сближения по такой причине он не хотел. Пусть лучше прильнет к нему по наитию, а не рефлекторно.       — Не виню её, — пожал плечами Крам, отталкиваясь ногами от пола, вальяжно качаясь на стуле. Он закинул под голову руки для большего удобства и принился размышлять вслуэ. — Я эту псину двухметровую тоже бы боялся, будь такой же комплекции. — Крам сузил глаза и призадумался: — Сколько в ней футов? Пять с тремя десятками? А весит небось до трех пудов. — Мужчина обладал крайне точным глазомером, потому в своих предположениях он был крайне близок к истине. Однако Вала задело то, что кто-то осмелился разглядывать его жену так пристально. — А зверюга эта и меня завалить может, что уж говорить про такую малютку.       — Она в целом, собак боится, — подытожил мужчина, шумно выдыхая поток воздуха. — Отец её держал охотничьих псов, а это те ещё твари, — не взирая на то, что он умел лгать, приукрашивать и не договаривать, и был своего рода, профессионалом в этом деле, разве что Краму он мог уступить звание почетного лжеца, эта легенда давалась ему все труднее. Ему было обидно, прежде всего, за девушку, за то, что никто не узнает, через какие тернии она прошла. За то, что человек, перечеркунуший ее и без того нелегкую жизнь мгновения, все еще дышит и спокойно спит. — Говорила, что как-то эти собаки напали на нее, — промолвил Вал, словно не видел эту кровожадную картину воочию, словно никогда не спасал девушку, обречённую на убой, словно страхи ее были вызваны чем-то менее весомым и значимым.       — И на кой хер торговцу прянностями такой зверинец, — посетовал травник, сам того не зная, подвергнув сказ и прдуманную историю сомнениям. Он бы заметил несостыковки, попытался бы расколоть и докопаться до правды, однако всему этому восприпятствовала банальная лень. Да и зачем ему чужие тайны? Своих, хоть отбавляй. — Ладно, это меня не касается. — Успокоил собеседника, заметно напрягшегося от похода по столь тонкому льду, лекарь. Куда более его волновала сама брюнетка, а нее прошлое. Будь ей комфортно в тех условиях, она вряд ли бы избрала себе жизнь подле вечно воюющего, пропадавшего на битвах и военных заседаниях лорда Вейрнеса. Хотя, стоит заметить, что тот обладал большим сердцем и душой и дело вовсе не в его габаритах. — Сбор душицы, пустырника и тимьяна, у меня есть, но это ведь временная мера, — намекнул он, что пичкать девушку успокоительным в надежде перебороть фобию — затея сомнительная.       — И что прикажешь с этим делать? — пребывая в абсолютном неведении спросил Вал, напрочь отказывающийся лицезреть хотя бы один выход из ситуации.       — Помнится, один из нас, не будем показывать пальцем, до смерти боялся высоты, — Крам, коварно усмехнувшись, начал издалека, подобно манере оьщения самого коршуна. — А потом заставил себя ежедневно подниматься наверх барьера и смотреть вниз, борясь с головокружением и приступами дурноты. — Вал не совсем осознавал, к чему клонит травник, припоминая их общую давнюю историю. — А теперь он командует этим самым барьером. — Поставил жирную точку на своем повествовании разноглазый, довольно хмыкнув. — У страха глаза велики, — он запнулся, после чего, не сдержавшисб, рискнул брякнуть, — ну или глаз.       — Мне, чтоб помочь, надо ей Башмака к покоям приставить? — Командующий барьером мужественно проигнорировал словестную атаку, ведь был сосредоточен на другом: на мыслях о том, из-за чего внутри тела была пленительная скованность. Вернее, о той.       — Поразительно, — саркастично произнес молодой лекарь, таращась в пустоту, — и в руках этого человека безопасность всего государства. — Он взглянул на хранителя стены с вызовом и принуждением задуматься, — Ты, говорят, гениальный стратег, неужели ничего лучше не придумал? — Ему было не понять, от чего человеку, что мастерски обдумывал планы, позволяющие обмануть противника и заключить его отряды в клещи или же аытеснить захватчиков, попутно устраняя деффект в барьере, так тяжело давались столь очевидные, на его взгляд, вещи.       — Ты ведь сам намекнул, что клин клином вышибается, — возмущенно пробормотал мужчина, чье самолюбие было задето. Можно подумать, ему по душе быть в неведении и не знать, что делать.       — Да, вручи ей щенка какого-нибудь, — не сдержался травник, подкатив глаза вверх, словно непробиваемость и наопнимание воинов намеков, ему досождали. — У тебя вон, один из приближенных, всяких шавок разводит, — напомнил он о том, что среди служащих на стене есть тот, кто в свободное время и в свое же удовольствие занимается псарней и даже пытаться селектировать новые бойцовые породы, что смогут также нести службу. — Вот найди что-то поменьше и посимпатичней, перевяжи бантом и вручи, — не без желчи промолвил мужчина, скрещивая руки на груди. Его насторожило то, что по какой-то причине беспокойство лорда Вейрнеса передалось и ему. С чего ему волноваться за Кайру? С того, что она случайным образом стала ему другом? Разве это правильно и возможно?       — И это как-то должно помочь? — бессовестно подвергая предложение травника сомнениям, поинтересовался мужчина, глядя на собеседника придирчиво и пристально, пытаясь выяснить, не подшучивает ли он в очередной раз.       — Ну, она его будет взращивать и понимать, что не все собаки опасные и злые, и должна перестать их бояться, — пояснил Крам таким тоном, будто его тяготило надобность обговаривать такие очевидные вещи. Не соблюдая осторожности, он забросил в диалог очередное зерно для раздумий: — Ну, в теории.       — В теории? — несдержанно воскликнул Вал, очевидно не понимая, как травник может оставаться столь несерьёзным.и       — Я тебе не гадалка, — горделиво заявил молодой мужчина с особым оттенком желчи, однако внезапно ониосознал, что командующий имеет полное право и все основанич для того, чтобы вслушиваться усердно. Дело было действительно для него важным, он наверное в своей жизни никогда и не просил о помощи или о совете: и сам знал, что делатл и как, да и отлично с этим справлялся. Забавно и даже иронично, что из всех людей Вал обратился именно к нему. — Но, вроде как, друг. — Вторя своим мыслям, добавил Крам, в непривычной для себя манере. Честность и искреннность абсолютно не шли ему, однако сейчас он был вынужден демонстрировать именно их. — Потому по старой дружбе, плохого советовать не стану.       «Тем более, плохого для нее» — почему пришло в голову транивку. И все же озвучивать он эту мысль не стал — оставил при себе.       — Попробовать стоит, — от безысходности Вал был просто обязан согласиться, ведь ничего иного он придумать не сумеет, да и вряд ли додумается до чего-то более дельного.       — Дерзай, — без обиняков пожал плечами разноглазый, приподнимаясь со стула и вринявшись демонстративно потягиваться и разминать затекшие мышцы, будто намекая на то, что общение с командующим его утомило. На деле же это было абсолютно не так.       — Есть ещё кое-что, — окликнул его лорд Вейрнес, едва скрывая в голосе какие-то скомканные нотки тотли смущения, то ли неуверенности. Когда с его уст торопливо сорвалось, — Но это должно остаться между нами, иначе я по старой дружбе устрою тебе похороны, к которым сам и приведу, — Крам осознал две вещи. Первая — мужчине с такими габаритами и суровой внешностью крайне не идёт стеснение, да и ему по природе это чуждо, ведь такие привыкли быть грозными, непоколебимыми и, казалось бы, ничто не может сбить их с толку. Вторая же вещь, которую осознал молодой лекарь, так это то, что сейчас он точно обретёт долгожданный рычаг давления на лорда командующего, ведь просьба, которую он не может произнести без предварительного предостережения, будет определённо предметом для шантажа.       — Я слишком сильно уважаю нас обоих, для того, чтобы распускать о тебе сплетни, — заявил Крам, гаденько усмехаясь. И пускай он сейчас говорил правду, и действительно не стал бы портить авторитет друга, говорить о нем всякую чернь дуракам на потеху, но, оказавшись наедине, он точно не устоит от издевок. — Ну, что за дело?       — Только попробуй, сука, что-то сказать по этому поводу, — угрожающе предупредил его лорд Вейрнес, понимая, во что ввязывается, делось самым сокроыенным с самым неподходящим для этого человеком. Будь у него выбор, даже сомнительный, он бы точно не стал обрекать себя на унижения и язвтельные шутки со стороны травника. Однако именно ему он что-то старательно зашипел на ухо, сохраняя максимально сосредоточенное лицо и невозмутимый вид.       Когда брюнет, закончив метать в воздух поток коварных слов, выпрямился и взглянул на собеседника — тотчас пожалел тысячекратно. Крам нервно хохотнул, а затем, словно вспомнив, что дорожит своей жизнью, зажал рот рукой, и прыснул уже в ладонь. А затем он, в упор глядя на недовольный лик хранителя барьера, который выставил себя в не лучшем свете этой преинтересной просьбой, не смог сдержаться и засмеялся вслух, истерически корча лицо не столь от самой ситуации и содержания прошения, сколько от неожиданности. Вал тяжело вздохнул и оперся на спинку стула, моментально опуская угрюмый и поникший взгляд на пол, понимая, что разноглазый полностью оправдал его ожидания. Ещё бы, пожаловался на проблемы, которые возникают у юных мальчишек, которые только лишь начинают свой путь становления мужчиной.       — Мне казалось, самоконтроля тебе не занимать, — Крам не сумел не прокомментировать, за что и был награждён суровым взором и послан гореть в Подземном Царстве.       Кайра угрюмо восседала над пергаментом с едва видными набросками, которые через какое-то время станут напоминать очертания территорий материков, их ландшафт и государственную принадлежность. Унынию её, казалось, нет предела: сегодня все не заладилось, все валится с рук и не желает получаться. Утро будто задало темп всему оставшемуся дню: сперва угольный тонкий стержень, которым она схематично наводила границы материков, крошился и оставлял пятна, затем перо, которым девушка старательно выводила название островов подле Мортема, сломалось, оставив после себя заметную кляксу, а когда девушка потянулась за кусочком хлопковой тряпочки, чтобы попытаться вымочить темное пятно, то и вовсе задела рукавом чернильницу, содержимое которой молниеносно растеклось по всей карте и теперь на месте Величественного Гросфельда — края вечной мерзлоты, ледяного ветра и сильнейших воинов, красовалась сплошная чёрная дыра, которую уже никак не исправить. И хотя работа над этой картой была даже на половину не закончена, а сил потрачено не слишком и много, Кайру происшедшее сильно расстроило. Девушка в миг почувствовала себя полностью ничтожной, и от бессилия над этой ситуаций ей хотелось расплакаться и начать жалеть себя. Но вместо этого она набрала воздуха в лёгкие и на выдохе стукнула кулаком по столу, пытаясь выплеснуть весь гнев этим жалким слабым ударом с глухим звуком в конце. Почему-то стало немного легче, и осознание этого вынудило её попробовать выразить гнев ещё одним чуждым для себя способом.       Девушка никогда не позволяла себе проявлять эмоции, боясь осуждения, упрёков и наказаний. Но разве сама она станет делать что-либо из этого? Хотя бы наедине с собой она может разрешить себе пошуметь, как-то выпустить наружу эту горечь и обиду. Почему внутри так распирает? Откуда появилась это неведомая сила, которая спровоцировала в ней такое бурление? Чем является эта сила, меняющая её диаметрально противоположно? Неужто, это все отголоски слов лорда Вейрнеса? Его влияние. Почему она находит в себе желание злиться, воссоздать хаос, наконец-то подарить чувствам свободу?       Кайра неуверенно нахмурила брови, а затем перевела взгляд, полный обиды и огорчения на чернильное море, бессовестно затопившее её труды, пускай и не столь долговременные. Что-то внутри яростно скребло, подобно коготкам маленького котенка, случайно мокнувшего хвост в воду: так же злостно, но все же беспомощно. Девушка и не заметила, как резко вскочила на ноги, а затем яростно скомкала злосчастный лист, словно он был виновником всех её сегодняшних неудач. Словно это из-за клочка бумаги она до смерти испугалась огромного черного пса и опозорила себя и мужа на внутреннем дворике. Будто этот злосчастный пергамент, что более никогда не станет полноценной картой, был виноват в том, что чёрная клякса зловеще и издевательски растеклась по листу и запятнала все её старания.       — Все должно быть не так! — озвучила вслух она те слова, которые преследовали её всю жизнь, будто бы были чем-то определяющим дальнешую судьбу. Все действительно было не так, как хотелось бы, как было предназначено. Словно своим появлением она даровала миру какой-то хаос, нарушила равновесие и теперь должна оттдуваться за все это. Она не должна была рождаться и вовсе, если задуматься, однако каким-то образом Змей позволил ей жить, пускай в этот мир она и пришла мертвой. Она должна была унаследовать способности от матери и отца, но по какой-то необъяснимой причине абсолютно бездарна, даже внешне она значительно отличалась от других детей свиты Аррогантов. А ведь здесь она и вовсе не должна находится, ей была уготована другая участь, иная судьба и обстоятельства. Как и Вал, должно быть, был обязан жениться на другой женщине, той которая сделала бы его по-настоящему счастливым, которую не нужно было скрывать, прятать, ради которой не нужно было идти на риски и авантюры, придумывать, как избежать погони и обвинений. В каждой из ситуаций девушка была едва ли не костью, которая становится поперёк горла, и печальнее всего то, что это по сей день остаётся неизменным.       Впервые ей захотелось возразить этому, пойти на перекор и сделать что-то больше, чем просто смиренно принимать на себя роль бесполезной ноши. Она почувствовала необъяснимую силу, позволившую ей разозлиться. Словно нечто, что неустанно вязало ей руки, не позволяя сжать кулаки, стискивало горло, запрещая издать хотя бы слово, на мгновение отпустило её. Она бы так и продолжила стоять гнвено таращась на скомканный лист пергамента, испачканный чернилами, небрежно валяющийся на столе, если бы не тихий звук открывшейся двери.       На пороге возник силуэт громадного мужчины, почему-то заходящего в покои спиной вперёд. Кайре даже беглого взгляда на мощную широкую и выдающиеся плечи было достаточно, чтобы распознать в нежданном госте лорда Вейрнеса. Когда он повернулся к ней лицом, сразу стало понятно, почему заходил так странно и необычно. В натруженных руках мужчины был объёмный сверток ткани, который, казалось, он старался сильно не сдавливать, но при этом держать крепче, чтобы не уронить на пол.       Вал наблюдал за ней, даже не догадываясь, что сам вот-вот готов завилять хвостом. Он ожидал, что девушка первая начнёт с ним диалог, нарушит молчание, которое тяжело давалось им обоим, но Кайра понятия не имела, что ей требуется сказать, чтобы показать готовность к общению. Благо, нетерпение лорда Вейрнеса в очередной раз взяло над ним вверх и делать шаг первой ей не пришлось.       — А ты времени зря не теряешь, — усмехнулся он, подмечая письменный стол с уликами кропотливой работы.       Понимая, что пристальному взору мужчины может предстать и пятно чернил, и скомканные листы бумаги и сломанные перья, использованные в бою с собственными эмоциями, Кайра спешно отступила к столу. Однако гость, явившийся на пороге, оказался здесь вовсе не для досмотра.       — Поди ко мне, милая, — мягко потребовал лорд Вейрнес, устроившийся на полу и бережно расположивший загадочный сверток у себя в ногах. Он старался искоренить приказной тон и манеру резкого общения при обращении к девушке, ведь она не один из его подчинённых которым свойственно выполнять его указы бесприкословно. Вал вовсе не хотел от неё слепого повиновения, вот только брюнетка привыкла подчиняться чужой воле, а вовсе не следовать своим желаниям.       Кайра повела себя, как марионетка, как маленький ручной зверек, покорно приблизилась к нему, а когда он поманил ее вниз лёгким жестом руки, а послушно опустилась на короточки подле, стараясь расправить подол платья, чтобы не образовать мятые складки.       — Тебе нелегко вдали от дома, — начал совсем уж издалека коршун, зачем-то поглаживая сверток, который, Кайра готова была поклясться, только что зашевелился, — Пускай там всё и все представляли из себя черт знает что, но ты там родилась и выросла и многое там было привычным.       Девушка затаила дыхание от беспокойства, ведь пока все, сказанное, звучало так, будто было оправданием для её ссылки обратно в Улей. Неужто её сегодняшняя выходка стоила того, чтобы быть изгнанной отсюда? Неужто он решил избавить себя от глобальной проблемы в виде нее? Она и здесь не нужна. Сердце прлпустило глухой стук, который ощущался подобно сильному удару под дых, что заставит на мгновение замереть, позабыв о потребности в кислороде. Не стоило надеяться на что-то иное, когда тебе с рождения предписано стать разочарованием и всю жизнь его испытывать.       — Я бы хотел, чтобы когда-то ты смогла назвать домом место подле меня, — оглушенная собственными удручающими мыслями, Кайра будто уже и не слышала его вовсе. Всё её естество было сосредоточено на поедположении о том, как её встретит «родной» остров Свайт. Её отчий дом. Её колыбель и безмятежная обитель? — Тебе бы не помешало обзавестись друзьями, помимо Крама, да и… — Вал запнулся сперва от того, что не хотел называть себя «её другом», ведь был намерен стать гораздо большим — семьёй, защитником, любимым… А затем и вовсе заметил её отрешенность и с раскаянием осознал, как его душевный монолог запутал девушку.       Лорд Вейрнес потянул за поверхностный слой ткани свертка, который на его действие вновь шевельнулся, и на этот раз Кайра была уверена, что ей не показалось. Ещё бы, ведь из недр ткани блеснули два крохотных темно-карих глаза, полных заинтересованности и недопонимания, а уже следом девушка разглядела торчащие лохматые, прижатые к не менее лохматой голове уши, и мокрый черный нос, который задергался, когда существо учуяло посторонний запах. Брюнетка отпрянула от неожиданности, ведь никак не ожидала, что содержимое свертка окажется одушевленным, да ещё и будет зыркать на нее так пристально, явно изучающе.       — В общем, мне кажется, что вы очень даже поладите, — мужчина осторожно раскутал маленькое лохматое, явно любопытное создание, имеющее дивный окрас шерсти: оттенок белого песчанника, которое забавно расставило лапы в разные стороны, когда его попытались поставить на пол.       Девушка, едва ли не вздохнувшая от облегчения и внезапно приобретенного спокойнойствия, непроизвольно заулыбалась, от умиления т переизбытка трепета при виде щенка, что одним своим видом мог рассмешить до колики. Будь она не так напряжена вступительной речью мужа, тотчас выразила бы восторженность словестно. Однако на её хорошеньком личике и без того можно было слегкостью прочесть эмоции. Должно быть, с ещё большим удовольствием и умилением на нее саму смотрел лорд командующий, вот только заметить его нежного и покорного взгляда она не могла — уж больно была увлечена незнакомым «гостем» её покоев, который намеревался       — Кто знает, может он позволит тебе перебороть страх перед собаками, — лорд Вейрнес подхватил щенка за холку, что сподвигло девушку рефлекторно податься вперёд, чтобы перехватить его и избавить от столь грубой хватки, пускай она и понимала, что действия мужчины вовсе безболезненны. — Согласись, его невозможно бояться, — Вал осторожно отдал малыша в руки его истиной хозяйки, и та практически мгновенно просияла. Было очевидно, что девушка будет относиться к животному с невероятной заботой и трепетом, ведь то, как аккуратно и бережно она его удерживало, уже говорило о многом. — Вижу, что тебе он пришёлся по душе, — подитожил Вал самодовольно усмехаясь, словно это было целиком его идея подарить маленькой леди зверушку.       — Вы даже не представляете, насколько, — Кайра с нескрываемой любовью принялась гладить лохматый комок, который на её действия ответил влиянием хвоста, будто окончательно признав девушку. В какой-то момент она смутилась собственной реакции и запереживала, что лорд Вейрнес сочтёт её несдержанной, а потому виновато взглянула на него в ожидании порицания. В мгновение она опомнилась и спешно произнесла: — Спасибо, милорд, я очень Вам за это благодарна, — голос её поддрагивал от волнения, а быстрый темп слов лишь подтверждал, что Кайра сильно стесняется своих эмоций. — Я всегда хотела себе ручного зверька, вот только возможности не было, но мне так хотелось о ком-то заботиться… — Чтобы как-то оправдать себя, она попыталась промолвить ещё что-то, но на деле ещё больше себя выдала. И это было до невозможности искренне и забавно.       — Я знаю, — припомнил лорд командующий, как в их неожиданную встречу у озера, брюнетка кормила дикого лисенка, которого по всей видимости долго выхаживала. Помнил он и слова, сказанные ею тогда… сейчас это так второстепенно. Он даже представить не мог, что благодаря маленькому комку шерсти, которого он сам для неё выбирал, черноглазая впервые покажет себя без всех этих зажатостей и скованности. Видеть Кайру такой живой, искренней и воодушевленной было словно рухнуть на мягкую постель после изнуряющего дня: мгновенно ощуется расслабление, тело обмякает, а внутри воцаряется спокойствие и безмятежность.       — Я и подумать не могла, что когда-то этому суждено случиться, — брюнетка не могла остановить поток слов, что слетали с ее уст, не прекращая искренне улыбаться. И Вал готов был на века запечталить себе в памяти столь ценный и диковенный момент. — Большое Вам спасибо, — Она впервые не пыталась себя сдержать, проконтролировать и подавить — ее большие наивные глаза поблескивали от восторженности, а голос стал еще выше и звонче от волнения. Казалось, что она сейчас расплачется и на сей раз не от горечи и разочарования, а от избытка приятных эмоций. — Я так признательна Вам за него, — девушка настолько преисполнилась подлинным восторгом, что даже инстинктивно ухватилась за локоть мужа, не зная как ещё более наглядно выразить свою благодарность. Ее не напугало само прикосновение к мужу, но насторожило с каким рвением она его совершила. Стоило пристальному взгляду зеленоглазого пересечься с её — наивным и заинтересованным, а ещё самую малость растерянным, девушка мгновенно опомнилась, вернула себе возможность контролировать действия, вот только руку не одернула.       — Прекращай, — самодовольно растянул брюнет, ведь слова девушки сильно ему льстили и доставляли наслаждение. Кайра готова была поклясться, что мужчина смущен, что его грубое лицо сделалось пунцовым, однако вообразить себе, что подобное могло вогнать мужчину в краску она не могла. Потому-то списала все на высокую температуру и духоту в помещении. Так несуразно и несовместимо на его серьёзном и грозном лице с этими хмурыми морщинками и жесткой щетиной смотрелся этот лёгкий румянец. Но девушке почему-то никогда не было рядом с ним так уютно, как сейчас, когда мужчина предельно расскован и освобожден от бремени власти.       — Как думаешь, поладите? — уточнил Вал протягивая большую ладонь к щенку, ласково почесав его за ушком и девушка невольно задержала взгляд на его столь забавном жесте. Её почему-то сильно впечатлило то, что столь громоздкий и внушительный мужчина так трепетно относится к животному. Что тогда, во внутреннем дворе, огромный пёс несся к нему сломя голову, сметая все на своём пути, лишь бы лорд командующий обратил свое внимание и потрепал его за холку, что сейчас маленький лохматый щенок принялся тереться мокрым носом о его руку. А ведь животные, как никто, чувствуют добрых людей. Их природные инстинкты куда более проницательны и глубже человеческого мироощущения. Быть может, сейчас Кайра, видя как зверек облизывает ладонь лорда Вейрнеса, и как тот, свою очередь, ласково скалится, сама себя натолкнула на мысль, которую она и до этого рассматривала, но не позволяла принять, как факт. — Он мне уже нравится, — проговорила девушка не сводя глаз с мужа, который продолжал по-ребячески с озорством ухмыляться. Сейчас он вовсе не выглядел таким грозным и недосягаемым, казался предельно расслабленным, а ещё от него будто веяло теплом и спокойствием. Кайра чувствовала, что ей стало легче и комфортнее находиться рядом с ним, что испорченный день со сгущенными красками все же удалось разбавить. Будто с появлением лорда Вейрнеса проблемы слегка утратили свой мрачный оттенок, а сам он внес в покои нечто вроде умиротворения. И даже, когда зелёный глаз обратил свой взор на нее, это ощущение не пропало.       — Ты ему тоже, — уверенно заявил коршун, будто нарочно протянув достаточную паузу, чтобы его описание чувств щенка звучало как собственное признание.       «Даже не представляешь, насколько,» — не решился произнести вслух лорд командующий, боясь спугнуть воцарившуюся идилию. Её улыбаюшееся личико казалось таким прелестным, что Вал едва себе перебарывал от того, чтобы окончательно не отключить разум от реальности, позволяя себе только пристально разглядывать каждую веснушку на носу, родинку на щеке, уголки губ и блестящие от восторга маково-черные глаза.       — Откуда он вообще взялся? — бережно прижала маленький лохматый комок к себе брюнетка, не прекращая улыбаться ни на мгновение. Казалось, ей уже было все равно на то, что следовало держать лицо, как подобает воспитанным леди. Она буквально не могла сдержаться, настолько её распирал восторг.       — Один из моих людей занимается разведением бойцвовских собак для охраны стены, — промолвил лорд командующий, придвинушвись поближе к брюнетке, заметив, что при упоминании она заметно содогнулась и съежилась. — Но вот таких бойцов, — усмехаясь, он кивнул на комок шерсти, — разводят в столице на радость благородным девицам. Искуственная игрушечная порода, иными словами. — Мужчина заметил, что девушке не было пл душе то, как он нарек маленькое пока еще безымянное существо. — Нигде в мире таких нет, кроме нашей столицы. Этот вот из выводка собачонки, которую браконьеры хотели силком вывести на Правый восток. Две недели тому назад их дозорные поймали, — Вал не стал уточнять подробности, о том, что этот щенок был единственным выжившим из потомства, и что его мать настигла та же участь, что и его братьев.       Одноглазый осторожно поманил щенка к себе на колени, чем вызвал у девушки ещё большую завороженность и умиление. Она осторожно опустила его на пол, позволяя самостоятельно добраться до великодушных объятий лорда командующего. Наблюдать за тем, как столь громадный мужчина с осторожностью и сосредоточеностью тискает крохотную звершку было до той степени приятно, что Кайра не смогла сдержать улыбки. Девушка и вообразить не могла, да и не позволила бы себе этого, что высоченный брюнет с тяжелым и пронзительным взглядом наедине с самим собой, и как оказалось, ещё и с ней, окажется таким трепетным и ласковым, а вовсе не суровым и страшным.       — Рид не знал, что с ним делать, — продолжил свой рассказ брюнет, аккуратно, но явно играючись, поваливший щенка к верху пузом, на что тот до невозможности забавно стал подергивать лапками. — Он слишком уж мелкий, так что другие собаки бы его не приняли, — Кайра, потрясенная столь несопоставимым образом лорда командующего с столь трогательной картиной, не смогла сдержать едва слышный смешок. Уж очень её веселило, то как коршун обхватывает своей огромной ладонью все туловище зверька и легонько его тормошит, чем вынуждает последнего неуклюже ворочаться, в попытке куснуть его за палец. Ещё более забавлял тот факт, что практически весь щенок соответствовал размеру ладони мужчины, и до конца было не ясно, то ли он сам был таким крошечным, то ли роль сыграла крупногабаритность командующего. — Да и слабый он для самостоятельной, вольной жизни, — посетовал лорд командующий и внезапно искренне улыбнулся. Вмиг его грубые черты лица просияли, и сделались невообразимо мягкими, будто совсем заиграли новыми красками. Как оказалось, он нарочно позволил пока ещё беззубой пасти заключить его указательный палец в «капкан», и его это сильно рассмешило, как и в целом вид этого маленького существа.       Кайра же до нынешнего момента, даже представления не имела, что улыбающийся от всей души лорд Вейрнес будет вызывать у нее смятение и спокойствие. Ей от чего-то сделалось уютно и легко, а внутри, где-то за пластиной грудной клетки появилось едва ощутимое тепло, что распространялось щекотливыми отростками по самым недрам души. Смотреть на мужа под другим углом ей доселе не приходилось, однако сейчас она огорчилась тому, что не сделала этого раньше. Оказывается, не все влиятельные мужчины — напрочь лишенные светлых чувств, каменные истуканы. Среди них есть и те, кто не стыдятся эмоций, не считают проявление ласки чем-то позорным.       — В общем, на мой узкий однобокий взгляд, ты сможешь о нем позаботиться, — Вал поднял взор, еще более теплый и разнеженный, на завороженную девушку, на чьих устах виднелась все та же чувственная улыбка, а в некогда потускневших глазах поблескивал воодушевленный огонек. — Насколько я помню, опыт по уходу за зверушками у тебя имеется, — с хитрецой напомнил он, однако ни само замечание, ни тон его низкого гортанного голоса не содержали в себе подлости и едкости.       — А… если я сама не в силах буду справиться, могу ли я обратиться за помощью? — неуверенно спросила девушка, сама не ведая, как решилась произнести задуманное вслух.       — Разумеется, Рид все тебе расскажет, да и поможет, случись что. — Вал охотно кивнул, так и не догадавшись, что черноглазая расчитывала на несколько другой ответ. На помощь иного характера и от иного человека.       — А Вы будете рядом? — сорвалось с уст с какой-то наивной ноткой надежды. Повисло секундное молчание, и за этот жалкий промежуток времени уста лорда Вейрнеса растянулись в довольной усмешке, а сам он стал похожим на огромного сытого кота после трапезы. В мгновение ока девушку будто обухом по голове огрело осознание того, что она рефлекторно решилась на еще более смелый вопрос, который совершенно не намеревалась произносить. — Я… я лишь хотела… — Кайра не на шутку разволнрвалась, а от того стала запинаться еще с большей частотой. — Я имела в виду, помощь. — С каждым словом личико ее становилось все более круаным, а голос тише и тоньше. — То есть, смогу ли я обращаться именно к Вам за помощью? — Едва она поняла, что изрекла, тотчас покрылась пятнами от волнения и уже не знала, куда спрятать пристыженный взгляд. Ей захотелось, что бы кто-то отвесил ей звонкую пощечину, которая вмиг привела бы в чувства и напомнила л том, как важно знать свое место и помалкивать. Кайра даже предугадать боялась, что теперь о ней подумает муж и какова будет его реакция. И каков ответ?       Девушка, одаренная очередным нервным потрясением, сильно заерзала на месте и уже готова была пуститься в бегство, чтобы скрыться где-то в забвенной темноте, успокоиться и вернуться с тяжёлой головой обратно, дабы дать её на отсечение. Её душевные скитания продолжались бы бесконечно долго, если бы не ощущение того, как громоздкая ладонь ложится поверх её руки и легонько сжимает пальцы. Кайра пугливо зыркнула на мужчину из-подлобья, словно груз сказанных ею слов был так весом, что не позволял целиком выпрямить шею.       — Можешь, — он осторожно, но требовательно потянул девушку за руку на себя, и ей не оставалось ничего кроме как слепо повиноваться. Вал бережно усадил ее между ног, развернув спиной к себе, позволяя ей избежать длительного зрительного контакта, что сейчас только усилил бы беспокойство. — А то, что я буду рядом — даже не обсуждается. — Его горячее дыхание обожгло затылок, прежде чем он ненавязчиво обхватил ее плечи, заключая в объятия словно коршун в крылья. Затем лорд командующий потерся носом о ее макушку, а после прижался к ней подбородком, непроизвольно укрепив тиски своих объятий. Он нарочно демонстрировал, что «исполняет её случайную просьбу». А может это было лишь предлогом, вернее сказать, оправданием его внезапному порыву нежности и тактильности. Кто же знал, что Вал настолько буквально воспримет прошение «быть рядом»?       — И Вас это не обременит? — осторожно подала голос девушка, будучи крайне скованной от таких недвусмысленных действий мужа. Она бережно взяла на руки щенка, пытаясь переключить внимание на него, чтобы немного прийти в чувства и выдохнуть с облегчением. Лишь бы не думать о том, что за её спиной кто-то есть. Почему-то это вызывало у нее такую панику, необъяснимый животный ужас. И пускай Валу ей хотелось доверять, всецело положиться и более никогда не видеть в нем угрозу, она по-прежнему не могла расслабиться и позволить себе обмякнуть. Однако положительные сдвиги имелись.       — Нет, «нам» это только в удовольствие, — Вал специально акцентировал внимание на втором слове при помощи ударения, будто подчёркивая его неуместность. Уж как ещё удостоверить девушку в том, что ему невыносимо хорошо подле нее — он понятия не имел. Он буквально прижимает её к себе, трепетно и ласково, боясь причинить боль, да и всем своим видом внушает, как ему уютно наедине, а она умудряется задавать такие вопросы, да ещё и обращается слишком учтиво, будто он ей какой-то посторонний или вовсе незнакомец. Благо его касания страшат её не так, как на первых порах. Плечи её дрожат значительно слабее, чем раньше.       Ему нравилось, что она позволяет ему заходить дальше, плавно и постепенно, без рывков и самонадеянных шагов в пропасть. И все же куда больше пленило это ощущение безмятежности, возникшее в момент, когда она оказалась в его объятиях. Кайра была не просто источником тепла, но и провоциоровала его испытывать нечто противоеестественное, что-то, что вынуждало плечи содрогнуться и конечности лениво занеметь. Натруженное тело медленно наливалось свинцовой тяжестью, обмякало, а дыхание замедлилось, потому как вдохи стали более глубокими и интенсивными. Лорд командующий непроизвольно гадал, что более ему по душе: её запах сладкий, вызывающий приторный медовый привкус во рту, или то, как чёрные колечки её закрученных волос щекочят его лицо.       И от чего ему так хорошо рядом с ней? Почему ему делается неуютно, неспокойно и тоскливо, когда подолгу не удаётся увидеться? Почему невыносимо представлять, как бы все сложилось, не решись он «похитить» ее? Почему в голове не укладывается то, как было бы без нее? Разумеется, он продолжал бы жить, как и задолго до их встречи: до того, как его уста впервые коснулись ее руки, до первого испуганного взгляда и смущенного румянца, до первого приглушенного удара где-то левее центра груди, до первой мысли о том, что он хотел бы видеть это круглое очаровательное личико с веснушками каждое утро, день и вечер, или хотя бы еще пару раз, до его отъезда из Улья. И если все это можно было как-то обозвать «первым впечатлением», «очарованностью», даже «любопытством», то сейчас спустя минувший месяц со дня их знакомства она сумела пробудить в нем давно канувшее в забвение желание. Он видел в ней женщину, а не просто объект, находившийся под его защитой. Впервые он по-настоящему ощутил это к жене буквально на днях, от того вчера его и одолела вспышка яростной ревности. Одно дело беспокоиться о ком-то до остановки пульса, другое — испытывать при этом назойливое чувство собственичества. Вал отчетливо понимал, что испытывает более серьёзные и зрелые чувства к миниатюрной брюнетке. Когда, зачем и как она стала ему так близка? И почему ему хочется, чтобы она стала ещё ближе?       Сейчас, когда Кайра сидела в его крепких тисках, и с невероятной заботой и нежность ласкала новоиспеченного подопечного, что едва только глазенки открыл, но уже взирал на нее с преданностью и искренней любовью, Вал, в общем и целом, был счастлив. Осталось дело за малым, закончить войну на востоке, вырастить брата достойным человеком и обеспечить Мортему надёжную защиту от надвигающейся угрозы с запада. Однако все это казалось таким далёким и недосягаемым, потерянным в пространстве и тем более во времени, а здесь и сейчас ему так спокойно и умиротворенно. Коршуну хотелось подольше задержаться конкретно на этом этапе своей жизни, когда обстоятельства благосклонны к нему, а жизнь течёт размеренно.       — Уже выбрала ему имя? — поинтересовался мужчина, возвращаясь в реальность, заодно проверяя успокоилась ли девушка и настроилась ли на разговор.       — Пока еще затрудняюсь с решением, — скромно пролепетала девушка, настойчиво вынуждая себя расслабиться, чтобы не обидеть мужа своей скованностью и зажаточстью. Было бы недопустимо, чтобы мужчина подумал, будто его касания и близость ей неприятны и нежеланны. Хотя бы потому, что это, кажется, было вовсе не так.       — Назови именем своего отца или кого-то из братьев, — внезапно выпалил лорд Вейрнес, но, ощутив, как девушка встрепенулась от одного упоминания родственников, тотчас пожалел о своём шутливом настрое. Похоже ему необходимо вообще избегать всякого навеивания воспоминаний о прошлой истории Кайры, дабы ей двшалось свободней и жилось спокойнее. И все же объяснить свое предложение он был обязан, иначе девушка сочла бы его слова издевкой: — Только представь, — он сменил интонацию, на более игривую и несерьезную, — ты сможешь тыкнуть Маллума Арроганта мордой в лужу, которую он наделал.       Кайра запрокинула голову, мгновенно заприметив массивный подбородок мужчины, заросший жесткой неаккуратной, но весьма харизматичной бородой. Она лишь хотела разглядеть эмоции на его лице, чтобы убедиться в осознанности им его же слов, ведь сомнения были колоссальные. Завидев на его устах весёлую усмешку, черноглазая догадалась, что в словах столь солидного мужчины буквально ни грамма серьёзности. Она и не заметила, как и сама растянула губы в мягкой улыбке.       — Магистр Аррогант, зачем же Вы сгрызли ножку стула? — Лорд командующий нарочно, но с трудом заговорил не свойственным ему тонким голосом, явно пытаясь уловить интонацию и ноты, присущие самой Кайре. — Девушка опешила от такой реплики, да и от самого театрального этюда, который лишь набирал обороты. — Магистр, не смейте кусать себя за хвост, он у Вас и так крохотный. — Казалось, что она наблюдает нечто запрещенное, выдуманное или вовсе не существуеющее. Было похоже на сон при сильнейшей лихорадке. Как же еще объяснить и принять тот факт, что лорд Вейрнес, суровый и влиятельный комнадующий, которого все боятся и уважают, старательно несет какую-то несусветную бессмыслицу, да еще и кривляя свой бархатный глубокий баритон. Брюнетка не могла поверить в то, что муж так непринуждённо дурачится. — Ну что Вы, великий Магистр, не стоит лаять на всех, кто крупнее Вас, чтобы доказать свой авторитет, — с ещё большим озорством разошёлся в повествовании Вал, и девушка была не в силах сдержать тихий смешок, что только раззадорило невероятного рассказчика. Увидеть такую реакцию мужчина даже не надеялся, однако это пробудило в нем ещё больше желания импровизировать и выставлять себя в столь глупом образе. — Магистр Аррогант, нельзя есть свое… — коршун, видя как повеселевшее личико девушки вытягивается от потрясения, вмиг замолчал, оставляя мысль не законченной, а пьесу с открытой концовкой. Не станет же он выражаться при маленькой леди, пускай даже в таком игривом настроении. — Ладно, не будем давать ему такое нарицательное имя. — Он почти мгновенно посерьезнел, пускай и продолжил удовлетворённо улыбаться. — Что-нибудь придумала?       — Никаких идей, милорд, — застенчиво улыбаясь, отозвалась девушка, даже не заметив, как позволила себе расслабиться в крепких объятиях мужа. Ещё бы не погрузиться в покой после такого спектакля! — А как Вы придумали имя тому огромному псу, который встретился нам утром? — с искренним любопытством поинтересовалась восточанка, повернувшись к мужу в поборота, чтобы диалог продолжался в более подобающем положении.       — Башмак? — Вал одномоментно скривился, понимая, что не найдет подобающих и приличных слов для того, чтобы рассказать истинную причину присвоения такого имени. Не станет же он распинаться о том, что этот верзила, будучи неуклюжим щенком, гадил исключительно в обувь, причём осознанно и старательно, за что и получил такое прозвище. — Знаешь, — он чуть крепче приобнял жену, — Тебе вовсе не обязательно брать пример с меня, чтобы дать имя этой белой тучке из шерсти, — Вал, сам того не ведая, преподнёс девушке почву для размышления.       — Тучка, — повторила девушка и восторженно взглянула на мужа, давая ему понять, что определённо выбрала для щенка прозвище. — Пускай будет — Тучка, — угольки её больших глаз так радостно блестели, что мужчина не осмелился отвести от них взгляда, вопреки тому, что испытывал прилив невыносимого жара от такого пронзительного и пристального взора. Она впервые смотрела на него вот так: продолжительно, завороженно и радостно. Плененный красотой её довольного личика, её внимательных глаз и нежной улыбки, Вал расплылся в теплой ухмылке, пытаясь игнорировать то как бурлила от кипения его кровь.       — Хорошее имя, моя леди, — хрипло произнес он, ощущая как лоб покрывается испариной, а щеки запылали от пламени собсивенных чувств.