It's a Brand New World

      На катере приезжих подобрал старший брат Краша Кранч (за минувшие года он успел сродниться и полноправно считаться братом в семье). Ввиду грядущего отдыха он трещал без умолку, практически не оставляя шансов превратить монолог в диалог. Было по меньшей мере странно с его стороны задавать им вопросы и, не дожидаясь от них ответа, отвечать самому, либо продолжать разговор, как если бы он вовсе ничего и не спрашивал. Краш и Коко иногда недоумевали: в некоторые моменты им казалось, что он вовсе забывает об их присутствии. Шутя, брат с сестрой перешёптывались о его причудах, наслаждаясь поездкой по морскому простору.       Не сказать, что Бандикуты жуть как изведены бесчисленным количеством поездок, переездов, перелётов и всего того, что связано со сменой обстановки. Даже наоборот, Бандикуты не были бы собой, если бы начали вести оседлый образ жизни, вцепившись мёртвой хваткой за место, на котором успели обжиться.       Сквозь пулемётную очередь словесного изобилия Кранча прорвался вопрос, на который уже можно и нужно было отвечать кому-либо из них. В это время они как раз высаживались на остров со всеми пожитками.        Думаете, нас тут оставят в покое все эти пиявки журналюги?       – Я всё предусмотрела, – уверенно отвечала Коко. Даже со спутника, если б захотели, не отследили.       – Вертушку можно послать, в чём проблемы, – донимал её Кранч своими вариантами.       – И мы бы прям не заметили, – хихикнула Коко, помотав головой.       – Ну, это, – силился разогнать свой словарный запас бордовый исполин, – ладно, мож, это тупо; да, согласен…       – Ну правда, об этом не стоит беспокоиться. Я уверена, спохватись мы днём позже, нам бы точно приставили на хвост ищейку, а так мы практически без следа смотались из мегаполиса. Ну, камеры в аэропорте – и что с того? Стойте, так у нас уже бывали тут репортёры, разве нет?       Почему-то воззрились на Краша. Он уже и не вспомнит, что это действительно так и было.       – Как знаете, а мне до них нет дела, – самодовольно заключила Коко, подтягивая к себе бледно-розоватый чемоданчик. – Кому надо, тот заморочится, как сюда добраться и во сколько это обойдётся. Если совсем зачастят, мы оградимся как на частной территории.       – Частоколом и колючей проволокой, – по-армейски отчитался Кранч густым низким басом.       Коко лукаво ему улыбнулась.       По пути, пролегавшем через гущу джунглей и лениво свисавших лиан, Кранч не находил себе места из-за такой безмятежной настроенности Коко, так как с воздуха без проблем можно будет пробраться, спокойно приземлившись прямо на территории острова. Всю относительно недолгую дорогу они перекидывались соображениями по этому вопросу. Всё свелось к возможности заручиться поддержкой старых добрых докторов.       – Добрых? – Кранч оскалился. – Похоже, ты забываешь, что мы…       – Давно как не враги, – искромётно ввернула Коко контраргумент.       Палка в колёсах саботировала механизм нападения Кранча.       – Ты же сама говоришь, что не веришь Кортексу! – возмущался во всю бордовый шкаф, направляя в её сторону соответствующий жест – протянутую руку с протезом, будто ожидая, что в раскрытую ладонь она ему что-нибудь отсыпает.       – Не факт, что придётся к нему обращаться. Да и тем более, я подумываю перейти на сторону Краша и Аку.       – Че-е-е-го? – выпал тот в осадок. – Да вы в своём уме? Со злыднями этими дела иметь! Мы ж сами тут всё обустроим как надо; да нас ещё будут просить «под ключ» всем сделать!       Краш переглянулся с Коко. Та ему игриво подмигнула, покрутив пальцем у виска. Кранч возмутился – и разговор на этой странной ноте недосказанности прервался.       Чуть упомянули Аку – он оказался лёгок на помине, – его тут же встретили, только отворив круглую, словно могучий щит викинга, дверь. Коко с облегчением начала вдыхать, как она сказала, «домашний аромат», но, открыв глаза, заверещала, явно не ожидав увидеть маску, глядящую на неё во все свои большие глаза. Кранч неотёсанно засмеялся. Она нервно шикнула в его сторону.       – Прости, что так напугал. Я не хотел, – извинялся Аку, стараясь как можно приветливее улыбаться, чтобы развеять её испуг.       – Ты… ты как вообще?       Он с недоумением во взгляде дожидался продолжения мысли.       – Как ты успел так быстро добраться? Ты бы хоть предупредил!       – На «WhatsApp» тебе написать, что ли? – отшучивался Кранч. – Это ж супер могучий дух, деточка, он и не на такое способен!       – Кранч! – начала нервничать Коко, скрепя зубами.       Он лишь с напускной виноватостью развёл руками и лукаво улыбнулся.       – Коко, он по-своему прав. Не буду преувеличивать, конечно. И уверяю, что ни одна живая душа меня не видела.       – И мёртвая тоже, – паясничал Кранч.       Всем в семье известно: когда Кранч берёт волну, скинуть его с неё всегда непросто. Аку, расщедрившись на сияющую белозубую улыбку, заиграл бровями, услышав его иронию.       – Заходите же, – любезно приглашал хранитель домашнего очага. – Твой визг явно взбодрил местных обитателей.       Все трое приятельски посмеялись над словами мудрого духа.              Время близилось к вечеру. Коко хотелось поскорее принять горизонтальное положение на кровати в зале, что напротив камина. Кранч тотчас навострил лыжи в гараж. Аку попросил его долго там не задерживаться: у него есть для всех новость. Сонливость Коко как рукой сняло, хотя подняться обратно она уже была не в силах. Краш принялся хозяйничать с вещами. Сестра поспешила помочь, внезапно опомнившись, что, по-человечески, стоит распаковаться с дороги. Он жестом показывал, что на самом деле не стоит: сам справится; это её не переубедило.       Заспанный взгляд Краша уловил давнюю фотографию Тавны, взятую в рамку, стоявшей под наклоном опорной ножки на каминной полке. Слова сестры по пути самолётного рейса эхом зазвенели в его голове. Всё внутри у него успокоилось, и он присел на мягкий светло-розовой пуфик, стоявший у открытого полукруглого арочного проёма, больше похожего на подушку, служа эдаким пограничником меж залом и прихожей.       Он явно что-то начал находить в словах сестры. Но станет ли он делать такой рискованный шаг ради одной… возможности? Возможность, которая может и не произойти. И что же, придётся раз за разом пытаться, пока не получится? Возвращать время вспять – игра с огнём, точнее, с временными потоками. Опасные гонки. Ему не в новинку рисковать и ставить всё, что имеет, на кон… Но юношеский азарт сдаёт позиции под весом ответственности и осознания, что его действия повлияют на семью. То же он бы хотел напомнить и сестре, хотя этот разговор в присутствии Аку и Кранча он затевать явно не собирался.       И всё же он чувствовал, как желания и возможности стремятся взять над ним верх.       Аку ненавязчиво поинтересовался ходом его мыслей, доверительным тоном говоря, что он не припомнит его таким задумчивым; давно не припомнит, или даже не помнит совсем и не видал в нём подобное расположение духа. Краш отмахнулся тем, что устал с дороги. Аку многозначительно улыбнулся, решив не продолжать разговор. Краш был в состоянии улавливать тонкие нотки подобной многозначительности: он отговорился от Аку, но тот ведь всё понял; всё, начиная от того, на что, то есть на кого смотрел Краш. «Лишь бы он не умел читать мысли», – пытался обезопаситься в собственных мыслях Краш, ощутив, как по спине, словно электроразрядом, пробежались мурашки. Если уж и понял, то, искренне надеялся Краш, не во всех подробностях. Только бы Коко не проболталась. Кранч в первых рядах, кто может этому поспособствовать. Из мыслей срочно нужно было выныривать, иначе Аку точно придётся раскрыть все козыри.       Собрание дух решил устроить за грядущим ужином, понимая, что все с дороги, и неплохо сейчас развеяться во время готовки и накрывания стола. Все единогласно поддержали предложение.       По большей части, затея радовала не тем, что будет много вкусного и питательного съестного, а именно домашним уютом и поводом побеседовать друг с другом. Кранч всё равно с какой-то деловитой важностью вернулся в гараж. Попытался деликатно попросить – гавкнув почти во весь голос, – позвать его, когда нужно будет накрывать и разносить блюда.       – Можешь сразу доставать свои умопомрачительные на вкус пироги, – с юморком подала Коко Крашу.       – Тогда придётся звать Кранча.       Хитро улыбнулись друг другу.       – И то верно. Он, я думаю, надеется, что мы вообще про него сегодня забудем.       – Дадим ему фору? – поинтересовался Краш, зажмурив левый глаз с видом эксперта.       – Не знаю, чего его так тянет в наш гараж, – принялась рассуждать Коко, – но не будем мешать ему… пока что. Не вижу поводов его обламывать: за последнее время держался он весьма неплохо.       Коко охнула – внезапно вспомнила:       – Вот только твой громоздкий ящик с газировкой... – И Коко звонко окликнула Кранча, требовательно озвучивая просьбу. Тот что-то невнятно пробурчал. Достаточно было слышать нескрываемое недовольство в тоне.       Глянув на ехидную гримаску брата, она прибавила:       – Не считая все его колкие шутки, – вернулась она к их разговору. – Без этого никуда и никогда, так что в счёт не берём.       Первое время они обсуждали, как было бы кстати «обзавестись» электроэнергией: ни электроплиты, ни пылесоса, ни чайника.       – Хотя бы мы тут с Интернетом, – обратила она внимание на факт.       – Только у тебя, – метко подметил Краш, доставая специи и ингредиенты для салатов.       – У тебя есть смартфон. Дашь его мне, и всё тебе будет.       Добрый и уверенный тон не оставили брату шансов для спора.       – Ты сказала, что веришь Кортексу.       – По пути обратно домой мне явно было о чём подумать.       Коко умело могла заниматься двумя и более делами одновременно, что всегда его поражало, – вот как сейчас, например: нарезая мелкими кусочками овощи, ритмично постукивая по разделочной деревянной плоской доске в форме сочно-оранжевого наливного вампа фрукта, она с ходу выдала, будто уже заранее приготовленный, ответ.        – Ещё я вспоминала наше почти что уже прошлогоднее празднество твоих именин. Честно, я уже не увидела разницу: злой ты, добрый – все сообща. Я думаю, многие видели, что Кортекс чем-то сильно обеспокоен. Ты мне говорил, он живёт где-то себе в уединении?       Краш отвлёкся от перебирания овощей, подав ей луковицу и с щенячьей преданностью заглянув ей в глаза.       – Вот, – деловито произнесла она, взяв подачу, – и получается, что ему уже не до тебя и не до меня; у него там что-то личное. Связано ли это личное с нашими беглецами? Мне кажется, даже на допросе он ни за что не проколется. Уверена, он может быть непрошибаемым партизаном, когда того требует случай.       – Но ты точно не покажешь на него пальцем, если тебя спросят, кто во всём этом замешан?       Ему показалось, что собеседница призадумалась, но ответы чеканила всё так же уверенно, без лишних, вызывающих подозрения раздумий.       – Во-первых, показывать пальцем на кого-либо – некультурно, – назидательно заметила она, – ну, и да, конечно, я уже не могу, как было прежде, считать его крайним. Но и верить кому-либо сложно. Западня! – ребячески пожаловалась Коко.       Всё, что касалось варки, делалось вне дома. К этому моменту Кранч уже выложил дрова нужным образом, подвесив над ними полый котёл с облезшей краской, и ожидал указания к поджиганию. Громко позвав его, тот так же громко, но несколько лениво ответил, – и уже через полминуты показался в дверях домах с розжигом и спичками. Затем Коко осведомилась, внёс ли он ящик. Уныло выдохнув и прогудев, он грузно затопал за ящиком. Услышав звон бутылок, она довольно кивнула своим мыслям в ответ.       – Кемпинг, как мы любим – крайне довольно проговорил Кранч, не совсем аккуратно поставив груз. – Палаток только не хватает. Хотя, блин, я уже привык, что за тебя всё делает электроэнергия.       Коко его поддержала.       – Оно самое, сеструля. – Подмигнув, выставил кисть левой руки вперёд и направил в её сторону указательный палец. – Просто нажимаешь да регулируешь. Вот честно, не понимаю, из-за чего этот срочный отъезд.       Было видно, что Кранч не особо жаждет ответов, так как, не услышав ничьей реакции, быстро потопал обратно.       – Будет вам электроэнергия, – сказала про себя Коко, сощуренно глядя в спину Кранча, пока тот не скрылся из вида.       Пару минут они молча глядели на робко занимавшееся пламя, внимая потрескиванию дров.       – Здесь нужно расследование, – продолжал Краш, принявшись мерить шагами практически ничем не заросшую, свободную от растительности часть дома. – Но это долгое занятие. По-другому нам не узнать, кто за всем этим стоит.       – Игры в следователей нам могут и не понадобиться. Но Кортекс нам однозначно нужен. Он – основной источник информации.       – Он твердит, что даже не знал об этом проекте, – в замешательстве произнёс Краш, развалившись перед котлом.       Закончив размешивать длинной поварёшкой, Коко присела на корточки.       – Вот здесь и начнётся всё самое интересное.       Огонь причудливо отражался в её остром, прямом взгляде изумрудных глаз. Краш настолько отвлёкся от того, что они сейчас обсуждали, вспомнив, у кого ещё точно такой же цвет глаз. Слова сестры опять вспылили в его сознании – на сей раз с ещё большей силой.       – Кто что будет говорить, понимать, кого и в чём стоит слушать. Чувствую, Краш, мы нескоро вернёмся к сладкой жизни.       – Пока мы не найдём, что́ сказать прессе.       – Это точно. Иногда устаёшь за всё перед этой прессой отчитываться.       – Вот и замечательно, что мы сделаем паузу и отдохнём от всего этого.       Краш вытянул правую руку вверх и показал большой палец вверх.       – А теперь вопрос в лоб: – заострил внимание Краш, – кто твой подозреваемый?       Она рассеянно пожала плечами.       – Я глупо списала всё на Кортекса. Во мне нет каких-то незаурядных талантов сыщика. Теперь же я думаю, это явно должен быть кто-то со стороны.       – В таком случае он должен был знать, куда ему идти.       – Ну да, замок, извините меня, огромный, – хохотнула Коко.       – Ещё и в развалинах, – метко вклинил Краш.       Сестра учтиво «угукнула» его словам.       – Либо же пришлось бы какое-то время побродить, как нам, – заметил Краш.       – Для этого нужно вести учёт. Аналитика и мониторинг – наше всё. Следить за развитием событий. Но нам однозначно нужна помощь, – настороженно вымолвила Коко, воровато оглядываясь на скрытые просторы джунглей. – Пока мы будем вдвоём всё выяснять и собирать по частям, что-то точно да произойдёт.       – И как нам заручиться поддержкой? – приподнявшись, спросил Краш, разведя руки в сторону.       – Без понятия. Пока стоит надеяться, что этот вопрос коснулся не только нас. Если наши приятели не подключатся к делу, мы им в этом поможем.       Кранч получил команду накрывать на стол. Привыкший к приказной манере исполнения, он без промедления начал накрывать на стол. Ему не терпелось сесть за почётный «Круглый стол» и отведать, как он выразился, домашней бандикутовской стряпни. Он искренне порадовался морской капусте и водорослям в ассортименте, хотя и насмехался над всеми любителями овощей и морепродуктов. На вопросительный взгляд сестры он отвечал прямо:       – Ну, пересмотрел своё отношение к этому делу. – Грузно хмыкнул, насупившись своим мыслям. – Тем более это ж всё наше, так?       Она кивнула головой, затем подмигнула, не сразу поняв, что он разумел под «нашим».       – То-то и оно! Это ж совсем другой разговор! А не эта покупная…       Кранч, что называется, попридержал лошадей, чтобы не выругаться при всей семье.       – Короч, магазинное – всё фигня! Не зря ж у вас тут припасены костюмчики для дайвинга, а?       Все давно привыкли, что Кранч со своими причудами. Глянув в сторону, он как можно тише произнёс, что он бы не прочь поглядеть, как бы в таком выглядела Пасадена – во всём плотно облегающем, прорезиненном. Он было принялся расписывать в подробностях своё желание, но недоумевающие взгляды родни и эта лихо взлетевшая, точно при подрыве тратила, вверх бровь сестры дико смутили его. Откашлявшись и что-то невнятное буркнув себе под нос, он начал накладывать себе всё, чего душа желала.       – Можешь сделать ей подарок, – зацепил тему Краш. – Только если будете пользоваться по предназначению.       Кранч расхохотался и, чвакая уже с набитым ртом, оценил подачу.       – А чё бы и нет. Это будет незабываемый отпуск в моей жизни… И опупенное погружение, ха-ха-ха-хаа! А если начнёт тонуть, стану её персональным спасателем.       Кранч ехидно заиграл бровями, затейливо посмеиваясь.       – Смотри сам пузыри под водой пускать не начни, спасатель, – шутливо подначивал младший брат старшего.       – Я-т плавать умею, малыш, – важничая, прохрипел Кранч, – а вот насчёт тебя не уверен. Эй, ты чего заводишься? Боишься, что отобью её у тебя?       – Так, прекратите оба, – холодно отрубила Коко, смерив поочерёдно обоих строгим взглядом; затем, уже мягче, прибавила: – Она прежде всего друг семьи. Если у кого-то из вас амбиции шибко играют, можете попробовать доказать ей обратное. А при мне прошу этот балаган не разводить! – требовательно настояла Коко на своей просьбе.       Двусмысленная пауза. Оба слушали оратора. Аку мило улыбался, молча слушая их разговор и не вмешиваясь со своей стороны.       – Но она крепкий орешек, даже похлеще моего, не сомневайтесь. Если вы её хорошо знаете – дерзайте, но я бы не советовала, ой как не советовала. Потом не плачьтесь мне, что я вас не предупреждала, если с вами что-то приключится. Здоровые лбы – решайте сами. А решитесь – готовьтесь к худшему с такими грязными мыслишками.       Но на этом она не закончила свою изобличительную тираду и, внимательно «выслушав» их смущённое молчание, закончила добивающим ударом:       – И я за неё горой встану, услышали? Узнаю, что хоть пальцем её тронули без её согласия…       Она вкрадчиво и цепко всмотрелась в глаза обоих. Кранч, сконфуженно улыбнувшись, сложил уши палатками, а Краш куда увереннее выстоял её испытующий взгляд. На нём она и успокоилась, увидев знак понимания.       Аку деликатно начал семейный разговор с той новости, которой хотел поделиться, постаравшись сделать так, чтобы ни одним упоминанием не возвращаться к интимной теме, только что проскочившей в их узком кругу.       – Я поспешил сообщить о случившемся своему брату, – начал Аку.       Все сразу же воззрились на него с выпученными глазами.       – И он вполне охотно согласился взяться за расследование. Ведь это и вы, и мы с Кранчем обсуждали, не так ли?       Немые переглядывания более чем считались единогласным ответом «да».       – Поэтому завтра к трём мы собираемся в главном холле замка. Он сказал, что не все смогут присутствовать…       – Чего это? – набралась смелости Коко вклиниться в повествование Аку.       – Потому что при Уке почти никого не осталось, – не мешкая пояснял Краш, – ибо все давно живут своей жизнью.       Даже Аку был впечатлён его словам, судя по глубокому и сосредоточенному взгляду его всеобъемлющих ярко-жёлтых очей.       – Будет большой удачей, если Нина нарисуется, – продолжал держать верх Краш. – Она резвый подросток, уже строит свою карьерную лестницу.       Краш вкратце рассказал обо всех встречах с… Он просил ему помочь подобрать собирательное слово: «злыдни» ему уже совершенно не нравилось, особенно в свете того, как Аку с лёту смог договориться с Укой.       – Плохиши? – решила сыграть Коко в шараду.       – Что за название для подгузников? – в негодовании затараторил Кранч.       Она впилась в него ехидно-ядовитым взглядом, оценив парирование и, одновременно с тем, своё несогласие. Краш сдавленно посмеялся. Он увидел на себе её остекленевший неподвижный взгляд: пума, выжидающе готовящаяся к резвому, смертоносному прыжку.       – Н-н-не смотри на меня так, сколько раз вам говорить этого не делать! – жаловался Кранч в своей излюбленной манере. – У меня ничего цензурного на уме нет – я пока что без встречных предложений.       – Было бы что на уме ещё, – иронизировал Краш, скрестив руки на груди.       – Кранч! – спешила остановить его Коко, только завидев, как груда мышц повернула голову в сторону младшего.       – Может, просто по именам называть? – предложил Аку.       И Краш продолжил рассказывать о всех в индивидуальном порядке и в той последовательности, в которой происходили встречи. Пересказывая шутки Нины, Кранч своим лошадиным ржанием заставил дом идти ходуном.       – «M&M’эмс», конечно… – не смог он договорить из-за рвавшегося наружу хохота.       Все терпеливо дождались, пока Кранча отпустит накрывшая волна юмора и вернёт нормального бордового бандикута вместо коня Будённого. Когда последние смешливые нотки вышли из его массивной груди, он стал отдыхиваться, что было прекрасной возможностью продолжить рассказ, пока он не начал вклинивать в рассказ Краша всякую свою околесицу.       – Тогда и незачем их втягивать в эту историю, – сыграла в Коко сторона гуманности.       – Если только они не в опасности, – озвучил мысли вслух Краш.       – Да им-то с чего? Брио зашвыряет их своей гадостью, которую намешивает, верзиле Тайни и ворчуну Динго палец в рот не клади – да эти дохляки в жизни с ними не справятся!       Кранчу свойственно сказать, а затем подумать. Он опять виноватым взглядом и с такой же кисловатой, сдавленной улыбочкой поглядел на брата и сестру.       – Да ёлы палы, вы ж всё поняли, ну! Чё вы так прям реагируете?       Доверительное «Вы ж поняли» всегда призвано выручить его в самых патовых ситуациях, но, судя по взглядам бандикутов, выходило пятьдесят на пятьдесят, а то и меньше.       – Короч, какая там ещё опасность, ну? Я этим самозванцам показал, где раки зимуют!       – Точнее, находятся сейчас в гибернации.       Коко решила пустить в ход терминологию, чтобы побыстрее сбить с толку Кранча. Обычно он прибегает к уловкам, но на сей раз ограничился непонятливым взглядом. Вместо он принялся расхватывать именитые пироги из вампа.       – М, неплохие штуки! – хвалебно отозвался едок. – Не знаю, что ты сказала, сеструля, но я прям гарантирую, что хрен они оттуда носы свои высунут. Первым делом нужно спросить, как там охрану организовали – по совести или так, для вида, как пугало в огороде сажают.       И он заверил, что это самое-самое важное, что может быть на сегодняшний день из череды всех злободневных вопросов и проблем. Пожалуй, впервые за долгое время с ним согласились все члены семьи. Никто не стал расспрашивать о его экспертном мнении; это и не нужно было: он сам начал тараторить обо всех тонкостях, вплоть до расстановки охранников с расчётом чуть ли не до системы координат по широте и долготе. Осадили «коня» едкой иронией: стоит ли принести ему глобус, чтобы он наглядно всё продемонстрировал?       – Можно на контурной карте.       Автор иронии смерила его буравящим взглядом.       – Всё, умолкаю, – капитулировал Кранч, продолжив сытно чавкать пирогами.       Когда он окончательно объелся, ему оставалось слушать, что было на руку остальным.       – Есть ли у вас вопросы… или, я вижу, даже предложения есть? – медленно озвучил вопрос Аку, поочерёдно и внимательно глядя на каждого.       Темнело. Солнце покидало остров с обещанием вернуться в завтрашний день, который будет таким же тёплым, ярким и тропическим. Аку магией зажёг огонь в камине. Слабый естественный свет занимавшегося огня озарял лица бандикутов: Краша и Коко – удивлённые, Кранча – ленивое и сытое (атмосферой он явно не проникся, его мысли заняты, скорее всего, вероятностью несварения желудка).       – Кто твой подозреваемый, Аку? – Коко набралась смелости задать вопрос Краша.       Тот не успел даже среагировать на то, что его вопрос перенаправился не совсем тому, кому он хотел бы его адресовать. Дух умеренно посмеялся, снисходительным взглядом встретив любопытство и антураж «будущей матери» семьи.       – Ты так смотришь на меня, Коко, как будто я один из всех знаю ответ и нарочно играюсь с вами. – Его объёмная полоска губ вытянулась в умилённую улыбку. – Уверяю, я знаю меньше вашего, и вместо того, чтобы тыкать пальцем в небо догадками, я могу помочь советом: всё, что узнаёте, обязательно записывайте; с записанного легче прочесть, чем вспоминать, где что вы увидели и от кого что услышали.       Коко одобрительно покивала.       – У тебя есть эта твоя розовая «дощечка», – уточнил Аку.       – Ноутбук? – уточнила в ответ Коко.       – Всё никак не могу запомнить. А у остальных есть такая же?       Краш и Кранч переглянулись.       – У меня почерк ужасный, – оправдывался Кранч с важным видом.       Важный вид был весьма кстати, ведь именно сейчас решался вопрос вселенского масштаба.       Он вновь встретил на себе сосредоточенные взгляды.       – Вот опять вы за своё! – требовательно гавкал силач. – Смартфон есть для таких дел! Только, сестрица, нужно будет его заряжать, а я знаю, что у нас тут всего один порт под зарядку.        – А я блокнотом обойдусь, – самодостаточно объявил Краш. – Нам их столько надарили! Я всё думал, для чего нам с Коко столько. Вот и наступило их время. Все десять или двадцать с чем-то штук испишу!       Коко, глянув на него исподлобья, оценила столь героическое заявление напускной, надменной, короткой усмешкой.       – Заодно и почерк лучше станет. Попрактикуюсь.       Кранч грузно хмыкнул, воздержавшись от словесной перепалки. Про себя он мог заметить, как лихо его брат успел освоить иронию. Кранч же такими талантами не блистал, даже если он и повспоминает, как то и дело подтрунивал или даже в открытую юморил над младшим, оскорбляя его. Тут ему и думалось, возвращается ли теперь этот бумеранг. Сильное значение мыслям не придавал, но обнаружение, однако, его потрясло.       Выдалась пара минут молчания – как раз для оставшегося в зале Краша, одиноко сидевшего себе наедине со всеми приливами свежих мыслей. Он отрешённо и с душевной теплотой внимал треску дров в камине. Огоньки резвились в отражении его глаз. Он пропадал из действительности, особенно когда взгляд соблазнительно и так предательски потянулся к столь знакомой фоторамке. Её взгляд и положение головы гипнотизировали, заставляли сердце колотиться – и всё это из-за слов сестры.       Давно он так усердно не размышлял наедине с собой.       ВОЗМОЖНОСТИ.       Краш не переставал удивляться своему взрослению. Ещё, может, лет пять назад для него весь этот антураж и любовные интриги не имели какого-то такого удельного веса или он был в этом отношении попросту рассеянным. Как бы то ни было, прошлое возвращается – но только в памяти, наяву оно уже не покажется. В этом и причуда событий прошлого: есть только знаки, символы, предметы, напоминающие нам о том, что было. Крашу несвойственно зацикливаться, фанатично думать только об одном, а уж тем более горевать об упущенных возможностях и обо всём том, что уже давно ушло от него.       Вместо тысячи слов, как по словам из набившей в своё время оскомину рекламы, Краш в полузабытье подошёл к полке камина. Взявшись за верхнюю часть рамки, он с тяжким выдохом поглядел на влюбляющий в себя взгляд светловолосой юной и рослой красавицы… и медленно опустил рамку лицом к полке.       – Я сделал то, что должен был сделать, – словно молитву, шёпотом проговорил он. – Ведь не было никаких обещаний друг другу, верно? Только надежды. Окрылённые близостью. Всё, что было – таким оно всё и стало… Почти, – невесело проговорил он.       Развернувшись, он практически неживым шагом поплёлся к столу и принялся уносить посуду на кухню.       – Нет, Коко, эти возможности ни к чему.       Шепчась сам с собой, взрослевший на глазах у себя самого Краш Бандикут делал осознанный, поистине обдуманный выбор. Но он ещё не в состоянии понимать, насколько он уверен в нём.       – Ты что-то сказал, Краш? – послышался из соседней комнаты звонкий голосок сестры.       Не дождавшись ответа, она откликнулась на звон посуды.       – Сейчас-сейчас, я помогу, – хлопотливо протараторила она.       С наступлением ночи Краша охватывала непреодолимая меланхолия. Мо́я посуду, он бессмысленно пялился в одну точку. Сестру насторожила его инертность. Он списал всё на переезд, смену обстановки, и что это временно, однако убедить её этим не получилось. Но и Коко не знала, как к нему подступиться, из-за чего возникла парадоксальная ситуация: он сам не поделится, а она не знает, за какой рычаг потянуть, чтобы механизм «разбалтывания» заработал. Решила оставить его при своих мыслях и не тревожить пробудившимся любопытством.        Почти закончив с намыванием армады тарелок, – Кранч слишком уж разошёлся, пустых грязных тарелок немерено! – Краш нарушил тишину, отвечая на немое (и естественное) любопытство сестры.       – Да я всё думал над твоими словами про эту машину времени.       Окна кухни выходили на небольшую площадочку. Сам домик только по бокам вплотную окутывали заросли джунглей, спереди и позади было более-менее просторнее и можно было разойтись. Краш облокотился на стену близ окна, мечтательно глядя на родной пейзаж и редкие, едва уловимые морские прибои вдалеке.       – И что-нибудь надумал? – не без ехидства задала она такой вопрос, который, в общем-то, пустой, и служит для того, чтобы завязать диалог.       – Меня просто распирает, – с нажимом произнёс сумчатый герой прессы. – «За» и «против» в то же время.       Выдержав паузу, он с мужеством и твёрдостью в голосе принялся разъяснять:       – Я всё равно считаю, что мы не должны идти на поводу у желаний. Если что-то не так с прошлым – не срослись отношения, не завязался разговор, какие-то давние обиды произошли, ошибки, которые хотелось избежать – это нужно иметь в виду как ценный опыт, а не пытаться в припадке вернуться и сделать лучше. Да и кому станет лучше? Прошлое не нужно пытаться латать, иначе это строительство может слишком далеко зайти.       Коко задумалась над его словами. Ответить не смогла. Вместо слов она увидела всю глубину его переживаний, таки уловив зорким взглядом печально опущенную фоторамку с беспомощно повисшей, точно рыбий плавник, опорной ножкой. Огонь в камине навеял ей тоску. Притворяться было не для кого, и меланхолия тихо подкралась к ней. Но её переживания не были столь сильны, поскольку она всегда верит в брата и будет помогать так же, как он ей – при первой же необходимости, реагируя по щелчку пальцев, в разы быстрее службы «скорой помощи».       Мысли бушевали в голове Краша. Сон никак не шёл. Этот остров не навевал ему никакого желания скучно проводить ночь во сне: лёжа на месте, может даже храпя. Сон всё равно своё возьмёт, но пока он это не сделает, у него есть прекрасная возможность, как он всегда любит повторять себе с недавних пор, выйти на берег и беззаботно полежать на песке. И вновь его верный компаньон в крупных разноцветных перьях спешил на помощь – вызволить из силков самозабвения.       Аку понимал, что «его чаду» хотелось хотя бы нескольких минут покоя, – но при этом знал, что усталый путник его не прогонит.       – Меняешься на глазах, – с долей похвалы подбодрил его Аку.       – Да, становлюсь сам не свой, – рассеяно промямлил Краш. – Куча каких-то непонятных мыслей.       Аку терпеливо и с пониманием ожидал предстоящую «исповедь»; и Краш её поведал, как он умеет: в общих чертах, без обиняков говоря, что́ кем было сказано и что́, собственно, нейдёт у него из головы.       – Прошлое стучится в дверь. Ждёт у порога, пока ему откроют.       – Ты уж прям реплики из сериала вытаскиваешь, – ребячески сетовал Краш. – Признавайся, ты кучу таких пересмотрел в наше с Коко отсутствие?       Аку тихо, но щедро расхохотался.       – Только бы те смотрел, которые вы продюссировали.       – Ещё там меня не хватало, – усмехнулся Краш.       Его живот затрясся от смеха, создавая впечатление надвигающейся морской волны. Затем он, наконец, набрался решимости рассказать про идею Коко, прибавив, какого он придерживается мнения на этот счёт.       – Похоже, ты помнишь печальный опыт, из-за которого Ука и Кортекс могли просто потеряться во времени.       Краш стыдливо сознался, что про это он даже и не вспоминал. Поблагодарил: теперь будет ещё один аргумент в его пользу. Разумеется, Аку тоже не поддержит эту идею – так Краш и думал, ни разу не засомневавшись. Но Аку всегда способен озадачить внезапным сюрпризом из ниоткуда.       – Но если тебя это так занимает, почему бы не попробовать?       Краш резко подорвался с места, выпучив глаза. Неровно наступив, покосился и слегка ударился об мощный столб наполовину свисавшей над землёй пальмы.       – То есть ты не против? – шокировано выдавил Краш.       Будь у Аку руки, Краш бы уже заметил, как он совершенно безмятежно развёл ими.       – Ведь есть же возможность.       Он продолжал внимательнейшим образом слушать духа.       – Просто ты всегда должен помнить, что за все свои действия ты в ответе – и перед собой, и перед другими. Ты волен соглашаться или не соглашаться с другими, считаться или не считаться с их мнением, но твоё решение – точка отсчёта. Как ты счёт начнёшь, так он и закончится. Если сейчас одни цифры года на кону, просчитавшись, можно получить совершенно другие, – и застрять в них безвозвратно, пожиная ровно то, что посеешь.       И он широко ему улыбнулся.       – А ты ждал, что я буду всячески тебя отговаривать, верно?       Краш возбуждённо затряс головой, как после удара током.       – Ты стал думать далеко вперёд. Я услышал это из твоих слов про создание семьи. Видно, выход в цивилизацию благотворно на тебя повлиял. Ты увидел жизнь, как бы сказала Коко, в полном масштабе. А я уж думал, ты останешься для этих остров и для всего этого мира Маугли.        Аку, зажмурившись, улыбнулся, походив на миловидного азиата.       – Поэтому я повторю слова Коко: не говори, что тебя не предупреждали. Но чтобы это не звучало угрожающе, просто скажу, что теперь ты в курсе. Хотя вряд ли тебе так нужны мои наставления – уже такому взрослому и самостоятельному юноше, – восторженно заключил мудрец.       – Ты мне прям как отец, – тепло произнёс Краш. – Мне как раз нужны были твои слова поддержки.       Глянув на морскую гладь, он смущённо улыбнулся.       – Только не знаю теперь, как понимать твои слова – да это или нет.       – К сожалению, тут нет однозначного ответа. Я не сказал, что против, но и не согласился.       – Умеешь ты взбить мозг, как подушку, – пошутил Краш.       – Лишь бы все перья не повылетали.       Оба засмеялись.       – На сон грядущий, Краш. Как раз о подушке. – Он замолчал. Подумав, самодостаточно произнёс: – У тебя есть выбор.       – И море возможностей, – набрав воздух полной грудью, расслабленно выдохнул Краш. – Никто бы, как ты, не смог так ответить, даже не сомневайся. Сколько нынче стоит быть таким мудрым?       – Столетие, я думаю, – лукаво произнёс Аку. – Ни за какие мыслимые суммы денег не купишь.       Краш напоследок бросил прощальный взгляд в сторону горизонта. Может, где-то вдалеке нашёлся бы ответ – «да» или «нет». Но это было бы слишком просто. Минутку откровений Краш закончил надеждой на то, что эта возможность ещё очень нескоро станет доступной. Аку удивляло его нежелание достичь желаемого. Совершенно неожиданно для Краша прозвучал вопрос:       – Ты сомневаешься, что сможешь удержать её рядом с собой?       Для Краша этот вопрос был не иначе, как взмах топора палача. Он тут же закрыл глаза и окунулся в море своих несбывшихся мечтаний.       – Я хочу забыть, Аку. Стоит заменить фотографию на той рамке.       – Но дело совсем не в ней, Краш.       – Я с тобой и правда, как с отцом, про отношения разговариваю, – засмеялся Краш, полузакрыв ладонями лицо.       – Потому что тебя волнуют личные вопросы, а с ними не к каждому можно обратиться. Разве я этого не понимаю?       И вновь они вернулись к молчанию тихой ночи, которая всегда знает, когда выбрать удобный момент – не для себя, для других, кто тайно или явно желает пользоваться её учтивой заботой и покровительством.       – Если тебе нужно узнать ответ, вернувшись в другое время, у тебя есть эта возможность. Коко с не меньшим, чем у тебя, энтузиазмом возьмётся за воплощение мечты – такова ваша натура и таков ваш возраст. Вам нужно решить, готовы ли вы к последствиям. Мне вас не испугать, ведь через что я с вами только не прошёл! Главное, что ты рассказал мне об этом намерении, Краш, и не стал до последнего скрывать от меня. Я всегда по достоинству вознаграждаю честность как к себе, так и к окружающим. Задумайтесь о других и сравните со своими желаниями… Помни мои слова, Краш, и донеси их, как ты умеешь, до Коко. У неё появляются идеи, и она не может со своей стороны точно сказать, стоит ли их воплощать, какой бы умной и начитанной она для своего возраста ни была. К тебе она прислушивается больше всего, в этом ты даже не сомневайся, я говорю тебе это как есть.       Ночь спустилась на острова. Краш глядел на сумрачный силуэт замка. Он казался искривлённым, покорёженным. Башня с его угла обзора норовила развалиться по частям, словно карточный домик. И если бы не он, такой разрухи бы не было…       В том давнем прошлом.       Сколько всего можно восстановить, используя время. Достаточно повернуть его вспять. Об этом много поют, много фантазируют, сочиняют, снимают фильмы. Им же не нужно фантазировать и представлять, когда всё можно воплотить и увидеть наяву.       Реальная возможность. Такая близкая и доступная. Вот только цена вопроса не то что велика – она неизвестна.