It's a Brand New World

      В большом и просторном холле высшие умы, прошедшие в свою бытность бок о бок огонь и воду и множество других не менее опасных и разрушительных стихий, предлагали решения по части того, как взяться за нелёгкое и запутанное дело. Если выражаться точнее, силились предложить. От кандидатуры «тёмных сил» было всего-ничего представителей: Доктор Нео Кортекс в компании с Ниной – единственная, которую Ука согласился взять для «слушания дела». Всех с порога удивило, что вопрос по предотвращению повторного бегства клонов Бандикутов вверили именно ей. Она ничего не отвечала на реакцию «светлых сил», однако её сверлящий взгляд явно говорил о чём-то недобром.       – Она справится, в этом нет никаких сомнений, – воодушевлённо ответствовал Кортекс. – Мимо неё муха не проскочит.       Её «ага», произнесённое каким-то нечеловеческим голосом, вновь напрягло «светлую» часть аудитории. Кранч всем своим невозмутимым видом показывал, что он её ни капли не боится, – а вот встречать её взгляд напрямую почему-то у него не получалось.       – Да всё будет ровно, чё суетитесь-то? – резонно вернула Нина не для красного словца «слово мужика». – У нашего дядюшки тут охраны хватает.       – Не хватило, когда нужно было, – пошёл напролом Кранч.       – Тебя забыли спросить.       Услышав её наглый ответ, Кранч сжал губы в тонкую полоску, нахмурился и… героически промолчал.       – Это очень давнее дело, – принялся гасить зарождавшийся конфликт Кортекс мерным и спокойным повествованием, – давно забытое, поэтому немудрено, что в той камере хранения не было охраны.       – Но кто-то разузнал о ней, – включилась в ход расследования Коко, – и без стука вошёл. Злоумышленник знал, что там всё равно никого нет.       – Кроме тех, кого он искал, – добавил Краш, с важным видом закивав.       – В этом вы абсолютно правы, – нейтрально отвечал Кортекс.       Учёный старался вести себя в обсуждении посредственно, то есть настолько уклончиво, чтобы вся ответственность не перевалила в конечном счёте в его сторону. Однако, Аку мягко отметил, что эта область ответственности как раз-таки лежит на стороне собственника.       – Потому что эти раздолбаи ни слова мне об этом не говорили! – оскалился Ука, гневно уставившись на лысый затылок Кортекса.       Он слегка понурил свою большую голову, боязливо покосившись в его сторону, решив не оборачиваться, чтобы не встретиться взглядами.       – Сейчас уже поздно кого-то обвинять, ясно? – тут же встал на защиту нерадивого подопечного Ука. – Вообще, это большая удача для вас, что мы тут сейчас все за одним столом сидим.       Кранч уже запасся всем, каким можно, словарным запасом, но Аку опередил его намерение выпалить ненужную порцию ответных обвинений.       – Мы стараемся для вашего блага, брат. Большая удача, что мы усвоили уроки из всех наших стычек в прошлом.       Аудитория вняла словам мудреца беспрекословно. Ука сощурился, но не вывалил ни единого возражения.       – Вместо того, чтобы пытаться обвинить кого-либо из присутствующих, давайте озвучим, что сейчас имеем. Перво-наперво, кто-то знал, куда идти и за кем; знал, что ему никто не помешает туда пробраться. У меня вопрос: мог ли кто-то из твоих, мой дорогой брат, посодействовать злоумышленнику?       Рыкнув, Ука Цербером покосился на Кортекса. Карты опять не складывались в его пользу.       -Я? – много раз заикнулся учёный, прежде чем назваться. – С чего бы ради? Стал бы я кого-то сюда вообще впускать!       Он судорожно потянулся к стакану с наипрозрачнейшей, чистейшей водой, осушив почти до дна, и так же судорожно отёр лоб от испарины.       – Вы уж слишком странно обо мне думаете. – И он озвучил свою точку зрения: – Почему все так уверены, что подозреваемый целенаправленно шёл в запрятанную камеру хранения? Он мог набрести на неё чисто из праздного любопытства.       – Ха! Это ж сколько там надо бродить! – уверенно и напрямик выражал своё несогласие Кранч басистым голосом. – Мы туда почти час пёрлись, а то и больше. Чуть не тот коридор выбрал – всё, до свидания! Не знаю, кто проектировал всю эту архитектуру…       Нина резко активизировалась в диалоге, что называется, осадив коней Кранча.       – Что за манера трепаться? – сурово прогудела она. – Давай по делу!       Помолчав, она добавила:       – Но что-то в твоём трёпе есть, безбашенный. Я тоже не представляю, как какой-то хрен берёт и прям чётко по заданной траектории спускается туда, чтобы освободить этих двоих.       Она интенсивно затарабанила стальными пальцами по столу, как палочками по музыкальным тарелкам, другую руку уперев в подбородок.       – Короче, отмели эту мутную тему с тем, как он или, там, она – всякое ж бывает – туда шёл… шла. Нам важен кто, а не как, и есть ли у этого кто-то соучастник.       Нина таким образом проложила следующую перекладину в лестнице расследования.       – Там как минимум местные есть, – подал голос Краш. – Ещё и курортное место прям под боком.       – Они могли и не заметить, – возразила его словам Коко. – С освещением замка после соединительного моста беда; издалека не увидеть, если только не спать ночью. Но кому это надо, находясь на отдыхе?       – Может, не спалось кому-нибудь из экспедиторов? – выдумывал на ходу свои догадки Краш.       Кроме масок, большинство встретили эти слова рассеянными взглядами. Фыркнув, Нина отрезала грубоватым «неа».       Встав с места, Кортекс уточнил технический нюанс:       – Камеры уже устанавливают, я узнавал. Это как минимум значит, что возле самого замка – его башни – появится активность. Есть активность – есть свидетели. Это к тому, что преступник подставит себя под удар, решив вернуться на место преступления. Нину не проведёшь: я уже говорил ей, что даже своих ни на метр не подпускать ко входу.       – Ага, есть такое, – лениво буркнула она, откликаясь на упоминание.       – Меры безопасности мы со своей стороны приняли, – сухим, официальным тоном выразился Ука. – А от источника неприятностей не мешало бы избавиться.       – Нет! – завопил Кортекс. – Ни в коем случае.       – Какой от них прок, скажи-ка мне? – требовательно озвучил свой вопрос гневавшийся дух. – Эти два твои эксперимента – зачем они вообще нужны?       – О великий, не руби с плеча! – подобострастно и патетично обратился он к злому духу. – Вот увидишь, мы пожалеем, что загубили их.       – Ты совсем помешался на своих созданиях! – мерзко проворчал Ука. – Я всегда жалел, когда доверял тебе сделать хоть что-нибудь как надо. Ты всегда умудрялся всё просохатить!       Ука резко закончил сыпать водопадом обвинений. Многих удивило, что Ука сам остановился, без предупреждающих сигналов со стороны других.       – Итак, – с долей нервозности заговорил Ука, – нам нужно знать, кто такой умный сюда пробрался и освободил выродков этого недоумка.       Взгляд, как взмах кувалдой, опять свалился на Кортекса. Краш и Коко при этом малозаметно нахмурились. Кранч же прыснул смешком. На него воззрились Бандикуты младшие, не маскируя чувства уязвлённого достоинства в своих цепких взглядах.       – Да что вы, в самом деле! – шептался Кранч. – Они – не вы, ну же, так?       Они всё равно продолжили пялиться на него. Томно выдохнув, махнул на них рукой, недовольно повернув голову вправо.       – У нас два пути: кто «погостил» и помогал ли ему…       –… или ей – уточнил Кортекс.       – Цыц! Ему или ей, – нервно повторил Ука, – в том, чтобы сигануть внутрь. Да всё верно, в это захолустье легко зайти. Но без физической подготовки тут не обойтись.       Бандикуты согласились, что взбираться по руинам – дело изматывающее.       – Как насчёт приглашения, которое получил Кортекс? – озвучила для всех наводящий вопрос Коко.       Нина тут же подняла руку, заявив:       – Это которое в конверте с кучей печатей там всяких?       Все, кроме Уки, тотчас сосредоточили на ней выжидающие взгляды.       – Ну, я переслала своему дядюшке, хе-хе! Руки чесались раскрыть его, но потом подумала: а на кой мне чужая корреспонденция?       – Чужая? – возмутился Кортекс.       – Ну… а-а-а! – напряглась Нина, треснув кулаком по столу. – Не моё, короче; не моё – не мои проблемы. В этих письмах никогда ничего хорошего не было и вряд ли будет. Мне лишний головняк ни к чему.       – Как оно оказалось у тебя? – спросил Кортекс с украдкой.       – У нас есть почтовый ящик, как ты уже понял. Я попёрлась в наше местное убогое, усопшее почтовое отделение и попросила направить тебе. Где ты, с кем ты – без понятия, пусть ищут сами.       – И что, согласились? – удивился Кранч.       – А чё бы нет, – на мужицкий манер изъяснилась Нина. – Заплатить только пришлось. Слышишь, дядюшка? С тебя причитается. Деньги на деревьях не растут.       Кортекс жалобно заскулил, устало полузакрыв глаза.       – А где вы живёте? – стало интересно Крашу.       – Да в каких-то пару футах от Академии Зла, в поселении Ви́тчер.       – Хм, как ты могла быть там, если я был на твоём выступлении?       – Оно было до двадцатого июля включительно, рыжий, – с каким-то звериным рыком в произношении ответила она Крашу. – А где-то в начале августа я поехала в отпуск. Тогда в августе где-то и отправила, – лихо делала себе алиби Нина. – И не надо меня доканывать вопросами «А когда это письмо к вам в почту попало?». Я что, слежу за ней?       – Но ведь тогда-то углядела же, – акцентировала внимание Коко.       – У нас там дверца заклинивает. Тупорез почтальон швырнул туда да и пошёл себе дальше. Он своё дело сделал, остальное – не его: закрылась, не закрылась дверца, или вообще отвалилась – до фонаря! Или вы меня тут за слепую держите?       Она каким-то преступным взглядом окинула всех присутствовавших. Коко попробовала заострить внимание на почтовом ящике: почему нужно открывать дверцу? Достаточно сделать прорезь в ящике. Тема быстро закрылась, когда Нина раздражённо вспылила «Да меня это ваще волновать не должно!».       – Успокойся, Нина, никто тебя обвинять не собирается, – разрядил обстановку Аку. – Тогда почему так совпало, что твоего дядюшку направили прямо в тот номер отеля, который занимали мы?       – За вами явно следили. Следопыты, – заметил Кранч.       – Можно было выбрать номер по соседству, – стоял на своём Аку. – Насколько я знаю, номер справа от нас был свободен.       – Ошиблись цифрой, – выдал Краш.       – С такими нюансами не ошибаются, Краш, – важничал перед ним Кранч, заигрываясь в старшего брата. – Получается, по твоим словам, наш подозреваемый вообще кукухой поехал? А, ни у кого не вызовет подозрений, если я отправлю его прямо к вам. И типа он не спросил, какие номера свободны?       – Всё так, – вдумчиво согласился Ука. – А тем более в том же отеле, ни в каком другом. О вас знали от и до.       – Неудивительно, когда вы почти всегда на экранах.       С наблюдения Кортекса и появилась резонная зацепка насчёт того, как легко за Бандикутами было наблюдать и отслеживать все их перемещения.       – Я знала, что нам пора уходить на некоторое время, – с облегчением произнесла Коко, умиротворённо улыбнувшись. – Я всё больше начинаю думать, что это явно не один человек. Запутанное дело, и как назло, куча совпадений.       – А главное, столь простая цепочка сработала на ура, – подметил Кранч. – Если бы Нина не заметила конверт…       – Вы бы и не увиделись, – холодно закончила Нина. – Продуманный тип свёл вас вместе. Ему, или ей, так надо было. Тут всё понятно.       Установилась тишина для долгих и грузных раздумий. Кранч откинулся на стуле, покачиваясь на задних ножках. Скрип на удивление никого не напрягал – настолько каждый погрузился в раздумья.       – Ука-Ука, – искренне обратился Аку, – кто-нибудь из твоих мог втайне сговориться против тебя?       Ука не спешил с ответом, однако его злобный оскал и большие глаза выдали ответ наперёд.       – Не могу сказать, – сдержанно ответил он. – Тогда нужно подумать о мотиве. Я бы ещё раз выстроил цепочку и пришёл к выводу, чего добивался этот грёбанный фанатик всеми своими дебильными манипуляциями.       Цепочку событий выстроили: сперва Кортекс получает, как выяснилось от Нины, пригласительное письмо; он следует «инструкции» приглашения, оказываясь прямо на пороге номера Аку и вместе с семьёй Бандикут. Краш и Коко забыли упомянуть с начала организованного «заседания» о приглашении на остров Кортекса. Они уточнили, что предложение поступило не от турагентства, а от письма: на одной стороне написано непонятным языком, на другой – понятным. Вот и все основания и Кортексу, и Бандикутам оказаться в руинах замка.       Пока подробность Коко и Краша не раскочегарила обсуждение, Краш с беспокойным для него чувством подозрения припоминал отрывки из разговора с… как же звали эту женщину? Менеджер местного агентства, название которого даже не потрудился узнать. Нет, такую подробность не стоило поднимать на поверхность без весомой необходимости. А необходимость эта возникнет только тогда, когда возникнет в памяти сестры, ибо она единственная может вспомнить, что он не продолжил идти с ней во время экскурсии.       – Вас свели и дружно отправили в замок, – сухо констатировал Ука. – И за каким чёртом? Чтобы вы увидели, что эти двое на свободе?       Кранч уже видел их морды ранее, щёлкая телевизионные каналы, так что лично ему незачем было убеждаться в этой встрече вживую.       – Тогда думать нечего – вас хотели прижучить… Как мы когда-то.       Ука хищно оскалился и вдумчиво глянул в большое окно, будто пытаясь взглядом отодвинуть тёмно-вишнёвую бархатистую занавеску.       – И у кого-то это почти получилось, – добавил Ука, задумчиво урча.       Кранч что-то буркнул себе под нос, натянув на лицо самодовольную улыбочку, напрягши при этом свои массивные мускулы.        Коко не сомневалась – он припомнил свой внеземной величины героический поступок, который бы не кончился добром, не приди Аку ему на помощь в момент самого разгара разборок.       Аку уточнил, стоит ли видеть в этом только такой мотив.       – Другого быть не может, – отрезал возможные пути развития суждений Ука. – Как раз вы сказали, что этот олух провалился, как попёрся в зал на высокой башне. Мне это вообще не нравится, поэтому всем должно быть понятно, что приготовили ловушку, зная, кто на неё должен был клюнуть.       – До того детские совпадения, – рассуждала вслух Коко, – а сработали что надо, как по маслу. Кто такой старомодный, чтобы направлять письма?       – Их тоже нужно сюда принести, – беспокойно обратил внимание Кортекс, переводя дыхание от волнения. – Мы хотя бы попробуем определить почерк.       – Каким образом, кретин? Собственными усилиями? – возмущался Ука. – Тут нужны все мои люди, а они все по себе живут. Сколько я их, по-твоему, собирать должен? Не могу ж я рисковать, доверяя тебе одному это дело.       Кортекс смерил недовольную маску соответственно недовольным и изнурённым взглядом.       – Можете притащить сюда эти жалкие бумажки, но я бы не стал: вдруг этот псих их заберёт, и тогда мы вообще останемся без каких-либо весомых доказательств, – заключил Ука. – Нам нужен полный состав.       – Прежде всего Брио, – уточнил важную подробность Кортекс.       Ука разворчался по поводу того, насколько много он сможет им рассказать и будет ли полезен в расследовании. Он так и стал спорить с Кортексом, с остальными решив на сегодня попрощаться. Но не обошлось без небольшой кинематографичной сцены: Ука громко, но с ощутимым в голосе уважением обратился к своему разнопёрому брату; тот внимательнейшим образом внял загадочности сочетания молчания и изучающего взгляда. Все сразу же выжидающе воззрились на громогласного духа.       – Мне кажется, вы найдёте разгадку быстрее нас.       Проведя крупицы секунд в раздумье, Аку мягко ответил:       – Мы действуем сообща, мой дорогой брат. И я рад, что мы смогли найти общий язык даже спустя все шишки, которые успели друг другу набить.       – И ты не ждёшь удара в спину? – прямо обратил Ука свой вопрос.       – Ты меня честно к этому готовишь?       Ука хитро улыбнулся, не зная, как ответить вопросом на вопрос и стоит ли продолжать эту череду вопросов.       – Мы все завязаны в этом деле. Не думаю, что наши былые делишки скомканы и выброшены в корзину, как черновые листы. Но доверять можешь, по крайней мере пока мы не докопаемся до правды.       Выдержав паузу, он с достоинством произнёс:       – Можешь положиться на меня и мою команду.       – И ты – на мою, брат.       Ука кивнул в его сторону. Аку готов был выдать щедрейший реверанс, но вместо тем же образом кивнул.              Ночью этого же дня Краш, Коко и Аку стояли у дорожек, ведущих к порталам. Они – в центре зала, в котором когда-то впервые собрались, чтобы окунуться в пучину временных потоков.       – Ука раздобрел – на него это так непохоже, – восторженно говорил Аку, – но я не сомневаюсь, что он в своих словах и намерениях искренен. Его нагремевший инцидент явно насторожил. Уверен, он чувствует ответственность. Нам несказанно повезло на этой почве воспользоваться дополнительными способами расследования.       – Альтернативные пути, – проговорила Коко, подмигнув обоим. – Всё идёт как по маслу и слаще спелого вампа, впитавшего жар тропического солнца.       Краш довольно потёр свой гладкий живот.       – Только нам, то есть вам, нужно будет действовать несколько иначе.       Поначалу задумка вращалась вокруг возврата к центральному событию, выражаясь патетично, всего сущего: в их случае – момент, когда Кортекс начинал проводить эксперименты над Крашем. Они пройдут целый маршрут, основная опасность которого – узнавать, где откроется разлом, который будет создавать собственнолично Нефариус Тропи, показавшийся из темноты ровно на той дорожке, на которой предстал вниманию Кортекса. Бандикуты ахнули: вид у него был всё такой же зловещий.       – Трудно поверить, что действуем сообща? – иронично, с мелодией в голосе подал Тропи, театрально улыбаясь. – Ваш мудрый дух мне доверяет. А вы, сумчатые мои создания?       – Я тебе уже говорила, Краш…       – Да, да, вы налаживали эту машину времени вместе, – бесцеремонно перебил он её.       Подойдя поближе к Аку, тихо попросил его:       – Но ты за ним глаз да глаз, ага?       – Мы с вами, и будем держать за вас кулаки.       Краш поглядел на его воображаемые руки. Оба улыбнулись друг другу.       Тропи в общих чертах поведал о формате их перемещения, отметив, что они смогут до какого-то времени отслеживать их действия во времени.       – И до какого же времени? – недоверчиво спросил Краш, почесав голову.       – Несмотря на весь мой опыт в обращении со временем, точно сказать не смогу. Хуже будет, если процесс создания временных разломов станет бесконтрольным. Мы добились аппаратного контроля, но этот «зверь» в любой момент может вырваться из-под контроля, ну а уж сорвавшись с цепи...       Краш напряжённо сглотнул.       – Ладно, достаточно аллегорий, – с долей усмешки проговорил Тропи доверительным тоном. – Но ещё не поздно передумать.       Коко поглядела на брата вполоборота. Ему показалось, что в этот момент у неё должны были посыпаться искры из глаз.       Сжав пальцы в кулаки, Краш настойчиво помотал головой и мужественно огласил, что нет смысла планировать, а потом резко отказываться.       – Трудно представить, через что мы ещё не успели пройти за время путешествий. – Краш вёл мысль в ретроспективу. – Мы полагаемся на вас, но и про свои действия и усилия тоже не будем забывать.       Круглый подиум тоскливо пустовал, но в считанные секунды над ним заискрился полый шар с мутноватой, растянутой поверхностью, на которой трудно было разобрать вырисовывавшуюся картинку.       – Когда первый раз пользовались машиной времени, на этих шарах хоть было понятно, куда идёшь на верную смерть. – Краш усмехнулся, затейливо заулыбавшись.       – На поверхности этого разлома вы ничего не разглядите: – принялся разъяснять Тропи, – ваше путешествие пролегает не через один, скажем так, «слой» временных континуумов. Не приходит на ум, как это можно объяснить простыми словами, но попробую, когда вернётесь обратно к нам. Если обрисовать совсем грубо, у вас нет чёткой отправной точки. В прошлые разы всё было понятнее в плане места и времени: подводное путешествие в море, средневековье, Древний Китай… Была конечная точка. А сейчас мы будем, так сказать, «прощупывать» её, набирать вручную, подбирая нужный вариант.       Даже не намереваясь иронизировать, у Тропи это всё равно выходило само собой. Краш решил, что больше не нужно слов. Тропи, прервавшись, кратко подытожил мысль, и всем стало понятно.       – Надеюсь, надолго не задержимся, – с какой-то виноватостью обратился Краш к мудрому духу; голос звучал несколько вяло.       – Уж сколько вам на то понадобится времени, Краш.       В паре шагов от разлома Краш встал, как вкопанный: он не увидел рядом Аку. Обернувшись, вопросительно поглядел на него.       – Я нужен здесь, Краш. Мы с Кранчем будем в курсе всего происходящего. Сам понимаешь, его одного оставлять нельзя. А ты…       Чтобы не распространять родительские сентиментальности в присутствии Тропи, он приблизился к своим очаровательным чадам и тихо проговорил:       – А вы у меня взрослые, самостоятельные и, как по мне, славные и бесстрашные малые! У вас всё обязательно получится, даже лучше, чем со мной.       – Но твои силы, Аку…       – Вы прекрасно умеете обходиться своими, Краш. Я не бросаю вас на произвол судьбы, я даю вам возможность, которую вы так хотели – возможность самим принять ответственное решение и поручиться за него.       Дружно приобняв маску, Бандикуты спокойным шагом вошли в разлом. Искрящийся шар, обволакиваемый извилистыми нитями электричества, поглотил двух сумчатых созданий, которые не понаслышке знакомы с его условиями и правилами.       Краш чётко помнил, что минута полёта в открытом пространстве – при этом пространства как такового не было – казалась нескончаемой вечностью. Это казалось неизведанной человечеством формой пытки: падать бесконечно, навечно в подвешенном состоянии. Но когда стенки временного разлома, ставшего принимать форму трубки, начали рябить и скрючиваться в три погибели, он не напугался до потери пульса, наоборот, понял, что процесс пошёл своим чередом. Не исключено, что Тропи уже всё взял под контроль. Но была ли в этом уверенность? Всё как в тумане.       Вспышка. В глазах бело. Немота. Полный вакуум. Он ли это? И своими ли глазами он видит в колокольне Вампа сидящих задумчиво Коко в тёплой сливочно-розовой зимней курточке и Тропи, рассуждавших о ходе времени, о событиях прошлого и не только?       «…Зачем взбивать и варить здесь сок из вампа этими стержнями за счёт движения механизмов? Это уже не колокольня, а завод, получается», – восторженно, но негромко озвучила Коко свои наблюдения. «…мир забавный, хотя и местами опасный», – бросался ему на слух другой несвязный отрезок из её речи. Затем эхо заполоняло всё пространство, как если бы в огромном зале все сидевшие в один голос начали повторять один и тот же звук, переливавшийся с «у» на «о» и «а». Краш присутствовал на престранном концерте.       Между тем, реплики продолжали проскакивать, а слушать и понимать их уже было сложнее. «Кранч… растерянно на меня посмотрел». «Плетёшься, как черепаха, сеструля!», – звучал дразнящий и оттого назойливый голос Кранча, и провокационная насмешка прогромыхала вдогонку. «…с родством у нас, конечно, всё неопределённо, но это не мешает в нашей жизни», – откровенничала с собеседником Коко, вдумчиво глядя в оконный проём. «Сказка… в таком месте – загадочном, одиноком и холодном».       Колокольный звон. Сначала звонили малые колокола, предваряя всесильный и могучий звон колосса – огромного колокола, почивавшего в башне, откуда он неутомимо и неусыпно следил за ходом Времени. Картинка медленно растворялась, затем сливалась обратно воедино. Теперь они отпивают из чаш горячий вампа напиток насыщенно-пурпурного цвета, напоминая собой пунш. «…чтобы оставалось так, как есть, без резких сдвигов покорных стрелок часов и чтоб не кончались гонки вместе с их неугасающим огнём энтузиазма и соперничества», – торжественно объявлял тост Тропи, стоя, как на параде – прямо, как аршин заглотив, гордо подняв голову. «…всё когда-то делаешь впервые, вопреки устоявшимся привычкам», «…Чувствую, Краш однажды для многих станет героем», – уходили вдаль слухового восприятия Краша несвязанные восторженные реплики Тропи.       Часы напротив колокола мерно начали отбивать гулкое «тум». Тишина постепенно заполоняет неведомое пространство. «Вот бы мне угнаться за стрелками часов», – мечтательно, чуточку скучающе проговорила Коко, уперев подбородок в коленки и неотрывно, гипнотически глядя на стрелки часов.       Больше Крашу было не до концентрации внимания в ближайшие «минуты бесконечности»: его закрутил сумасшедший вихрь, и весь временной поток стал принимать форму воронки. По большому счёту, он оказался в центрифуге, и центробежная сила не давала ему ни покоя, ни пощады. Вопил из последних сил, до хрипоты, пока совершенно не пересохло горло и не сел голос. Затем беспощадная сила удержала его и на полной мощности швырнула в прямой выстроившийся поток, как тоннель в метро. В эти минуты ада хотелось верить, что конец стал как никогда близок.       Краш до последнего уверял себя, что он не мог остаться один. Но после того, как измывающееся над ним пространство выплюнуло его прочь, никакого подобия сестры ни рядом с собой, ни перед собой – нигде не увидел. С самого же начала он стал ответственным за состояние близкого… Бандикута. Тревожные мысли о резко наступившей ответственности перебивались попытками понять, в какую неизвестность выкинул его «зверь», как выразился Тропи.       Позади тёмный, непроглядный лес. Очень и очень мрачный. Кисло выглядящие деревья, вялые, издохшие, не стоявшие, а больше полулежавшие на земле. Практически на расстоянии вытянутой руки – чёрная, как ночь, железная ограда, за которой вдалеке виднелся сумрачный свет. Никакого доверия он ему не внушал, но он себя будет чувствовать лучше рядом с источником света, нежели в кромешной тьме. Выбор маршрута был более чем очевиден.       По пути он пытался строить догадки насчёт того, куда его могло занести. Через забор перелазить, между тем, не пришлось: прутья расположены на достаточном расстоянии, чтобы среднерослый Бандикут смог через них протиснуться; с большим трудом, но главное, что без тяжёлых травм.       Впереди виднелся своего рода парк – ухоженный и с множеством вьющихся брусчатых дорожек. Подозрительная тишина. Но если учитывать, что на дворе ночь, удивляться не приходилось. Нужен был хоть кто-нибудь говорящий, кто смог бы объяснить элементарное – где он и куда тут вообще идти. Одинокая прогулочная дорожка, тянущаяся вдаль змейкой, не спешила радовать случайными прохожими. Краш, ещё отдыхиваясь и приходя в себя после сумасшедшего круговорота во временных потоках, готов был бесцеремонно пристать абсолютно к любому встречному в поисках ответов, но потом он на минуту смутился, сомневаясь в своём намерении: вдруг примут за маньяка или, ещё хуже, эксгибициониста? Второго слова в его лексиконе не было, но, когда бы его так назвали, он сразу бы вспомнил, как натыкался в новостных лентах на упоминание о подобного рода «деятелях общественной культуры».       Гулкий шум возвещал о каком-то насыщенном и праздничном событии впереди. Он ускорил шаг, чтобы увидеть уже наконец хоть одну живую душонку. Ворота с множеством дверных проёмов открывали дорогу в цивилизацию. Всё окружение внушало ему, что либо сегодня какой-то праздник, либо здесь живут сказочные существа: неживые деревья, тёмная ограда с массивными наконечниками на навершии, дьявольски улыбающиеся светящиеся тыквы, стенды с зомби и прочей нечестью и всякого рода ползучими тварями, которых видит впервые. «Хэллоуин», – обратил он наконец внимание, глядя вокруг.       За пределами так называемого парка стоял шум. Он рассчитывал оказаться в отдалённом подобии деревушки или пригорода, однако по ощущениям оказался не иначе, как в мегаполисе, который выглядел куда более оживлённым и… живым? Желание подходить к кому-либо стремительно скатывалось в геометрической прогрессии вниз: то и дело расхаживали какие-то ведьмы (или в костюмах ведьм и ведьмочек), молодые люди, изукрашенные чуть ли не во все цвета радуги, пестрили кругом и на всеобщий показ. Последнее сбило его ощущение о празднике, так как он совершенно не припомнит, чтобы на Хэллоуин так фривольно одевались и цветасто размалёвывались.       Проезжавший мимо транспорт вторил настроению праздника: в могильных, тоскливых тонах, почти каждый третий создавал впечатление катафалка, иногда даже встречались авто с бледно-зелёными или ядовито-болотистыми проблесковыми огнями и фар ближнего и дальнего света аналогичных цветов. Ночь здесь стала казаться нескончаемой, поэтому эти гончие, рыскающие по дорогам, казалось, всегда окидывали своим «кислотным взглядом» дороги, просекающие этот город… или мегаполис? Это Краш и начал выяснять, донимая любых – главное живых и говорящих – прохожих.       Уже на подсознании он был во всеоружии, точнее, в ожидании какого-нибудь злобного заклинания, которое на него, забавы ради, могли обрушить. К его глубочайшему удивлению, глаза и наружность, которую они видели, обманывали: его встречали прохожие с энтузиазмом, спрашивали, где взял такой костюм, выглядит совсем как настоящий, даже просили сфотографироваться, угощая леденцами в форме буквы «N» с островатыми уго́льными законцовками вертикальных черт буквы. Это уже была неплохая зацепка, которая, впрочем, ни на что наверняка не указывала. А откуда такие взялись? Ему ответили, что такие продаются в кондитерской Ви́ллингтона – за вторым перекрёстком прямо. А почему так угощают? Денег же стоит. По случаю праздника.       – Хэллоуин, да? – спрашивал он у чудаковатых молодых людей.       – Ну, и да, и нет: – отвечал ему худосочный, вытянутый парень, – новая династия обустраивается. У руля теперь важные шишки будут.       Краш терпеливо дожидался продолжения. Парень не понял, отчего он замолчал.       – Ты, наверное, неместный?       Он хотел расхохотаться – внезапное неконтролируемое желание, – чтобы потом объяснить, насколько он здесь «неместный». Но вместо сдержанно и молчаливо закивал головой.       – Ну, сразу видно. – Логика спрашивающего потрясала. – Мамуля какого-то башковитого ученичишки вступает в наследство. Это должно было произойти нежить его знает когда, но чё-то там не срасталось. Церемонию кучу раз переносили – короче, бардак, у нас такое впервые.       Пока он думал, что спросить, за компанией молодых людей лихо подъехал длинный, слегка приплюснутый лимузин темнее ночи. Остановившись у обочины, отворилась куча дверей – так называемая здесь в простонародье «сороконожка» подъехала за ними. Загробный басистый голос приветствовал пассажиров под гробовой мотив, исполняемый на органе, и снизу по всей ширине рамы под авто тянулась фиолетовая интенсивно пульсирующая подсветка.       Шёл ли он сейчас в эту кондитерскую лавку? Что его там ждёт? Мысли окончательно спутались, но он нашёл одну из тысячи – вернуть Коко, найти любой ценой и вернуть во что бы то ни стало. Контрастный душ эмоций обуял путешественника во времени, удивляясь, что до него только сейчас дошла мысль об опасности сложившейся ситуации. Улицы манили взгляд: искрящие баннеры, вывески, торговые автоматы, во все глаза смотрящие на улицы окна домов с причудливыми угловатыми или покатыми крышами, иногда напоминавшие башни замков, и всё это в насыщенном, интенсивном движении. Краш ощущал себя до невообразимого микроскопическим зверьком, который просто заплутал в джунглях и набрёл на дорогу в современный мир. Ему не чужда цивилизация, но такая необычная обстановка, поражающая воображение даже самого неискушённого фантаста, вскружила ему голову.       Прохожие продолжали осыпать его всякого рода знаками внимания, хотя при этом он не был диковинкой в этом месте, так как на улицах то и дело встречались от мала до велика прямоходящие создания вплоть до летучих мышей, горгулий и упырей; последние настолько органично выглядели, что казались настоящими, а не загримированными. Вся эта загадочность манила, но и отталкивала странника.       Миновав перекрёстки, он, действительно, увидел ту кондитерскую, о которой ему сказал парень из числа случайных прохожих. Посетителей с улицы он не наблюдал. Впрочем, полупустые полки застеклённых прямоугольных стеллажей говорили о наиболее возможной причине отсутствия покупателей в данный момент. На дверях табличка с поздравлением и объявлением, что сегодня лавка открыта круглосуточно.       Только он зашёл, его тут же радушно приветствовал торговец сладостей – упитанный, добротный зрелый мужчина во всём белом, с хитрыми маленькими глазками, которыми он внимательно высматривал всех сладкоежек. В незнакомой обстановке Краш, – наконец-то замечая за собой – терял свою общительность, и больше становился наблюдателем, что особенно было по душе продавцу. Неформально, как своего родного, поприветствовав его, он без умолку принялся, заливаясь соловьиным пением, рассказывать и показывать весь ассортимент. Известный для многих типаж: чтобы завязать разговор, с ними нужно… ничего не говорить – сами всё расскажут, а если ещё вопросы успевать задавать, то им в разговоре море будет по колено.       – А не подскажите, что это вообще за город? – скромно перебил его Краш.       «Тормозной путь» упитанного продавца составил примерно два с половиной предложения с момента, как он услышал и осмыслил вопрос.       – А вы не в курсе? – удивился он. – Вы же как-то брали сюда билеты.       – Да, но-о-о… вылетело из головы. Название уж слишком мудрёное.       – Ве-демони́я – экзотично для вас? – предположил он причину его забывчивости.       Крашу с большим усилием давалось притворяться и говорить то, что не является действительностью. Какова была вероятность, что, услышав рассказы про путешествие во времени, продавец не вызовет людей в белых халатах, которые обеспечат его удобной и укромной палатой в психбольнице? А по случаю праздника его, скорее всего, сразу заколотят в гроб и заживо погребут.       – А, ну да, – неумело начал подыгрывать Краш, – я так заработался, что захотелось экзотики. От тропиков уже тошнить охота!       Продавец весело рассмеялся, радуя заблудшего странника своей общительностью. Ему даже становилось совестно, если он уйдёт ни с чем. Но он не уйдёт: продавец углядел в его заднем кармане леденец.       – Узнаю наших людей: готовы раздарить приезжих всё, что под руку подвернётся!       – По мне видно, что я приезжий?       – Даже не сомневайтесь! – оптимистично ввернул продавец. – Хотя слёту не скажешь, но когда вы задались вопросом, сразу стало ясно. Как замечательно, что вам подарили гостинец из моей кондитерской. Я мало верил в совпадения, но сейчас потихоньку начинаю задумываться.       Краш не стал вслушиваться в последующее словесное изобилие собеседника: он был поглощён своими мыслями. Как если бы он не видел ничего взаимосвязанного в том, что оказался здесь, но он хотел бы найти хоть какие-то отгадки в этой абсолютно непонятной ему Ве-демонии.       – …ну, а если вам интересно узнать побольше о городе, можете пройтись в краеведческий музей. Он сегодня двадцать четыре на семь работает, как и мы, – находчиво подметил лавочник. – Вообще, сегодня денёк такой, что им нужно воспользоваться, как говорится, на полную катушку! Та́к это и будет сегодня, даже не сомневайтесь! – энергично и весело прибавил он.       Виллингтон упомянул о совмещении в одном дне преддверия Хэллоуина и прихода к власти мадам Эмберли. Краш выпучил глаза. Вот о ком речь! Стоило бы поделиться с сестрой. Каждая мысль о ней выворачивала его наизнанку из-за незнания, где её искать. Находится ли она сейчас в одном измерении с ним?        Краш из любопытства отворил декорированный гроб, из которого враз вывалилась куча разных сладостей. Продавец жизнерадостно захохотал, с удовольствием принявшись помогать Крашу обуздать сокрушительную волну, которая могла смести его прямиком на улицу. Среди конфет он углядел немало леденцов – точно такой же ему подарил парень с улицы.       – Всё равно не могу понять, как обычный преподаватель приходит к власти, – озадаченно проговорил в воздух Краш.       – Ну, хе-хе, почему же преподаватель, – поправлял его продавец, – Эмберли находится во владении целой Академии Зла! – гордо и звонко заявил он. – Поначалу это было образовательное учреждение, однако постепенно приобретало статус достопримечательности и, по совместительству с этим, курортного места.       Краш запамятовал с момента встречи с Эмберли. «Да, какой же преподаватель – она директор всей это академии! Или вообще владелица? Не суть», – размышлял Краш.       – Разве правительство поддерживает её кандидатуру?       – Наследство, пушистый вы наш: решается исключительно вопрос, когда наследник вступит, а не какой наследник.       – В такой цивилизации до сих пор действует передача власти по наследству? – недоумённо пискнул Краш. – Сейчас явно не средневековье.       Продавец оценил шутку.       – Боюсь, нам придётся провести не один день, чтобы я смог рассказать вам всё, что вы хотите знать. Но любопытных тут ждут с распростёртыми объятьями; их любопытству здесь все двери открыты. Но про мадам Эмберли вряд ли станут сильно распространяться. Конечно, она сейчас везде на слуху, но все знают, что лучше прижать хвост и не молоть языком.       – Далеко ли эта Ве-демония от её острова?       – Честно говоря, ни разу там не бывал, – простодушно отвечал продавец, – да и вряд ли мне хочется, чтобы мои дети обучались такому ремеслу, как зло, которому там незнамо зачем обучают.       Его широкое лицо озарила искренняя улыбка.       – Но, может, в этом вы и правы. Она стопудово начнёт навязывать, всячески рекламировать свою ненаглядную академию. Будем надеяться, что это не дойдёт до абсурда.       Крашу подумалось, какой сейчас Кортекс. Может, вот-вот закончит эту академию? Ни о каком расследовании заикаться не приходилось: он не имеет ни малейшего представления, куда его занесло. А главное, есть ли отсюда выход? «Вряд ли где-то появится разлом. Путешествие вышло из-под контроля сразу же. Где мне теперь искать сестру? Должна же быть здесь! Я не могу думать о том, как смотаться отсюда, не отыскав её».       Пожелав весёлого и задорного праздника, Краш поспешил удалиться, поблагодарив за свежую новостную сводку с улиц города (со странным для него названием). Краем уха он успел услышать за пару секунд до закрытия двойной двери вопрос о том, как его зовут. Краш как знал, когда стоит избежать разговора: если хоть кто-то узнает его имя, оно рано или поздно дойдёт до внимания того, кого не надо. Он ведь даже не знает, в каком он сейчас времени, и был ли он в прошлом… и было ли само прошлое. Это совершенно другое время? И с ним ли или без? Он сможет увидеть себя самого из прошлого? Весь этот кавардак мыслей путал его, сбивая с пути.       Краш решил проскочить через проулок между зданиями, куда выходили окна, завешенные жалюзи. Не успел он пройти мимо них, услышал разговор продавца с неизвестным ему лицом. Голос второго участника был наполовину оцифрованным, что не наводило на мысль о разговоре по телефону.       – С кем можно было столько базарить? – недовольно прорычал низкий, басистый голос с неприятной на слух хрипотцой.       – Неместный покупатель, – деликатно объяснялся продавец. – Он там зачем-то открыл шкафчик со сладостями…       Не успел он договорить, обладатель жёсткого голоса тотчас начал его распекать:       – На кой хрен хранить прямо на прилавках?       – Не помещается потому что, – мягко возмущался отвечавший. – Если мы продолжим столько готовить, я ума не приложу, где всё это хранить. Я ещё раз хочу обратить внимание на необходимость хотя бы второй торговой точки. Эта ведь не резиновая и…       – В курсе, – утихомирился зверствоваший. – На твоё счастье, этот вопрос почти что решился. Но эту неделю тебе по любому нужно дотянуть. Я надеюсь, у тебя хватило ума не развешивать по всей кондитерской рецепт этих леденцов?       Краш навострил уши в самом прямом смысле и подошёл ближе к стене, встав прямо под широким окном.       – За кого вы меня держите? – с наивной усмешкой бросил продавец. – Я и так подвергаю себя огромному риску, добавляя эти ингредиенты.       – Мы следим за каждым, кто потребляет эту продукцию. Пока справляешься. Продолжай так же. – И, сделав паузу, ворчливо прибавил: – И прекращай слишком долго трещать с покупателями, особенно с неместными – они вообще ничего не должны знать.       Краш вздрогнул, успев заметить, как прямо на него резко вырулил с улицы многотонный, массивный грузовик, видавший лучшие времена, особенно в области кабины и переднего бампера, свисавшего похлеще йо-йо, которым он когда-то любил себя развлекать.       За какие-то доли секунды произошли чрезвычайные события: из грузовика вывалились два амбала кабана, хрюкнувшие и мерзопакостно засморкавшиеся при виде Краша; жалюзи развернулись, продавец увидал всю картину и понял, что теперь покупатель стал подозреваемым, – и потребовал его изловить, словно бездомную дворнягу.       Шла вытянутая дорога только по прямой. Она бы и нужна была Крашу, если бы, как только началась погоня, кузов здорово не перетряхнуло. Все удивлённо уставились на транспорт. Задние двери открылись под воздействием какой-то силы. Он услышал знакомый звук и синеватый блеск; даже ощутил наэлектризованный воздух; шерсть на его руках на секунды вздыбилась. Такой неожиданности он и представить себе не мог. Первое решение, которое пришлось принимать. На раздумья не было времени: оно сейчас против него.       Ринувшись вперёд, он обманул верзилу слева, резко сменив направление и рывком увильнув назад, однако правый навалился своим весом и практически сбил Бандикута с ног. Всё же, он не устоял и повалился, но резво перекатился и, напружинившись, прыгнул в сторону недруга в тяжёлом весе, набрав обороты кручением и снеся исполина. Врагами, в два-три раза больше его, не напугать: за плечами у него весомый опыт противодействия крупногабаритным верзилам. И вот перед ним уже финишная прямая. Но как бы не так, решил поваленный, схвативший юркого бегуна в кроссовках за ногу. Изо всех сил стараясь вырваться, он оставил неприятелю на память о себе кроссовок. Босой лапой по неровному, дырявому асфальту – ощущение не из приятных.       Пока второй поднимался, первый нападавший буквально за два исполинских шага нагнал беглеца, но тот воспользовался преимуществом «дня открытых дверей» и основательно огрел нападающего правой дверью. Взревев, кабан размером с вышибалу припал на землю, пытаясь, как это уместно сказать в данном обстоятельстве, очухаться. Забывая заглатывать ртом воздух, равно как и о необходимости дышать в целом, Краш не задумываясь кинулся в поглощающее пространство временного разлома.       И лишь в последнюю секунду, отделявшую его от новых приключений, он вспомнил о сестре и обещании Тропи с Аку держать ситуацию под контролем. Теперь ситуация полностью в его руках, но всю на себе он её не утащит. Пока дело касается разборок, махания кулаками и ругани – у него всё более-менее под контролем, но коснись вопрос возврата домой, в реальный дом в реальном времени – здесь ему в одного не справиться. Было ли реальным происходящее – нелегко судить, но что опасно оно, как реальное – никаких сомнений.       Путешествие продолжается. Пути неизвестны. Брошенный на произвол событий и внешних обстоятельств. Не в новинку, вот только сейчас это вопрос времени.