It's a Brand New World

      Временное пространство, как всегда не церемонясь, выбросило Краша куда заблагорассудилось, ещё и неблагодарным образом придавив его увесистыми коробками с изрядно пожёванными боковыми раскрывающимися сторонами. Кряхтя и чертыхаясь, он раскидал навалившийся груз по сторонам.       На первый взгляд, немногое поменялось, как будто его перенесло в то же место, только на сколько-нибудь лет вперёд. Оглядевшись, пред ним предстала завораживающая взгляд обзорность на грандиозные строения будущего. Совсем не так, как было всего секунду назад. Это те футуристические вытянутые цилиндрические, округлые и всяких других форм дома башенного типа, целые их комплексы, соединённые уймой переходов, переправ самых невообразимых форм и габаритов. Одним только взглядом так легко было заплутать, видя, как далеко тянется, например, вон та несущая конструкция, мощная, как ствол застарелого дерева.       С одной стороны, не настолько прям в новинку видеть подобные архитектурные решения, но по сравнению с тем городом будущего, который прежде был во владении Н. Джина и Кортекса... оба не шли в сравнение, казавшись недостроенными и малость отстававшими от современности. Всё подсвечено, по контуру обведено неоном, мерцающими светодиодами и целыми подвижными перетекающими по всему зданию системами освещения.       Глянув вниз, перед ним открывалась бездонная пропасть, из которой росли гигантские строения. Теперь он ощущал себя не то что малым, а микроскопическим – бактерией – на фоне этих грибовидных построек, протыкавшие небосвод… Если он сейчас на этой планете… Земля? Чтобы не задаваться глобальными вопросами, он без зазрения совести спросит у ближайшего прохожего, что за город, в который он попал. Он так уверен, что услышит однозначное «Ве-демония»; в сознании Краша поселилась простая цепочка взаимосвязи: раз путешествие во времени планировалось быть «контролируемым», то он хотя бы путешествует в пределах одного города.       Оптимизм прибавляли и мысли, что он – боже упаси! – в цивилизации. Не в пустыне под палящим солнцем, не под водой в какой-нибудь канализации, у кого-нибудь в потайном штабе (на ум ему сразу пришёл Нэш со своим подводным «аквариумом»), не в доисторической эпохе, преследуемый хищными и дико голодными динозаврами. В конце концов, его окружают живые, говорящие люди – такой, забавный на первый взгляд сам по себе, факт сразу же утешил и помог собраться с мыслями, откинув все лишние.       С момента своего прибытия он задумался, почему видит как будто бы две разные части города: одна нормальная для его восприятия, с улицами, где физически можно ходить-бродить, а там, напротив, вообще не предусматривается никакого пешеходного движения. Там только, как пчёлы, суетливо роился каскад незаурядных для его повседневного взгляда и понимания автомобилей… или полусамолётов? Пока он старался забыть, что видел только что, как простой сон. Плод воображения разыгрался.       Краш ощущал себя как дома, будто никуда они с сестрой и не уезжали. Единственно, ему стоит повидать эти незнакомые места в дневное время суток: до этого уже была густоватая тьма, а здесь она почти плотно сгустилась, хотя если оглянуться назад, можно было заметить затухающие «засыпающие» солнечные лучи. Глядя на них, его клонило в сон, глаза нехотя, против его воли слипались. Задумавшись, он и сам не поймёт, как у него ещё хватило сил ровно встать на ноги и просто даже ходить после таких головокружительных перемещений.       Его окружала обстановка в кисло-зелёных тонах. Эта часть города, либо его район не внушает той современности и прикосновения новизны, какой изобилует исполинский сосед прямо через «дорогу», точнее через гигантскую пожирающую взглядом пропасть. Покосившиеся баннеры, лениво нахлобученные друг перед другом блоки зданий, зато въезды во дворы сразу видать – всё какие-то громадные арки, многие из которых обшиты изнутри металлическими или полимерными листами со встроенными сканнерами; о последнем говорил кроваво-красный лазер, стелившийся под аркой сеткой, словно на рыбалке – в ожидании улова.       Ближайший перекрёсток усеян стендами и баннерами, но ни единой бумаги – всё электронное. На улице нелюдная обстановка – то ли сегодня, то ли так всегда. Подойдя к одному из таких информационных табло (о названии свидетельствовала мерцавшая сверху парившая надпись), Краш, хитро улыбнувшись с зажмуренным левым глазом и высунутым набок языком, ткнул в экран. Палец просто прошёл сквозь, а прямоугольная картинка с какой-то пресловутой рекламой противно, но тихо прошипела и зарябила. Как ужаленный, он убрал палец. Благо, ничего не сломал. Пусть себе показывает, никому не мешает.       Слева от него на углу многоэтажного здания распахнулись массивные деревянные двери. Оттуда высыпались, главным образом, зрелые мужчины и женщины, а также вычурно нарядившиеся доберманы и напомаженные спаниели. Ни единого намёка на человеческое присутствие.       – Фух, и тут зверьё есть, – шептался он про себя. – Значит, я тут буду своим. Надеюсь, бандикуты здесь не считаются экзотикой и не занесены в Красную книгу?       Нашёлся неожиданный собеседник, заговоривший роботизированным мужским голосом с предельно чёткой дикцией и поставленной речью. Голос исходил от стенда-терминала, который шокировал «приезжего» тем, что начал выдавать сводку о бандикутах, рассказывая про ареалы обитания, образ жизни и адаптацию данного вида в антропоморфном состоянии в пределах черты города. Краш быстренько пошёл прочь, как можно дальше от маниакального устройства, читающего мысли и выдающего всю подноготную.       Из этого же проёма показался старый знакомый, которого Краш мог не узнать сразу, но принять за кого-то другого или самозванца – никогда. Бубня с сигаретой в зубах, вразвалку вышел на бетонный тротуар Дингодайл. В белёсых брюках – явно ему «на вырост» – и светлой клетчатой рубашке, видавшей лучшие виды от въевшихся мутноватых желтоватых, как осенняя листва, пятен, он достал зажигалку и зажёг сигарету, тут же затяжкой стянув треть от её длины.       Краш помнил их крайнюю встречу на пару с Тайни, и хотя встреча эта конкретно с ним оставила не самые солнечные впечатления, он был искренне рад повстречать знакомое лицо… то есть морду. Его насторожил вид старины Динго: чуточку сгорбившийся, кожа сухая и местами потрескавшаяся, щитки на хвосте почти все обрублены и источены, уши потрёпанные и обгрызенные. Несмотря на такой колоритный портрет, Краш встретил его жизнерадостно. Жизнерадостность улетучилась, когда он на несколько секунд застыл в позе закуривания, не реагировав на окружение. Хищник со зверским оскалом глянул на жертву. Выцветшие бледноватые болотистого оттенка зрачки с какой-то ненавистью пронзили Бандикута. Но он не испугался, – хотя внутренний голос истошно трепетал – выдавив наивную улыбку.       – Ах ты ж ёб твою мать! – «приветствовал» он Краша в ответ. – И ты вот так просто шараёбишься по улицам?       – А-а-а… чего такое? – взволнованно развёл он руки в стороны. – Здесь законом запрещено гулять в своё удовольствие?       – Ну ты и отмороженный, – мотая головой, он отвернулся, сделав ещё одну крупную затяжку; щёки его при этом заметно надулись, напоминая меха для камина. – Вот не пойму: ты, чё, кот, в рот компот? У тебя девять с хером жизней?       – Э, кот... – туго соображал Краш.       – Тебе одного раза мало было, на посошок ещё захотелось?       – Я не пьющий, – шутливо ответил Краш.       Началась игра в «Угадай мелодию». Но Дингодайл явно был не в настроении играть, сжав большие, толстые пальцы в кулаки, беспощадно измельчив в прах в таком «булыжнике» сигарету, даже не поморщившись от неприятного ожога пеплом. Схватив гуляку за шкирку, как щенка, он волоком потащил его за собой. Краш почему-то сопротивление захвату не дал.       – Притворись, что ты ужрался в хламину.       – Что? – заёрзал Краш.       – Да уймись ты, апельсиновый! Сказал, сделай вид, что ты пиздец как перебрал. Прям вообще никакой – в говнину, – и в рыло не ебёшь, где ты.       Краш, не хуже хамелеона, вошёл в образ: высунул язык, утробно урчал, невнятно бурчал под нос всякую ахинею и неадекватно посмеивался.       В адрес Динго посыпались вопросы. Всем обитателям заведения стало дико интересно.       – Ты тут приют для бездомных начал устраивать? Благотворительный фонд заработал? – послышался вопрос из-за угла обладателя сильного, грозного, прямо-таки ударного, как музыкальный инструмент, голоса.       – Разовая акция, – пояснил Динго тому. – Если киберзадые чипоёбы увидят его рядом с нами, лавочку прикроют, а на её месте как раз организуют приют для бездомных.       – Ди́нга, – обратился к нему игривый, несколько требовательный, но нежный и развратный женский голосок, – мож, нам поменьше спиртного в меню? Ну, не всё показывать будем, а то все всё сразу хотят попробовать, вот и получается картина. Перебирают с дуру.       – Ага, неплохое предложение, Джи́сса. Как приведу в сознанку этого овоща, обмозгуем.       Пока они были на виду, многие, смеясь, перешёптывались по поводу отсутствующего у Краша на ноге кроссовка. Пройдя крупный зал, они оказались на сравнительно небольшой лестничной площадке, уставленной цветочными вазами и всякого рода растительностью, главным образом из смешанных лесов, как упомянул Дингодайл, в расписных горшках. Тёмно-бордовый цвет ковров, постеленных посередине лестниц, придавал фешенебельный и элегантный вид.       – Ща мы твоей репой будем лестницы считать. Готовься! – громко озвучил Дингодайл.       В зале раздался задорный, недружелюбный смех. Краш выпучил глаза. На самом деле Динго поставил его на ноги и велел тише воды и ниже травы подниматься наверх, а сам начал стучать по всем лестницам небольшой скамейкой без спинки в цвет ковров, волоча её вместо Краша, спася своим милосердием от сотрясения мозга. Краш естественно подыграл отменным и натуральным «вокалом».       Выйдя в длинный коридор, он направил его в сторону арки, по форме сделанной на манер арабских куполов. Они вели к своего рода прихожей, в которой посетители могли ожидать владельца кабинета, которым наверняка Динго и являлся. Пока Краш знать ничего не знал и доверчиво шёл у него на поводу, подсознательно готовясь к любому раскладу событий.       Увидев одну просторную комнату размером с остановку метро, у гостя создалось впечатление, что он оказался в хоромах знатного шейха (судя по тому, каким дизайнерским решением оформлена арка). Присвистнув, Краш одобрительно покивал.       – Дай угадаю: хочешь мне предъявить, что я хорошо устроился, – украдкой глянув на него, недоброжелательно проговорил Дингодайл.       – Ну, для одного…       Краш не продолжил мысль. Оба поняли, что не особо хотят комментировать его покои, хотя Краш бы и не против, однако расклад был явно не в пользу того, чтобы обсуждать такие вещи.       – Уматно прямо на рабочем месте иметь под боком такое местечко, – рассказывал владелец. – Только бывает всякие мрази под окнами орут – хочется всю эту падаль перестрелять из винтовки.       Подойдя к длинному оконному проёму, отодвинул подвижную часть стекла в квадратной раме и опять потянулся за сигаретой, быстрым движением лап по зажигалке поджёг её, намереваясь вытянуть из очередной бедолажки жизнь… в ущерб своей. Но с момента встречи Краш не мог не заметить, что на свою жизнь Дингодайлу было более чем наплевать.       – Что ж, место просто превосходное, чтобы послушать твой занимательный рассказ.       Оптимистичный тон Краша его озадачил, заставив раздражённо и угрюмо прорычать. Но сразу же выражение морды гибрида сменили утомление и безразличие.       – Ты как у себя дома, я смотрю, – язвительно заметил он Крашу с подчёркнуто недовольным тоном. – Сильно не расслабляйся. Вон там можешь сесть, на тот диван. Его всё равно скоро менять.       Хотя Краш не видел никаких причин для замены персикового обитого пышной тканью дивана, любопытством донимать владельца не стал. Но Динго заметил в его взгляде непрозвучавший вопрос.       – Мой занимательный рассказ? – хрипло повторил он его слова. – Ты бы сначала сказал, как здесь оказался.       Ситуация стремительно заходила в тупик. Краш понимал: долго уворачиваться от ответа у него не выйдет, и рано или поздно придётся расколоться. Но он всегда азартный игрок, который готов играть до последнего при самых рискованных и заведомо проигрышных ставках. Его фантазия позволила сочинить впечатляющую историю.       – Автостопом, – с многозначительным и важным видом сказал он. – Вся жизнь в этих перелётах.       Краш неловко замолчал. Дингодайл и глазом не повёл, услышав его слова. Он внимательно изучал тлеющий конец сигареты, внимая лениво, как-то обречённо исходящему вверх дыму.       – Да и билеты недешёвые, согласись? Тем более я на ногах неплохо переношу дистанцию.       Его терпение испытывала выдержка хищного гибрида. Тот так и не посмотрел на него. Искоса глядя в пол, он плюхнулся в кожаное кресло напротив, испустив клуб дыма в его сторону. Краш поморщился от зловонного запаха, зажав нос; разило нестерпимо мерзким запахом, невольно вызвавшем в нём рвотный позыв.       – Я бы мог завалить тебя кучей вопросов, – сурово начал курильщик после продолжительного молчания, которым он снедал его в момент сочинительства, – но было интересно послушать, что ты скажешь. Я же скажу, что тебе, каким-то хреном, повезло пересечься путями со мной. Ты точно не ошибся с местом путешествия? Уверен, что ошибся. Странно слышать, что́ ты говоришь. Тебя хоть родня хоронила?       Краш жутко нахмурился, подавшись в его сторону, не вставая с дивана.       – Хоронить? Я… я чё-то не понимаю. Какие похороны? – заволновался Краш.       – Смотря на какие ты накопил.       Издёвки Динго надавили на беспокойные чувства.       – О чём ты вообще, старина Динго? – по-приятельски прозвенел Краш, слабосильно и не совсем естественно улыбнувшись.       – Значит, нет жизни после смерти? Я думал, хоть удивишь, заодно и опытом бы поделился.       Краш, не выдержав, возмущённо переспросил, повысив голос. Тот рявкнул, мигом успокоив прилив энергии Бандикута.       – Сдох ты, говорю! Со слухом беда, ёб твою мать!? Или с памятью? Напоролся б ты хоть на какую систему наблюдения, тобой бы быстренько занялись.       – Те, которых ты назвал по пути сюда… киберзадыми?       Дингодайл с почти успешно скрытым удивлением уставился на него.       – Чипоёбыши. Ну-ну, те самые.       – А кто это?       – А всякие бывают. Вообще, это легавые, чтобы тебе понятно было. В нашем районе, в основном, ошиваются броненосцы. Никто с ними дела иметь не хочет; даже дюжая махина с двумя такими не совладает. С ними не раз пытались мериться силами всякие отморозки, но хорошим это не кончалось. Имей в виду. Ты со своими трюками от них не отделаешься. Не веришь – попробуй сам, и узнаешь.       Наливая в гранёный стакан пару грамм спиртного, он продолжил:       – Такие смотрят за обстановкой на улицах. А прозвище у них такое из-за уродской манеры до всего, что движется, доёбываться. Это законодательно установленный порядок. Представь, как это бесит, что ты каждый день на измене. Так это я к тому, что просто так мимо таких бы ты не прошёл. Сразу бы узнал: два армированных шкафа с карабинами. Если вдруг не они, у всех есть опознавательные признаки; повязки, знаки на форменной одежде – прошлый век, как и все твои способы «приезда» сюда.       Краш смутился, когда он акцентировал внимание на «приезде», что сразу дало понять о степени недоверия Дингодайла.       – Все местные и так их знают, но приезжему не так-то просто сориентироваться. Всё завязано на их штатном оружии – какое выдают по табелю. Оно неярко подсвечивается линией, идущей понизу по всему контуру корпуса ствола, переходя в рукоятку. Формальностей с символами стараются избегать, но есть старая школа, которая носит форму со знаком «N». Ужаленный в голову, к удивлению многих, не стремится пропагандировать своё тухлое эго, принуждая везде соблюдать эту так называемую идентификацию. Короче, больше тебе ничего знать не нужно. Двое на патруле – максимум, так что не ошибёшься, если первое время будешь обходить всех, которые ходят по двое. Таким долбанутым, как ты, на месте ж не сидится.       Он за раз осушил полный стакан, невозмутимо глядя на «нового старого» знакомого. Поблагодарив за информацию и прикрытие, Краш спешил добраться до самого для него интересного.       – Как же я умер-то? От чего или от кого и где?       – Это всё не ко мне, – резко отрезал информатор. – Я говорю только то, что точно знаю. Сочинять и нести чебурду́ всякую, как ты, я не собираюсь. Есть куча слухов, но они утихли, живя своей жизнью на кухне да в барах за кружкой «бархатного», пропуская через себя одну дрянь за другой.       Враждебно щурясь, Дингодайл смотрел на него с явно недобрым намерением. Он сообщил ему неутешную новость:       – Тебя не удивит, если я скажу, что до тебя мне никогда не было дела. Я быстрее остальных забивал большой, жирнющий болт на неудачи и злобу из-за поражений.       – Это и так было видно, когда мы виделись крайний раз – ты и Тайни.       Динго задумчиво замычал, сцепив руки в замок и уперев в них вытянутую часть своей крокодильей морды.       – Это уж совсем давно было. Только это помнишь?       Краш соображал на ходу, понимая, что всё преимущество в диалоге сосредоточено в лапах гибрида. Только он знает, какие были встречи в будущем, которого у Краша не было. Чувствуя, что он оказался по крайней мере в нужном городе, он задался целью восстанавливать по крупицам то, что было не при нём, но с ним. От всей этой вереницы временных потоков у него раскалывалась голова. Пока что он явно не в состоянии разбираться в этих хитросплетениях.       – Уже неважно, – деловито отмахнулся Динго. – В любом случае, твоё нахождение здесь – большое приключение на мою жопу, а я их никогда не ищу, усёк? В нужный момент её прижимаю и без лишней необходимости не поднимаю. Ты же живёшь и, похоже, будешь жить совсем по другим принципам. Нам с тобой не по пути. За твой зад я не стану нести никакой ответственности, так что у меня для тебя только одно предложение.       Дингодайл лениво поднялся, но затем приободрился, взгляд наполнился энергией и чем-то таким напористым, будто он приготовился взойти на трибуну, – и принялся озадаченно нарезать круги вокруг так называемой гостиной области, где гости могли посидеть, побеседовать, отдохнуть с дороги или после тяжёлого дня; область отделена толстослойными непрозрачными панелями (без верхней потолочной части) с двумя дверными проёмами по бокам.       – Ночью провезём тебя в «Неоновую Милю». Там покажешься как раз тому, о ком ты только что обмолвился. Я тебе дам с собой одну «записку» – передашь ему, прежде чем открывать рот в его компании.       Выдержав паузу, Дингодайл прожигал его зелёные глаза своими бледноватыми, казавшимися змеиными из-за такой хищности взгляда зрачками.       – Ты этого здоровяка наверняка давно не видал. Ну, если только, ну, оттуда. – Задрал вытянутую, мощную, зубастую морду вверх, указав направление.       Краш раздражённо нахмурился, после внезапно сменив раздражение на безразличную ухмылку.       – Должно впечатлить. А что за место я назвал? Думаю, ты понял, что мы с ним, реально, неплохо устроились, являясь собственниками. Здесь по-другому никак: если не владеешь ничем – ты без имени и без лица, а если владеешь, но не контролируешь – урвут и захапают себе. Но хрен с ней с этой лирикой больших цивилизаций.       У Краша довольно громко заурчало в этот момент в животе.       – Да и тебе, слышу, не до этого. Приведи пока себя в порядок. Ты ж явно из мёртвых восстал, как в фильмах ужасов. Но нет ничего ужаснее твоего урчащего живота и вонизма твоей шерсти.       И вправду, его ведь выбросило невдалеке от мусорного контейнера.       Краш забавился с того, как Дингодайл «затравливал» его едкой сатирой, что ни капли его не расстраивало.       – Не похоже на того, кому на меня наплевать.       Дингодайл услышал ловкое парирование. Он уже встал и куда-то направился, но остановился. Стоя к нему спиной, он какое-то время раздумывал.       – Иногда к месту не задавать лишних вопросов, а если дают – бери, особенно когда ты свалился кому-то, как снег на башку. Это понятно?       Краш охотно согласился. Он дал ему конкретное предписание: сперва тщательное мытьё, затем еда. Любитель приключений засиял от счастья.       – Ощущаю себя дедом, к которому на каникулы приехал его внучок. – Выдавил он из себя шёпотом ядовитую сатиру, устало выдыхая ближе к последнему слову.       Дингодайл раздражился, когда на его слова откликнулся Краш, спросив, что он ему говорит.       – Да мойся иди, плесень болотная! – нервно скомандовал Дингодайл.       Сумерки стремительно спускались, накрывая улицы города. Краш же ощущал себя почти как на пляже в солнечный день. Он завалился на диван, щедро натирая взъерошенную шёрстку длинным махровым полотенцем как раз под цвет его шерсти. В это же время приятной наружности официантка фламинго в тёмно-алом бархатистом платье с объёмными буфами навыворот несла к столу гастрономические удовольствия.       Прямо перед ним отъехала вниз часть пола, а, вернувшись, выросла вместе с пышным, уже накрытым столом. Из-за отсеков в стене показались летающие дроиды, наряженные в официантов, принявшиеся помогать девушке накрывать на стол. Удивлению Краша не было предела.       За едой ему представилась прекрасная возможность позадавать свои вопросы до тех пор, пока Дингодайл опять не ощутит себя в разговоре властным и полноправным хозяином.       – Сколько ты уже в этом месте?       – Порядка тридцати пяти лет, – не раздумывая, ответил хищник, готовясь к приёму пищи.       – Уау! А что это вообще за город? Ве-демония же?       Дингодайл только раскрыл свою хищную пасть, чтобы поесть, но тут же, не поднимая голову, обратил на него кровожадный взгляд. Краш не удивился, если бы он сейчас напал на него, раскрыв свою крокодилью пасть и раздробил в труху своей массивной челюстью.       – Что-то ты много знаешь для покойничка.       – О, даже сувенирчик остался.       Всё это время Краш не придавал значения леденцу в кармане. Он успел налипнуть к стенкам кармана, поэтому с большим трудом ему удалось отодрать остатки и явить пристальному вниманию Динго. Тот стал мрачнее тучи.       – Наверное, я с этой вкуснотой в кармане и помер?       Вопрос Краша опять вызвал в нём прилив раздражения. Но от еды он отрываться не стал.       – Откуда в тебе столько сюрпризов, мать его, Бандикут?       – Что такого плохого в этой «сосачке»? Ну, цветом, конечно, не вышла – из угля как будто бы, – да ещё и размазалась…       – Заканчивай хернёй страдать, – грубо перебил он его. – Ты хочешь от меня ответы? Поболтаешь со здоровяком Тайни. У того нынче язык без костей, и до того большой любитель попиздеть, что не каждый с ним в этом может посостязаться.       – Поучись у него, – беззаботно предложил Краш.       – У-молкни – отцедив неприязненный слог, рыкнул на него Дингодайл. – Ты слишком много знаешь для здешних мест. Проболтаешься тем чипированным дебилам, тебя в покое не оставят ровно с того дня, как ты всё разболтаешь. Вот тебе два моих совета – повторю их: не попадаться на глаза качкам броненосцам в сверкающей до ослепления броне и не болтать ни о чём, что ты сейчас мне назвал и показал.       – Прям никому?       – Ни-ко-му, – чётко повторил советчик. – Иначе я за твою жопу, как уже сказал, не ручаюсь. Силовые структуры в этом гнилом месте работают как часы. Безотказно. Если на весь контроль навалить хуй, все заживут припеваючи и забухают на всю катушку.       Дингодайл внезапно перестал есть: внимательно разглядывал Бандикута.       – Заживут здесь, а не там.       Чтобы пояснить этот момент, он спросил Краша, откуда он вообще заявился сюда. Пока он думал, что́ придумать, угрюмившийся собеседник закрыл глаза и нервно выдохнул.       – Что за хуетень с тобой происходит? – с раздражённым спокойствием проговорил Дингодайл, сжав вилку в лапе и оттого согнув её чуть ли не в три погибели. – Ты мутный тип. Раньше с тобой таких провалов в памяти не было.       Чтобы потушить его огонь нарастающего гнева, Краш списал, с его же слов, на чудо реинкарнацию. Теперь он играл по правилам, которые ему предложил во всяком случае не чужой, не посторонний с улицы. Краш и вправду не помнит, как оказался здесь, и, так получилось, ему нужны ответы.       – Ладно, проблемы твои. Я лишь предлагаю способы. – Дингодайл был настроен чрезвычайно серьёзно, буравя Краша взглядом, исполненного сугубо деловым настроем. – Скажу тебе так, Тайни умеет держать язык за зубами, пока ему это выгодно. Тебе нужно поступать так же, но без чувства выгоды, иначе быстренько прогоришь, и тогда тут тебе точно никто не поможет. То, что ты ему передашь, всё разъяснит. Если начнёт нести всякую постную хуйню, собираешь волю и яйца в кулак и с ними на полном серьёзе говоришь, чтобы связался со мной. Этого он вряд ли захочет, но главное обозначить, чтобы до него сразу дошло.       Наевшись досыта, Краш откинулся на спинку дивана. В глазах чуточку мутнело. Сон подкрадывался незаметно.       – Прежде чем отключишься, – недоверчиво глядел Дингодайл на его усталый взгляд, – запомни самое главное: ноги тут твоей не было, меня ты знать не знаешь. Со своими переговорю, будут молчать в тряпку. Помни, я не зацикливаюсь на былых стычках… но и не забываю про них. Не давай мне поводов вспоминать о них.       Сон Крашу как рукой сняло. Он выпучил глаза, не шевелясь, и напряжённо сглотнул. Взволнованно вдохнув и выдохнув, затряс головой в знак понимания.       – Спасибо, дружище, – доверительно обратил к нему свою благодарность Краш. – И я не тот дебил, что раньше.       – Хотелось бы верить.       Краш слабо улыбнулся.       – И понимаю, что твои слова – не просто так. Я, честно, думал, ты меня бы скорее хотел сдать кому тебе надо, а не прикрывать.       – Ни того, ни другого делать не собираюсь. Мне этот «Однорукий бандит» нахер не сдался. А теперь на боковую: завтра у тебя первый тяжёлый день. По пути к франту Тайни я тебе ещё раз всё повторю и расскажу, не поленюсь, а то ты, витая во снах, всё забудешь.       И Краш внезапно сошёл на совершенно неуместную тему:       – А почему тут легавых называют чи… чипи…       – Чипоёбы? – непринуждённо продолжил Дингодайл. – Прежде всего из-за их структуры: все либо киборги, либо полностью искусственно одарённые интеллектом, – иронизировал он на ходу. – С чипами это не связано, но зато звучит, да. Вместо микросхем и из чего бы они там ни состояли – эт совсем похуй уже. Как ни крути, это бездушные машины, в них ничего живого или, как это называют, человеческого.       Дингодайл сказал, что постельное бельё на месте. Спать он будет в отдельной комнате. Прежде чем в ней оказаться, он схватил Бандикута за плечо и осадил хваткой так, что тот совсем малость просел под тяжестью.       – Считай, мы тут все в зоопарке, Краш: дают пожрать, подкармливаю, выхаживают, ещё только не фотографируют – и всё это в клетке. Короче, тебе обязательно понравится всё то, над чем так кропотливо старался доблоящик с раздутой лысой башкой.       Краш удручённо посмотрел перед собой, всё это время внимая звериному тону из-за спины. С этими мыслями он оставил его чуть более чем до середины ночи.       – И ещё… – умолчал Дингодайл. – Глаз успел положить на деваху фламинго? Ты ж не по птичкам прёшься, да?       Краш опешил, кисло и сконфуженно улыбнувшись. Дингодайл фыркнул и махнул рукой.       Краш не сомневался: тут старина Динго с ещё большим числом странностей. Со всем этим числом ему придётся как-то совладать.