It's a Brand New World

      Краш смирно сидел в кузове «прихрамывающего» грузовика. Дингодайл постоянно настаивал на «невидимости» Краша: до те пор, пока его нет в этом городе, он в безопасности. Хотя транспорт был грузовым, в нём предусмотрена возможность общения через устройство связи, звук которого выводит аудиосистема, распределённая по углам потолка.       – Я предусмотрел тут возможность общаться с теми, кто «в танке», – отчётливо расходился хрипловатый голос Дингодайла внутри кузова, – чтобы не высовывали свои рожи и не палились. Мой водила дико расстроен: тащиться придётся небыстро, ибо эта кляча на большее не тянет – кобылки у неё под капотом почти издохли, да и лихачить в этой дыре – дорогое удовольствие. Твоё счастье, что в своё время верхушки не смогли протолкнуть законохуект по ужесточению контроля и наблюдения за нашим зверинцем. И не ищи места, куда нужно говорить; представь, что я сижу рядом с тобой, и говори, только чутка погромче.       – Скажи, что не так с моим нахождением здесь? Ты обзывал кого-то лысого с большой головой – это же Кортекс, да?       – Какой догадливый паря, – язвил тот. – Да, тот самый нами горячо любимый друг на всю жизнь, готовый подставить своё плечо в трудную минуту, а потом прострелить твоё. Можно сказать, это твой случай.       Краш затараторил пулемётной очередью, прося объяснить ему наконец обстоятельства смерти.       – Я тебе уже говорил, непроверенную информацию я не толкаю.       – Да хоть слухи! Их же навалом.       Дингодайл умышлено громко выдохнул так, чтобы слышалась усталость от неуёмности Краша.       – Ну, хватает. Но наши считают, что тебя твой «друг» с бластером наперевес и урыл. Типа у него как-то получилось своё гнилое дело провернуть. Если это так, то по-любому давно, ещё до появления этого ада будущего. Покумекай над этим – остальные слухи одни смешнее других вплоть до того, что ты обожрался вампа пирогов, на которых был помешан, и отравился, как псина подзаборная.       Можно было не пытаться объяснить удивление, смешанное с омерзением, отпечатавшиеся на Краше мимически. Дингодайл же про себя заметил, как ему удалось ненадолго утихомирить любопытного сорванца.       – Какие обстоятельства смерти тебе нужны? У меня лично ни одного указателя, доказывающего эту версию. Но она упорно бродит по всем кухням, забегаловкам, улицам, трассам и всё тому прочее. И… так, все заткнулись!       Грузовик остановился. Краш глухо слышал начавшийся разговор Дингодайла, по всей видимости, с теми высокоуважаемыми представителями закона и хранителями правопорядка. Затем послышалась просьба предъявить перевозимый груз для досмотра. Сердце Бандикута заколотило. Гулкие шаги смещались в сторону дверей.       – Врубил свет поярче. Гасись за шифоньер в левом углу, за ним не увидят.       Краш лихо и аккуратно поспешил запрятаться. Створки дверей угрожающе загромыхали, после открытия издав режущий ухо металлический скрип. В мелкую щель Краш наблюдал, как из-за раскрывшихся дверей кузова грузовика показался тот самый образец строгости закона – броненосец, с какими Крашу приходилось иметь дела в диких джунглях. Помнит и бронированных броненосцев, усовершенствованных Кортексом и его подопечными. Каскад воспоминаний утянул героя далёких годов в прошлое. Но теперь это не те неразворотливые, пухленькие создания, грузно переваливающиеся на ходу, а удавшиеся ростом и вширь махины в сверкающей массивной броне, с выискивающим, грозным взглядом подсвеченных красным глазами размером чуть больше бусинки.       Краш интуитивно понимал, что такой колосс физически не влезет в кузов ни по длине, ни уж тем более по ширине. Он и без того почти полностью загораживал собой дверной проём, отбрасывая жуткую тень, как в момент солнечного затмения. Вместо этого все ящики, небольшие контейнеры, бочки, сосуды и всё, что сейчас перевозилось в кузове, по требованию показывал Дингодайл. Дело дошло до шифоньера. Владелец торопливо подошёл к единственной здесь мебели.       – Не рыпайся, – прозвучал шёпот Дингодайла, как смертный приговор.       Когда Краш не глядел на броненосца напрямую, держа на боковом зрении, ему казалось, что сейчас через проём загрузят бюст рыцаря, героически спёртый из музея. «Рыцарь» же сделал замечание по эксплуатации грузового транспортного средства. Динго в ответ парировал тем, что Правилами эксплуатации не запрещено эксплуатировать транспортные средства с некими неавтоматизированными рабочими элементами. Насколько понял Краш, это означало, что грузовик старый, даже очень старый.       – Офицер, вы поймите, эта кляча только подаёт вид, что сдохнет, но на ней я могу перевозить куда больше, чем на тех, что сейчас есть на авторынках.       Суровый гигант не стал выслушивать его занимательное повествование, вместо чего ещё раз начал гнуть своё, – но согласился, что, с его слов, «обновление техсостава и оснащения транспорта носит рекомендательный характер». Дингодайл в этот момент с отсутствующим взглядом смотрел на всегда нежеланного «попутчика». Перед окончанием досмотра остановивший потребовал документы с накладными на доставку и/или перевозку, и прежде всего информацию, от кого и кто получатель.       У Краша затекали ноги от неудобной полусидячей позы. Мебель не была такой уж большой, поэтому ему пришлось группироваться неудобнейшим образом. Наконец, он услышал прощальное слово, точнее пожелание безопасной поездки с рекомендацией утилизировать транспорт и заменить на современный образец, на который будет распространяться гарантированное обслуживание, сославшись на возможные изменения в Правилах эксплуатации.       Дверь с усилием захлопнулась. В кузов проникла раздражённая, матерная фраза:       – Заёбищный какой! – И затем уже Крашу: – И как ты думаешь, в который раз я выслушиваю всю эту еботню? Не загибай пальцы, у тебя их не хватит, если только ты не мутант «на все руки».       Водитель неотёсанно рассмеялся, докуривая сигарету. Небрежно швырнув окурок через дверную форточку, со скрежетом переключил передачу, и «кобыла» поскакала дальше навстречу избитым, давно изведанным и потому неинтересным для неё путям и дорогам.        – Скажу я тебе, дохуядцать раз за день могут быть такие проверки. Им вдолбили в их чипоёбищные бо́шки подозревать всех и каждого, если только они не входят в почётный круг Его Величества. Ну, это норма: кто при бабле, имеет власть – тот у руля; а если у него и то, и другое фонтаном хлещет – заебёшься выкорчёвывать: корней дохуя и ими крепко держится, да ещё и помогают рядом растущие по соседству.       Дингодайл закончил своё умозрительное наблюдение тем, что «ищейка» не смогла бы досконально всё изучить собственноручно. Решив, что Крашу пока достаточно о них слушать и что первого непрямого контакта тоже хватило, Дингодайл потянулся за пачкой сигарет в бардачок.       – Итак, ещё раз, – бубнил он с сигаретой в зубах, – я тебе дам одну штукенцию; задача предельно простая – передать её пафосному качку в разпиздатом модном смокинге. Он владелец всего того дела, которое ты увидишь, как окажешься внутри. За то, что ты можешь узнать текст отправления, я совсем не переживаю: ты же не настолько всё знаешь – что как работает, что для чего нужно, ага?       Дингодайл не услышал ответа.       – Тогда попроще: ты знаешь, как – внимание! – инициировать работу ка́ртчера при определённо заданном диапазоне излучаемой частоты?       Водила снова, теперь уже чутка с издёвкой, но всё так же неотёсанно посмеялся.       – Если ты просто помотал головой – не считается: с видеонаблюдением внутри кузова я заморачиваться не стал – дело палевное. Проверят, что видео есть, и тогда была б у всех нас веселуха.       – Тебе так важно, чтобы я не знал, пока не отдам нашему моднику? – дружелюбно обратился он с вопросом.       – Всё правильно понимаешь, мой рыжий блохастый четвероногий друг.       – Но…       – Окажешься на четырёх, если попадёшься на глаза кому не надо или взболтнёшь лишнее – тоже кому не надо и где попало. Больше повторять не буду – язык сохнет одно и то же талдычить. Так, последнее: – деловито прибавил Дингодайл, – ты отдаёшь то, что я тебе передам, а там, не знаю, потрещите о том-сём, если упадёт в обморок от «живого мертвеца» – заткни его пасть и бы́ренько приводи в чувства: он тебе нужен говорящий и по любому в сознанке. Ничего сложного нет?       – Всё понятно, – уверенно ответил Краш. – Кар… кра… как ты эту штуку там обозвал?       – Забей, я сам ими редко пользуюсь. Передавать дистанционно или по линии связи опасно – ищейки день и ночь держат под контролем все разговоры, все передачи, поэтому нужно приспосабливаться, Краш. Тебе охренеть как повезло, что ты с ходу вышел на меня, а не начал пиздова́ться по улицам.       Услышав знакомый мотив тишины, Дингодайл, щурясь, настраивал радиоволну, чтобы найти музыку для дороги. Натыкаясь на одну новостную рубрику за другой, каждое движение пальцами для переключения сопровождал отборными ругательствами, которые Краш ни в каком бы состоянии ума не смог бы выдумать и озвучить.       Краш сразу же задумался, как молниеносно врождённая хитрость гибрида позволяет выкрутиться из любой ситуации и увильнуться от всякого вопроса. Он поверил той цифре, которую Дингодайл назвал при упоминании времени его проживания в этом городе.       Ещё же он так и не знает, куда запропастилась сестра. Он один. В подвешенном состоянии, в котором пытается угнаться за собственной тенью. Но оказывается, по его душу всегда найдутся преследователи. Оставшаяся часть пути как раз подходила для того, чтобы собраться с мыслями. Разве что этому мешало совсем другое настроение Дингодайла: найдя музыкальный канал по душе, он попал на музыкальную композицию, в которой по-простому, незатейливо и душевно звучало банджо. Крашу стоило видеть, как тот пытался пританцовывать, хотя вполне обходился ритмичными движениями головы, подтопывая в ритм. Когда же начал петь точно по тексту в унисон с мелодичным моложавым голосом, Краш расплылся в улыбке, сонно оглядываясь вокруг.       В этот момент он узнал и признал старину Дингодайла: ретроград, он до последнего верен себе, своим интересам и убеждениями. Он оставался собой; хитрый и коварный, но свой, и, пускай и нехотя, показывает свою принадлежность себе, и поэтому сквозь матерные словечки, гнев и раздражённый взгляд пробиваются на удивление позитивные нотки. Создавшуюся в этот момент атмосферу Краш запомнит надолго.       И не поймёт про себя: тридцать пять лет? Это большой срок, чтобы заматереть и круто перемениться под натиском времени и жизненных испытаний.       Когда грузовик начал сбавлять скорость в очередной раз, Краш думал, что сейчас движение возобновится, однако убедился в обратном, когда открылись двери кабины.       Когда отворились двери «временного тюремного заключения», в глазах мутнело от преломлённого и тусклого освещения, которое почему-то отдавало каким-то зеленоватым цветом. Это было особенно назойливым для него как для «приезжего», поэтому оставалось только привыкать.       Дингодайл передал ему миниатюрную вещь, отдалённо напоминавшую внешне букву «H», какой обычно помечают взлётно-посадочное место для вертолётов. Цвет водоросли; больше напоминает чип, шершавый на ощупь материал, создающий общее впечатление микросхемы. Форма «H» нарушалась зазорами между линиями, как если бы её отгрызли в нужных местах с чётко выверенными размерами. «Палки» буквы шли неровно: левая снизу-вверх смещалась влево, правая – вправо соответственно. Место соединения – по центру – покрыто серебрящейся тонкослойной плёнкой; её можно заметить, если взглянуть под определённым углом на свету.       – Центральный вход – не наш случай: – объяснял Дингодайл, – у этого пройдохи местечко попизже моего, так что и ответственность ёхо-хо какая, а значит без слежки никуда. Тебя бы там сразу засекли, только бы ты показался у дверей. Я уже договорился, тебя проводят с чёрного входа. Всё схвачено, рыжий. – И хлопнул его несколько раз по правому плечу.       За грузовиком Краш увидел несколько проёмов, ограждённых светло-зелёной прозрачной панелью, казавшейся до невозможности хрупкой. Через неё видна широкая разгрузочная зона с прилегающей складской территорией. Крашу подумалось, что такой странный прозрачный материал могли использовать для полицейских департаментов с подземным паркингом. Хотя Дингодайл и видел в его глазах бездонное и неутолимое любопытство, он ничего разъяснять не стал.       – Удачи, Бандикут, – пожелал он ему. – Сильно не болтай со здоровяком Тайни. Он обожает втираться в доверие, чтобы потом получать над другими преимущество и заставлять плясать под свою дудку. Особо с ним не откровенничай, и в первую очередь – про меня, понятно?       Краш поднял вверх большой палец правой руки.       Его дожидались два матёрых, крепких бульдога богатырских размеров: туловище и грудь с таким усердием накачаны, что казалось, они вот-вот лопнут, как воздушные шары. Разодетые в белые рубашки и красные галстуки-бабочки, как при параде, они ждали его возле одинарной двери, не сочетавшейся с прозрачными рамами, рядом с которыми она находилась. Глуповато улыбнувшись верзилам, он прошёл первым. Внешне они грозные, но в манерах и поведении – адекватные и сдержанные. «Хорошо, что они не оказались броненосцами», – успокоил себя Краш.       Чёрный ход, как оказалось, вообще ни коим образом не пересекался со складом и зоной погрузки и разгрузки, которую он только что наблюдал со стороны проулка. Это была череда тёмных, узких и безлюдных коридоров, плавно уходивших то вверх, то вниз. Даже если это были какие-то подсобные помещения, все они содержались в изумительной чистоте, а приглушённый свет и тишина навеивали умиротворение. Постепенно путь выводил на свет; слышался негустой шум толпы.       Оказавшись на пересечении, конвоиры направили гостя к лифту в виде плоской, как тарелка, платформы, с логотипом во весь диаметр круга: «Неоновая Миля» – ярко-зелёным толстым шрифтом с блёклой белой тенью на фоне тех самых футуристических построек, которые просекала тонкая некруто петлявшая неоновая дорожка, уходящая вглубь загадочной для него цивилизации. Один из бульдогов, увидев его любопытный взгляд, сказал, что думают и здесь анимировать логотип, как это, с его слов, «уматно выглядит над основным входом». В частности, он сказал, что на логотипе по городу ещё летают «аэрофли́ты», либо «фирбоко́рды».       – Первое – неофициальное название транспорта Прогрессорского техносектора, второе – официальное.       Пояснение грузного голоса бульдога, как будто с кашей во рту, ясность в голову Краша не внесло. Расспрашивать он не стал, хотя оба видели в нём сплошь неясности. «Похоже, если неместный – это видят все», – подумалось Крашу. – «Значит, этот город – или его часть – не такой уж большой».       Когда лифт остановился на этаже и его двери отворились, их взгляд встретила прихожая. Весьма похожую обстановку Краш уже успел урывками углядеть в местечке Дингодайла. Это стало основанием полагать, что во всех крупных или знаковых местах города есть такие вот комнаты приёма или, скорее, предварительного приёма для визитёров и приглашённых.       Бульдоги переглянулись, когда двери автоматически отворились, поделившись на четыре половины от центра, медленно расходившись по углам проёма. Один пояснил, что хозяин редко кого ждёт «так сразу» и всегда просит его ожидать. Краш не имел представления, настолько ли трепетно тут относятся к привычкам и обыкновениям Тайни, но решил принять это как за своего рода похвалу, мол, владелец этого места дожидается его с нетерпением.       Оба сопровождающих зашли первыми. В это время басистый и задорный голос Тайни звенел созвучно с чьим-то ещё – не менее бойким и энергичным. Разговор вёлся по громкой связи. Перебросившись парочкой слов с удалённым собеседником, Тайни попросил сию минуту оставить его с гостем, даже не дослушав их отчёта о том, кто пришёл и от кого прислали – он уже всё прекрасно знал. Дингодайл каким-то образом его оповестил. Краш не сомневался, что проверенный временем гибрид даёт себе отчёт о каждом действии и у него, без всяких намёков на шутки, всё под контролем.       Бульдоги благополучно ушли, выполнив поручение. Большой дверной проём оградило нечто иное, чем двери – некая материя с переливающейся жидкостью, как в светильнике типа «лава».       – Если долго смотришь, кажется, что не хватает рыб, а? – как бы продолжил он мысли Краша, который с удивлением глядел на чудеса в дверном проёме. – Да, я тоже о таком думал, но пока руки не доходят. Зато бюджет всегда позволит – эт главное.       Он залихватски щёлкнул языком и энергично передёрнул плечами. Попросил его располагаться, где заблагорассудится, и быть как у себя дома. «Если в этом времени вообще есть мой дом», – чуть насторожился Краш.       Это был огромный зал, который, впрочем, не был таким вытянутым, как – не иначе как в хоромах – у Дингодайла. Владелец видел уют в различных формах и размерах этажерок, полки которых заставлены всевозможными безделицами, статуэтками и не менее богатым ассортиментом гаджетов. Самым же примечательным и с ходу бросавшимся в глаза есть и будет закруглённая полоса одного вытянутого окна. Вставленный в этот длинный проём материал напоминал стекло, но оно как будто бы растекалось, если менять угол обзора, и совсем малость рябило, особенно от совмещения внешнего и внутреннего освещения. Последнее оказывало ключевое влияние на визуальное восприятие. Создавалось впечатление от просмотра картинки, которая меняется на другую, если смотреть на неё с другой стороны.       Сам же зал напоминал углубление в чаше, некрутыми ступенями одна за другой сходясь в центре. На некоторых из таких ступеней располагалась роскошная мебель. Краш рассеянно осматривался, заглядываясь на аккуратность и богатство обстановки. Его сразу же впечатлил размах помещений: и Дингодайл, и Тайни не отказывают себе в удовольствии жить в просторе размером чуть меньше стадиона.       Тайни выглядел озадаченным и с некоторым впечатлением глядел на Краша. Он глядел на здоровяка Тайни аналогичным образом. Оба пытались прочитать мысли, судя по таким сосредоточенным взглядам.       – Обалдеть не встать! Вот уж кого я точно не ждал здесь видеть!       – Особенно тех, кто с того света?       Тайни осёкся, замерев с расставленными в сторону ручищами – таким жестом он радушно приветствовал гостя, однако сейчас замешался.       – Ну-у-у… ты в курсе?       Крашу вопрос показался по меньшей мере странноватым. Он поднял левую бровь вверх с вопросом:       – В курсе чего?       – Что ты, это самое, того…       – Того?       – Откинулся, – пошёл напрямик Тайни, виновато улыбаясь.       – Мне твой старый добрый знакомый рассказал.       Не дожидаясь ответа, Краш протянул ему посылку.       – И эту вещь просил тебе передать. Не просто так я к тебе ехал, так же?       Цепкие пальцы Тайни должны были аккуратнейшим образом зажать миниатюрное устройство, однако Крашу показалось, что он хотел разрубить пополам, из-за чего у него перехватило дыхание.       – Спокойно, эти штуки выдерживают куда больше нагрузки. Просто кажутся хрупкими. Я их обзываю «муравейчиками»: с виду мелочь пузатая, но перенести на себе могут будь здоров, хе-хе!       И уже тише и задумчивее, Тайни продолжил:       – Дингыч просто так такие не шлёт. Он помешан на старье до последнего: будет использовать, пока совсем работать не перестанет.       Краш деловито «угукнул», подтвердив привычку гибрида на деле.       – Что-то важное и срочное. Можешь пока завалиться ко мне в мини-бар, там много чем можно заправиться с дороги.       И затейливо заиграл бровями, направившись в дальнюю часть зала.       Краша не отпускало впечатление того, насколько непохожи уже две знакомые ему личности. Тайни в элегантном смокинге нараспашку, вишнёво-бордовой рубашке и чёрной жилетке, при пышном галстуке-бабочке с позолоченной обшивкой по контуру и маленькими серебрящимися буквами «Т» по бокам. На спине красовалась его морда с широкой зверской улыбкой и ухмылкой в мультипликационной рисовке, взятая в рамку из цепей, обведённых в чёрных тонах, точно тушью. И тёмные очки – для большей игры бровями и интриги во взгляде.       Его образ стал не только элегантным, но с какой-то утайкой и с долей театра, будто он каждый день играет отведённую ему роль в спектакле. Сцена для него перенеслась прямиком в жизнь. Краш не был эстетом или ценителем вычурности всего высокого, но он со своей стороны заметил сочетание силы – и внешней физической, и телесной – и одежд с претензией на слегка официальный, высокий тон.       Баловаться с горячительными напитками он не стал: эксперимент явно имел бы плохой конец с выходом на улицу; а Дингодайл несколько раз предупредил его, чтобы не высовывался. Он подошёл ближе к центру длинной монолитной «оконной ленты» и завороженно глядел на жизнь, кипевшую снаружи. Как он заметил, это было не какое-то конкретное заведение: куда он сейчас смотрел, там во всю развлекали посетителей азартными играми, а уже в соседних секциях окна можно было наблюдать что-то вроде музея с сувенирной лавкой. Странно было, что правая часть окна непрозрачная, через неё ничего не удавалось разглядеть. Слышимость оттуда тоже была неразборчивой, да и перебивалась другими звуками, от «соседей».       Тайни неторопливо возвращался в его компанию. Во взгляде до сих пор читалась частичка удивления от того, что мёртвым свойственно оживать.       – Что он тебе там передал? – спросил Краш. – Надеюсь, не гениальный план по истреблению меня. Мне бы сначала узнать, как произошёл первый случай… и был ли он вообще.       Тайни спустился к центру, развернулся в сторону своего «При́змуса» – так он называл эту длинную, почти во всю ширину помещения полосу оконного проёма – и, резко выпрямившись, как при военном построении, глядел перед собой.       – Не, какой истребить. Раз с тобой это не прокатило…       – То зачем ещё пытаться? Я так понимаю, это стоит расценивать как «жаль, что не прокатило»?       Тайни интенсивно мотал головой.       – Да я сам кого хочешь урою, кто на тебя попрёт! – искренне и со звериным рыком провозгласил здоровяк.       – Откуда столько добрых намерений вдруг взялось?       – Ей-богу, ты мне как родной! У меня нет никакого повода на тебя зуб, точнее клык точить.       Пауза в разговоре. Тайни глянул на гостя вполоборота, не меняя ни стойку, ни положение.       – Динг со всей ответственностью спихивает на меня роль информатора: расскажи, напомни, покажи и все эти дела.       Хитрым образом задобрил Краша белозубой улыбкой.       – Почему бы и нет. Для таких-то гостей – да я к твоим услугам! Всем, чем смогу, помогу. Динг не видит себя в роли рассказчика – не потому что не к лицу или не по размеру, просто за ним наблюдают многие.       – А ты весь милый и пушистый. – Краш ехидно улыбнулся.       – На меня больше смотрят. Меня воспринимают глазами, а не ушами. У Динго же совсем наоборот. В общем, ты наверняка нехило так просел, услышав, что ты покойник. Я как знал, что это подсадная утка, дешёвый блеф.       – И при этом все верят.       Тайни спокойно пожал плечами.       – Но и поводов для опровержения не было, согласись? А теперь он появился… Ты появился.       Тайни задумчиво наклонил голову слегка набок.       – Что я железно могу сказать, так это время, когда я узнал эту новость. Осенью мы с Динго как обычно гастролировали. Наши дела начали идти в гору. Мы готовились выступать с номером, который сорвёт овации и крышу всей аудитории Калифорнии. Где-то около шестнадцатого октября, двадцать третий год. В прессе куча фоток, где ты, весь в побоях, насквозь проколотый по всему туловищу хлеще швейцарского сыра, и крикливые заголовки понятно какого содержания. Они у меня даже где-то должны были остаться, я прям точно помню.       Над ним спроецировался экран округлой формы жёлто-оранжевого свечения. По его контуру бродил мерцающий огонёк. Как только он начал озвучивать какие-то команды, огонёк начинал ретиво нарезать круги по часовой стрелке, а при поиске файлов – попеременно по часовой и против часовой стрелки.       – Технологии будущего, – довольно прокомментировал Тайни. – Когда-то всё вводили с клавиатуры, выбирали нажатием кнопок «мыши» – эт уже давно в прошлом. Но если хочется былых впечатлений, ты знаешь, к кому обратиться за старыми вещичками добрых двадцатых годов.       – А какой сейчас год? – взволнованно спросил Краш.       – Шестьдесят девятый. Это для нас, здешних, так сказать.       Краш подпрыгнул на месте от шока.       – Для тебя это как проваляться почти тридцать с лишним лет в коме, а? И ничего, бодренько держишься: двигаешься, шевелишься и здоров как бык. Да где ж оно валяется, ёлы-палы? – озвучивал Тайни свои интенсивные поиски.       – А как понять «для здешних»?       – В другой цивилизации живут совершенно иначе, без наших систем исчислений. Давай я пока просто скажу тебе для общей информации, что мы не на планете Земля.       Приятный роботизированный женский ревербирующий голос поинтересовался, что ищет «Господин «Неоновой Мили». Краш прыснул смешком. Тайни подыграл его чувству юмора и пожурил указательным пальцем размером с указку.       – Харе угарать, – не без смеха произнёс он.       Стоило ему сказать слово «газетные выдержки», на экране тут же начали всплывать миниатюрные изображения.       – Я бы их ещё неделю искал, хах! Спасибо, Джулиа́на, я всегда рассчитываю на твою память.       Услужливая «девушка» предложила ему «запомнить», то есть сохранить место расположения для быстрого доступа. Он охотно согласился с предложением.       – Если нужно увеличить картинку – говори вслух; пролистнуть – води глазами в нужную сторону, глядя на экран; тож самое, как ты обычно делал пальцами по сенсору экрана, только глазами, да, только обязательно глядя на экран, – увлечённо протараторил Тайни.       Краш тихо захихикал, заметив, что у его помощницы есть имя.       – Мы создаём мир вокруг себя, Краш. Обычно, когда я говорю такие жизнеутверждающие словечки старине Дингу, он брюзжит ядовитой слюной и, как старый крокодед, ворчит себе что-то под нос. Он тот ещё старпёр в душе, но я уверен, за это он нам всем и нравился.       Краш имитировал в руке бокал, «подняв» его как за тост. Тайни повторил его пантомиму, одобрив жестом «чёткости»: два указательных пальца перед собой, смотрят в сторону того, кого оценивают.       Краш вдумчиво вчитывался в увеличенные отрывки из газет «Таймс» и «США сегодня». Картинки говорили краше любых слов, хотя некоторые заголовки накрывали ужасом с головой.       – Милочка, организуй-ка, пожалуйста, аудиочтение, будь любезна.       Каждый фрагмент, который «пролистывал» Краш, озвучивал ровный, спокойный, мерный голос ассистентки по имени Джулиана. Краш не сокрушался по поводу обстоятельств смерти, но его взгляд тускнел на глазах. Рваные раны, тело волочили по всему номеру того самого отеля, в котором они «чудеснейшим образом» повстречались с Кортексом. Тело повисло на оконной раме; им же было выбито оконное стекло. Кровавый след ковровой дорожкой тянулся по всему номеру. Разгром был полнейший. Свидетели так и не достучались до убиенного. Люди обеспокоены работой правоохранительных органов: все ли в безопасности при таком свершившемся в открытую акте вандализма и при полном нуле очевидцев и свидетелей? Как, в конце концов, никто не видел и не слышал, если остался такой погром?       Краш прекратил смотреть на проецируемый экран, устало закрыв глаза левой ладонью и упёршись локтем в угол дивана, полулежав на нём.       – А как же подробности дела?       Краш в ответ нехотя помотал головой.       – По подробностям пройдусь… как-нибудь позже. А ты сам что знаешь об этой новости?       – Я много разговаривал об этом на всех улицах Штатов и даже за их пределами. Не я заводил разговор, чаще всего обсуждали другие, а я уже цеплялся, так сказать, попутчиком. Многие, кого мне довелось выслушать, толкуют о влиянии близнецов, с которыми мы тогда возились. Правда, нас в этот вопрос особо не втягивали почему-то.       У Краша вновь шла кругом голова. Прямо сейчас он слышит будущее, которое могло ждать его в настоящем, из которого он сбежал. Он ещё не успел увидеть, чем закончилось расследование. Тогда его осенило: вот она первая возможность – узнать, что же случилось. Только кто убийца и как он до него добрался? Неужели эти близнецы и вправду шли за ним и за сестрой с такими намерениями? Преследователи. Но он прекрасно помнит, как те с ними обошлись и что Кранч вызволил их, вернув «пропажу» на законное место.       Краш чётко запомнил, что выдержки из газет однозначно указывают на факт: он с сестрой вернулись обратно в Нью-Йорк, а уж зачем – за прежней жизнью, по просьбе публики? Что бы ни было, они вернулись. Его осенило то, что больше походило на правду: они вернулись для личного расследования. Команды Зла и Добра искали истоки расследования в большом мегаполисе – там, где близнецы впервые показались на экранах.       Списав на пустоту в памяти, Краш спросил, как всё было. Тайни рассказал всё ровно до момента, когда начали сообща решать проблему. Краш принялся ещё что-то вычитывать из отрывков новостных газет, как на экране резко появилось оповещение, перекрывшее всё содержание. Ассистентка напоминала о назначенной встрече. Тайни попросил предложить другое время, попытавшись договориться о переносе. В ответ он получил отклонение с весьма и весьма нелестным комментарием. Краш переставал удивляться грубому отношению и нецензурной лексике, начиная считать, что здесь это в порядке вещей.       – Через пятнадцать, мать его, минут, – неутешно проговорил Тайни. – В общем, Динг говорил тебе не высовываться.       – Это он мне уже основательно вдолбил в голову.       – Что у него прекрасно получается. Он попросил приютить у себя.       Они многозначительно глядели друг на друга. Затем Тайни безоблачно просиял приветливой улыбкой и энергично раскинул руки в стороны.       – Как я и говорил, чем смогу, помогу. Вот мой час, и я его не упущу! Если у нас ещё будет время поболтать – на что я очень надеюсь, – расскажу тебе всё-всё про это замечательное место, вверенное моему чуткому и неусыпному вниманию.       – Скажи тогда, что это за город такой? Я видел какой-то огромнейший мегаполис с постройками будущего… к-которое уже наступило – заикнувшись, прибавил Краш под впечатлением.       Незаметно для Краша, Тайни успел закинуть в свою крупную пасть жвачку, полным ходом работая челюстями.       – А тебе об этом не рассказывал ворчун Динг? – почавкивая, осведомился Тайни.       – Я как-то и не додумался спросить. Он меня так разносил, что не до моих вопросов было.       – Какими бы путями ты тут ни оказался, тебя в свои широчайшие объятия взяла владычица Нео́ния. Не просто город, а целая мультиконфигурационная городская инфраструктура.       Краш присвистнул. Звучало громко и многообещающе.       – И это я ещё, еси не ошибаюсь, не всю формулировку сказал. А вообще, простым языком – один город, состоящий из нескольких других, структурно подчинённых ему. Насколько я понял, тот, который ты видел, отделён офигеть какой большой дистанцией.       – Там прям пропасть! – воодушевлённо подхватил Краш. – Никаких переправ, просто обрыв, как будто эту часть города взяли и отрезали, словно пирог.       – Вот там всё величие Неонии и сосредоточено. Мы же здесь в изоляторе, на отдельном острове.       – Но откуда взяться такому разрыву? Я в каком-то другом пространстве?       Тайни напомнил, что он совсем недавно сказал ему, что они не на Земле. Краш схватился за голову, выпучив глаза. Пару секунд молчания для того, чтобы собраться с мыслями.       По пути разговор продолжался.       – Кортекс создал свой мир. Без тебя ему это трудов не составило. Но без матери все дороги ему бы были закрыты. С конкретно нашим городом… Гм, давай их будем называть, как тут принято делить – по секторам. Наш Сектор изначально был одним большим городом.       Краш поспешил сыграть в эту рулетку в надежде, что сейчас он не прогадает. И не прогадал. Он спросил про Ве-демонию.       – Откуда знаешь? – выпал его собеседник в осадок. – Не такая уж у тебя дрянная память, знаешь ли.       – Динго обмолвился.       – А, ну я так и понял.       Краш остался вне подозрений. Всё у него изнутри пошло ходуном, в грудь будто изнутри ткнули чем-то острым. Как на суде, любое его слово может быть обращено против него же. А между тем, Краш заметил, что подарка из уже «прошлого» будущего при нём не оказалось. Где-то потерялся. Похоже, Дингодайл стянул у него гостинец. Сомнений не было, и он вмиг заинтересовался, что буйному крокодилу так не понравилось в его находке... из другого города.       Они шли по большим, но плавным лестничным пролётам, отделанных изумительной белизной. Парапеты и балюстрады, как накрахмаленные воротнички, дарили залам свежесть и очарование сверкающей белизны. Краш не сомневался, что он даже слишком хорошо начал своё знакомство с городом самого Нео Кортекса.       – И вот всё, что там было дальше… Ну, это за гранью моего понимания. Меня тут ещё не было на самом-то деле. Это и Земля, и вместе с тем не совсем. Тот гигантский разрыв между Секторами, вроде как, каким-то непонятным образом создан искусственно. Как «лежачий полицейский», понимаешь? Специально создаётся, чтобы ты скидывал скорость. Здесь такое же предназначение. Но можешь меня не пытать, откуда оно взялось или как создавалось – даже ума не приложу.       Тайни выделил своему гостю неплохой номер. Не тесно, но и без гигантских просторных хором, при этом убрано и безукоризненно чисто – всё в меру, без фанатизма. Тайни объяснил, что никакие избитые сканы сетчатки глаза, отпечатки пальцев для открытия двери не нужны, как это было навеяно фантастическими фильмами.       – Тут все оборудовано датчиками движения: трекинговая система отслеживает, кто, а главное как заходит; даже зайди бандикут пуля в пулю как ты, он получит только одно – беспонтовый тухлый кукиш в рыло.       И шёпотом прибавил, склонившись над его правым ухом:       – Специально для случаев, как у тебя, я не стал соглашаться на распознавание личности, или – как она там пафосно называется, – идентификацию, иначе тебя бы по базе быстренько нашли, выслали «наряженных» ребят, а те бы вскрутили, даже моргнуть не успел бы.       Он зашёл вместе с Крашем внутрь. Дверь автоматически закрылась.       – С новосельем, воскресший ты Иисус наш в кроссовках! Тебя распяли и волоком растаскали, так ты всё равно, как Терминатор, бессмертный и несокрушимый… Всегда возвращаешься для возмездия.       Разъяснив, как обращаться к обслуживающему персоналу, Тайни поспешил на встречу.       – Пока мы за твоей спиной, Краш Бандикут; стоим горой, особенно я. Сейчас тебя нужно нелегально легализовать в нашем Секторе. К твоему, опять-таки, счастью, бюрократия шибко не изменилась за года твоих похорон, но провернуть это грязное дельце будет непросто. Но у нас на тебя большие планы, мохнатый! Да и не только у нас, но и у всего Сектора. Зоосектора – так тупо обозвали наш «город». Скорее уж ареал обитания, чтоб его!       Двусмысленность и недосказанность слов Тайни окончательно сбила Краша с толку. Уже в который раз он окончательно сбит с толку. У него не было и нет манеры вести статистический подсчёт всего того, что неоднократно с ним случается.       Пока что от него до последнего скрывают всё, что только возможно скрыть, недосказать, завуалировать, сгущая туман неведения. В нём-то Краш пока и бродит. Одна туманная завеса развеялась, но ни приятно, ни легче от этого на уме не стало. Но даже столь беспокойные мысли не помешали спокойно закончить день, который не спешил заканчиваться, как и мысли о сестре.       До тех пор, пока он не может сказать, где она, ответ только один – в опасности. Расследование набирает обороты, но пока только спутывается в клубок всё сильнее и сильнее, потому что факты и аргументы доходят до Краша в абсолютно хаотичном, беспорядочном виде.       С этого момента расследование обещает окунуть Краша с головой во всё, что случилось… в необозримом для него будущем, которое в данный момент для него – уже давнее прошлое.