Соль

Бездумно глядя перед собой, Малфой вложил цветастые бумажки в кожаный кармашек и закрыл счёт. Прикрыв рот ладонью, он пару раз стукнул кончиками пальцев по краю стола и замер.

Не стоило так пялиться… Но она такая красивая и так вкусно пахнет… Безвольный кретин. Может, я был слишком резок? Или ей настолько омерзительно находиться в моём обществе? В любом случае, надо это выяснить. Слишком много мест, в которые она могла пойти. Проще начать с её квартиры и Гриммо. Только не…

Драко прикрыл глаза, ощущая, как от нервов крутит желудок. Он так сильно волновался за сценарий этого вечера, что потребовал от Валери не просто найти соответствующий ресторан, но и попробовать всё меню лично. Она точно набрала пару лишних килограмм, а вот аристократу это не грозило. Он не смог запихать в себя ни куска, кроме проклятой половинки помидора из тарелки Грейнджер. Его мутило от беспокойства и мандража, но лишь до тех пор, пока его великолепная богиня не сбежала, оставив ему лишь разочарование в самом себе. Несмотря на упадническое настроение, Малфой поднялся из-за стола и направился к выходу, выстраивая в голове наиболее удачный маршрут для трансгрессии. Наткнувшись взглядом на ожидающую его машину, он раздражённо стиснул челюсти. За прозрачным стеклом со стороны пассажира виднелась кромка огромного букета нежно-розовых ранункулюсов. Драко не собирался сам сопровождать Гермиону до квартиры. Это было бы слишком навязчиво и двусмысленно. Однако он хотел, чтобы после сегодняшнего вечера у ведьмы осталось хоть что-то, напоминавшее о нём. Видимо, Малфой не заслуживал даже этого. Горечь осела на языке, добавляя новый оттенок в и без того паршивый вечер. Волшебник прошёлся вдоль здания до первого укромного закоулка и свернул в него. Удостоверившись в отсутствии свидетелей, он представил тёмные обои и зеркала, и уже через мгновение реальность исказилась. Однако прежде чем его зрение вернулось в норму, в ушах раздался громкий женский стон. Все органы под рёбрами сжались, а горло сдавило спазмом. От тяжёлого мужского выдоха через стену ток прошиб тело, и все нервные клетки раздулись, вот-вот грозясь лопнуть.

Не может быть…

Нет…

Пожалуйста…

Через силу повернув голову в сторону стены с обзором на квартиру Гермионы, Драко оцепенел. Он словно оказался в своём самом страшном кошмаре, где мог лично лицезреть, как хрупкое обнажённое девичье тело варварски сминали грубые мужские руки. Это был Уизли. Вне всяких сомнений, аристократ мог узнать этого утырка практически с любого ракурса, а после того, что он увидел, теперь их набор стал куда шире, чем прежде. Его грязные пальцы впивались в округлые смуглые бёдра прекрасной нимфы, извивающейся на нём сверху. Её растрёпанные волнистые локоны струились по плечам и спине, подпрыгивая в такт движениям. Каждый раз, когда ягодицы опускались вниз, звонкий шлепок раскатывался по комнате, а затем сменялся звуком влажного сильного проникновения. Малфой смотрел так внимательно, что мог разглядеть каждую отметину, каждую родинку и веснушку на разгорячённом теле ведьмы. Проступающие капельки пота скатывались по гибкому стану прямо в ямочки на пояснице, а затем стекали ниже, описывая упругие ягодицы. Гермиона откинула голову назад, приоткрыв рот, и испустила протяжный стон, впиваясь пальцами в тело под собой. Её стан содрогнулся, и лопатки ненадолго сошлись вместе, вынуждая девушку прогнуться вперёд сильнее. Она выглядела как чистое воплощение неистовой страсти и непреодолимого желания. Даже сквозь стену Драко чувствовал, как её оргазм откликается восторгом под кожей и одновременно убивает его. Все надежды и мечты аристократа в одночасье рухнули, превратившись в пыль. Но что бы он ни ощущал, выбор Грейнджер всегда был единственно верным и правильным. Малфой не посмел бы его осуждать. Когда вислый мудак уронил Гермиону на постель и накрыл своим телом сверху, волшебник не выдержал и отвернулся. Он всё ещё слышал звуки мокрых долгих поцелуев, но не хотел смотреть. — Скоул, — негромко позвал Драко и, подойдя к прикроватной тумбе, открыл верхний ящик. На синей папке лежала золотая визитка. Продолговатая полоса блестящего перелива проползла вдоль карточки, когда аристократ склонил голову, лениво разглядывая ровные грани. В его ушах стоял равномерный нескончаемый гул, и лишь громкие отрывистые женские стоны прорывались сквозь него. Уставившись на блестящий зачарованный кусок картона, Малфой покачнулся. Опустошение, окутавшее его несколько мгновений назад, обращалось злостью, медленно распыляющейся по организму. Очередной проникновенный возглас за спиной уже не был для аристократа неожиданностью. Он даже не шелохнулся. Как бы его ни разрывало на части от непередаваемого кошмара, Драко всё равно вычленял из звуков позади звонкие нотки девичьей эйфории. — Хозяин звал Ско… — Подай со стола пергамент и карандаш, — не глядя на слугу, безучастно проговорил волшебник. Проигнорировав смущение эльфа из-за откровенных сцен за зеркалами, Малфой взял визитку и ласково провёл по ней большим пальцем. Он глотал успокоительное зелье и пытался не забыть, как дышать в присутствии Грейнджер за одним столом, но остался ни с чем. Опустив глаза вниз, Драко заметил протянутый лист, удерживаемый маленькой тонкой рукой. Забрав канцелярские принадлежности у домовика, волшебник черкнул пару строчек и вернул короткое послание вместе с карточкой своему подручному. — «Красный тупик». Сейчас. Дождись ответа и возвращайся, — безразличным тоном приказал он. — Молча. Склонивший голову эльф громко сглотнул, но не произнёс ни слова. Он исчез, давая Малфою возможность вновь захлебнуться в чужой похоти. Волшебник сделал шаг назад и, уперевшись ногами в кровать, опустился на край, невольно повернувшись к прозрачной стене. В голове было пусто. Он безумно смотрел, как и прежде, ощущая болезненную необходимость прикасаться к источнику своего света. Тонкие изящные пальцы скользили по массивной мужской спине, жадно впиваясь в кожу. И расцветающие на веснушчатых лопатках красные полосы отпечатывались в сознании болезненно пульсирующими ожогами. Руки и ноги онемели. На мгновение Драко показалось, что он больше не чувствует собственного тела. Смысл его существования покидал нутро, распадался на крупицы и сгорал в убийственном пламени чужого удовольствия. Невзирая на то, что аристократ никогда не был по-настоящему близок с Грейнджер, он впервые ощущал такое сильное одиночество. Она отказалась от него. Выбросила, как ненужный мусор, пылящийся на одной из антресолей, которые никто не открывал уже много лет. Материализовавшийся напротив кровати эльф с конвертом не вызвал у Малфоя никакой реакции. Волшебник не ощущал знакомого распирающего нетерпения или предвкушения облегчения, которые обычно наполняли тело перед походом в «Красный тупик». Ещё двадцать минут назад он был уверен, что хочет сбежать и забыться, а сейчас не находил в себе сил даже просто сдвинуться с места. Время больше не текло привычной бурной рекой. Казалось, мир вокруг застыл. Малфой лениво проследил за слугой, аккуратно положившим крафтовый хрустящий свёрток на постель рядом с хозяином. Смущённо поджав ушки, домовик сделал несколько шагов назад и остановился, терпеливо ожидая дальнейших указаний. — Возвращайся в поместье, — отрешённо произнёс Драко и, не глядя, потянулся за конвертом. Бездумно надорвав плотный пергамент, он заглянул внутрь упаковки и завис, совершенно перестав соображать, где находится и что делает. Звон в ушах от очередного стона растянулся, обволакивая мозг вязкой кипящей слизью. Моргнув пару раз, Малфой обнаружил себя среди рубиновых стен одного из номеров борделя с пошлым приглушённым освещением. Он не помнил, как прикасался к порталу и как тот выглядел, не сохранил в памяти приветствие администратора и его длинную монотонную речь. Растерянно обернувшись вокруг себя, волшебник взволнованно вдохнул, когда наткнулся взглядом на девушку, сидящую на постели в кружевном сером белье. Его губы задрожали, а колени подкосились от слабости. Эти длинные каштановые волны волос всегда будут для него приговором. Каждый локон, каждая маленькая прядка несла в себе больше ценности, чем большинство ныне живущих магов и колдунов. Изгибы хрупких плеч и крохотные родинки над ключицами, слегка выпирающие косточки таза и почти незаметные веснушки, разбросанные по переносице и щекам, — всё в ней вызывало мучительный трепет под рёбрами и осознание собственной ничтожности. Шаги сопровождались режущей болью в висках, и казалось, кости становились всё тяжелее с каждой секундой. — За что ты так со мной? — опускаясь на колени перед девичьим станом, прошептал Драко, неотрывно глядя в карамельно-шоколадные глаза. Десятки медовых, золотых и кофейных оттенков сплетались в цветках радужек, заставляя мужчину утопать в чарующей глубине. Он рассматривал пятнышки и прожилки, вглядывался в крапинки и переливы, ощущая, как всё вокруг исчезает. — Я так долго надеялся и мечтал, что ты позволишь мне приблизиться… — безысходность прорвалась хриплыми нотами в его голосе, — что разрешишь прикоснуться к себе и занять место у твоих ног… Он качнулся вперёд, теряя остатки сил, и осел на пол, удручённо уронив голову на грудь. Малфой чувствовал, как слабость, захватившая сознание, разверзается бездонной грязной клоакой, внутри которой нет ничего, кроме пустоты. — Я настолько тебе отвратителен? — вцепившись в ткань брюк, тихо продолжил он и поднял на собеседницу затуманенный болью взгляд. — Настолько гадок, что не заслуживаю даже услышать отказ? — его пробил озноб. — Ничего не заслуживаю… Прикрыв глаза, Драко отрицательно покачал головой. Он всегда знал, что не нужен ей, даже стоящий на коленях. Но, невзирая на это, продолжал слепо лелеять свои грёзы и придаваться фантазиям, ловя каждый её вздох. От теплоты женских пальцев на щеке волшебника дёрнулся мускул. Он встрепенулся и чуть не встретился лбом с девичьим подбородком. Её губы оказались настолько близко, что на мгновение стало не по себе. А когда ведьма попыталась приблизиться, Малфой перехватил её за подбородок, сдавив челюсть так сильно, что она пискнула. — Она бы никогда так не сделала, — прошипел он и растянулся в неестественно широкой улыбке. — Никогда. Девица с лицом Грейнджер попыталась отстраниться и громко сглотнула. Она выглядела так забавно с приоткрытым ртом и вскинутыми бровями, что Драко не выдержал и рассмеялся.

Эта шлюха сделает всё, что я захочу…

Она наверняка накачана кучей всякой дряни,

иначе не взяла бы заказ на садизм.

Даже если я вставлю ей в задницу раскаленное клеймо

и проверну пару десятков раз,

она будет только жалобно извиваться и течь.

Как последняя сука…

Он разжал руку и раздражённо толкнул проститутку на постель так, что та неловко завалилась на бок и опасливо взглянула на клиента, принимая совершенно невинный вид. — Я так долго терпел, — поднявшись на ноги, фыркнул аристократ и небрежно снял пиджак. — Старался не пачкаться, — он отбросил вещь в сторону, стянул рубашку через голову и принялся расстёгивать ремень, блуждая по полуобнажённому девичьему телу взглядом, — держался на расстоянии и уважал её тело… Малфой скользнул коленом на постель, нависая над девушкой. Несмотря на то, что перед ним была всего лишь проститутка под Оборотным зельем, все травмы, шрамы, запахи, телесные жидкости и вкусы принадлежали Грейнджер. Теперь Малфой мог узнать наверняка, каково это: чувствовать Гермиону физически. Всего лишь тело. Кусок мяса, которым можно воспользоваться для собственного удовлетворения здесь и сейчас. — Ты даже пахнешь так же.… — заключил он, внимательно вглядываясь в черты лица напротив. — Никаких различий. Склонившись ближе, Малфой осторожно прикоснулся кончиком носа к шее и прочертил им дорожку до ключицы, изучая запах. Не такой явный и чистый, как хотелось, но вполне приемлемый. Облизнув пересохшие губы, Драко зажмурился, втянув в рот смуглую кожу, и ударивший в виски пульс почти расколол череп надвое. Он тут же запустил пальцы в рассыпавшиеся по постели волнистые волосы, вынуждая партнёршу сдавленно выдохнуть и запрокинуть голову назад сильнее, чтобы открыть доступ к желанной плоти. Волшебник сжал пряди в руках так сильно, что мышцы затрещали, а имитация Грейнджер жалобно застонала от боли. Но Малфой этого уже почти не слышал. Он впился губами в нежную кожу, оставляя после себя багровую дорожку кровоподтёков и отпечатков зубов. Это не было страстью, которая поглощает рассудок и распирает вены изнутри. Только неуёмная жадность, подкреплённая многолетним томным ожиданием, сумасбродными фантазиями и бесконечными ограничениями.

Ещё…

Хочу ещё…

Больше…

И сильнее…

Свободная ладонь скользнула вдоль горячего женского тела, попутно стягивая лифчик вниз. Тонкая полупрозрачная ткань мешала и подбешивала, но Драко оставил кружево на нижней линии рёбер и с силой сдавил тонкую талию пальцами. Податливая девушка выгнулась вперёд, соприкоснувшись с напряжённым торсом аристократа, — слишком далеко от эпицентра возбуждения, но достаточно, чтобы ядовитые черви похоти закупорили сосуды. Ниже. Его пальцы спускались всё ниже, нещадно сминая и царапая бархатистую кожу. Кислорода не хватало. Он окончательно сбил ритм дыхания, стараясь одновременно проглотить недостающий воздух и обхватить губами ореолу. Мягкие изгибы полной капли груди так идеально ложились на язык, что у Малфоя не возникло ни одной мысли оторваться. Комок возбуждения собирался всё туже, вынуждая Драко слишком сильно прикусить девичий сосок от нетерпения. Даже если бы Малфой прокусил кожу, то не стал бы сдержаннее. Напротив. Ему хотелось ощутить весь спектр возможных вкусов хрупкого тела: от смазки до крови. И как только кончики пальцев достигли внутренней поверхности бедра, сдвинув бельё в сторону, челюсти волшебника сомкнулись, и по рецепторам растёкся солоновато-медный привкус. Девушка под ним задрожала и вскрикнула, но не вызвала этим никаких неудобств. Всё его сознание сейчас занимали складки лона под пальцами. Он никогда не видел Грейнджер со столь интимного ракурса, и его восторг граничил с помутнением рассудка. Блаженно прикрыв глаза, Малфой замер, исследуя аккуратные половые губы, переходящие в небольшой капюшон клитора. Воображение почти мгновенно нарисовало картину, как ведьма седлает его лицо и, запустив руку в светлые волосы, бесстыдно раскачивается, размазывая по его губам и щекам маслянистую влагу. Вдоль горла прокатились удушающие спазмы. Под Драко сейчас не та женщина, которой он готов это позволить.

Всё это ничего не значит.

Просто удовлетворение.

Я лишь использую её тело.

Трахну и забуду,

как навязчивый сон.

Судорожно отмахнувшись от удручающего озарения, он широко провёл языком по растекающейся струйке крови на женской груди и надавил на половые губы, раскрывая их пальцами. Все размышления покатились по закольцованной зигзагообразной лестнице, когда Малфой вляпался в вязкую каплю стекающей смазки. Не справившись с мучительным желанием почувствовать её тело сильнее, он протолкнул в лоно средний палец. Эластичные стенки несколько раз хаотично сжались от вторжения, но уже спустя несколько поступательных движений кистью мышцы подстроились, позволив добавить второй палец. Отпрянув от девичьей груди, Драко с удовольствием пробежался взглядом по багровым пятнам на её коже. Кровоподтёки и царапины, оставленные волшебником на теле Гермионы, смотрелись просто великолепно. Он всегда мечтал оставить на ней свои отметины. Совсем не обязательно глубокие и мучительные, однако Малфой хотел, чтобы Грейнджер хранила напоминание о нём постоянно. Меж пальцев, растягивающих лоно, всё сильнее сочилась жидкость. Пошлое хлюпание ласкало слух, а запах разносился вокруг, заставляя слюну скапливаться во рту. Аристократ остановил ласки и поднёс ладонь к лицу, с любопытством рассматривая прозрачную влагу. Вязкие поблёскивающие подтёки склоняли к самым грязным и развратным мыслям. Уголки губ поползли вверх, и, облизнув пальцы, Драко потянулся за палочкой. Его блудливым червям было недостаточно видеть ведьму обнажённой, они хотели разнообразить зрелище, представшее перед ними. Бельё было лишним, но когда оно исчезло, на периферии сознания проскользнуло ощущение незавершённости. Совсем неправильно. Именно поэтому женский стан начала оплетать сизалевая верёвка. Она змеёй опоясала талию в несколько колец, скользнула к груди и, свив пару петель, расползлась в разные стороны вдоль рёбер. Грубое плетение впивалось в тело, обжигая и надрывая плоть. Девушка вдохнула сильнее и опасливо сглотнула, когда петля затянулась на её шее. Этого всё ещё было недостаточно. Чуть склонив голову вправо, Малфой вывел палочкой в воздухе букву "D" и волшебница жалобно заскулила, когда кожа под ключицей разъехалась под натиском режущего заклинания. Проступившие багровые капли вызвали у Драко тепло где-то под рёбрами, он заворожённо улыбнулся, продолжая высекать собственное имя на смуглом теле. Ему нравилось, как хаотично вздымалась девичья грудь от каждого нового пореза и как ведьма давилась воздухом, когда невидимое лезвие проникало слишком глубоко. Мужчина почувствовал нарастающую потребность покрыть каждый дюйм стройного стана заветными буквами. Тонкие кровавые символы появились на шее, плечах, руках и даже пальцах... Растекающаяся кровь мешала. Она смазывала общее великолепие картины, раскинувшейся перед глазами. Испарив лишнюю багровую влагу, Драко удовлетворённо вдохнул. Положив палочку на тумбу рядом, Малфой провёл кончиками пальцев вдоль верёвки, протянувшейся под рёбрами, и облизнул губы. Он перевернул свою ведьму на живот и подцепил плетение на бёдрах, вынуждая её вжаться лицом в кровать и поднять задницу. — Потрясающий вид, — опустив ладони на девичьи ягодицы, Малфой лёгким касанием описал полушария и раздвинул её ноги шире. Нежная кожа лона набухла и раскраснелась, притягивая к себе всё его внимание. По внутренней части бёдер растеклась вязкая влага, пачкающая верёвки. Аристократ наклонился так близко, что почти коснулся мокрого клитора носом. Он с силой втянул воздух, до треска наполняя лёгкие новым запахом. Его рот машинально приоткрылся, а по подбородку потекла слюна. Сильно высунув язык, Драко медленно провёл им от клитора до входа во влагалище, стараясь собрать как можно больше смазки. Она была охуительной. Никакой молочной кислоты и приторных оттенков. Мягкий слабосолёный вкус, перетекающий в почти незаметную сладость. Впиваясь губами в желанную плоть, Драко нетерпеливо расстегнул и приспустил брюки. У него было ещё достаточно времени, чтобы сделать с девушкой что душе угодно, но копившееся годами желание больше не могло ждать. Отстранившись от мокрых складок, он потянул за колючее плетение над копчиком и вогнал член в лоно почти до основания. Ворс верёвки обжёг его ладонь и врезался в нежную девичью кожу на боках, оставляя красные тонкие полосы. Короткая острая боль стянутости прошлась током от уздечки к тазу, но волшебник продолжил игнорировать очевидную необходимость распределить смазку по всей длине эрекции. Его куда больше будоражило долгожданное ощущение трепещущих стенок промежности вокруг собственной плоти. Впервые за последние семь лет волшебнику казалось, что он может дышать полной грудью. Его мысли стали такими лёгкими, а строгий ошейник, прокалывающий горло шипами обязательств и норм, ослабел. Однако удовольствие, отключившее разум, ускользало столь скоротечно, что вынудило Малфоя двигаться уже через пару секунд. Он не мог позволить себе потерять это упоительное чувство освобождения. Медленно нарастающие фрикции стирали из воспалённого мозга все грузные доводы и рассуждения, так и норовящие вернуть его в реальность. Никакой мифической любви и возвышенного единения тел, только грязный болезненный разврат, заглушающий ворчливое сознание. Каждое резкое движение бёдер неумолимо отдавалось звоном в висках, а пронзительные женские стоны и дрожащие ноги вводили Драко в исступление. Каждый нерв в теле накалялся, оплавляя мышцы и разогревая кровь. Сквозь дурман упоения мужчина видел, как изгибается хрупкий стан и расцветают синяки от его пальцев. Он нетерпеливо подался вперёд, больно врезавшись костяшками таза в женские бёдра. Ему было необходимо достигнуть пика прямо сейчас и ни минутой позже. Он до одури хотел знать, каково это - разлиться экстазом внутри тела Гермионы. Он должен испачкать её. Осквернить в собственных глазах так сильно, чтобы от божественного света не осталось и следа. Первый оргазм прошёлся по извилинам спазмом. Помутившееся зрение пошло цветными пятнами, а в груди разлилось обжигающее тепло, перекинувшееся на плечи и руки. Безмятежность разлилась опьяняющим жаром по венам. Так размеренно и неторопливо, будто бы желая выгравировать этот момент внутри черепа. Лениво обернувшись по сторонам, Драко зацепился взглядом за барную полку и отпрянул от девушки, которая с тяжёлым стоном опустилась на постель. Пошатнувшись, аристократ соскользнул с кровати и поморщился, глядя на округлые девичьи бёдра, между которых уже появились белые подтёки спермы.

Мерзко выглядит.

Почему?

Потому что я знаю,

что это не она?

Бред какой.

Надо выпить и отпустит.

Фыркнув на свои бестолковые мысли, Малфой нехотя натянул бельё, не особо понимая смысл этого действия, и взял палочку с полки. Он без особого энтузиазма вывел пару зачёркнутых зигзагов, и верёвки с запястий девушки исчезли. Этого было вполне достаточно, чтобы она смогла свободно двигаться. Передёрнув плечами, волшебник поплёлся к шкафу с алкоголем, чтобы не встречаться с дамочкой глазами. Свалившаяся на мышцы усталость нервировала, а звуки возни со стороны постели усугубляли раздражение. Взяв бутылку с медово-карамельной жидкостью внутри, Драко направился к камину и неряшливо плюхнулся в широкое мягкое кресло, стоящее напротив него. Пустота внутри чувствовалась так сильно, что хотелось стянуть не только испачканное бельё, но и кожу. Открутив крышку, Малфой отупевшим взглядом уставился на этикетку, не в силах прочитать надпись. Буквы расплывались перед глазами и смешивались, никак не складываясь в слова. Короткий скрежет стекла о дерево проткнул барабанную перепонку ржавым гвоздём, и Драко повернул голову в сторону шума. На журнальном столике стоял пустой бокал, тарелка с сыром и пепельница, а рядом со смущённым видом стояла истерзанная ведьма. — Мне стоит очистить… — Оставь, — равнодушно проговорил аристократ и, бросив крышку на стол, сделал пару больших глотков из бутылки. Скользнувший по горлу бурбон притупил понимание собственного состояния. Малфой склонил голову набок, наблюдая за игриво прыгающими в камине искорками. Пляски взволнованного пламени нарушила девушка, опустившаяся перед аристократом на пол. Стоило отдать ей должное: Грейнджер, расписанная именем Драко на коленях между его ног, — весьма необычное и интересное зрелище, которое навряд ли кто-то ещё видел. — Может, я могу что-то для тебя сделать? — оправив растрёпанные волосы, томно протянула девушка, аккуратно подавшись ближе к нему. — Ну, попробуй, — вяло усмехнулся Малфой, вновь поднося бутылку к губам. Она положила руки на его колени и приподнялась, оставив осторожный влажный поцелуй на его нижней челюсти. Хмыкнув, Драко опрокинул в себя не меньше ста грамм бурбона и скривился, пытаясь перетерпеть горечь во рту. Однако, ощутив нежные женские губы и знакомый аромат персиков сквозь дымку сознания, он, не думая, притянул девушку ближе. И мир окончательно рассыпался. Тягучие глубокие поцелуи, жадные прикосновения, размашистые фрикции, сильные шлепки, рваные стоны, запах спермы и смазки… Грязь, грязь, грязь и ещё раз грязь. Малфою хотелось окунуться в неё полностью, погрузиться с головой и захлебнуться нахер, чтобы до конца искоренить ебучую потребность в Грейнджер. Но с каждым новым проникновением в девичье горло, с каждым новым багровым пятном на хрупком теле аристократ только больше злился. Его бесил тупой рыжий ублюдок, выползший не пойми откуда так не вовремя, и вымораживала инициативная блядь с чужим лицом, невинно хлопающая ресницами, а затем заглатывающая член до самых яиц. Он их ненавидел. Однако ещё сильнее Драко ненавидел себя за то, что хотел вернуться обратно. К Гермионе.

Её выбор верный и правильный.

Всегда.

И если она выбрала Уизли,

значит, ей это было необходимо.

Значит, так и должно быть…

Опустошив очередную бутылку, он брезгливо посмотрел на пустую ёмкость через горлышко и с размаху швырнул её об стену. Проститутка, приходящая в себя после болезненного жёсткого анала и новых глубоких ссадин, испуганно пискнула, а разлетевшиеся в стороны осколки со звоном посыпались на коралловый ковролин. Схватив с тумбы свою палочку, Малфой свободной рукой обхватил лежащую рядом ведьму за шею так, что девичье лицо начало краснеть. Всё его нутро охватило бешенство, пока он наблюдал за тем, как испуганные глаза наливаются кровью. — Хочу, чтобы ты видела меня, — гневно прошипел он, наставив на неё палочку, — слышала меня, говорила со мной, прикасалась ко мне! Жертва начала трепыхаться, стараясь освободиться от обезумевшего клиента, но превосходство сил находилось далеко не на её стороне. Она задыхалась. В каждом её движении читались паника и возрастающее отчаяние. Крупицы воздуха с большим трудом проникали в лёгкие, а окружающую реальность постепенно размыли слёзы, текущие из красивых глаз. Тихие хрипы, которые она издавала, становились всё слабее, но казались Драко оглушительными. Ещё немного, и жизнь окончательно её покинет.

Это ничего не изменит.

Совсем ничего...

Пальцы безвольно разжались, ведьма выскользнула из рук аристократа, истерично слетев с постели в попытке отдышаться. Она опустилась на пол и обхватила горло ладонью, судорожно втягивая воздух, а волшебник обречённо сел на постель, выпустив из рук палочку, и закрыл руками лицо. Он себе соврал: Грейнджер никогда не являлась просто безликим телом, которое можно было использовать для своих нужд, запачкать и выбросить. Малфой понял это ещё в пятнадцать лет и нашёл подтверждение своим предположениям в семнадцать, когда среди безумия и жестокости увидел истерзанную волшебницу, лежащую на холодном мраморе родового поместья. Невзирая на страх, боль и унижение, она умудрялась сохранять гордость и силу, которые сам Драко растерял уже давно. По её щекам текли самые чистые и искренние слёзы, в которых крылось больше смысла, чем во всём его существовании. И насколько бы упорно аристократ ни пытался отмахнуться от её божественного образа, у него никогда не получалось. Что бы Малфой ни делал и какое решение ни принял, все его мысли неизбежно возвращались к ней… Он не может её покинуть, только держаться на безопасном расстоянии и безропотно наблюдать за величием из тени. Но дальше так продолжаться не могло. Приблизившись однажды, Драко теперь не был согласен на меньшее. Он не сделает ни одного шага назад, даже если придётся пойти на убийство.