Тюльпаны под снегом

Противная пиликающая вибрация входящего звонка вытянула Даню из сна. А сон был хороший, приятный, нежный. А утро тёмное и дождливое. Морщась от холода, Даня нащупал телефон и принял звонок. — Данька! Солнышко! Приветики! Серёжа звонил совсем из другого мира. Из другой вселенной. Там всё было другое и всё было хорошо. И время было другое, и погода, и настроение… — Угу… — промычал Даня, не в силах открыть глаза. — Спишь, зайчик? — Угу… — Ой, малыш, я тебя разбудил? Ну извини, извини! Извини, солнышко! Даня глянул на телефон. До будильника оставалось пятнадцать минут. — Да не, всё нормально. Чё ты, как? — Ой, Данька! Ой, а я-то! А я еду в Сочи! — Ммм… Везёт, — без энтузиазма отозвался Даня. — Я такая счастливая! Мишка только что заказал билеты! Вылетаем на одиннадцать дней! Только я, он и целый курортный рай! — Классно… — хрипловатым ото сна голосом пробасил Даня. — Сколько там щас градусов? — Двадцать пять тепла! И море! Море! — Тепло… — В сердце шевельнулось завистливое раздражение. — А у тебя с Вовой как дела? — Никак! — Раздражение с силой ударило в сердце. Сон отскочил. — Ну-у-у, блин! Не расстраивай меня! Что значит никак?! Скажи ему, пусть тоже покупает путёвку в Сочи! — Он на концерт-то со мной не может сходить, какое, на фиг, Сочи? — Что значит не может? — возмутилось лицо в телефоне. — А ты поставь ультиматум! Если он любит, он сделает! — Угу… Хорошо… Как скажешь… — пробурчал Даня, слушая, как осенний дождь барабанит по карнизу. — Ну а мы едем! Едем в Сочи! Уи-и-и! — Поздравляю… — устало улыбнулся Даня. — Спасибки, милый! Но и ты себя в обиду не давай! Требуй от своего, чтобы он повёз тебя отдыхать! — Хорошо… — покорно пробормотал Даня. — Пока-пока! Не скучай, зайчонок! — Шли фоток побольше! — крикнул Даня, но изображение уже повисло и видеозвонок оборвался. — Это ты с кем там? С Ванечкой? Привет ему передавай! — крикнула мама из коридора. Даня промолчал. Зависть и злоба вспенились в нём. «Сержик, сучка! Страшный, манерный, а вот поди ж ты, отхватил себе мужика! Вот почему ему повезло, а мне нет?! Почему он заслужил такую удачу, а я нет? Что во мне не так? На хер мне эти проблемы?! Почему у Сержика нет таких проблем, а у меня есть? Вова! Вова, ты заебал! Ты решишь уже свои тупые проблемы или нет?! Нужно сказать ему! Я серьёзно! Меня это не устраивает! Я…» Он подошёл к окну, посмотрел на дождь и потерял мысль. Зависть душила его. Зависть к чужому счастью! Он знал, что это плохо, но всё равно ничего не мог с собой поделать. Это плохое чувство было в нём, и он никак не мог вырвать его из себя. Оно было как голод. «Я хочу быть счастливым! Я хочу быть счастливым прямо сейчас!» С Сержиком он познакомился случайно, в интернете. Они сцепились в комментариях в одном гейском паблике. И, несмотря на это, подружились и стали общаться. Сержик был жутко манерным, а Даня не любил манерных, но Сержик был прикольно манерный, и Даня его прощал. Он жил где-то в Саратове или Самаре — Даня с удивлением узнал, что это два разных города, — и недавно отхватил себе мужика. Здорового, крепкого, волосатого брюнета. И, кажется, у них всё было хорошо и замечательно. Настолько хорошо и замечательно, что вот они даже собрались в Сочи. Даня вздохнул и стал одеваться. На работу он пришёл даже раньше обычного. Но Кэт всё равно уже была на месте. — Смотри, какого парня нашла тебе! — просияла она, протягивая ему телефон. — У меня уже есть парень… — грустно улыбнулся Даня. Заварил себе чай. Достал печенюшки. До открытия кофейни было ещё минут десять. Можно было и поболтать. — Это твой странно-загадочный Ваня, которого никто никогда не видел? — Он Вова. — А я тебе лучше нашла! Вот! Смотри! Даня отхлебнул из большой чашки и вытянул шею. — Ой, нет! Только не бородатый! — Не любишь небритых? Ладно. Вот ещё. — Этот жирный! — Ну не жирный, а так… Полненький. — Да какой же полненький, когда у него бока свисают? — Ну а этот? — Этот старый! — Ничё не старый! Ему пятидесяти нет. Ну а этот-то хоть пойдёт? Даня нахмурился. — Этот страшный какой-то! — Господи, какая ты привередливая! — Да, я такая! — улыбнулся Даня. — Значит, тебе нужен гладковыбритый, не старый, красивый, не толстый… — задумчиво начала перечислять Кэт. — Ещё русский… Ну… Европейского типа и не рыжий… — добавил Даня. Кэт хмуро взглянула на него. — Ну почему-то не люблю я рыжих, — усмехнулся Даня. — Ну чего ты? — М-да… Геи такие привередливые! А если это красивый гей, то вообще не подходи к нему, нос так задерёт! Такая принцесса! Ну а если гей не только красивый, но и молодой, то тогда вообще туши свет! Если на выпендрёжной красотке одна корона, то на красивом молодом гее целых три, а то и четыре! И как только все на голове помещаются?! Но ничего! Я всем одиноким работникам у нас пару нашла, и тебе найду! — Да не одинокий я, с чего ты взяла? — покраснев, засмеялся он. Кэт не слушала его, думая о своём. — Геи, в отличие от женщин, к мужской внешности относятся гораздо взыскательнее, критичнее и нетерпимее. Что весьма парадоксально. Получается, что женщины любят мужчин даже больше, чем сами мужчины, — вдруг задумчиво выдала она. «Она знает слово "парадоксально"?» — удивился Даня. С минуту они сидели в молчании. Начало рабочего дня неумолимо приближалось. — Ой! — подскочила Кэт, глядя в окно. — Он приехал, Данька! Опять приехал! — Кто? — Ну как это кто? Этот, крутой! На крутой тачке! Седой! Ну ты чего?! Сюда идёт! К нам! Вставай за стойку, балбес, он же специально к тебе приезжает! Кэт спряталась за угол и, выпучив глаза, зажала губы пальцами. Даня встал, отряхнул ладони, поправил фартук. Колокольчик над стеклянной дверью приятно звенькнул, и в кофейне появился первый посетитель. Это был мужчина лет пятидесяти с лишним… Обычного роста. Стройный, подтянутый. Голубые джинсы и коричневая кожаная косуха. Седая щетина. Волосы густые, даже без залысин, и тоже все серебряные. Тонкие губы и глаза серые. Не такие красивые, как у Вовы… Но всё-таки тоже серые. Глядя только на Даню, мужчина прямиком подошёл к прилавку. Тепло улыбнулся. — Здравствуйте. — Добрый день… — ответил Даня дежурной улыбкой. — Мне капучино, пожалуйста. И… такой… покофейнее… Покрепче. — Да, конечно, — кивнул Даня и начал готовить напиток. Кэт за занавеской беззвучно корчила ему страшно-радостные рожи, обрекая на диалог, знакомство, свидание и совместную жизнь. — Классные ушки! — улыбаясь глазами, подмигнул мужчина. На голове у Дани был ободок с меховыми кошачьим ушками. — Спасибо. Ваш кофе, пожалуйста. — Даня поставил бумажный стакан на прилавок, но не успел убрать руку, как мужчина взял его за пальцы. Чувствуя тепло его холёных пальцев, Даня смутился, но только совсем немного. — А где живут такие красивые ушки? Если это, конечно, не тайна. Даня не спеша убрал руку и открыл кассу. — Метро «Студенческая»… — Надо же! Соседи! Я сегодня тоже допоздна работаю, могу подвезти. — Спасибо, но я… — Вот моя визитка… — отпив глоточек ароматной пенки, продолжал мужчина. — Я недвижимостью занимаюсь. Если, может быть, нужно что-то по этой теме… Друзьям там, знакомым… Всё сделаем в лучшем виде и в кратчайшие сроки. — Спасибо… — делая вид, что визитка ему интересна, кивнул Даня. — Спасибо вам! — Хорошего дня! — выдал Даня стандартную фразу. — До свиданья! Хорошего дня! — Кэт выскочила из укрытия и подбежала к окну. — Господи, какая машина у него здоровая! Чёрная, здоровущая, дорогущая! Это «Лексус», что ли? Я совсем в них не разбираюсь! Даня разорвал визитку и кинул в мусорку. — Ты чего?! — напугав его, взвизгнула Кэт. — Совсем опиздоумел?! — И она бросилась в мусорку за обрывками визитки. — Ну он старый, Кэт, ну зачем?! — притворно захныкал Даня. — Такой мужчина красавец! Такая машина! Свой бизнес! Втюрился! На свидание зовёт! — Кэт, тяжело дыша, вылезла из-под стола, достала скотч и, сдунув чёлку со лба, принялась склеивать визитку. — Да если бы меня такой мужчина пальчиком поманил, я б к нему босиком по снегу побежала! А ты нос воротишь, придурок! Даня покраснел, усмехнулся и, зажмурившись, помотал головой. — На́ вот! — И она протянула ему восстановленную визитку. — И только попробуй не сходить с ним на свидание! — Хорошо… — всё смущённо улыбаясь, кивнул Даня. Мельком взглянул на визитку. Всё стандартно. Какой-то Михал Михалыч… Недвижимость, ООО, бла-бла-бла… Спрятав визитку во внутренний карман куртки, Даня поправил фартук. Колокольчик зазвенел. Народ ломанулся за кофе. Рабочий день начался.

***

Вова думал, что управится с переездом за пару часов, но им с Катей не хватило и целого дня. Вещей, хоть и по мелочи, набралась целая куча. Бабулина квартирка напротив шумного МФЦ была малогабаритная, тёмная, однокомнатная. Просто комнатка и просто кухонька с туалетом. Хотя, в принципе, им на двоих много и не надо было. Окна выходили во двор. Где-то недалеко громыхал трамвай. При жизни бабули это было захолустье, но лет десять назад тут построили метро, и жизнь зацвела и забурлила. Бабуля… Крошечная. Дряхлая. Очень тихая и добрая. Всегда улыбчивая. В платочке. У неё ещё была мерзкая презлючая собачонка, старая и вредная. При жизни бабуля была никому не нужна, а когда она умерла, то вся родня начала грызню за жилплощадь. Много месяцев длился суд. И отец победил. Отцу везло по жизни. Жизнь таких, как он, любит. Здоровый, крепкий, он никогда не болел, никогда не мучился угрызениями совести, никогда не колебался. «Никогда не верь людям! Никогда!» — любил повторять отец. Он никого не боялся и всем всегда всё говорил в лицо. Всегда был готов к драке. Кулаки у него были тяжёлые, крепкие от природы. Вообще, природа сделала его хищником, и в мутном болоте жизни он чувствовал себя отлично, это была его стихия. «Отдал мне квартиру! — разглядывая паутину на потолке, думал Вова. — А мог бы сдавать. Мать хотела сдавать. А он мне отдал. Значит, всё-таки любит… Любит меня… Я его сын… Нет. Он любит. Правда. Пока не узнает про то, что мы вытворяем с Даней!» Сердце вдруг так дёрнулось, так рванулось, что по лицу его скользнула судорога! Вова задышал, покраснел, побелел. Дрожащей ладонью начал тереть лицо. — Чё с тобой? — моргнула Катя, занося последние пакеты. — Нервный тик какой-то? «Это нервное… Не… нервы… Какое-нибудь психическое расстройство от пережитого… Блядь! Нужно держать себя в руках! Она теперь всегда будет рядом и всё будет видеть! Надо себя контролировать!» Не отвечая на её расспросы, он молча прошёл в ванную. Долго не мог найти выключатель. И ещё дольше возился с мёртвым, ещё советским, смесителем. — А! Поняла, чего тут нету! А то всё кажется, чего-то не хватает! — раздался голос Кати из комнаты. — Телика тут нету! Бли-и-и-ин! А сегодня же «Пацанки». Хотя можно и по телефону посмотреть. Кстати! Поставь телефон на зарядку! Потихоньку закипела работа. Вова менял смеситель в ванной. Катя отмывала кухню и заодно готовила курицу с овощами в духовке. А потом на мир рухнула осенняя ночь. Сырая, холодная, непроглядная. Это было странно и грустно. Совсем недавно темнело чуть ли не в полночь, а сейчас вечер не успел начаться, а уже темно. Уставшие, они сели ужинать. Свет на кухне от голой лампочки был раздражительно яркий, бьющий по глазам. Вова ел не спеша. Молча. Задумчиво. Катя же уплетала за обе щёки. Движения её были быстрыми, она накладывала в тарелку всего и побольше. Не жалела специй и соусов. — Ммм! Вкуснятина! — крякнула Катя. — Добавь-ка себе мазика! На! Вкуснотища! Вова невольно замер, глядя на то, с каким удовольствием она поглощает пищу. Телефон булькнул принятым сообщением. Машинально, ни о чём не думая, занятый куриной ножкой, Вова оттопыренным мизинцем нажал на воспроизведение. — Блядь, педик, я тебя хочу! Голос Дани загремел на полную громкость! Вова вскочил, чуть не опрокинув стол. Посуда уже почти бросилась с обрыва в пропасть. Это был провал! Абсолютно тупой, дикий, непростительный провал! И это был конец! Вот так вот всё это и закончилось, не успев даже толком начаться! В умирающем сердце Вовы адским ледяным вихрем уже пронеслись мысли о побоях, расставании, лишениях, реанимации и каких-то ещё вещах, настолько ужасных, что они не имели даже названия. — Мне реально хочется, чтоб ты мне засадил. У меня всё там… так… прям свербит… жжётся… Телефон вырвался из дрожащих Вовиных рук и упал на пол. Вова ринулся за ним. Со всей дури приложился лбом о край стола. Схватил проклятый гаджет, стал истерично давить на кнопки. Наконец-то заткнув предательски разоравшуюся мобилку, он выпрямился, жахнулся затылком о столешницу, выругался и вылез из-под стола. Огляделся, тяжело дыша. Как это ни странно, всё было спокойно. Ему повезло. Катя мыла посуду, ничего не слышала и не видела. Страшный суд, схватив уже было его за горло ледяной лапой, тут же отпрянул, оставив в покое. Опять зазвонил телефон. — Д… да! — Привет, жопошник, слышал моё послание? — улыбчивым голосом сказал Даня. — Д… да… — Кто это? — вытирая руки, спросила Катя. — Кто это? — услышав Катин голос, спросил Даня. — Д… Да блядь! — отмахнувшись, Вова шмыгнул в комнату. — Слушай. У меня тут… У меня… Продолжая вытирать руки, Катя вышла за ним и стала в дверном проёме. Вова заметался, но бежать было некуда. Дома он мог запереться в своей комнате, но тут… Тут… — Блядь! — выругался Вова в трубку. — Подожди пять сек, я перезвоню! Метнувшись в коридор, он сунул ноги в ботинки, накинул на плечи куртку и загромыхал замками входной двери. — Ты куда? — удивилась Катя. — Никуда! — болезненно поморщившись, оборвал её Вова и вылетел в подъезд. На улице было неприятно холодно. Ночь принесла мороз, и грязный снег застыл в хрустящую корку. Двор был пуст. Только пара собачников выгуливали своих питомцев. Почти все окна в доме горели. Дети делали уроки, женщины хозяйничали на кухнях, ярко горели телевизоры, у кого-то мигали гирлянды. Вова уселся на детские качели, и тут же Даня сам позвонил ему. — Это кто там у тебя? — Голос у Дани был совсем не радостный. — Да так… Никто… Что ты хотел? Я не ожидал. Ты меня чуть не спалил своей голосовухой! Бля! Я так башкой о стол ударился! — Я сейчас один дома. А по вечерам мне как-то особенно сильно скучно… Тоскливо… — А мама где? — Мама утром ушла сдавать анализы… Должна была прийти после обеда. Но чёт врачи сказали, чтоб она осталась на пару суток. Чё-то там много всяких разных проверок каких-то, новых анализов… Не знаю. Я отвёз ей вещи и… Она сказала, то ли завтра выпишется, то ли послезавтра… — Это всё серьезно, да? Она сильно болеет? Вова поёжился от холода и получше укутался в куртку. — Да… Боюсь, что всё серьёзно. Всё… не очень хорошо… — Это рак, да? — Угу… — Так это лечится? — Я надеюсь! — Бля… Ну пиздец, конечно! Чё я ещё могу сказать? Помолчали. Сырой ночной мороз проникал под одежду всё сильнее. — Я сейчас один совсем, Вов. И… у меня какое-то предчувствие нехорошее… Как-то тяжко мне на душе. Серьёзно. Приходи, пожалуйста. Я тебя очень прошу! Я это одиночество физически не перевариваю! Приходи. Вся квартира свободна. Сделаем друг другу приятно. «Даня, Даня, Данечка… Он сейчас один. Один в тёмной пустой квартире. Такой одинокий! И там нет никого. Никто не помешает. И он почти раздетый, в домашней майке и шортах. И там тепло и чисто… И он весь тёплый, и гладкий, и вкуснопахнущий. И… И можно… Можно прибежать к нему прямо сейчас! Можно… закрыть дверь и остаться одним. Одним! И никто не помешает! И можно будет долго… бесконечно долго его целовать… и… голыми лежать на кровати и делать всё, что хочется! Всё Что Хочется!» Вова поднял глаза и заметил в окне Катин силуэт. Она видела его. Она за ним наблюдала. — Через сколько ты придёшь, Вов? — Я… Я… Это было как сунуть руку под топор. — Я… Я не смогу сегодня… — Почему? — Я… «Господи! Не рви мне душу, пожалуйста! Я тебя умоляю!» — Ты сейчас где? — Отец выиграл в суде квартиру бабкину, и я сейчас на этой квартире! Прикинь! Он мне её отдал! — Он тебя в документы вписал официально? — Н… нет… — То есть она официально тебе не принадлежит? Просто на словах он тебя туда пустил? — Ну он… Он перепишет со временем! Он… Мы будем там жить. Ты и я! Будет наша хата. Вот сейчас Даня обрадуется! И воскликнет: «Как здорово! Вовка, ты такой молодец!» Но Даня Вовиного энтузиазма совсем не разделял. — Угу… А сейчас ты там с кем? — Я… Дань… Я… — Вся спина Вовина уже дрожала от холода. — А сейчас ты там с Катей, да? Это же её голос был? — Ты… Ты не понимаешь… Просто… — Чего я не понимаю? Ну объясни мне! — Он… Он мне её подсунул. Отец. Я… Это всё не так просто… Я не мог отказаться! Потому что… Ну… С какой вдруг стати?! У меня не было повода отказаться. Если бы я начал брыкаться… он бы догадался. Начал бы догадываться, подозревать… Что я… Что мы… Ты и я… Вот это всё… Это… Это серьёзно! Это не шутки! Я вынужден… — Это всё слова, Володь. Это всё просто тупо слова. А реальность такова, что сейчас ты с ней. Вова поморщился, застонал. — Я её не люблю! Она мне не нужна! Я… Я только тебя хочу! Тебя одного! Я к ней не прикасался ни разу! Не беспокойся, я не изменяю тебе. — Ты живёшь с ней в одной квартире! — Да что ты такой душный-то, блядь?! — Я душный?! Я?! Это я-то, блядь, ещё и душный?! — заорал Даня. — Ты, блядь, живёшь на хате с какой-то шалавой и мне ещё что-то высказываешь?! Ты вообще уже охуевший или чё?! — Дань… — Вов! Ты приедешь ко мне? Прямо сейчас приедешь?! Вова устало закрыл глаза и сглотнул. — Я не могу… — Я тебя услышал! — оборвал его Даня и нажал отбой. — С-с-сука! — дрожа прошипел Вова и глянул на окна. Катя выключила свет, но всё так же наблюдала за ним. Он видел её темный силуэт. — С-с-сука! — ещё раз выругался Вова и пошёл домой.

***

Даня подошёл к тёмному окну. Упёрся руками в подоконник, прижался лбом к холодному стеклу. Нестерпимо хотелось разбить телефон о стену! Выдохнув, он пошёл в ванную. Умылся. Посмотрел на себя в зеркало. Отражение ему не понравилось. Он замер и вдруг увидел куртку в коридоре. Сам не понимая зачем, достал из внутреннего кармана визитку и нервными пальцами стал вбивать цифры. Ответили сразу. — Да. Слушаю. — Здравс… Кхм… Привет. Это Даня. — Какой Даня? — Бариста. Из кофейни. С ушками. — Ах с ушками! Ну привет, Даня, бариста из кофейни! — Вы… Ты говорил, что можешь заехать… Ну там… — Конечно, могу! Ты на работе сейчас? — Нет, я… около метро… Решил вот… — Решил покататься по ночному городу на хорошей машине? Прекрасно! Минут через двадцать буду. — Хорошо. Я… Я буду у того входа, где парк… Где фонтан. — Знаю! Всё, малыш, еду. Даня посмотрел на потухший телефон. — Малыш… — прошептал Даня. Почему-то было жалко Вову. И ещё было жалко себя. И ещё была злость на Вову и злость на себя. Телефон загорелся надписью «Вова». Завибрировал, замигал, запиликал. Даня задумался, но всё же отклонил вызов и стал одеваться.