Тюльпаны под снегом

Машина подъехала, когда Дане уже надоело ждать и он собрался уходить. «Зря Кэт так волновалась. Это обычный "Лексус". Конечно, не какой-нибудь задрипанный "Солярис", но и ничего особенного. Просто хорошая машина». Внутри Дане понравилось. Кожаный салон, удобные кресла, приятный запах, красиво мигают огонёчки-лампочки, стереосистема с очень качественным звуком, музыку слушать — одно удовольствие. — Привет, малыш. Заждался? Ну прости. Менты остановили, документы проверяли… Холёная рука легла Дане на бедро. Даня посмотрел на руку и никак не отреагировал. — Куда поедем кататься? — спросил Даня, чтобы что-то сказать. — Просто так кататься? Я столик в ресторане заказал. Или ты уже ужинал? Даня нахмурился. Он думал, что это будет просто поездка, просто общение, просто так… без обязательств. Но ресторан мешал все карты и выводил игру совсем на другой уровень. Седой был не расположен к пустопорожним телодвижениям, он был настроен на конкретный результат: ресторан, а потом секс. «Денег у меня нет. Придётся расплачиваться натурой!» Дане стало грустно и неприятно, но эти ощущения быстро исчезли. Вова спал сейчас со своей Катей в одной постели. Даню ждала пустая и тёмная квартира и целая ночь впереди. А тут как-никак представительный мужчина, ресторан и… «А в принципе, он ничего такой. Не сильно-то уж и старый. Одет модно и пахнет от него хорошо. Да, наверное, и не встанет у него. Так… Потрётся, потрётся да и уснёт…» Ресторан «Эрмитаж» считался очень хорошим, даже Даня о нём слышал. Внутри их ждал длинный невысокий зал с приятно приглушённым светом. Повсюду стояли деревянные кубы-клумбы, в которых цвела зелень. Посреди буйства зелени располагались круглые столики с мягкими креслами. Рядом с их столиком была высокая стеклянная колба от пола до потолка, и в ней беззвучно горело длинное тонкое пламя. — Ну, что ты будешь? — улыбаясь, спросил мужчина. Даня вцепился в меню и нахмурился. Официант приготовился записывать. Все эти божоле, буженины, брускетты и ризотто с фокаччами ничего Дане не говорили, поэтому он сказал прямо: — Я буду то же, что и ты. — А у тебя хороший вкус! Вскоре им подали томатный суп с креветками, запёченный с овощами язык, бутылку красного французского вина и брауни с инжиром и ванильным кремом. Всё в двух экземплярах. Было вкусно, но только порции показались Дане совсем уж детскими. — Ну а ты как? — сладко откинувшись в кресле после ужина и не сводя с Дани глаз, спросил мужчина. — Ищешь отношения или… уже есть кто-то? — Вообще-то, у меня есть парень! — Парень! — по-доброму улыбнулся мужчина. Даня вопросительно посмотрел на него. — Парень… В этом твоя ошибка. Тебе не нужен парень. Тебе нужен мужчина. Зачем тебе мальчик, если ты и сам мальчик? Даня задумался. «Прав, седой чёрт! Как будто насквозь видит! Самоуверенный, состоявшийся, состоятельный… У него нет никаких проблем. И Вова… Несчастный мой Вовка! Забитый ебанутыми предками. Который не может сказать правду отцу. Зашуганный и… Да и пошёл ты, старый дурак!» Даня опустил нос в бокал и принюхался. Запах был очень интересный, пахло клубникой и дорогим табаком. «Вовке бы понравилось! Он любит нюхать! Блядь! Вов! Я с тобой должен был тут сидеть! С тобой, слышишь?! Но почему всё всегда через жопу?!» — Вино по пять тысяч за бутылку могло быть и повкуснее… — сказал Даня вслух. — Хе! Солнышко, я тебя обожаю! Мужчина засмеялся, но вдруг смех его оборвался. Он молча в упор смотрел на Даню сильным, страстным, не признающим отказа взглядом. «Крепко он втюрился… Походу, просто так он меня не отпустит! Вот это пялится! Была б его воля, он бы меня прямо тут на столе разложил!» С одной стороны, Даня был не в восторге от этого незнакомого, взрослого, почти старого мужика… Но с другой стороны, это вино… и… этот напор… и этот взгляд… Даня не привык к такому. Даня поплыл. Жил мужчина недалеко от ресторана. В тихом центре. В клубной высотке в стиле ар-деко. При виде этих дорогих элитных очертаний сразу вспоминались гангстеры. Роскошные опасные мужчины в шляпах и пальто. И прекрасные женщины с сигаретами в длинных мундштуках. И чёрно-белый Кинг-Конг ещё… Квартира оказалась небольшой, пустой и стильной. Чёрно-белой. Даня не выдержал и тут же подошёл к панорамному окну во всю стену. Седой стал колдовать с бокалами. — Что это? — заинтересовался Даня. — Это? Охлаждённые камни в виски. — Камни? Зачем? — Чтобы охладить напиток и не изменить его вкус. — Дай! — по-детски улыбнулся Даня и глотнул из большого стакана. Закашлялся, прослезился, закрыл рот ладонью. — Сделать тебе рому с пепси-колой? Даня кивнул и снова отошёл к окну. Отсюда был виден весь город. Главный проспект и главный театр. И мэрия, и даже новая ледовая арена вдалеке. Мужчина подошёл, обнял его со спины. Крепкие деловые руки властно заскользили по телу. Начали раздевать. Сердце Дани забилось. Вывернув правую руку, он засунул ладонь мужчине в штаны. Облегченно выдохнул: член у седого был обычный, средних размеров. Почему-то Даня никогда не любил большие члены. Всегда видел в этом что-то тупое, животное… У Вовы был замечательный член. И на вид… И на вкус… Красивый. Словно бы созданный специально для него… Для Дани… Вова… Вовочка… — Иди в душ… — жарко прошептал мужчина на ухо. В душевой Даня долго возился с новомодным смесителем, а потом ещё долго и задумчиво мылся, до последнего оттягивая главный момент. Когда он наконец вышел — седой уже ждал его. Мужчина, совсем голый, спокойно лежал на спине на широкой кровати и смотрел в телефон. Даня подошёл, нерешительно встал рядом, ладонями прикрывая срам. С волос его капала вода. Седой оторвал взгляд от телефона, смерил Даню взглядом, взял за руку и повалил на кровать. Начал жадно целовать грудь, живот, жёсткую и скрипучую после душа кожу. Что-то шептал про молодость и классное тело, но из-за сердцебиения Даня почти ничего не разобрал. Он перевернул Даню на живот, рывком приподнял его задницу, поставив на колени, раздвинул розовые ягодицы и впился языком в самое нежное и беззащитное. Даня ахнул, выпучив глаза, и застонал. Такого у него ещё никогда не было. Зарывая лицо в простыни, он хотел только одного: чтобы этот язык проникал всё глубже и глубже в его самое сокровенное, проникал, не останавливаясь, до самого обморока, до помрачения рассудка. Внезапно всё кончилось. Осталось только это невероятное ощущение. И колотящееся сердце. И ещё шум бегущей крови в ушах. Не в силах открыть глаза, он слышал, как рвётся и шуршит упаковка презерватива. И чувствовал, как одной рукой его держат за бок, а другой вводят член. Было больно немного… Но эта боль была настолько сладкая и по-наркомански затягивающая, что он хотел, чтобы она не только продолжалась, но и усиливалась. Потому что чем сильнее она становилась, тем больше приносила удовольствия. Разгорячённое Данькино лицо в такт толчкам тёрлось о простыню, и ему вдруг захотелось, почти до слёз захотелось, чтобы прямо сейчас Вова был рядом. Чтобы Вова сидел на этой кровати и держал его голову на коленях, и гладил бы по волосам, а седой всё это время трахал бы его в зад. Дикое желание, вылезшее из самых глубин подсознания, но он уже поплыл и не контролировал ни свои мысли, ни своё тело. Мужчина задышал, пару последних раз с силой въехал в трепещущий Данин зад и затих. Как только крепкие руки отпустили Данины белые бока, его ноги разъехались, и он распластался на кровати. Он не чувствовал себя. Ни своего тела, ни своего разума. Был только умопомрачительный горячий зуд в заднице, от которого закатывались глаза и останавливалось дыхание. И больше ничего. Разве что ещё грустная мысль о Вове. Он лежал, тяжело дыша, никакущий, оттраханный, и краем сознания слышал, как седой встал с постели, пошёл в ванную. Вернулся, достал из холодильника бутылку дорогой минералки. Кряхтя выпил. Взял бокал с виски и плюхнулся в кресло напротив. Достал сигарету. Благородным барским движением выбил искру из зажигалки и закурил, неотрывно смотря на голое Данино тело. Данина рука поползла, нащупала одеяло и начала натягивать его на задницу, но мужчина схватился за другой конец, вырвал одеяло и сбросил на пол. — Грех прятать такую красоту… — проговорил он, выпуская колечко дыма. Даня повиновался. Седой стал думать вслух: — Да-а… молодость, молодость… Самое грустное в том, что молодость начинаешь ценить только в зрелом возрасте. Только когда ты её безвозвратно потеряешь. А когда ты молод, ты не ценишь этого чуда, этого подарка небес! Ты этого даже не понимаешь и всё это мимолетное, крошечное, драгоценное время своей юности тратишь на всякие глупости, на бред, на… Он умолк и задумался. Придя в себя, Даня встал и прошлёпал в туалет. Подтёрся и подмылся. — Ты обещал ром с пепси… — заявил он, вернувшись в комнату. — Обещал — сделаю! Седой раздавил сигарету в хрустальной пепельнице, встал, крякнув, и прошёл к бару. Тут же вернулся и, протянув Дане стакан, опять уселся в кресло. — Ты мне нравишься! — глядя, как Даня мелкими глотками отпивает микс, объявил седой. — Ты в Крыму когда-нибудь был? Даня отрицательно покачал головой. — Что такое Артек, знаешь? И на этот вопрос ответ был отрицательный. — Не знаешь… — вздохнул седой. — А в моё время это было великое дело! Что-то абсолютно запредельное. Артек! У меня квартира там… недалеко… Через неделю я полечу туда дней на десять. Там ещё можно купаться. Если хочешь, полетели со мной. Разумеется, на полном пансионе. Проведу тебе экскурсию. Покатаемся на катере. Съездим в Никитский ботанический. В Ялту. Там рядышком всё. Попьёшь хорошего настоящего вина. Ты как? Есть желание? Даня молчал. — В общем, думай. Решай вопрос со своим парнем, с работой. Ответ мне нужен в следующею пятницу. Да — да, нет — нет. Но я бы хотел, чтобы ты всё-таки составил мне компанию. Я серьёзно. Ты красивый мальчик. Идеально в моём вкусе. Тут зазвонил телефон. Седой взял трубку и ушёл разговаривать на кухню. Даня допил ром с колой, поставил бокал на пол и, завернувшись в одеяло, растянулся на кровати. Мыслей не было никаких абсолютно. Он и не заметил, как уснул.