Тюльпаны под снегом

— Да блин! Да как тут?! Ой, мамочки! Катя нагнулась, подняла со снега выскользнувшую сковородку. Сжав губы и нахмурившись, опять посмотрела на домофон. — Да! — треснул динамик. — Тёть Валь, это я! Открывайте! Катя! Валентина Ивановна была стройной худой женщиной под сорок. Блондинка с чётко очерченным лицом, прямым носом и ниточкой тонких губ. — Как холодно-то на улице! Здрасьте! Вчера ещё снег шёл, так было тепло, а щас солнышко вышло, так прямо мороз кусается! — раздеваясь, болтала Катя. — А я всегда говорила — вот когда снег идёт, тогда тепло. А дядь Максим дома? Туда? На кухню? Катя уселась за кухонный стол. Женщина достала банку кофе. Включила чайник. Забежала кошка с возбуждённо поднятым хвостом. — Здравствуйте, кошечка! — улыбнулась Катя. — А я вот такие купила. Я люблю. — Она положила на стол коробку «Птичьего молока». — А я чего пошла-то? У нас чайник старый, железный ещё такой. И с него ужасно невкусная вода получается. Заржавело железо, наверное. Я его тёрла-тёрла, тёрла-тёрла, ничё он не оттирается. И чай невкусный, ужасный. Ну я и пошла за новым чайником. Вовке говорю — давай деньги на чайник. А он в этом деле безотказный, всегда молча даёт. Тёть Валь, смотрите какой чайничек! Красивистый, с голубой подсветочкой! А ещё к чайнику вот такую сковородку подсунули. Типа по акции. Тяжеленная, каменная какая-то! Но говорят, очень хорошая. И к ней пришлось ещё вот такую лопаточку покупать. Ой! А можно мне молока? Я кофе с молоком пью. Чашечки какие красивые у вас. А это фиалочки? Надо тоже завести на подоконник. Катя отпила кофе, съела конфетку. — Так я что пришла… Даже не знаю, как начать. Давно уже хотела с вами поговорить… Как с матерью. Ну… как бы… Вовка… Я не понимаю, что с ним. Он… Ну как сказать… Даже не знаю, как сказать… Ладно уж, скажу как есть… — Она покосилась на дверь. — Мы с ним живём уже с осени, а уже зима, а он… Ну в плане постели он совсем, ну… ничего… То есть как бы… Совсем без интереса, без инициативы. Ноль! А это же странно. Каждый раз говорит, устал после работы. Работа тяжёлая. Ну хорошо. Ну а на выходные? Двое выходных у него, он выспался, всё хорошо, отлежался, отдохнул… Но опять ничего не хочет, не делает. Я как бы поначалу ещё терпела, думала, ну правда, может, устал… Но потом уже прямо мысли какие-то в голову лезут. Ненормально это! Здоровый, молодой, красивый парень. Тело у него такое стройное, подтянутое. Не курит. Не пьёт почти. Я ещё говорю — может, ты заболел? Но он так-то и не болеет никогда. Я думала, может быть, у него какая-нибудь, ну… половая болезнь… Ну типа триппер… Но нет у него ничего. И таблетки он никакие не пьёт. И к врачам не ходит. Я уже спрашивала, может, давай сходим к психологу, или там к сексологу, или… Хочешь, один сходи или вместе пойдём. Но он отнекивается, никуда не хочет идти. Я уже говорю, ты скажи напрямую тогда, что тебе хочется, как ты любишь. Может, возбудителей там каких-нибудь купим или… Нет. Молчит. И вот если вопрос какой не задашь сама, первая, так и будет молчать целый день! Никогда ничего не расскажет, не поговорит. Всё молчком. — Да-да-да! Я тебя понимаю. Он с детства такой. Всё молчком, всё втихомолку. Никогда не подойдёт, не расскажет ничего, не поинтересуется. Такой, знаешь, эмоциональный инвалид. Замкнутый. Бесчувственный. — Мать вздохнула. Повертела в руках кофейную чашку. — Ну а ты не думаешь, что он тебе изменяет? Ходит налево? — Да в том-то и дело, что нет! — всплеснула руками Катя. — Вот в этом отношении он чист! Я бы даже сказала — подозрительно чист. Я же за ним наблюдаю. Когда мы гуляем там по торговым центрам… Когда мимо какая-нибудь эффектная девчонка проходит, я слежу за его реакцией. — И что? — Ноль! Полный! Полнейший! Я даже один раз подговорила одну подругу свою, чтоб она ему написала и предложила встретиться, ну свидание там, типа она в него влюбилась, на всё согласна. Так он забанил её сразу. Даже общаться не стал. Второй раз уже другую подругу попросила, чтоб она с ним просто хотя бы пообщалась, без всяких намеков, так он и её молча тут же забанил. А один раз он пьяный пришёл, завалился спать, ну я и это… залезла в его телефон. Так там пусто! Мессенджеры все пустые. Телеги, ватсапы… Никаких тиндеров, инстаграмов у него нету. Фоток никаких тоже нет. Телефонная книга пустая. Там несколько номеров у него всего. Я, вы, дядь Максим, работа и Даня. И всё. — Даня? Что за Даня? — Катюха, красотка, приветики! — Радостно улыбаясь, появился отец. — Здрасьте, дядь Максим! — А ну-ка, скажи-ка мне, где мой балбес сейчас обитает? — спросил отец, съев конфету. — Как где? На работе. — Так нету его на работе. — Как нету? — моргнула Катя и оглядела Вовиных родителей. — Ну так и нету. И не было сегодня. Вот я и спрашиваю. — Он написал, что сразу от друга на работу пойдёт. — От какого друга? Подожди, ты его с утра сегодня на работу провожала? — Нет. Он ночью ещё убежал и потом позвонил и сказал, что пойдёт на работу уже оттуда… — Нету его на работе. А ну-ка, позвони ему. — Да, сейчас! Она полезла в сумочку за телефоном и долго и сосредоточенно моргала, слушая длинные гудки. — Не берёт трубку… — Не берёт трубку! — подтвердил отец. — Ой, может, ночью с ним что-то случилось? Может… — Ты расскажи мне, что, как он вообще, куда ушёл, что сказал? — Он последние недели две был как больной какой-то. Он и так-то молчит втихомолку, а тут я от него вообще никаких звуков не слышала. И не ест, и молчит. И лицо у него какое-то прямо серое. Я ещё спрашиваю — у тебя всё хорошо, ты не заболел? Он отнекивается. Ну а я-то вижу по лицу, что лицо землистого цвета, нездоровое. Придёт с работы, поклюёт немного еды с тарелки и сразу в кровать валится и лежит, не двигается. А тут вдруг… Вчера ночью. Ну то есть вот этой ночью, мы уже спали, и тут вдруг телефон у него зазвонил. Дак как он вскочит! Как вскочит! Глаза дикие! Бешеные! Как сорвался, в одну секунду оделся и вылетел с дома! Как будто кто-то гнался за ним. Я и спросить ничего не успела! Потом звоню ему уже, говорю — ты где, ты куда, ты что, очумел?! — Ну-ну, а он? — А он говорит, что… Какой-то типа друг его позвал… Какой-то друг… И что он у него. Что друг приехал, и что он у него, и что уже сразу от друга утром он пойдёт на работу. Ну я утром написала ему, типа привет, доброе утро, как дела на работе. Но он ещё не ответил. Но я думала, он на работе! — Нет, его на работе и не было… — Может, ночью его какие-то наркоманы порезали? Может, упился где-то да в сугроб упал и замёрз? Где же он может быть-то? — Вот лучше ему в натуре в сугробе замёрзнуть! Потому что я ему такую самоволку устрою! Так у тебя есть какие-то идеи, где он может быть? Что это за друг? — Есть у меня одна мысль… Но если он не там, тогда я не знаю… — Ну-ну, давай, красавица, просвети меня. — Есть у него один товарищ. Даня зовут. — Подожди-подожди-подожди… Даня! — Отец задумался, вспоминая. — Такой странный пацанёнок… С разными глазами, да? В бане у нас летом мылся… У меня хорошая память на лица и имена. Тем более у него такие разные глаза… Хорошо запоминаются. — Да! Ужасный его этот чёрный глаз! У меня от него всегда мурашки! Один глаз нормальный, голубой, а второй — чёрный! Как будто от разных людей глаза. Никак не могу привыкнуть, так мерзко как-то! И вот этот Даня — единственный его друг, которого я знаю. Он тоже на даче летом живет. Они там с края, у леса, дом у них. И фамилия такая… Ко… Ко… Кучеренко! Во! — Ну если ещё и телефончик его дашь, вообще цены тебе не будет! — Я не знаю его телефончик, но я знаю того, кто знает. — Ну-ну! — Папина сестра, тёть Люда должна знать. — Люда? Подожди… Люська, что ли? — Да. — А она откуда знает? — Она… Она, короче, тёть Люда, она же за рулём. И она дружит, короче, с этими Кучеренками. Даня этот и мать его, а где отец ихний, я не знаю. И тёть Люда их на машине частенько подвозит в город. Ну а если это не они, то я не знаю, где он… — Хорошо… Спасибо. Я твой должник. Щас я папашке твоему звякну… — Он вышел в другую комнату и приложил к уху телефон. — Привет ещё раз! Чё, пришла фура? Грузите? Всё хорошо? Ну молодцы! Слушай, а мой-то обалдуй так и не появился? Нет? Ну пиздец ему, на хуй! Слушай, а скинь-ка мне Люськин телефончик. Ага, прям щас. Ага, я подъеду, подъеду, всё, давай! Через минуту отец позвонил по полученному номеру. — Люсь! Привет, это Макс! Как жизнь молодая? Куда? В Сочи? А ты губа не дура! В Сочи на лыжах кататься! И до какого числа? Ясненько. Слушай. Тут мне сорока на хвосте принесла, что ты знаешь таких… Кучеренко. Знаешь? А можешь телефон дать? И даже адрес? Ну ты красотка, нету слов. А? Да кой-чего узнать там… Ага. Диктуй! Всё! Я твой должник! Удачно съездить! На созвоне! Покедова! Отец нажал на отбой, и лицо его, ещё секунду назад доброе, весёлое и красивое, вдруг стало жёстким и грубым. Он быстро оделся, прыгнул в машину и умчался.