Тюльпаны под снегом

Вове приснился брат. Снилось, что они сидят на лавочке у дома и солнце светит и люди ходят. И Вова всё хотел поговорить с братом, но люди мешали. Мучительно хотелось побыть с братом наедине, обсудить болезненные вопросы, но толпы глупых ненужных людей мешали ему, и ничего не получалось. И как только до Вовы дошло, что это всё сон, выдумка, мираж и никакого брата рядом нет, он проснулся, расстроился и как-то даже заболел. Он сел на кровати. Обхватил тяжёлую голову руками. «Где он сейчас? Как с ним связаться? Может, мать знает его телефон? Да вряд ли. А если даже я и свяжусь с ним, чем мне это поможет? Он живёт своей отдельной жизнью. Что я ему? Мои проблемы за меня он решать не будет. И зачем он тогда открылся отцу?! Приехал специально, чтобы признаться! Зачем, для чего? А может, и не для этого он приезжал. Может, случайно проговорился, что гомосек… Нет… Никогда мы с ним не дружили. Никогда не откровенничали… Никогда я его ни о чём не просил. Это мой путь и это моя жизнь. Приехать сейчас к отцу и признаться: «Я пидорас — давай убивай!» Один хрен это неизбежно. Так лучше раньше, чем позже, всё меньше мучиться. И что потом? Лишиться сразу всего, и жилья, и работы… Пойти жить к Дане? Устроиться куда-нибудь в другое место? Так Даня уже нашёл себе ёбаря. Фотографа какого-то… Уже и фотки ВКонтакте выкладывал… Ммм! Башка трещит от всех этих проблем и непоняток! Не знаю, чё делать! Не знаю! Ладно. Отставить истерику! Авось как-нибудь выплывем!» Встав с кровати и посмотрев на зимнюю темень за окном, он вдруг ясно ощутил, что сегодня на работу не пойдёт. У него не то что не было желания туда идти, просто ненависть и отвращение его были столь велики, что он уже не имел никаких сил, чтобы пересилить и заставить себя. И пока мозг обдумывал планы на день, тело по привычке умылось и позавтракало. Даже немного пообщалось о чём-то с Катей. Выйдя на лестничную площадку, он написал отцу смс. «Сегодня не смогу выйти. Приболел». К счастью, отец не стал ни спорить, ни расспрашивать. Синее зимнее небо начало потихоньку светлеть. Из квартиры на первом этаже вышел Даня и, хлопнув дверью, начал спускаться к выходу. — А ну-ка, стоять! — Вова схватил его за ранец. Мальчик вздрогнул от неожиданности, обернулся, просиял улыбкой и всем телом прижался к Вове. — Вова! — Куда намылился? — В школу эту… — Слышь, а пойдём в робопарк в ЦУМ? Мальчик ахнул и заморгал. — В школу тебе ещё десять лет ходить, а робопарк сегодня последний день работает. — Но рано ещё очень… — Ну… Поехали в центр. Позавтракаем. Погуляем. Сегодня не холодно. Кино посмотрим. Там уже и откроется. Пошли! И Вова пошёл на улицу. Мальчик с остервенелым отвращением сорвал с себя ранец, открыл дверь, швырнул его в прихожую, бахнул дверью и помчался за Вовой.

***

Даня вышел из ванной, остановился в проходе и замер. Задумался. Паша лежал на кровати. Голый, длинный, стройный, волосатый. С телефоном в руках. С телефоном он расставался только во сне, да и то ненадолго. Постоянно ему кто-то звонил, и сам он кому-то звонил постоянно. Всё вопросы, встречи, договорняки. Деловой, занятой. Его небольшая съёмная квартирка была прямо напротив рынка, недалеко от фотостудии, чтобы можно было ходить пешком. В квартире всегда бардак, всегда накурено. Одежда кучами, хаос каких-то вещей непонятных… Даня лёг на кровать. Прижался лицом к его плечу. Поцеловал в грудь. Ещё раз. Ещё. С поцелуями стал опускаться ниже. Взял в кулак член. Начал сосать. Паше нужно было много времени, он долго не кончал. Это не очень нравилось Дане. Идеально было с Вовой. Вова кончал быстрее. Он не был скорострелом, но он был горячим, страстным, нетерпеливым. Он сам полыхал и зажигал всё вокруг. А Паша лежал, смотрел в телефон. И даже кончая, он не издавал почти никаких звуков, не менял позы и не расставался с телефоном. Когда всё закончилось, Даня допил минералку из бутылки, лёг рядом. Сам не зная зачем, машинально включил без звука телевизор. Паша был профессионалом. Делал красивые снимки. Создавал настоящее искусство. Давал мастер-классы. Печатался в журналах. Даже в иностранных. Европейских. Всё ждал, когда получит приглашение и можно будет уехать в Москву или Питер. Он бывал уже в столицах. Снимал известных блогеров. Но это было так… командировки. А он мечтал перебраться туда на постоянной основе. И Даня фантазировал, что уедет вместе с ним. Сначала в Москву, а потом… В какой-нибудь Милан, или в Нью-Йорк, или в Дубай. Его парень не абы кто, а талантливый, модный фотограф, успешный и востребованный. Крутизна таких фантазий кружила голову. Но как бы хорошо всё ни было… Что-то внутри… На самом сокровенном этаже души было предательски жестокое чувство, о котором Даня даже боялся думать. Боялся и делал вид, что его вообще не существует. Всё будет хорошо. Всё будет замечательно! Разве он не заслужил счастья и удачи? Разве… — Что… Что ты делаешь? — отвлёкшись от своих фантазий, нахмурился Даня. — Что? — не понял Паша, не отрываясь от телефона. — Чем ты сейчас занят?! — Да ничем… — Ничем?! Ты шаришься на сайте знакомств! Прямо сейчас! — А что такого? — искренне не понял Паша. — Что такого?! — Даня задохнулся от возмущения. — В смысле — что такого?! Мы лежим с тобой вдвоём в кровати, а ты при мне переписываешься с какими-то пидорасами?! — Блин… — невинно улыбнулся Паша. — Я хочу тройничок. — Тройничок ты хочешь?! — Ну да. Просто тройничок. Обычное дело. А ты разве такое не любишь? — В собачьих свадьбах не участвую! Извини, не моё! Даня вскочил и принялся одеваться. — Ну ты пассик… А я хочу актика… У меня есть хороший на примете. Накачанный, ебливый. — Да пошёл ты! — Ну ты чё, обиделся, что ли? Дань. Ну глупо! Хорошо бы провели время. Ну ты куда? Дань! Но Даня уже оделся и вылетел прочь из квартиры, хлопнув напоследок дверью. Сбежал вниз по ступенькам. Вырвался на улицу. Побрёл прочь. Подальше от Пашиного дома. Тело и мысли дрожали. Сначала он где-то брёл, потом поехал. Он сам не знал, куда, зачем и почему. Истерика несла его. Привычно набрал Вову. Как и всегда, Вова ответил моментально. — Привет. — Привет. — Как дела? — Да нормально. А у тебя? — Да так… Потихоньку… Помолчали. — Ты где сейчас? Дома? — спросил Даня. — Не… — На работе? — На фиг надо! От работы кони дохнут. Пусть трактор работает, он железный. — А тогда… — Мы в ЦУМе. В робопарке. — Вы? Ты и Катя? — Не! Слава богу, без Катьки. — А с кем? — С парнем одним. «О как!» — грянула мысль во всём теле. — С парнем? — растерянно переспросил Даня, переложив телефон с левого уха на правое. — Ну да. С мальчиком. Гуляем. Ты приходи. Познакомлю вас. Тёзка твой. — Х… х… хорошо… Не соображая ничего, Даня остановился, и на него сзади налетел какой-то мужик. — Мы в ЦУМе на самом верху. В кафешке. Придёшь? Приходи. — Да. Я недалеко тут как раз. Сейчас буду. — Хорошо. Ждём. Звонок завершился. Рука с телефоном безвольно опустилась. Такого Даня не ожидал. Вова с парнем. Нашёл себе… Где-то… Кого-то… Откопал. Он почему-то засмотрелся на то, как проходящий мимо мальчик несёт бутылку лимонада, прижимая её к груди, словно мать ребёнка. Вова нашёл себе… А вот об этом он не подумал. В принципе, конечно! Почему бы и нет. Вова мог общаться с кем угодно и находить себе кого угодно. Просто… В груди шелохнулось какое-то новое, странное чувство. Себе он разрешил «пидорасить» (ох уж это Вовино словечко!), но Вове в гей-тусовке делать было нечего абсолютно! Уж лучше пусть и дальше сидит со своей тупой белобрысой лохудрой! Но Вова оказался не дурак. Вова тоже захотел себе парня. Отбился от рук, вырвался из-под контроля. Загулял налево. Покуда Даня пытался наладить свою личную жизнь, Вова тоже решил попытать счастья. — Блядь! — выругался Даня вслух. «Кого он нашёл? Какую-нибудь манерную пидерсию?! Слащавую пидовку, которая сосёт из него бабки. Какого-нибудь прожжёного пидора, который охомутал этого наивного дурачка! Ну конечно! Как иначе!» И что теперь? Получается — Вова потерян?! И нового он никого не нашёл, и Вову потерял?! Даня сплюнул. Он знал, как тяжело, даже невозможно найти себе кого-то нормального. Не извращенца, не старпёра, не манерную пидовку, не блядуна, а именно верного адекватного мужика, пацана, хулиганистого, натурального, тестостеронового. Вова всегда сидел смирно… И вдруг. Несмотря на будний день, народу было полно. Вову он заприметил сразу. Данины глаза всегда безошибочно выцепляли из толпы его блондинистую голову. — Привет. — Привет… — А… Вова вдруг перехватил на бегу румяного запыхавшегося мальчика. Тот был радостный до безумия, до истерики. — А где… Где твой парень? — как можно более безразличным голосом спросил Даня. — Так вот же. Даня, это Даня. Хи. Это тоже Даня. В моей жизни много Дань не бывает. Так что тебя я и дальше буду называть Даня. А тебя — мини-Даня. Хорошо? Где ты носился? Ты же весь вспотел! Даня наблюдал за ними, приоткрыв рот. — А… А где твой парень? — Так вот же! — Этот мальчик? — Кто скажет, что это девочка, пусть первый бросит в меня камень. Даня расслабленно усмехнулся. Тревога оказалась ложной. — Дай мне на пончик, — тихим смущённым голосом попросил мини-Даня. — Поглотитель пончиков! — хохотнул Вова и полез в карман за деньгами. Получив купюру, мальчик тут же убежал. Оставшись одни, они сели за свободный столик. — Ну а ты как? Нашел себе… Как его? Миша? — Паша. Фотограф. — Фото-о-ограф. — Угу… — И чё? Фотает он тебя? — Фотает… Разговор не получался. Между ними был сгусток, который ни тот, ни другой не могли преодолеть. Мини-Даня вернулся. Пончик был уже съеден. На пылающих щёчках видны были остатки розовой глазури. — Ну что? Съел пончик? Нет, ты не ел, ты жрал! Потому что ты поросёнок. И как и у других поросёнков, у тебя весь пятачок в пончике, ты его носом ел, что ли? — Вынув платок, Вова принялся вытирать мальчику лицо. — Няшный малёк, — улыбнулся Даня большой. — Это родственник твой? — Соседский. — Соседский? — Угу. Бегал там по двору бесхозный, да я поймал и приручил. У него предки уёбки. Алконавты. Вожусь вот с ним. Хоть немножко порадовать мальчонку, а то он слаще варёной картошки в жизни ни хуя не пробовал. — А ты был бы хорошим отцом, — вдруг с доброй улыбкой объявил Даня. — Угораешь? А ты хочешь детей? — А ты разве нет? — Не-е-е. Ну на фиг. Но если ты так хочешь детей — давай я трахну Катьку. Она забеременеет, родит, выкормит, и потом мы у неё спиздим ребенка. Ну или ты её трахни, мне даже лучше. Не нужно заморачиваться на лишние телодвижения. — А почему сразу после родов не украдём? — На фиг надо! Младенцы уродливые. Орут, серут, ни фига не соображают. Нужно брать уже такого, который ходит, и говорить умеет, и какать сам может. Да и о чём говорить — ерунда это всё. В нашей стране педикам детей не доверяют. — Ну и зря! — Ребёнку мать нужна. Как без матери? — У тебя была мать. Полная семья, и что? — Ну… — вздохнул Вова. — Мой случай не показательный. Мне просто не повезло. Но вообще-то, ребёнку нужны отец и мать… — Он перевёл взгляд на мальчика. — Ну, а ты чего нахмурился? Расскажи дяде Дане, кого мы сегодня видели. Мы были на выставке роботов. Там был Бамблби. И был робот-промоутер Валера, говорящий. И был робопёс… Кто ещё там был? Кто тебе больше всего понравился? Расскажи. Мальчик всё время стоял молча. Насупившись, покусывая нижнюю губу и неотрывно глядя на этого нового незнакомого дядю со странным карим глазом. Потом мини-Даня посмотрел на Вову и удивился. Как он изменился! Как заблестели его глаза! Вова словно забыл о нём — а ведь это была их прогулка, они были вместе, пока не пришёл этот… чужой, незнакомый. Разноглазый засмеялся, и Вова засмеялся тоже. Мальчик не выдержал и опрокинул полный стакан колы разноглазому на штаны. — Ну-ка! — всполошился Вова. — Это что такое?! Что ты творишь? — Бля-а-а… — с кислой миной протянул Даня, рассматривая мокрые джинсы. — Чего ты нас перед дядей Даней позоришь?! Что это за поведение?! Он сейчас даст тебе по шее и будет прав! Что за дела? — Ну и сиди тогда с ним! Ну и оставайся! — вдруг воскликнул мальчик и бросился бежать. — Да стой ты! — подскочил Вова. — Ты куда?! Но мальчик уже исчез в толпе. — Ничего не понимаю. Первый раз с ним такое, — пожал плечами Вова. — Ревнует, — улыбнулся Даня, вымакивая салфетками пятно на штанах. — Чего? — Ревнует, говорю. — В смысле? — так и не понял Вова. — Ладно. Пойду я. А ты беги лови своего мини-Даню. — Прости, что так получилось. Просто он… — Да ладно, всё нормально. Даня обнял Вову. Похлопал по спине. — Всё. Давай. На связи. — Да. Конечно. Вова проводил его взглядом и пошёл искать мальчика. Он увидел его на диване у туалетов. Мальчик сидел на самом краешке и горько плакал. Вова долго стоял, молча глядя на него, потом вздохнул и опустился перед ним на корточки. Ладонью убрал чёрные волосы с белого лба. — Ну и чё ты? Чё ревёшь? — Я не реву! — всхлипнул мальчик. — Не ревёшь? А мне кажется, очень даже ревёшь. — А я и не реву! — не сдавался мальчик, размазывая слёзы по щекам. — Ну вот и не реви! — Ну и не реву. Сам не реви. Вова сел рядом на диван. Погладил Даню по спине, обнял за хрупкое плечо. Мальчик прижался к нему и тихо, всхлипывающим голосом, заговорил: — Я не знаю, что со мной случилось… Всё как-то само… Просто вы сидели и говорили и улыбались… А мне вдруг стало очень… обидно, и горько, и больно, и разозлился я очень, и… вот так получилось. — Я тебя понимаю. Дядя Даня на тебя не в обиде. Всё нормально. — Я плохой, да? Ты теперь будешь меня ненавидеть? Ты меня прогонишь? — Ты не плохой, — улыбнулся Вова, утирая слезы с его щёк. — Ты просто ошибся. Все люди ошибаются. Ты маленький, ты ещё плохо контролируешь свои чувства. Их даже взрослые плохо контролируют. Ты просто запомни, что вести себя надо прилично и стаканами швыряться нехорошо. Даня пристально посмотрел на Вову и вдруг показушно отвернулся. — Что такое? Что не так? — Ничего! Если бы ты меня и вправду любил — я бы не плакал! — Ну… Одно другому не мешает, — тихо ответил Вова. — Ладно, чё, нагулялись мы с тобой сегодня. Пошли домой. Даня взял его за руку, и они пошли домой.