Мы живые

            Я стою в ступоре, не шевелюсь, словно все суставы разом закостенели и рискуют сломаться при любом движении. Не могу оторвать глаз от лисьей морды. Из состояния калькулятора при делении на ноль меня вывела сама гостья:       — Ну и что ты застыл, дорогой? — всё тот же густой и до мурашек приятный голос (у людей вообще такой бывает?..) теперь стал немного лукавым. — Я что, правда настолько страшная? — не понятно, чего было больше: притворного волнения или самодовольства.       — Э-э… Нет, то есть да, то есть, — я запнулся, помотал головой и зажмурился, растерев лицо руками, — А какой вариант правильный?..       На мой вопрос златошёрстная лиса запрокинула голову и в моей голове раздался лёгкий смех, сопровождаемый хриплым, уже реальным порыкиванием. Я услышал, как открылась дверь у меня за спиной — Иви заметил что-то неладное и выбежал посмотреть.       — А никакой, — наконец успокоилась девятихвостая, — они оба правильные. Я могу быть и страшной, и не очень — как жизнь сложится. Так что насчёт моего первого вопроса, человек? — лиса, всё ещё улыбаясь уголками рта, дёрнула ухом и выжидательно прищурилась. Она совершенно не обращала внимания на Иви, который уже подбежал к прихожей, встопорщил шерсть и сейчас напряжённо смотрел на неё, разве что не шипел.       — Это ведь тебя прислал Мью? — на всякий случай уточнил я.       — Та розовая летающая мышь? — фыркнула лисица. — Да, было дело. Вломился в сознание беззащитной спящей меня, утопил в своей болтливости и напоследок сказал, что мне было бы неплохо прийти сюда — вроде как здесь обитают нормальные люди, что не позабыли законов гостеприимства и с уважением отнесутся к даме, временно оставшейся без крова.       — Что, прямо так и сказал? — хмыкнул я, отходя в сторону и пропуская гостью внутрь.       — Нет, конечно, — снова фыркнула она; может мне показалось, но у неё из ноздрей вырвалось и тут же погасло несколько маленьких искорок — Говорю же, этот грызун невероятно болтливый. — Гостья плавно переступила порог, объёмные хвосты аккуратно обогнули дверной косяк и меня заодно. — Если уместить всё, что он мне наплёл, в пару предложений, то он сказал, что здесь живут отморозки, которые не боятся нелюдей и поэтому с ними получиться выстроить разговор.       От такой формулировки я аж подавился воздухом. Лисица, даже не оглядываясь, безошибочно направилась на кухню, словно она жила в этой квартире уже десяток лет. Я глянул на Иви. Тот был в таком же смятении, как и я. Он озадаченно опустил одно ухо, дёрнул хвостом. Посмотрел на меня — я мог лишь пожать плечами. Лиса эта неагрессиваня, пришла по знакомству, вроде как нормальная. Но вот насколько она адекватная?.. Если она тоже когда-то была человеком, то либо она и при жизни выражалась в полу-книжном стиле, либо это уже после обретения девяти новых конечностей её так подкосило. И ни один из вариантов меня что-то не успокаивал…       Я вздохнул — делать-то сейчас нечего, — и тоже отправился на кухню, заваривать чай.       Однако там меня ждала неожиданная картина: кицунэ сидела примерно посередине комнаты, боком ко мне с Иви, а перед ней из различных шкафчиков и полочек вылетали баночки с чаями и какими-то травками (я знал только о сушёной мяте) и специями. Да, само вылетало. Впрочем, после того, как я присмотрелся, то заметил, что летающие предметы как будто слегка подсвечиваются изнутри. Или это их поверхность начинает испускать лишние фотоны — слишком слабое сияние, чтобы понять наверняка.       Что-то, пробыв в воздухе всего секунду, почти сразу отправлялось обратно, что-то лисица какое-то время разглядывала с разных сторон — баночки и коробочки послушно крутились перед ней. Часть из них отправлялась вслед за первой группой, а часть удостаивалась открывания и обнюхивания, после чего ещё часть летела на место. Оставшиеся две баночки — жестяная и пластиковая — зависти в воздухе, построенные одним рядом.       Лиса взглянула на чайник — тот поднялся в воздух и качнулся пару раз, вода булькнула внутри. Хвостатая удовлетворённо хмыкнула, поставила посудину на место; кнопка нагревателя на ручке сама собой щёлкнула. Внутри зашумела вода.       Только сейчас девятихвостая глянула на нас с Иви.       — Я предпочитаю чёрный чай с мятой, мелиссой и каплей мёда, — я, кажется, ещё не скоро привыкну к этому голосу. — Но хорошего чёрного у вас нет. Из зелёных мне больше нравятся сорта с типсами, но и такие здесь отсутствуют. Хотя это уже более ожидаемо, но всё же не менее прискорбно. Так что буду заваривать из того, что есть, — дёрнула она ухом. — Впрочем, даже с дешёвыми сортами зелёного выше восьмидесяти градусов я не люблю, держу семьдесят.       Похоже, на моём лице что-то такое отразилось — недоумённо-глупое, поскольку лиса улыбнулась уголками морды:       — Судя по твоей реакции, в этом доме никто над этими деталями не утруждается. Поэтому я и беру всё под свой контроль.       Разговор на этом наша гостья посчитала законченным. Развернулась обратно к столу; чайник уже почти закипел. Хвостатая пристально взглянула на кнопку нагревателя — щелчок — вода внутри полупрозрачной посудины начала успокаиваться. Крышка откинулась, изнутри повалил пар.       — Пара минут, и будет правильная температура, — просветили меня.       Я лишь покачал головой. У каждого есть право на свои причуды. Вздохнул, прошёл к столу, достал простой чёрный пакетиковый чай и кинул себе в чашку сразу две штуки. Лисица, увидев мой колхозный напиток, сдержанно поморщилась, дёрнув ухом, но комментировать не стала. Вместо этого, как только я закончил приготовления и уже собирался налить кипяток, моя чашка поднялась в воздух. Графин с холодной водой подлетел к ней, наклонился и наполнил её. И пока я охреневал от наглости, голос в голове успокоил меня:       — Тебе всё равно, какая будет температура у воды, поэтому проступим проще.       Чашка с плавающими в холодной воде пакетиками проплыла по воздуху к самой морде девятихвостой. Та зачем-то внимательно посмотрела внутрь, после чего протяжно, долго выдохнула носом в чашку. До меня докатилась волна тепла; струя этого воздуха рябила от жара. Спустя секунд пять хвостатая остановилась; над чашкой стал подниматься обильный пар. Гостья посмотрела на меня, улыбнулась уголками морды.       — Я пока что не могу нагревать воду в точности, — лиса прижала уши и наиграно грустно покачала головой, — но довести до кипения без огня — это даже не задача. — Моя чашка проплыла на обеденный стол; за всё время полёта из неё не пролилось ни капли.       Я покачал головой — слова были излишни. Просто прошёл к столу и сел на своё место — напротив лисы. Та наконец залила свою заварку в вытянутом с полки небольшом чайничке, после чего и заварник, и чашка спланировали на наш стол. Хвостатая не стала залезать на диван или стул — просто сидя на полу лиса находилась чуть ли не выше меня. Учитывая количество «украшений», что постоянно плавно двигались за её спиной, наша гостья занимала собой почти треть свободного пространства кухни. Иви запрыгнул мне на колени, где по-кошачьи покрутился, вскоре устроился и затих.       — Так… — потёр я лоб, думая, с чего бы начать. — Как тебя… Как к тебе обращаться?       — В прошлой жизни меня звали Анна, — спокойно протянул голос, лиса медленно моргнула, — Нового имени я не брала, но оно мне было и не нужно — я ни с кем не общалась, не встречалась и не работала. До сегодняшнего дня. — Лиса чуть поморщилась; один из хвостов дёрнулся чуть быстрее остальных.       Откуда-то из коридора послышались шаги. Хвостатая повернула ухо к выходу, оглянулась сама — я последовал её примеру. В дверном проёме через секунду появился Миша. Появился и застыл, глядя на нашу гостью с бровями, уехавшими куда-то под чёлку. Молчание продолжалось секунды четыре.       — Миш, — я решил прервать паузу, — это наша гостья. Она, как ты надеюсь понял, из числа адекватных и даже разумных. Нас ей посоветовал мой и её общий знакомый.       Нет, ну а как ещё возможно назвать нашего летающего розового «мыша»?       — Так что, — я неопределённо покрутил рукой — она некоторое время поживёт у нас.       Миша, уже вернув своё спокойствие, хмыкнул.       — Ладно, — пожал он плечами, и уже лисе: — Я Михаил. Как обращаться к вам?       — Какой вежливый человек, — притворно восхитилась гостья; один из хвостов волной переместился к сердцу кицунэ, сама она, улыбаясь, склонила голову набок. — В прошлой жизни меня звали Анна. Хотя сейчас меня в целом не интересует, как ко мне обращаются. Можете хоть просто лисой звать, я не обижусь, — улыбка стала чуть шире.       — Приятно познакомиться, — кивнул Миша.       Он прошёл к шкафчику, достал пёстрое керамическое чудовище в виде чашки Дена (интересно: он это специально, чтобы поразить гостью или просто именно она стояла ближе?..), кинул туда пакетик зелёного, пару ложек сахара.       — А почему тебе всё равно на своё имя? — глянул я на лису.       — Потому что мне безразличны все остальные, — качнула она одним из хвостов. — Я одиночка, и не нуждаюсь в ком-либо. А когда тебе безразличны окружающие, то тебе точно также неинтересно то, как они тебя называют.       Я моргнул.       — Погоди, тогда зачем ты к нам пришла? — нахмурился я.       — А вариант «из любопытства» уже не котируется? — весело прищурилась хвостатая, наклонив голову; слабая, ехидная улыбка, похоже — её обычное выражение морды. Увидев мои уехавшие наверх брови, она снова рассмеялась: тихие хриплые порыкивания сопровождали чистый, чарующий смех в моей голове.       — Ладно, это шутка. Почти, — она всё ещё широко улыбалась во всю ширину пасти, — На самом деле, я здесь потому, что если вы сможете что-то мне дать, то банально упростите мне жизнь. К примеру, если готовить будете, — лиса весело фыркнула, из ноздрей выметнулось несколько искорок.       «Значит тогда всё же не показалось…»       — А с твоей стороны что? — спросил Миша, садясь сбоку от нас с кицунэ — он как раз заварил свою порцию чая.       — М-м-м… — лиса «задумчиво» отвела взгляд влево-вверх; хвосты замерли на секунду размышлений. — За красивые глаза?.. — наклонила голову, чуть искоса посмотрела на Мишу.       — Максимум за мягкий мех, — не меняясь в лице парировал он, дуя на воду; в сторону гостьи он даже не смотрел.       — Что за грязные намёки? — перестав улыбаться, чуть нахмурилась гостья; хвосты немного сжались, из распущенного цветка став бутоном.       — Ты даёшь себя гладить и чесать, а будем тебя кормить, — отхлебнул мой друг.       Может, мне показалось, но у лисы чуть дёрнулось правое веко.       — Мой замечательный мех — это будет последнее, что ты ощутишь, перед тем, как я отгрызу тебе руку, — всё тем же спокойным голосом озвучила она свою позицию.       — Тогда надо найти менее дорогой товар с твоей стороны для бартерного обмена, — чуть кивнул Миша, его косичка закачалась в опасной близости от чашки.       Лиса снова фыркнула, но в этот раз без искр. Похоже, диалог ей разонравился.       — В компании с вами я буду делать то же, что и обычно, — хмыкнула она, дёрнув ухом, — убивать тварей. Если вдруг понадобится, могу тушить не безнадёжные пожары. Но вам, полагаю, первого будет с головой достаточно. Вряд ли вы много навоюете, даже если у вас есть ручной пулемёт в соседней комнате.       Мы с Мишей переглянулись.       — Что, правда есть? — на морду лисицы вернулась ехидно-весёлая улыбка, хвосты медленно стали распускаться обратно.       — Немного не по теме, — решил уточнить я, — но почему не навоюем? Из нашего опыта, твари хоть и быстрые, но свинец переваривают также плохо, как и обычные животные.       — Верно. Частично — примерно, на треть, — покивала кицунэ, впервые отпив из своей чашки, левитирующей перед её мордой, — Те, кого вы называете тварями, действительно плохо переживают раны от огнестрельного оружия, — хмыкнула лиса, — но только если этих ран много. И даже так, они могут успеть порвать всех, кто их обидел и даже уйти с места боя. То, что они где-то в медвежьем углу потом истекут кровью или их добьют «сородичи» — дело не сильно исправит, и тем, кого она успеет убить, настроение не улучшит, — сделала ещё один глоток кицунэ, прикрыв глаза. — А ведь есть ещё те, кого ручное оружие не берёт вообще — крепкие или живучие чрезмерно. Таких военные с вертолётов в асфальт закапывают. Или из танков, — качнула хвостом. — И всё равно не всегда получается. Даже если тварь действительно не может пережить несколько выстрелов автомата, то какой от этого прок, если по ней не получается попасть? — прищурилась лиса на меня. — Есть те, кто маскируется, подобно хамелеону или даже лучше. Есть те, кто ставит магические щиты, в которых вязнут все пули и гранаты. Есть те, кто ослепляет нападающих или даже берёт их разум под контроль, не давая сосредоточиться на прицеливании. Была одна тварь, которая заставляла глупых людей с автоматами решить, что все вокруг — чудовища, и срочно подлежат расстрелу. Проще говоря, та тварь заставляла людей убивать друг друга, — прикрыв глаза, кицунэ покачала головой. — Из того отряда военных выжила всего пара человек — кто был ранен, но не успел истечь кровью.       — А откуда ты это знаешь? — приподнял бровь Михаил.       — Про то, как работали способности той твари? — посмотрела лиса на Мишу, и дождавшись его кивка, ответила: — Просто это я её убила. Не первый мой противник-менталист, но один из самых интересных. Жаль, что полностью безумный был, мог бы хоть пару слов сказать о том, что и как делает — я бы его послушала… — мечтательно прищурилась кицунэ, но вздохнув, дёрнула хвостами. — Но не судьба. Пришлось ему голову открутить за попытку вскипятить мне мозги.       — И это было так просто? — Миша приподнял бровь.       — Для меня — да, — выделила второе слово лиса, коснувшись хвостом груди. Несколько других хвостов плавно изогнулись, будто приобняли хозяйку.       Мы с другом переглянулись. Иви, который на протяжении всей беседы не давал о себе знать, фыркнул. Кажется, он хотел сказать что-то вроде «ну да, рассказывай больше».       Златошёрстная, услышав это, хмыкнула, в обоих смыслах посмотрев сверху вниз на Иви, вернее, туда, откуда донёсся звук — мелкого из-за стола видно не было.       — Мелочь неоперившаяся, — покачала лисица головой. — Дорасти сначала до моего уровня… ладно, хотя бы до половины, чтобы что-то крякать. Ты не просто не можешь — ты не представляешь возможности и силы тех, кому ты даже не на один зуб.       Мелкий зашипел, встопорщил шерсть, начал вставать.       Лиса улыбнулась краешками морды. Её глаза, обычно рубиново-красные, засветились изнутри ярко голубым светом, это же сияние охватило стол и всё, что на нём было: салфетница, чайные ложки, блюдце с пакетиками от чая. Всё это плавным рывком поднялось в воздух почти до потолка, оставляя между мной с Иви и девятихвостой лишь пустоту. Теперь златошёрстная могла свободно заглянуть струхнувшему, но всё ещё гордо стоящему мелкому в глаза.       Кицунэ склонила голову, рассматривая моего друга.       — Хочешь, я покажу тебе немного того, чего ты, судя по всему, пока ни разу не видел? — весело оскалилась лиса, словно бы приглашала друзей на прогулку в новый аквапарк.       — Думаю, как-нибудь в другой раз, — положил я руку на голову мелкому. А то ещё действительно вызов примет. Даже если останется цел — что станет с кухней?       Улыбка на морде хвостатой увяла, она печально посмотрела на меня, — её глаза продолжали сиять призрачным светом, — затем обратно на Иви, вздохнула.       — Ну что же, цыплёнок, значит в другой раз. — Стол плавно опустился обратно, обрывая визуальный контакт взъерошенного Иви и ставшей совершенно спокойной кицунэ.       Я прикрыл глаза, вздохнул, покачав головой. Растёр лицо — цирк какой-то. Мне теперь придётся следить, чтобы наши уважаемые нелюди не передрались друг с другом, как в дешёвых сериалах?..       — Ладно… — выдохнул я, — вернёмся к сути. Ты говоришь, что можешь и будешь убивать сильных тварей, с которыми мы без тебя не справимся, так?       — С вами или без вас, я всё равно буду это делать, — лиса, прикрыв глаза, чуть повела головой по кругу — вместо пожатия плечами, — вопрос лишь в том, где я буду это делать, и станет ли кто-то напрямую получать от этого пользу.       — Вот кстати, — посмотрел Миша на лису, — а зачем? Какая для тебя от этого польза?       — От перегрызания глоток людоедам? — вкрадчиво спросила она, прищурившись и наклонив голову, причём с такой глубокой, мягкой интонацией, будто хотела узнать об интимных предпочтениях собеседника. У Миши аж слегка дёрнулось правое веко.       «Один — один» — я мысленно засчитал балл хвостатой в поединке «достань собеседника». Тем временем гостья продолжила:       — Для меня здесь две пользы. Первая — чем больше такие как я, или он, — она показала взглядом на Иви — сражаемся, тем сильнее становимся. И это не метафора, а железная формула, которая работает уже после первых пережитых схваток. Это улучшает всё: и силу тела, и силу магии. Даже могут появиться новые умения, если вы ещё не знали, — бросила косой скептический взгляд в сторону мелкого.       — Ну и самое главное, — кицунэ широко оскалилась во всю ширину пасти. У меня аж внутри всё похолодело; Миша в лице не изменился, но явно сбледнул, — это весело, — выдохнула она из ноздрей небольшой сноп искр. Я помахал рукой, отгоняя их от себя — будет неприятно узнать, что тебе случайно пропалили пару дырок в одежде.       Тут до нас донёсся вежливый стук во входную дверь. Мы все на секунду застыли, только если лиса просто с интересом прислушивалась, то мы с Мишей пытались понять, как можно по-быстрому заныкать полутораметровую кицунэ, у которой хвосты занимали объём чуть ли не больший, чем она сама. Идей решительно не было, так что единственный вариант: кто бы там ни был — не пускать. Впрочем, этот план тоже потерпел неудачу со звуком открывающейся двери.       У меня в голове быстро пронеслась цепочка: «Чёрт! забыл дверь запереть — да кто бы из тварей посмел в дом с нашей лисой вламываться — самовольно входить могут только наши соседи — Григорий по расписанию должен сделать укол, но сегодня ещё не приходил — вот блин, как объяснить всё Григорию?»       Я моргнул. Из прихожей послышались шаги — врач всегда заходил на кухню, чтобы замешать раствор для уколов (только здесь рядом и вода, и большой стол и много света над ними). Вот и сейчас он вытирая пот после летней жары — видимо опять был на приёме у соседей по дому, а лифтами он не пользуется (боится застрять из-за возможного отключения электричества) — прошёл к нам.       И застыл, вытаращившись на златошёрстную горделивую лисицу, которая, кажется, специально распустила веер хвостов пошире.       «Когда её встречал — точно также выглядела» — промелькнуло в голове.       Теперь я имел возможность лицезреть, как выглядел сам, когда недавно открыл дверь в квартиру. Сбоку девятихвостая впечатляла также, как и спереди. Величественная, плавная, снова испускающая слабые волны жара, ещё и солнце, постепенно опускавшееся, отражалось от окна соседнего дома и его лучи сейчас заиграли в действительно красивой шерсти. Что-то мне эта картина смутно напоминала… Спустя пару секунд я вспомнил: когда мы вытаскивали Мишу — от ледяного духа шло в чём-то схожее ощущение подавляющей силы и нашей собственной слабости, почти беспомощности. Только если тогда оно было окрашено во все оттенки холода, то сейчас была абсолютная противоположность — причём как в стихие, так и в отношении этой силы к нам.       «А ведь Григорий с тем духом не сталкивался, то есть для него это первый подобный опыт»       Ветеринар сглотнул. По его лицу скатилась капелька пота (я склонен считать, что всё же от жары, а не страха — не настолько наша гостья ужасная).       — Ну что же ты, дорогой, — решительно, я никогда к этому пробирающему, грудному голосу не привыкну — подходи, присаживайся, заваривай чай и присоединяйся к нашей тёплой компании, — зажмурившись, улыбнулась лиса и прижала уши.       — Э-э… да… — промямлил Григорий, снова сглотнул, но действительно подошёл и сел за стол — сбоку от меня. Рядом с девятихвостой он, почему-то, устраиваться не захотел.       — Григорий Андреевич, это Анна, наша гостья и, скорее всего, новый член нашей… Коммуны, — на секунду запнулся я. — Её к нам направил наш с ней общий знакомый.       — Вот как, — врач качнул головой, глядя на меня. — Ну что же… — он снова перевёл взгляд на девятихвостую и почему-то вздрогнул. Я проследил и понял: лисице, видимо, нравилось немножко пугать такого взрослого и солидного человека — иначе я не могу объяснить, зачем ей понадобилось улыбаться во все зубы, но на этот раз, прищурившись, глядеть уже прямо в глаза собеседнику.       — Анна, пожалуйста, — подпёр я голову ладонью, — не пугайте немолодого человека. Вдруг у него сердце слабое?       — Абсолютно здоровое, — на автомате поправил меня врач, — этой зимой только полный медосмотр делал.       — Вот видишь, дорогой Артём, — улыбнулась уже мне лисица, затем посмотрела обратно на Григория — абсолютно здоровый челове-е-ек… Да ещё и сердце крепкое… И чувственное, да?.. — нежно протянула она. — От тебя пахнет лекарствами, человек, — наклонила кицунэ голову, — и от тебя пахнет волнением… Не за себя, за кого-то другого… Ты только что у кого-то был, за кого переживал, не так ли?.. — девятихвостая сложила передние лапы на столе, положила на них голову, повернула её, глядя на Григория как бы сбоку и снизу — немного дурашливая и расслабленная поза. Хвосты сзади продолжали двигаться: то распустятся волнами, то плавно, в несколько движений сожмутся, то начнут разворачиваться обратно и так без конца. Действительно как языки огня. — Хм-м… Собака… О ней и беспокоился, да-а?.. — прищурилась она.       — Э-э-э… Да… — Григорий окаменел, не зная, как себя вести. Ну хотя бы бледнеть перестал, и на том спасибо.       — М-м-м… Ветеринар? — протянула златошёрстная, прижав уши, ещё немного повернула голову — теперь глядела почти «вверх ногами».       — Да-а… — врач всё также не моргал.       — Ты интере-е-есный… И немного забавный… — вернула лиса голову в обычное положение. Она всё ещё глядела снизу вверх, но подняла уши. — Ты опасаешься, тебе интересно, ты удивлён, ты не знаешь, что делать, ты не знаешь, что будет… — почти томно протянула девятихвостая. — Знаешь? — доверительно подалась она вперёд, снова прищурившись и улыбаясь уголками рта, — ты мне нравишься, и пока что больше всех, — и увидев, как Григорий сглотнул, кивнула: — Сама не знаю, отчего. Но вот так вот. Есть в тебе что-то… Помимо восьмидесяти килограмм пожилого мяса, разумеется, — хихикнула она, прикрыв морду лапой, и стрельнула глазами в пол (что, однако, выглядело и как смущение, и как оценка роста и объёма оного мяса — в зависимости от точки зрения).       — С-спасибо, — голос ветеринара дрогнул.       Иви у меня на коленях недовольно заворчал и заворочался. Я был с ним солидарен:       — Анна, пожалуйста, — вздохнул я, потерев лоб — прекратите этот… Это представление.       — Какое же это представление? — повернулась златошёрстная ко мне; прижала уши, чуть задрала нос, глядя да меня сверху вниз и сбоку, не высокомерно, скорее игриво. Иви с его фырканьем она предпочла проигнорировать.       «Почему она себя так ведёт?» — подумал я, успокаивающе поглаживая мелкого, но затем вспомнил: её главная мотивация присоединения к нам не материальная выгода, а скука. Вот и развлекается, похоже, очень сильная, но социально одинокая лиса. Ну и пускай, в общем-то — лишь бы ни к чему серьёзному не перешла.       «Она же не станет изображать из себя героиню японских народных сказок?» — подумалось мне. — «А то там, помнится, в ряде случаев, в финале человек, встретивший духа-лису, был оной загрызен».       — И всё-таки, — гнул я свою линию.       — Ну хорошо, хорошо… — вальяжно протянула она, покачала головой, прикрыв глаза.       Григорий наконец ожил и прокашлялся.       — Анна, может вы… — не зная, как сказать, я показал взглядом на наши чашки, затем на врача. Лиса секунду переводила для себя пантомиму. Хмыкнула, дёрнула ухом, но улыбнулась.       — Никакого уважения к гостье, — покачала она головой; за её спиной открылась дверца шкафчика, из которого вылетела чашка и пакетик чёрного. — Всего десяток минут знакомства, а меня уже заставляют обслуживать людей, прямо как в какой-нибудь забегаловке… — лиса повела ухом, положила голову на лапу, вторую вытянула по столу. Графин, подлетевший к чашке, наполнил ту водой; пакетик аккуратно упал в воду. Посудина проплыла к морде лисы. Кицунэ повторила трюк с долгим выдыханием перегретого воздуха. Я быстро отклонился в сторону — жар, нагревающий воду, на излёте добрался до меня. Хоть он и был не таким обжигающим, но терпеть что-то вроде фена на максимальной мощности было не слишком приятно.       — Готово, господин, — протянула лисица, изображая подобие вежливого кивка официанта, однако её прищуренная морда всё также была растянута в улыбке.       «Интонационно, чувствую: дерзит, а по лексикону — вежлив, паразит» — вспомнилась старая присказка.       — Кхм… Спасибо, — осторожно принял чашку Григорий. Кажется, он ожидал, что та взорвётся у него прямо в руках.       — Так… Ладно, — вздохнул я, пригладив волосы (надо будет как-нибудь подстричься…) — Давайте вернёмся к сути.       На пересказ нашего разговора, знакомства, мотивов и планов на взаимоотношение ушло минут десять. Дальше разговор затронул достаточно обыденную, но важную часть:       — Анна, а что вы предпочитаете употреблять в пищу? — Григорий немного расслабился и уже мог более-менее свободно говорить и даже обращаться к нашей гостье.       — Эвон как завернул… — девятихвостая вновь обаятельно улыбнулась. Ветеринар хоть и попривык немного, но всё же нервно сглотнул при виде такого выражения доброжелательности. Лисица, похоже, не устаёт над ним издеваться… — Да ничего особенного, — махнула она лапой, — обычная еда обычных людей и нелюдей. Никаких извращений, в духе мрачных легенд: души для меня несъедобные, кровь сама по себе малопитательная, а невинные младенцы, помимо того, что слишком малы, так их ещё и не особо много… — Посмотрев на лицо Григория, который от такой формулировки начал конкретно обтекать, и прыснула, прикрыв морду лапой. — Да шучу я, конечно. Если коротко, то мне бы мяса. Обычного, любого — я не капризная, — прикрыла глаза и махнула одним из хвостов, — Если не будет, могу прожить на консервах и овощах. Если совсем край, то сойдёт вообще всё съедобное, но в таких ситуациях проще пойти к центру города и прибить кого-нибудь пожирнее.       — Твари тоже в рационе? — приподнял бровь Миша. Он уже допил свой чай и сейчас, подперев голову ладонью, машинально теребил кончик свой косички.       — Ну а чем они хуже? — снисходительно протянула девятихвостая. — У них, почти всегда, обычное мясо. Еда как еда. Не всегда вкусно, иногда пованивает, но откровенно несъедобными, на моём опыте, были только трое, однако они и внешне выглядели малоаппетитно… Зато твари бывают большими, хватает их надолго, — прикрыла она глаза.       — Вот кстати, — пришла мне в голову важная деталь, — а сколько ты ешь?       — Фу, как некрасиво… — лисица сморщилась, отвернулась и закрылась от меня сразу тремя хвостами, — Спрашивать такое у девушки…       — Анна, но это действительно важная информация, — поддержал меня Григорий, взмахнув рукой — мы же должны знать, сколько кор-… э-э… еды вам заготавливать и на сколько рассчитывать. — На оговорке у кицунэ дёрнулось ухо, но в этот раз она предпочла ничего не заметить.       — Ладно, убедили, — демонстративно закатила она глаза, но почти сразу привычная улыбка растянулась на её морде. Лиса села прямо и я ещё раз оценил, насколько же она большая. — Обычно, если не напрягаться, то мне нужно примерно пятьдесят килограмм мяса, но лучше всё-таки семьдесят, иначе от голода спать будет трудно, — хмыкнула она, дёрнув хвостом, — я как-то в мясном была, где свиные туши бирки имели, а на их даты, номера и вес у каждой — вот и оценила, в своё время… — Златошёрстная мечтательно зажмурилась — воспоминания о свободном и отнюдь не пустом мясном магазине, по всей видимости, доставляли ей искреннее блаженство.       — Семьдесят килограмм в день?.. — само собой вырвалось у меня.       — Ой, да ладно тебе, — покосилась на меня всё ещё улыбающаяся лисица, махнув на меня хвостом. — Не так уж и много. Вот если бой тяжёлый был, или рану заживлять пришлось, то тогда да — уже действительно много. Аж самой противно, — смешно наморщилась кицунэ, фыркнула и тряхнула головой, — ты всё ешь и ешь, а голод всё не проходит и не проходит… А потом понимаешь, что еда закончилась, и надо опять идти в город искать новую тварь, где ты снова получаешь новую рану, ради которой снова надо много есть… — лиса словно лимон разжевала; хвосты сами собой поджались к своей хозяйке. — Один раз этот марафон длился три дня, и под конец я всё ещё была немного голодная, невыразимо сонная и очень злая — частично из-за первых двух состояний. Благо, на следующий день удалось быстро найти одну тварь, которая невесть что о себе возомнила, открутить ей голову и всё же прибить этот зверский голод, — с пресной мордой закончила лиса, на протяжении пересказа глядевшая куда-то в пустоту.       Тут она моргнула и перевела взгляд на нас. Мы молча переваривали такое откровение.       — Ой, какие мы впечатлительные, — хихикнула лисица, прикрывшись парой хвостов, — прямо крольчата, которых обнаружили за поеданием хозяйских вещей… — Посмотрев на Григория, который, видимо, был из нас самым впечатлительным, наклонилась вперёд и дунула ему в лицо горячим воздухом. Не как для кипячения воды, понятное дело, но врач, фыркнув, отшатнулся назад, чуть не стукнувшись головой о стену — спинка дивана была не слишком высокой. — Прос-ни-ись, — нежно пропела она. Ветеринар недовольно протёр лицо ладонью.       «Как хорошо, что Иви мало ест…»       — Ответ о составе рациона мы получили, — чуть нахмурился Миша, — но теперь вопрос в другом: где брать столько еды?       — В лесу, конечно, — хмыкнула девятихвостая. Покосилась на нас — А что вы так на меня смотрите? Помимо диких животных туда убегали многие твари, решившие, что это проще, чем бороться за жизнь в городе. Их и сейчас там наверняка много. Я и сама думала туда наведаться, но вот к вам зашла — по дороге, так сказать.       — Лес, — я потёр бровь, — в принципе, логично.       — Это недалеко от дачи, которую мы хотели проверить… — глядя куда-то в потолок обронил Миша.       — Кстати, да! — дёрнулся я.       — Дача? — склонила голову набок лиса.       — У нашего друга есть дача, недалеко от города, — стал объяснять я, поскольку Михаил, похоже, исчерпал лимит слов на ближайшие пять минут, и сейчас с задумчивым видом теребил косичку. — Мы думали о том, чтобы переехать туда, а в город возвращаться только для мародёрки, но не успели.       — Вот чёрт! — Григорий резко встал — мы все удивлённо посмотрели на него. — Совсем забыл! У меня же пациент, а вы меня отвлекаете! — С этим от быстро подошёл к шкафчику, забрал оттуда шприц и набор для инъекций и вышел с кухни.       — Вот бли-и-ин… — тихо протянул уже я, взъерошив волосы свободной от почёсывания Иви рукой.       — Пациент?.. — обратила на себя внимание девятихвостая.       — Да… — почесал я затылок, — в общем, это из-за него и не успели. В общем, это ещё в первые дни случилось…       Я стал рассказывать, при каких обстоятельствах к нам присоединился Миша, как Дена ранила тварь, как мы напоролись на ледяного духа — на этом моменте лиса хмыкнула, но говорить ничего не стала — как мы думали, что всё нормально, и как недавно узнали, что серьёзно ошибались. Рассказал и про паука — лиса слабо поморщилась:       — Ненавижу пауков, мерзость, — пояснила она.       Описал его возможности, результаты его деятельности и наши соображения по этому всему. Когда я закончил, златошёрстная помолчала некоторое время, её хвосты двигались ощутимо медленнее обычного.       — Что сказать… — её голос был непривычно серьёзным, — паук — действительно мерзость… Если я правильно представила то, что вы описали, то это и впрямь серьёзный противник. Для вас, — уточнила она, — для меня — просто неприятный. Хотя, вы его в живую давно видели, он мог стать сильнее… — лиса подняла голову и сквозь потолок уставилась в глубину своих размышлений, её хвосты и вовсе остановили своё, казалось, вечное движение.       — Ты его не встречала, да? — Миша наклонил голову и искоса смотрел на Анну. Та хмыкнула и глянула на него, вновь оживляясь.       — Нет, конечно, — выдохнула она пару искорок, — иначе бы этой проблемы у вас не было. Ненавижу пауков — этого сожгла бы из принципа, плевать что несъедобный. Такая большая многоногая пакость, — показала кривой оскал лисица.       Из коридора послышались шаги, к нам с пакетом медицинского мусора от перевязки зашёл Григорий.       — Как там Ден? — вопросительно кивнул ему я.       — Идёт на поправку, — проинформировал врач, пройдя к мусорке под раковиной. — Я, собственно, сейчас ухожу. Ваш друг уже стабильно в сознании, однако для перемещений, дальше чем до санузла, он ещё слишком слаб.       — Хорошо, спасибо, — вздохнул я, продолжая почёсывать Иви. Тот тоже погрустнел.       Григорий уже ушёл к себе, а мы всё ещё думали каждый о своём.       — И когда вы планируете прокатиться на своё новое место жительства? — прервала тишину девятихвостая. Она чуть запрокинула голову назад и смотрела на нас искоса, прищурив один глаз.       Я глянул на Михаила, но он просто шевельнул плечом и прикрыл глаза.       — Мы ещё пока не решили… — вздохнул я. Иви ткнулся мне в живот головой и потёрся, я почесал его за ухом.       — Тогда что нам мешает сделать… ну скажем завтра? — повела хвостом лиса, наклонив голову.       Я задумался. В целом…       — Ничего, — Миша откинулся на спинку своего стула и сцепил руки за головой, задумчиво глядя куда-то вверх.       — А как же Ден? — приподнял я бровь.       — А что ему? — скопировал мою мимику Михаил, — Он выполнял роль боевика. Сейчас его место заняла Анна, которая, кажется, немного сильнее, чем он. — Лисица фыркнула, дёрнув одним из хвостов; от неё дошёл лёгкий импульс тепла, однако мой друг всё проигнорировал. — Единственное, надо решить: где ему будет безопаснее.       — В смысле? — непонимающе мотнул я головой.       — Вариант первый, — поднял палец Миша, — он остаётся, мы едем. Здесь в целом безопасно, но с каким-то шансом сюда может вломиться тварь, и здесь её некому будет останавливать. Вариант второй, — товарищ продолжал для наглядности подсчёт на пальцах, — мы берём его с собой. На выезде шанс встретить противника значительно выше, но там мы будем к этому готовы.       Я задумался, потирая подбородок.       — На самом деле, шанс того, что кто-нибудь заявится сюда меньше, чем вы думаете, — махнула парой хвостов кицунэ. — Твари почти всегда чувствуют других нелюдей, и если они слишком сильны, то обходят их стороной. Сейчас сюда пришла я, — лисица прижмурилась, прижала уши и коснулась своей груди кончиком хвоста, — и теперь здесь, и по пути сюда в воздухе витает мой запах, а я далеко не самая слабая девушка в этом городе.       — Вот как… — потёр я лоб.       — Но это ничего, в сущности, не меняет, — после секундных размышлений, пожал плечами Михаил. — Просто шанс, что будет нападение в обоих вариантах на сколько-то процентов ниже. Но всегда есть шанс, что попадётся либо особо сильная, либо потерявшая берега тварь, которой безразличны чужие запахи.       — Ну, по идее, здесь шанс будет всё же на порядок ниже, — неопределённо повёл я рукой, — ведь в помещениях запах держится дольше, к тому же в нашем доме почти два десятка этажей и сотни квартир, и шанс того, что придут именно к нам ну очень небольшой.       Михаил немного подумал, но всё же высказался, что низкая вероятность события компенсируется паршивостью последствий, к тому же Ден лучше знает те места и может что-то подсказать или найти.       Мы дискутировали ещё минут десять. Девятихвостая же явно заскучала. Положила голову на скрещенные на столе лапы, смотрела то на нас, то в потолок, то за окно, танец её хвостов почти остановился. Наконец златошёрстной надоело просто сидеть. Она зевнула, расправив все хвосты.       — Ладно, мальчики, — бросила она, даже не глядя в нашу сторону, — вы тут обсуждайте, а я всё же посмотрю на этого вашего Дениса, — она по-собачьи потянулась всем телом, для чего ей пришлось поджать хвосты, иначе ей не хватило бы места. — Хочу закончить знакомство с хозяевами сего жилища. К тому же, — выпрямилась она и дёрнула ухом, — мне любопытно взглянуть на того, кто получил столько неприятностей от первого же своего боя.       Разумеется, никто продолжать дискуссию не стал. Пока мы выбирались из-за стола, хвостатая уже удалилась в коридор. Я быстро переглянулся с Мишей. Кицунэ эта, вроде как, относительно адекватная, но чёрт её знает, как она ещё может себя повести, а Ден всё же ещё болеет…       Вроде бы она двигалась неспешно, но догнать её мы смогли лишь когда она уже входила в тёмную спальню. Окликать её я не стал, просто быстрым шагом зашёл следом.       — Анна! — шёпотом окликнул я в спину (точнее, в хвосты) лисицу, — давайте не будем мешать больному выздоравливать.       Я тихо, чтобы не разбудить Дена, обошёл лису — и только тогда заметил её странное состояние: хвосты полностью замерли, сама она застыла статуей, не мигая глядит в лицо спящему Денису. Выражение морды было… Серьёзным. Мимика нелюдей всё же немного отличается от человеческой, но я уже более-менее научился улавливать настроение: расширенные глаза, чуть расслабленные уголки губ, еле заметно приоткрытая пасть, направленные вперёд уши — всё в ней говорило о предельной внимательности лисицы и… настороженности? Напряжённости?.. Нет, скорее, это было ближе к… шоку. От удивления или опасности? Скорее, всё же первое — иначе было бы больше агрессии: шире оскал, напряжение в мышцах, да и уши в таком случае обычно прижимаются. Здесь весь внешний вид кицунэ наводил меня на некую мысль… Но вот поймать её, осознать пока не получалось — не хватало опыта, да и саму хвостатую я не настолько хорошо знал.       — Анна? — неуверенно спросил я, делая небольшой шаг к лисе. — Всё нормально?       Девятихвостая слабо мотнула головой, моргая — всё напряжение ушло из её тела.       — Да, вполне… — вот только в ней сейчас не было привычного ехидства, пополам с любопытством ко всему на свете.       Лиса, опустившая взгляд, мотнула ухом, развернулась и, всё также задумчиво, вышла из комнаты; хвосты продолжили свой плавный танец. Анна не обратила никакого внимания ни на Михаила, так и не успевшего войти, ни на Иви, встопорщившего на неё шерсть. Миша пропустил лисицу мимо. Проводил её взглядом, перевёл его на меня и приподнял бровь. Я пожал плечами. Посмотрел на Дениса — человек как человек, бледноватый слегка. Может, это его знакомая? Хотя нет, тогда она бы знала о Денисе и не пошла бы «знакомиться». Запах укусившей твари знакомый? Или лекарств? Или что-нибудь более необычное?..       «К чёрту! Всё равно не узнаю, если не спрошу, а лиса, уверен, не ответит. Не сейчас» — мотнул я головой. Повернулся и внимательно посмотрел на Дена. Хмыкнул, помотал головой и вышел из комнаты, прикрыв дверь.       Мы втроём вернулись на кухню. Мы с Михаилом продолжили обсуждение. Лисица же сидела, вновь положив голову на скрещенные лапы на столе, взгляд её был направлен куда-то метров на сто сквозь меня.       — Ладно, — потёр Миша бровь, — тогда сделаем проще: мы привезём его туда, и там же и оставим.       — Чего?! — вытаращился я на него.       — До тех пор, пока он не придёт в нормальное состояние, —закончил товарищ. — По пути и правда есть угроза, но в группе она не такая высокая, — мы уже обсуждали, — но если не везти Дениса обратно, то шансы на стычку становятся ещё меньше. С едой, — взгляд на задумчивую девятихвостую остался ею не замечен, — проблем не будет. Мы там поживём несколько дней, затем вернёмся все, либо пойдём по плану — в город лишь за ресурсами.       Я потёр подбородок. Подумал. Глянул на лисицу, которая всё же развернула в нашу сторону одно ухо.       — В целом… Вроде нормально, — я пожал плечами.       — Раз вы решили, — девятихвостая перевела на нас взгляд, — тогда, будьте любезны, уважаемые хозяева, выделите даме место для отдыха.       Я хмыкнул.       — Выбирай: моя комната, кухня или коридор.       — Какой ужас, — протянула лиса и прижала уши, — предлагать даме спать у всех на проходе или по соседству с ведром пищевых отходов и протекающим краном…       — Да нормальный… — хотел было я заступиться за нашу сантехнику, но прервал себя, поняв бредовость этого занятия. — Ладно, ко мне так ко мне, — я хмыкнул и всё же перевёл взгляд с кухонного крана обратно на собеседницу.       — А почему не к нашему спящему красавцу? — игриво протянула лисица, прищурившись. — Неужели боитесь, что похищу вашего принца? — счастливо оскалилась и наклонила голову.       — Вот ещё, — хмыкнул я, не став признаваться, что, вообще-то, примерно по этой причине и не предложил комнату Дена. — Он у нас болеет, вот и пускай спокойно выздоравливает. Один и без новых соседей. Может ты его чем-нибудь заразишь случайно, пока у него иммунитет слабый? Или ты его будить по ночам…       В ответ она дунула мелким фонтанчиком искр, фыркнув. Уголки губ лисьей морды растянулись в ехидной улыбке.       — Да подумаешь… — прижала она уши и чуть задрала нос, глядя на меня как бы сверху вниз, — Он мужчина уже взрослый, да и не монах, кажется…       — Это что за намёки, — подавился я воздухом. В голове промелькнуло то, что я сразу же попытался забыть.       — Да так… — хихикнула лисица, прикрывшись парой хвостов, повернувшись чуть в сторону. Но украдкой всё ещё глядела на меня.       — Так, давай уже заканчивать, — мотнул я головой, на секунду зажмурившись.       — Ну что ж, раз ты такой скорострел, то давай заканчивай — нежно протянула она ещё более томным голосом, отчего я снова поперхнулся. Дурацкие мысли вернулись, но теперь в более широком ассортименте. Чтобы их отогнать, болезненно ущипнул себя за мочку уха.       Меня спас Миша, которого слова хвостатой если и смутили, то в слишком незначительной степени, чтобы хоть как-то это показать:       — Так выбирать будешь? — приподнял он бровь.       — Ну ладно… — девятихвостая закатила глаза, — не будем тревожить вашего болезного. Да и, — тут она искоса посмотрела на меня и подмигнула, — ладно, так уж и быть, к тебе я тоже не пойду, мой маленький скромник, — я аж дышать от такого перестал, — так что остаётся только коридор.       Подытоживая свои рассуждения, она чуть поморщилась, поджала губы. Вздохнула, покачала головой и вышла с кухни. Надо сказать, что коридор, по факту, являвшийся просто ещё одной комнатой, соединяющей все остальные, был достаточно просторным, чтобы там не одна — две такие лисицы поместились. Так что место для сна, может, и звучало не очень обнадёживающе, но было вполне неплохим вариантом — если никто не будет ночью шумно ходить, разумеется.       Спальное место Анна организовала себе сама, утащив с кухни несколько декоративных подушек, и ограбив меня на запасное одеяло, которое я использовал в качестве ещё одной подушки:       — У вас двоих, — она имела ввиду ещё и Иви, — и так достаточно постельных удобств, а мне даже минимум не предложили, — напоказ расстроенно вздохнула она. По правде сказать, не предложили, потому что просто не успели, но кому ж это интересно?..       Дальше нашей новой соседке по квартире не понравилась пыль в выбранном ей углу. И она не успокоилась, пока не надраила почти до блеска все горизонтальные и вертикальные поверхности в радиусе двух метров от своей лёжки. Для этого лисица, в ходе погромного обыска, нашла под раковиной задвинутое подальше моющее средство для полов, а также тряпки, ведро, после чего почти час, с помощью телекинеза, тёрла всё, что казалось ей недостаточно чистым, постоянно меняя быстро темнеющую воду. Благо, вопрос уборки она не доверила никому, и мы с Мишей просто иногда выглядывали посмотреть на супер-эффективную уборку.       За это время я приготовил ужин для Иви. Рыба у нас уже закончилась, и мы перешли на замороженную когда-то индейку. Была ещё курица… но я решил пускать её в ход только когда мясо по-лучше закончится.       Индейку заранее разморозил и затем в виде кусочков закинул в духовку. Сейчас, доставая пахнущую запечённым мясом керамическую тарелку, пожалел, что Иви нельзя ни соли, ни специй. Плохо быть не-человеком, который не переваривает вкусовые изыски современного мира… Может, мы с Григорием всё же излишне перестраховываемся?.. Впрочем, это надо проверять лишь после клинических исследований, что будет явно не скоро, и вряд ли эти процедуры понравятся самому объекту исследования.       — Государь, ваш ужин, — держа тарелку на пальцах, поднёс её мелкому. Тот принюхался и сразу стал с заметным удовольствием поглощать мясо. В этот раз я ограничился только белками. Обычно даю кабачок в разном виде, но даже меня уже подташнивает от его вида. Дело в том, что углеводы — штука нужная, но у нас как-то так вышло, что в нормальном количестве были только эти самые кабачки. Причём когда они закончились у нас, ими щедро поделился Григорий, хранивший их как в охлаждённом, так и в замороженном виде — как раз для создания кормов. Вот Иви и давился одними и теми же кабачками (в те мрачные дни, когда я их всё же давал), пока мы ему не найдём столь же питательную альтернативу.       За ужином мелкого, наблюдением за чистоплотной лисицей и планами на завтра день подошёл к концу. Ложиться спать, зная, что через дверь спит огромная, сильная и немного непредсказуемая кицунэ — незабываемо. Можно даже сказать, что осознание этого факта немного бодрит, что было не очень-то кстати. Поэтому пришлось насильно успокаиваться, говоря себе, что Мью отморозка бы к нам не отправил (ну, не должен был…), а также вспоминать её поведение — странное, не всегда приятное, но в целом адекватное. Не сразу, но всё же сработало, и я наконец уснул, поглаживая Иви, спящего у меня под боком.       ***       Машину качнуло, но в этот раз более терпимо. Григорий водит заметно лучше нас с Мишей. Самый бесчеловечный участок дороги мы уже миновали и дальше, если верить Дену, будет лучше.       — То есть ты помнишь своё прошлое? — уточнил я.       Дело в том, что Анна в ходе разговора обронила, что без труда может вспомнить свою человеческую жизнь и сравнить её с нынешней. Однако, кроме этого она толком и не рассказала нам о себе. Что само по себе уже наталкивает на мрачноватые мысли…       — Сейчас — да, почти всё, и до мелочей, — качнула хвостом лиса. Вернее, кончиком хвоста. Чтобы немаленькая кицунэ уместилась в стареньком «Форде» Дениса, ей пришлось максимально поджать все хвосты, а голову просунуть между передними сиденьями. Сидела она, понятное дело, на центральном заднем месте, всё по тем же причинам. Только вот на такую ораву, которая втиснулась в этот гроб на колёсах, места уже заметно не хватало.       Дена мы всё же взяли с собой. Из-за слабости у него обострилась восприимчивость к укачиванию, и сейчас он, бледный, откинулся на левом заднем сиденье, закатил глаза и находился между сном и обмороком. Мы уже дали ему таблетку, но у неё был побочный эффект — снотворный. Денис сейчас находился в переходном состоянии. И вид у него был такой, что даже гордая девятихвостая вошла в положение и старалась держаться от больного подальше — чтобы его не перегреть. Кондиционер в машине работал, но крайне слабо, а лиса постоянно излучала заметный жар.       И так как златошёрстная старалась обеспечить Дену наиболее комфортное существование, то это значило, что делала это она в ущерб второму заднему сиденью.       — Твой хвост лезет мне в лицо, — поморщился Михаил, пытаясь убрать голову подальше от очень красивого, но слишком пышного, очень тёплого и лезущего в глаза, рот и нос меха. Однако это было сложно, учитывая, что он сидел вплотную к лисице — буквально — и свободного места ему почти не осталось.       Кицунэ фыркнула, дёрнув щекой, но хвост, как могла, убрала.       О том, чтобы докоснуться до её шёрстки своими грязными руками не шло и речи — нам доходчиво объяснили, что ожог второй степени до самого плеча — лучшее, что будет ждать глупца, осмелившегося на это. И дело даже не в личном отношении к красоте, страхе за прилизанную шкурку или что-то подобное. Лисица недовольно морщилась, но всё же честно признала, что здесь мы имеем дело с одним из немногих случаев, когда животный инстинкт всё же берёт верх над разумом. Златошёрстная сама не знала, в чём причина столь острой реакции организма на прикосновение чужаков к хвостам, но почти всегда, когда это происходило, — случайно или намеренно — себя Анна начинала снова осознавать уже стоя над новым дымящимся телом. В редких случаях ей удавалось сдерживаться и тогда да, ожог второй-третьей степени был ещё лёгким последствием.       К счастью, к числу «запретных действий» относились только намеренные прикосновения. Если, как сейчас, лиса сама кого-то задевает, то с ума она от этого не сходит, хотя это и доставляет ей массу неприятных ощущений.       — Если бы это сухопутное корыто было немного крупнее, то жить всем стало бы заметно проще, — лисица задумчиво посмотрела на крышу машины…       Чтобы отвлечь её от крамольных мыслей насчёт автомобиля, я решил вернуться к началу разговора.       — Ты сказала, что «сейчас помнишь до мелочей». А раньше? И вообще, как у тебя это было?       Я немного перетянул ремень автомата, висящего у меня на груди — натирать шею стал. Как же всё затекло… Размяться бы…       — Что именно? — повернула она голову в мою сторону. Учитывая, что я сидел на переднем пассажирском, её нос был всего в паре десятков сантиметров от моего плеча, и я прекрасно ощущал её на удивление жаркое дыхание (учитывая пекло на улице, это было не очень приятно).       — Ну, — неопределённо покрутил я свободной рукой, — я имею ввиду, ты сразу всё осознавала, или у тебя как-то со временем память возвращалась?       — Я не думаю, что вам нужно это знать, — дёрнула ухом лиса, отворачиваясь от меня и глядя вперёд, на дорогу.       — И всё же, — не сдался я, — ты — это пример того, к чему можно прийти и куда надо стремиться. Если ты поделишься с нами опытом, особенно первых дней, то это могло бы нам помочь.       — Это как же? — неожиданно спросила лиса, усмехнувшись и искоса глянув на меня.       — Ну, — я растерялся на секунду, но быстро нашёлся, — например, это может поможет Иви. Может быть благодаря тебе он станет сильнее или даже вспомнит что-нибудь из своего прошлого.       Не говорить же, что на самом деле я думал не столько про мелкого, хотя ему это действительно может быть полезно. В тот момент мне сразу пришло в голову, что понимание менталитета нелюдей в их первые дни — время их «смутного состояния» может помочь достичь взаимопонимания и установления контакта с ними — не поймёт эта гордая и прагматичная лиса таких идеалистических мотивов, которые, если честно, даже для меня звучали не слишком убедительно — ведь может помочь, а может и нет.       — Забавно… Ты думаешь это так работает? — хмыкнула она. — Наивно и глупо, — покачала головой лиса и отвернулась.       Меня немного покоробила её фраза.       — Это почему же? — поднял я брови.       Девятихвостая покосилась на меня.       — Причины две, — она повела ухом. — Во-первых, мой путь — это только мой путь. Вам он не поможет. Десятки нелюдей слоняются по городу, сражаются, набираются сил, но разума не набирают ни на грамм. Ваш знакомый паук тому пример. Но даже это не так важно, ведь есть во-вторых, — лиса смерила Иви чуть высокомерным взглядом — для того, чтобы стать сильнее нужно нормально сражаться. А не как ваша самоуверенная мелочь, а нормально, так что вам в любом случае даже спрашивать меня о «пути развития» пока рано.       Иви, лежавший у меня на коленях, вскинулся и зашипел на хвостатую. Я придержал его и начал успокаивающе массировать у него за ушами — как он любит.        — В смысле? Поясни.       «Когда-нибудь она всё же ляпнет лишнего, и тогда… Придётся думать, что делать с слишком сильной и наглой лисой» — мысли мрачные, но какие есть.       Девятихвостая, видя нашу с Иви реакцию, усмехнулась, и даже осчастливила нас: всё же повернулась в нашу сторону.        — Эта мелочь ушастая, — еле заметный кивок мне на колени, — такая смелая, так гордится теми битвами, в которых ему довелось побывать. Считает, что после них он матёрый боец и знает себе цену, — вальяжно протянула лиса. Иви что-то прошипел в сторону обидчицы. — Вот и сейчас, — лиса хмыкнула, — хвастовство, не более.       Затем кицунэ нахмурилась. Её рубиновые глаза уставились прямо в мои.       — Твой Иви пережил меньше десятка боёв, но уже строит из себя невесть что. Он понятия не имеет, что значит каждый день сражаться десятки раз, просто чтобы найти еду или самому не быть съеденным. — Лиса, видимо, не замечала, что выдыхаемый ей воздух стал до неприятного жарким, да и сама она заметно нагрелась. — Сколько он прошёл боёв? Пять? Восемь?.. Можешь не отвечать, вижу, что как-то так, — лиса прижала уши, сощурилась. Уставилась прямо на меня. — Я сражалась столь часто, что сбилась со счёта — достаточно, чтобы каждый день мог оказаться последним.       Лиса остановилась. Коротко выдохнула. Одновременно с этим в машине стало заметно прохладнее.       — Эта ушастая мелочь почти сразу попала к тебе, и жила там жизнью, не многим уступающей судьбе домашней кошки. Это может быть приятно, безопасно, полезно для выживания, но это не двигает его как бойца, — лиса отрицательно качнула головой. — Если он хочет стать сильнее, то ему нужно сражаться. Желательно насмерть — девятихвостая прищурилась сначала на меня, затем на притихшего Иви. — Двигаясь в группе, атакуя из-за спин и прячась можно быть не менее эффективным, чем на переднем краю. При этом можно сидеть почти в безопасности, — хмыкнула она, дёрнув ухом. — Но так не стать сильнее. Это — главная причина, почему я не буду тебе ничего говорить. Кроме одного совета: теория без практики мертва. Без сражений твой Иви останется пушистой, но беспомощной домашней кошкой, — с расстановкой роняла слова лиса. — Если он хочет стать хотя бы боевым котом, то ему надо участвовать в серьёзных боях. Множестве боёв. Такова уж наша жизнь.       Следующие минут десять мы провели в молчании. Лиса почти не мигая смотрела вперёд, на дорогу, изредка осматриваясь по сторонам. Ден, кажется, наконец-то заснул. Миша… Ну, он что раньше, что сейчас был явно на своей волне — сидел, молчал, почти не моргал, изредка говорил одно-два слова и снова «выходил из чата», не обращая внимания на попытки вовлечь его в разговор (если только речь не шла о чём-то важном). Я же как-то незаметно завязал вялый диалог с Григорием на тему биологии нелюдей. Правда, по большей части мне приходилось не говорить, а слушать — не хватало образования. Но всё же было интересно.       Однако, основные мои мысли были заняты Иви и словами Анны. Я машинально теребил разные части автомата, дёргал доставший уже ремень и думал. Думал о том, что лиса, хоть и не хотела говорить о своём прошлом, но всё же сказала кое-что интересное. Превращённые становятся сильнее в ходе битв, причём разница между «матёрыми» и «пацифистами» огромная. Паук и сама кицунэ тому пример. Иви… Анна права — мелкий хороший друг, с ним приятно, весело, но он не боец. И бойцом стать не может, потому что не сражается. А отпускать его в бой стрёмно, учитывая, что у него всего один боевой навык, да и тот не слишком впечатляет. Если ему попадётся, например, тварь с телекинезом — как у девятихвостой — то ему крышка. Атаки по площади, прочная шкура или броня, более высокая реакция — всё это гарантирует проигрыш моему меховому другу. Что делать?.. В целом, ответ один: тренировки на грани реального боя и самостоятельные сражения, но со страховкой: Иви сражается, а кто-то сидит рядом на случай появления реально опасного врага. И тогда… Учитывая нашу боеспособность, то как бы самого страхующего не пустили на фарш.       От мрачных мыслей меня отвлёк Михаил — один из тех редких случаев, когда он вспоминал, что рядом ещё кто-то есть:       — Приехали?       Я моргнул. Осмотрелся. Мы подъезжали к частному сектору. Повсюду уже были ограды, за которыми стояли где новые, а где потрёпанные жизнью дома. Высохший и утрамбованный множеством колёс грунт сменился насыпанным гравием.       — Судя по всему ещё нет, — сосредоточенный Григорий аккуратно крутил баранку, видимо стараясь не пропустить нужный поворот. — Навигатор уже почти не работает, но маршрут выставил. И согласно нему, нам ещё примерно пять минут. Если я правильно определил наше местонахождение, конечно, — усмехнулся он.       Я услышал главное — пока не приехали — и вернулся к рассуждениям.       Из всех нас, объективно, лучшим «тренером» для Иви будет сама Анна, вот только после её высказываний и изначального отношения с Иви — вряд ли что получится: либо она сама не согласится, либо мелкий откажется. Он хоть и неопытный, но всё же гордый.       Опустил взгляд вниз. Иви сидел, опустив уши. Он был не столько расстроен, сколько задумчив. Я пару раз почесал его под воротник. Иви поднял на меня взгляд. Я нагнулся и тихо прошептал:       — Мы с тобой решим эту проблему, но не сейчас.       Мелкий слабо улыбнулся, пару раз вяло мотнул хвостом.       Спустя ещё несколько минут мы заехали на узкую гравийную дорогу меж заборов самого разного вида: то из сетки рабица, то из косо сваренных и ржавеющих стальных полос, то кирпичный, то из стального шифера. Сами участки по общей депрессивности ничем не уступали своим заборам. Грязные, обветшалые, заросшие, некоторые прямо заброшенные. Сглаживали картину лишь множество самых разных растений. Вьюнки, покрывшие собой всю ограду, фруктовые деревья, растущие посреди участка, трава с полевыми цветами или даже без них — благодаря ним вид у дачного посёлка в целом был не угнетающий, а романтичный. Как иногда художники рисуют постапокалипсис, в котором человечества давно уже нет, и природа берёт своё деревьями, растущими на крышах домов и реками, текущими на месте шоссе…       «Как бы нам и взаправду не стать частью такой картины…» — кисло подумалось мне. Исчезать ради вольно растущих деревьев на крышах домов не слишком хотелось.       Вот мы свернули ещё раз, проехали мимо относительно обжитых домов и даже одного полностью нового: чистые кирпичи рыжели ровными боками, симпатичная плитка на дорожках, ухоженные цветочные кусты и газоны. Пара аккуратно подстриженных деревьев. И лишь немного опавших листьев и веток говорили, что хозяев не было здесь уже несколько недель. Мы проехали мимо него и остановились буквально через один дом, на противоположной стороне.       — Дама и господа, мы приехали, — доложил Григорий, отстёгивая ремень.       Я открыл свою дверь. Иви сразу спрыгнул на мелкие окатыши гравия, до дрожи потянулся, зевнул. Я вылез за ним из этой капсулы на колёсах и начал разминаться. Кошмар. Полтора часа дороги может и не долго, но так тягомотно. Причём время езды было обосновано не дальностью, а скоростью — Григорий вёл машину хоть и очень аккуратно, но просто невероятно медленно. На это влиял, в том числе, страх нарваться на какую-нибудь неожиданно выскочившую тварь, но моим затёкшим ногам от этого было не легче. Благо, приседания возвращали в них жизнь…       Судя по глухому хрусту гравия, на свободу выбралась и наша девятихвостая краса. Я обернулся — так и есть. Перевёл взгляд на Мишу, индифферентно скрестившему руки на груди и смотрящему куда-то в конец улицы.       «Чёрт, как этот парень умудряется быть таким тихим?.. Ни щелчка двери, ни шума камней — как у него так получается?»       Тем временем наш неслышимый друг моргнул и молча обошёл машину. Я проследил за ним. Он открыл заднюю левую дверь и — буквально — вытащил Дена, пребывавшего в растительном состоянии. Ни то глубокий сон, ни то обморок. Хотя нет — просыпаться стал. Сонно заморгал, вяло оглянулся вокруг.       — Шсо, прр-ехал-ли? — промямлил он.       — Ага, — коротко качнул косичкой в кивке Михаил.       Он перебросил руку Дена через шею и вознамерился довести его… Куда-нибудь, где его можно спокойно положить.       Тем временем, златошёрстная уже успела размяться и потянуться каждым своим хвостом, распушив на них мех. От этого она стала визуально больше раза в полтора. Зевнула, клацнув зубами. Дёрнула ушами и прошла вслед за Мишей, начавшим неуклюжий процесс транспортировки полусознательного тела.       — Оставь, — подошла она к ним почти вплотную, — извини, конечно, но из тебя никудышный санитар — я и то получше справлюсь.       Её глаза засветились призрачной бирюзой, Дениса тоже охватило сияние, шедшее как будто бы немного изнутри. Он сначала полностью замер. Затем плавно поднялся над землёй — примерно на полметра — и перевернулся в горизонтальное положение. Сам Ден явно против не был — кажется, он заснул быстрее, чем Миша успел прийти в себя после «похищения».       — Проходите, не стойте на дороге, — Григорий уже отпер ворота (из сетки рабица, как и остальной забор), и сейчас отряхивал с рук грязь от пыльного замка. — В доме явно будет удобнее.       Не говоря ни слова, Анна лёгкой походкой дикого зверя шмыгнула на участок; Ден проплыл по воздуху вслед за ней. Михаил пожал плечами и почти также бесшумно двинулся за ними.       Мелкие коготки легко прокололи меня от щиколотки до шеи — Иви вскарабкался по мне и водрузил себя на моё плечо. Я хмыкнул:       — Не накатался ещё?       Он фыркнул и дёрнул ухом, «нечаянно» хлестнув меня им по щеке. В отместку я дунул в это самое ухо, вызвав яростный писк — мелкий из-за этого чуть не свалился с плеча. Я почесал его под воротник и прошёл за остальной компанией. Автомат, всю дорогу натиравший ремнём мне шею (теперь то место сильно щипало из-за пота), так и провисел у меня на груди в сложенном состоянии. Рядом с явно могущественной лисицей — автомат казался чем-то почти не нужным, несуразным. Впрочем, лиса — это лиса, она себе на уме. А калаш только мой, и от других не зависит, и не стоит об этом забывать.       На участке было прохладно: множество деревьев создавали почти сплошную тень, под которой было свежо, несмотря на душную погоду. Шелестели листьями кустарники, бессистемно растущие повсюду: когда-то их высаживали ровно, но это явно было где-то полвека назад, и с того момента за участком почти не ухаживали. Деревья вымахали выше крыши двухэтажного домика, на которой, к слову, виднелось множество давно опавших веток и листьев, которые давным давно никто не убирал. Из-за склона шифера, поросшего лишайниками, виднелась верхушка берёзки, уже пустившей корни на этой «почве», образовавшейся за многие года.       Я покачал головой. Максимально неухоженное место, но тем и приятное.       «Надеюсь, что внутри всё будет немного получше, чем снаружи. Не хочу спать в компании муравьёв…»       У двери стояла вся наша компания — я немного отстал, осматривая «лес» вокруг. Ребята пытались открыть дверь. Точнее, Григорий ворочал ключ в утопленной в дверное полотно скважине, Михаил изредка выдавал свои соображения, как именно ещё надо попробовать. Денис, «лежащий» на воздухе в полусознательном состоянии, просил не выламывать ему дверь (хотя об этом и речи не было). К слову, сам Ден уже выглядел чуть лучше: бледность слегка спала, а сам он, по крайней мере, мог связно (хоть и коротко) излагать свои мысли. В стороне от всей этой деятельности зевала сидящая девятихвостая, и со скукой наблюдала за процессом. Я тоже немного постоял, посмотрел. Иви был менее терпелив, и спустя минуту спрыгнул с меня и шмыгнул в кусты — обследовать территорию. Впрочем, моему терпению тоже постепенно приходил конец, но немного в другом смысле.       — Ладно, ребят, — вздохнул я, — вы тут открывайте, я в туалет по-быстрому схожу.       Маленький «сарайчик» я заприметил сразу, как вошли, да и сам Ден говорил об «удобствах на улице», так что искать не придётся.       Миша молча пожал плечами. Григорий вообще не отреагировал.       — Иди. Только где-то неподалёку нелюдь слабенький есть, так что будь повнимательней, — с добрым напутствием отпустила меня лиса, даже не глянув на меня.       Я завис. Как и все остальные. Услышав о таком нюансе, ко мне быстро вернулся Иви.       — И ты молчала?.. — я не возмутился только потому, что ещё не до конца осознал ситуацию.       — Да он тухленький совсем, — дёрнула кицунэ ухом, — где-то на уровне вашей мелочи. — Шипение со стороны Иви, полный игнор от лисы. — Ну, разве что чуть-чуть сильнее — ни о чём вообще. Так что опасаться нечего.       Надо ли говорить, что после таких новостей ни в какой туалет я не пошёл?       Разложил автомат, лязгнул затвором, снял с предохранителя.       — Это ты зачем? — с любопытством наклонила голову лиса.       Я тупо уставился на неё. Она прикалывается?       Впрочем, маска «дурочки» у златошёрстной быстро сломалась, и она запрокинула голову — по округе разнёсся рыкающий хриплый «смех». Когда она успокоилась, то тыльной стороной лапы утёрла выступившие слёзы.       — Дорогой мой человек, скажи мне, — её телепатический голос тоже подрагивал от смеха, в такт лёгким содроганиям самой лисы — ты серьёзно считаешь, что эта несуразность, которую мы пока не имели удовольствия лицезреть, сможет что-то успеть сделать, если я ей этого не дозволю? — во всю ширину пасти улыбнулась лисица, внимательно глядя мне в глаза исподлобья. — Или ты думаешь, что мне доставит эстетическое удовольствие любоваться тем, как вас будут убивать? — наклонила голову немного вбок. — Причём ведь делать она это будет медленно и неуклюже, потому как быстро это слабое убожество банально не потянет. Если так, то… Отчасти ты, конечно, прав, — сдавленный смешок, — но, к сожалению, удовольствие от раздирания ваших тушек будет одноразовым, а потому я, пожалуй, предпочту исход, в котором этого всё же не случится.       — Спасибо. — Михаил, как всегда, равнодушен и немногословен.       — Да пожалуйста, мой дорогой, — плавно повернулась в его сторону лисица, улыбнулась ещё чуть шире и вдруг дунула тёплым воздухом ему в лицо — Миша дёрнулся, лиса хихикнула.       Наконец щёлкнул хорошо смазанный замок — дверь в дом всё же открылась, взвизгнув старыми петлями. Григорий вытер трудовой пот со лба. Обернулся.       — Я полагаю, что наиболее разумным будет, если уважаемая Анна первой зайдёт в дом и проверит его на наличие угроз, — чуть поклонившись, посторонился он.       Кицунэ слабо поморщилась. Было видно, что она явно хочет отказать — скорее всего банально из принципа (её, да что-то заставляют, пускай и вежливо), и сейчас придумывает, чего бы такого ответить. Но, почему-то, она с этим замешкалась. Задумалась. Искоса на нас посмотрела, обвела недовольным взглядом: меня, Мишу, Григория, Дена… На последнем её взгляд остановился на несколько секунд. У неё еле заметно дёрнулось веко. Если бы я в тот момент не пялился на неё, как шахматист на доску — точно бы не заметил. Девятихвостая на секунду задержала дыхание, отвела взгляд куда-то вверх. Пару секунд о чём-то напряжённо думала.       Расслабилась, опустив голову и вздохнув. На выдохе из её ноздрей вылетел сноп искр, быстро разлетевшихся по воздуху и улетевших ввысь.       — Перестраховщики… — выдавила лиса, скрежетнув зубами. Прижала уши к голове, развернулась и зашла в дом. Мы с Григорием переглянулись. Он вскинул брови и переводил взгляд то на меня, то на проём, куда ушла лиса.       Денис, тем временем, плавно опустился на землю, сразу зашевелился, сел — он уже вполне пришёл в себя, кажется, мог бы даже нормально ходить. Впрочем, от помощи Григория, который решил поддержать его под руку, отказываться не стал.       Мы решили немного подождать. Если внутри всё будет нормально, то Ден останется там, под охраной Иви и Анны. Девятихвостая хотя и гордая, но, что-то мне подсказывало, Денису всё же не откажет.       Странно всё это. Но хотя бы полезно…       Наконец, в голове у меня (и не только) раздался немного раздражённый, но всё такой же завораживающе приятный голос:       — Заходите уже, хватит курить на входе.       Мы переглянулись. Миша равнодушно пожал плечами. Григорий философски заметил, что чем дольше мы находимся вдали от нашей главной боевой единицы, тем большей опасности подвергаем выздоравливающего. Я не нашёлся, что ответить, поэтому просто зашёл в дом.       Мы с Иви конвоировали ребят: я первым, мелкий замыкающим. С первых шагов под ногами заскрипели старые доски; в воздухе висела взвесь пыли, отчётливо видимая в косых солнечных лучах. Повсюду виднелась почерневшая от грязи паутина: на оконных рамах (деревянных, к слову), на стенах, на мебели, а на потолки из-за неё вообще было страшно смотреть. Она оттеняла собой растрескавшуюся и облупившуюся краску на дверных косяках и отваливающиеся обои на стенах.       «Вот и куда в этом кошмаре можно уложить человека?..»       Пока мы аккуратно — чтобы не поймать на себя веник из паутины — заходили в дом, кицунэ вышла нам навстречу из левой от нас комнаты, видимо, не найдя там ничего интересного. По её морде было видно, что находиться в этом невероятно пыльном и грязном помещении отнюдь не добавляет ей радости в жизни; хвосты постоянно держались подальше от любых поверхностей; каким-то чудом на золотистом мехе до сих пор не было ни одной паутинки.       Рядом с девятихвостой было спокойнее, чем в одиночку, я даже чуть расслабился, но автомат всё же держал наготове.       — Никого? — уточнил на всякий случай.       — В доме нет, — повела ухом лиса, — он в подвале сидит, — она перевела взгляд куда-то в сторону. Я вначале не понял, но через несколько секунд заметил: на досках пола виднелась ровная щель, словно кто-то вырезал пилой квадрат. Впрочем нет, не совсем: этот кто-то ещё приделал «ручку» в виде верёвочной петли с одного края — люк в подвал. Я глянул на Иви и кивнул ему в сторону цели. Мы втроём — я, Анна и мелкий — обступили этот квадрат в полу.       Я уже было потянулся к верёвочке, но девятихвостая поступила иначе: её глаза пыхнули пронзительно голубым — люк словно с силой толкнули изнутри, так его откинуло, чуть с петель не сорвало. Доски бахнули о стену, — мы с Иви одинаково дёрнулись, — поднялась туча пыли и паутины; люк отскочил пару раз, по новой ударяясь углом о стену, и наконец затих. Вообще, я ожидал, что он развалится.       — Чего ждёте? — хмыкнула лиса, проходя мимо нас, первой ступая на узкие металлические ступеньки.       Я только головой покачал — ну и темперамент, — дождался, пока её хвосты удаляться от меня на полметра и сам осторожно перенёс левую ногу на узкую ступеньку неприятно крутой лестницы. Ширина прохода была чуть больше метра, никаких перил или ручек: «если падаешь — хватайся за воздух» и надейся, что ничего себе не сломаешь и не отобьёшь о металл ступенек. В моём случае — «надейся, что не упадёшь на огнеопасную лисицу».       Думая о таком вот весёлом бреде, сам не заметил, как добрался до песчаного пола подвала. Впереди узкого и короткого коридорчика была простая деревянная дверь без какого-либо механизма запирания — видимо, просто для дополнительного сохранения холода. Эту дверь как раз открывала (хотя бы чуть аккуратнее, чем люк) девятихвостая. Повела ухом в нашу с Иви сторону и зашла внутрь.       Я поёжился — всё же здесь ощутимо прохладно, даже пар шёл изо рта. Этим меховым хорошо, у них «шуба» есть, а у меня — только летняя футболка и джинсы (поехал бы в шортах, будь времена по-спокойнее).       Иви потёрся о мою ногу, «погладил» хвостом, сочувственно глядя, как я подрагиваю от местных пяти градусов Цельсия (на стеночке термометр висел). «Мяукнул» что-то сочувственное и потрусил вперёд. Я вздохнул (о чём сразу пожалел после нового приступа дрожи) и пошёл вслед за нелюдями. В комнатке в конце коридора уже слышалась какая-то негромкая возня.       Когда я зашёл внутрь, то хмыкнул и поставил автомат на предохранитель — оружие, по факту, было уже не нужно. Лиса спокойно сидела в позе египетских статуй, — прямо, гордо и чуть безразлично — и, немного наклонив голову, рассматривала свою добычу: перед ней в воздухе дёргалась, шипела и скалилась небольшая, чуть больше средней кошки, выдра. Или что-то на неё похожее. Окрас короткой шёрстки был синим, местами светлее — почти голубым. Но самым интересным была не шкура. В обеих лапках существо держало небольшие ракушки — как с пляжа, — из которых выходили короткие, сантиметров тридцать длиной, полупрозрачные синие лезвия — выглядели, будто их лазером вырезали из очень чистого цветного стекла. Однако ни лапки, ни «клинки» не были достаточно длинными, чтобы хоть в теории достать девятихвостую, которая рассматривала свою находку с отношением, примерно как к червяку, вылезшему на тротуар в дождь: «и раздавила бы, но обувь жалко».       Выдра что-то яростно пропищала. Мне показалось, что оно крикнуло нечто наподобие: «давай иди сюда и дерись нормально». Лиса фыркнула — фонтанчиком искр. Существо запищало, закрываясь лапками от маленьких огненных укусов, стало сбивать с себя особо «живучие» огоньки.       — Сначала мяса на костях нарасти, а потом словами бросайся… — дёрнула ухом кицунэ и широко зевнула. Посмотрела в нашу с Иви сторону. — Ну, чего стоите? Можете посмотреть на этот шашлык, пока он ещё дёргается. Потом ему не до этого будет… — последнюю фразу она протянула лениво, как будто речь шла не о жизни и смерти, а о лёгкой уборке в типичный вторник.       Однако, нашему найдёнышу эта тема была чуть более интересна. Услышав о своей судьбе, он замер, перестав извиваться. Сжался, медленно повернул голову в сторону лисы. Что-то тихо пропищал, как мне показалось, вопросительно.       — Ну а ты что думал? — почти добродушно улыбнулась златошёрстная. — Ты на меня нападаешь, пытаешься поцарапать своими игрушками, — кивок в сторону лезвий — и тебе ничего за это не будет? Не-е-ет, дорогой… — покачала головой лиса. — Ты, де факто, вызвал меня на поединок. И ты проиграл. А знаешь, что в таких случаях происходит по закону джунглей? Последние, в нашем случае, каменные, но от растительных в этом смысле они совершенно не отличаются, — кицунэ облизнулась, явно больше напоказ, чем от ощущений.       Наш найдёныш сжался ещё сильнее; полупрозрачные клинки помутнели, истончились, их формы «поплыли», а потом они и вовсе испарились, в прямом смысле.       Я ощутил прикосновение чего-то мягкого к голени — посмотрел вниз. Иви смотрел на меня с опущенными ушами. Он «мяукнул» что-то жалобное, выдохнув облачко пара, и кивнул на девятихвостую. Я вздохнул. Подумал секунду, но решил, что, пожалуй, лучше всё-таки вмешаться.       — Анна, я так понимаю, он разумный? — привлёк я внимание лисы. Она слегка поморщилась, но опять — больше показательно, чем искренне.       — Ну, не совсем. Где-то на уровне вашего Иви будет, может немного ниже, — плавно взмахнула она одним из хвостов. — Только не говори, что ты сейчас начнёшь оправдывать эту мышь… — закатила лисица глаза. Но я всё же успел заметить промелькнувший весёлый прищур и внимательный взгляд.       Что ж, примем подачу — сыграем «в злого и доброго полицейского», на свой лад. И надо бы ускоряться — холодно, блин.       — Но если он разумен, то почему нет? Можно же договориться?.. Нам ещё один союзник не помешает, — я неопределённо покрутил рукой.       Мои пальцы, понемногу, начинали неметь от холода.       Потенциальный союзник активно закивал, глядя на меня большими глазами. Свои ракушки он выпустил — они тяжело упали в холодный песок — и просительно сложил вместе лапки.       — Да брось, — махнула лисица одним из хвостов и закатила глаза, немного запрокинув голову, — эта мышь даже в носильщики обуви не сгодится, какой из «этого» союзник? — кицунэ смерила «это» ледяным взглядом, отчего выдра закаменела, — Испепелить и дело с концом, — снова дунула она струйкой искр; несколько огоньков попали в мордочку найдёныша, он запищал и стал тереть лапками места попаданий.       — И всё же, — я подошёл немного ближе, как будто от этого зависела эффективность увещеваний; впрочем оказалось, что вблизи от лисы значительно теплее. — Лучше, если он будет с нами, чем нет. Не всем же обязательно быть эффективными. Да и к тому же он в будущем сможет стать сильнее и чему-нибудь научиться.       — Ради того, чтобы он «не был эффективным» — поморщилась лисица, — его придётся кормить, а заодно и охранять, чтобы он не сбежал и не наделал нам пакостей. Причём вы сами этого сделать не сможете, то есть заниматься твоим протеже должна буду я, — прикоснулась она кончиками пары хвостов к своей груди.       — Если мы не будем его принуждать, и дадим ему нормальные условия жизни, — плавно жестикулируя, подошёл я ещё ближе (стало ещё теплее, ага), — то ему и сбегать не придётся. А даже если убежит, то какая нам разница? Пойдёт в город, сильным тварям о нас жаловаться? Не верю.       — Хм-м… — подняла глаза лиса куда-то в левый верхний угол потолка, — Ну ладно… уговорил, — дёрнула она ухом. — За эту шиншиллу сам отвечаешь, — но прежде чем отпустить, она поднесла выдру к своей морде и, выдыхая рябящий от нагрева воздух, тихо прорычала что-то явно плотоядное, сопровождая телепатически:       — Если сбежишь, то в твоих интересах ничего при этом не делать. Иначе я тебя найду. Рано или поздно. И тогда ты будешь с жалостью об упущенном шансе вспоминать сегодняшний день, когда ты мог так легко и безболезненно сгореть. Ты меня понял?.. — выдра закивала так энергично, что задёргалась всем телом.       Девятихвостая хмыкнула и кинула свою жертву в угол — подальше от нас всех. Вопреки моим, пусть и лёгким, опасениям, существо не стало ни на кого кидаться и бежать. Медленно встало, опираясь лапками о свои колени. Неуклюже доковыляло до своих ракушек, вытянуло их из песка, отряхнуло и приложила к своим бёдрам — предметы просто прилипли к гладкой шёрстке. После чего «шиншилла» медленно дошла до меня. Нелюдь вполне уверенно держался на своих двоих, хотя его лапы и подрагивали от недавнего стресса. Встав в полуметре от меня, поднял голову и что-то вопросительно промямлил.       Я хмыкнул.       — Ну, раз мы закончили, предлагаю уже выйти из этого холодильника. Да и с тобой, дорогой друг, надо познакомиться по-нормальному. Да и еду нам всем приготовить бы… — потёр я подбородок, вспоминая, как использовать кухонную плиту, чей возраст раза в два больше моего.       Выдра кивнула, чуть переваливающимся шагом направилась к выходу. Я пошёл за ней, Иви вскарабкался мне на плечо. Оглянувшись, я встретился взглядом с лисицей. Та прищурилась, улыбнулась уголками рта и выдохнула несколько искорок…