Проклятие

Следующие несколько дней прошли для меня в мучительном и тревожном ожидании. Каждое утро, только на горизонте появлялись багряно-розовые разводы зари, я стоял у окна, наблюдая, как служебный кэб доставляет почту и как человек в синей форме складывает в почтовый ящик стопку грязно-жёлтой бумаги. Бывшие друзья из Эдинбурга не спешили справляться о моём здоровье, за что я, в каком-то смысле, был им даже благодарен. Обычно утренняя корреспонденция касалась работы отца и редких дружеских переписок матери со своими старыми подругами. Я и сам не до конца понимал, чего так жду каждое утро. Отчасти эти ранние пробуждения были связаны с тем, что мои кошмары, вопреки слабым надеждам, не становились терпимее, а лишь разрастались. Часто я просыпался от того, что падал с постели на пол, или от собственного крика, наполненного болью. К обычным симптомам моей болезни добавилась боль в суставах и мышцах, особенно сильная по ночам, а также лихорадка, то появляющаяся, то отступающая, вплоть до сильного озноба. Иногда я отказывался от ужина по причине того, что мои зубы начинали болеть так сильно, что я не мог разомкнуть челюсть. Когда я предложил матери отправиться к врачу в Лондон, она, к моему глубочайшему удивлению, настрого запретила мне делать это, и, как я заметил позже, попросила Мэри, нашу служанку, приглядывать за мной на случай, если я решу уехать самостоятельно. Каждый мой выход из дома сопровождался подробными расспросами о том, куда я направляюсь, и настоятельными советами остаться дома, выпить чаю и не напрягаться лишний раз, чтобы не спровоцировать приступы боли. Я чувствовал себя запертым в собственном доме и начал верить, что умираю. С того самого дня, как мы ездили в лес, отец избегал меня – раньше всех завтракал и отправлялся на завод, а вечером ужинал позже всех, иногда возвращался уже за полночь. У меня всё ещё было так много вопросов к нему, но он не давал мне ни единого шанса их задать. В тот день я проснулся гораздо позже обычного – голубовато-серый свет залил мою комнату, обнажив беспорядок, который я успел создать в ней за несколько дней моего пребывания в поместье. Я провёл рукой по лицу, снимая сонный морок, и с изумлением обнаружил, что почти не видел снов сегодня и впервые за несколько недель кое-как сумел выспаться. В дверь коротко постучали, и на пороге, к моему удивлению, показался отец, опиравшийся на дверной косяк и сжимавший в руке вскрытое письмо. - Доброе утро. Выглядишь бледным. - Видел бы ты меня в другие дни, - я неловко улыбнулся и сел на постели. – Что там у тебя? - Ответ МакБрайда, - он помахал конвертом и прошёл в комнату, сев на бархатное кресло возле кровати. – Они ждут тебя сегодня. - Ждут меня, – рассеянно повторил я. – Для чего? - Чтобы помочь тебе, Том. Всё, что я тебе рассказал – это крупицы по сравнению с тем, что знают о твоём состоянии они. Мне… тяжело тебе это объяснить, потому что я и сам не до конца понимаю, что нужно сделать. Он тяжело вздохнул и опустил голову на руки. Густые пряди волос закрыли его лицо, и в комнате воцарилось гнетущее молчание. - Ты должен поехать, - голос отца прозвучал глухо. – И кое-что ещё. МакБрайды помогают тебе не по доброте душевной, а потому что у них есть перед нами должок. И ты напомнишь им об этом, если они вдруг забыли. Он едва коснулся моей руки и улыбнулся, при этом взгляд его тёмно-карих глаз прятался от моего, как если бы он был виновен в чём-то передо мной. Я хотел сказать ему что-то, но язык словно прилип к нёбу. Ещё пару мгновений, и он вышел прочь из комнаты, оставив меня одного. Кое-как я выбрался из постели, чувствуя себя разбитым. Ещё полчаса спустя в комнату постучалась Мэри с одеждой в дорогу и с сообщением о том, что кэб прибудет после завтрака. Спустившись вниз, я почувствовал внезапный приступ тошноты и не смог проглотить и кусочка. Оставшееся до приезда кэба время я медленно прогуливался по гостиной, пробегая пальцами по корешкам книг и мысленно отмечая те, что я уже читал. Когда я сел на жёсткое сидение кэба, меня охватил приступ необоснованного страха, как будто до сих пор я не до конца понимал, куда еду, и теперь мысли об этом не оставляли меня. Пейзаж за окном начал движение, и я развернулся к заднему окну, словно на прощание разглядывая отдаляющийся родной фасад. Весь тот путь, что мы ехали через Мидлсбро, я заламывал пальцы, силясь успокоить себя. Когда последние промышленные постройки «Crowford canned foods» остались позади, я почувствовал, что мерная качка кэба сделала своё дело и меня клонит в сон. Зная о том, что с большой вероятностью проснусь в поту и совершенно разбитый, я ещё долго боролся с сонливостью, но в итоге всё же поддался этой слабости. Проснулся я от щелчка двери и внезапного порыва холодного ветра с улицы. - Мы на месте, сэр, - голос кэбмена звучал недовольно – должно быть, я какое-то время игнорировал его призывы. Я выскочил наружу, получил свой нехитрый багаж, и, только когда повозка отъехала на достаточное расстояние, огляделся по сторонам. Лишь короткая подъездная дорожка отделяла меня от двухэтажного здания в колониальном стиле. Бледно-голубой фасад, множество окон и широкая веранда со стульями и лавкой, на которую кто-то небрежно бросил плед с кисточками. Клочок земли, окружённый высокими соснами, мерно раскачивающимися на ветру. Я поднял глаза к их верхушкам, и моя голова вдруг закружилась от множества запахов и ощущений, заполнивших сознание. Ноги подкосились, и чемодан с шумом выпал из моей руки. Словно во сне, я почувствовал, что мир медленно кружится, а затем – тупую боль в затылке. Сияющий серый небосвод, окружённый зеленеющей хвоей, захватил моё внимание, и я уставился на него, широко распахнув глаза. В это же время всё тело скрутила сильнейшая судорога, пальцы сжались, собирая в кулаки песок, мелкие камушки и хвою вперемешку с травой. Взор помутился и стал расплываться – я почувствовал горячие слёзы, струящиеся по скулам вниз, на спутанные волосы. Чьё-то лицо показалось перед моими глазами, - поначалу такое же мутное и расплывающееся, как и всё остальное, постепенно обретавшее чёткость. Молодая девушка с растрепавшимся пучком русых волос, распахнутыми и удивлёнными зелёными глазами. Её губы двигались, и я понял, что она говорит что-то мне, но эти слова сливались с общей какофонией шума вокруг, и я лишь покачал головой. Тёплая рука коснулась моей щеки. Я смотрел на её лицо, и постепенно сознание и чувства возвращались ко мне, пока зрение не сфокусировалось настолько, что я почувствовал в себе силы приподняться. Постепенно и при помощи незнакомки, поддерживающей меня за локоть, я встал на ноги. Она быстро отряхнула мой плащ и потянулась за упавшим чемоданом. - Нет-нет, я возьму его, - я поспешно забрал чемодан из её рук, чувствуя, как ко мне приходит, наконец, осознание произошедшего, и тепло в краснеющих щеках. – Как неловко вышло… Меня зовут Томас Кроуфорд. Я подал ей ладонь для рукопожатия, и только тогда заметил, насколько она грязная. - Я знаю, кто вы. А я – Эрин, из семьи МакБрайд. Идёмте внутрь, пока вы снова не распластались. Она сказала это будто в шутку, но я почувствовал новую волну смущения и стыда. Немного покачиваясь, я проследовал за ней вверх по широкой лестнице на мансарду, а затем, через двойные застеклённые двери, внутрь дома. Как только я оказался внутри, я сразу подумал о том, как мало света проникает внутрь особняка Кроуфордов. Казалось, этот дом был им полностью пронизан, выделяя каждый уголок, каждое укромное место. Окинув взглядом пространство вокруг, я не увидел дверей, а лишь широкие арки, отделяющие комнаты одна от другой. Сквозная гостиная переходила в небольшую столовую, а столовая – в кухню. Почти каждый метр фасада занимало окно, и скупой осенний свет проникал внутрь дома свободно, словно стен не было вовсе. - У нас теперь нет слуг, так что свой багаж отнесёте сами, ваша комната – сразу направо по лестнице вверх. - Моя… комната? Эрин посмотрела на меня с удивлением и некоторым замешательством. - Как по-вашему, зачем вы приехали сюда, мистер Кроуфорд? Этим вопросом она застала меня врасплох. Я так и остался стоять в прихожей, бессильно разведя руками. - Мой отец считает, что вы можете мне помочь. С моей болезнью, - добавил я. Она вдруг вымученно улыбнулась мне и шагнула навстречу. Её взгляд был прикован ко мне, и в этот момент я подумал, что она чертовски красива, в своём простом сером платье, с невесомой шалью на плечах и с растрёпанными волосами. - А вы больны, мистер Кроуфорд? - Я не знаю… Я думаю, что да. Её внимательные зелёные глаза изучали моё лицо с едва уловимой издёвкой. - Оставьте чемодан здесь, и идёмте со мной, - она потянула меня за руку и почти сразу же отпустила. Я поспешно скинул дорожный плащ, набросив его на чемодан. Мы прошли через гостиную и столовую в помещение кухни. Комната оказалась очень маленькой, с массивной круглой столешницей посередине, занимающей почти всё пространство. Я с удивлением оглядел пучки трав, подвешенные у стен тут и там. За стеклом верхних шкафчиков я заметил множество баночек и пузырьков, заполненных странным содержимым, не похожим на сахар, крупу или чай. В воздухе витал такой насыщенный травяной аромат, что моя голова на секунду закружилась и я побоялся, что вновь потеряю сознание. - А вы, Эрин, - я начал говорить, чтобы прийти в себя. – Увлекаетесь травничеством? - Можно и так сказать, - её голос звучал немного насмешливо, и я почувствовал, что мой вопрос звучит глупо. – Вам лучше не стоять, мистер Кроуфорд. Она встала на цыпочки и уверенно перебирала склянки на одной из полок. Я огляделся и присел за видавший виды раскладной столик в углу. Стул жалобно скрипнул под моим весом. Эрин повернулась ко мне, в одной руке держа пустую пыльную банку, а в другой – кухонный нож со сточенным лезвием. Банку она поставила на стол передо мной, нож положила рядом. Я не сумел скрыть своё недоумение. - Позвольте узнать, где вы учились медицине? Она лишь мельком взглянула на меня и снова отвернулась, теперь медленно шагая вдоль развешенных пучков трав. - Если вы хотите знать, обучалась ли я в университете, то мой ответ нет, мистер Кроуфорд. Я не нашёлся, что ответить. Эрин отломила несколько веточек, из которых я узнал лишь высушенный бессмертник и бирюзовую, едко пахнущую полынь. Она связала их вместе и, поместив этот букетик в банку, села на стул передо мной. Как заворожённый, я смотрел, как она берёт в руки нож, и, лишь только смутная догадка мелькнула в моём сознании, она резко полоснула свою левую ладонь. - Что вы делаете? – я схватил её за запястье, притягивая к себе. Замешкавшись поначалу, Эрин нахмурилась и с силой выдернула свою руку из моей. - А что, по-вашему, я делаю? – её тон больше не казался мне насмешливым, скорее, презрительным и раздражённым. – За какой помощью вы приехали сюда, мистер Кроуфорд? - Я… я не знаю, - я не мог отвести взгляда от её кровоточащей раны. – Зачем вы это сделали? - Слушайте меня, - придерживая раненую руку, она смотрела мне прямо в глаза. – Я не знаю, что вам рассказал о нас ваш отец. Но вы либо делаете то, что я говорю, либо убирайтесь отсюда сейчас же. Я почувствовал лёгкий укол гнева в груди. В памяти всплыли слова отца о некоем «должке» МакБрайдов. Гнетущее молчание повисло между нами на какое-то время. - Просто доверьтесь мне, - голос Эрин прозвучал, скорее, устало, чем раздражённо. Я лишь коротко кивнул. Рана на ладони ещё кровоточила, и Эрин протянула её над пучком трав. Алые капли упали на сухие соцветия. Одна из капель на горлышке банки прочертила линию, катясь вниз, на стол. Достав из кармана платья коробок спичек, Эрин подожгла травы, а затем тут же задула пламя, оставив лишь тлеющие искорки. Моё лицо обдало дымом, который моментально рассеялся, но запах горелого как будто задержался в ноздрях, не слабея, а, наоборот, становясь удушливее. Эрин взяла мои руки в свои, и я почувствовал влагу в месте, где она сделала себе порез. Только я успел взглянуть в её полные решимости глаза, как меня окатило волной жара, разливающегося изнутри, словно глоток крепкого виски. Я почувствовал привычную мучительную судорогу, и приготовился терпеть, сжав челюсти, но в этот раз приступ ощущался совершенно по-другому. Сознание быстро таяло, глаза закатились, обнажая белки. Боль всё нарастала, и моя челюсть отвисла – суставы ныли так сильно, что мне показалось, что она вот-вот отпадёт от моего лица. Нечто влажное потекло из моих глаз, из носа и изо рта – кровь, слёзы и слюна. Всё моё тело тряслось в лихорадке, спина покрылась испариной, рубашка мгновенно вымокла так, как будто я попал под дождь. Мои ладони сжались так сильно, что я услышал неприятный хруст. Эрин вскрикнула в испуге и отчаянии, и моё сердце сжалось. Она пыталась высвободить свои пальцы, но чудовищная сила, охватившая меня, не давала ей этого сделать. Мои глаза застлала чернота и, кажется, я окончательно утонул в забытьи. Я очнулся, тяжело дыша, когда что-то прохладное и влажное прикоснулось к моему лицу. Я с трудом открыл глаза и увидел Эрин, вставшую передо мной на колени со свёрнутым мокрым полотенцем в руках. - Как вы, мистер Кроуфорд? Мои иссохшие губы разлепились, но я не смог издать и звука. Полотенце коснулось моих щёк и подбородка. Пальцы Эрин мягко, почти нежно убрали спутанные волосы с моего лба. - Воды, - наконец, сумел произнести я. Она положила полотенце на стол и я увидел, что оно покрыто кровавыми разводами. Холодный металл ковша коснулся моих губ, и я принялся жадно пить, чувствуя, как мои зубы дрожат, будто я замёрз. - Мистер Кроуфорд… Томас, - её голос был мягким и сочувствующим, и я, наконец, в полной мере почувствовал стыд от своего положения. – Сейчас вам нужно отдохнуть, а потом мы обсудим то, что с вами происходит. Она запрокинула мою руку себе на плечи, и я увидел её ладони и яркие багряные отпечатки на них. Мои ноги едва держали меня – колени тряслись, и каждый шаг давался с большим трудом. Мы кое-как миновали маленькую столовую и вернулись в гостиную. Как только моя голова коснулась подушки дивана, сознание покинуло меня. Первое, что я увидел, открыв глаза – уютный интерьер гостиной, подсвеченный алым закатным светом. Полинялая обивка кресла возле дивана с наброшенными вельветовыми подушками, круглый столик с белой ажурной салфеткой. На кофейном столике с изогнутыми ножками кто-то оставил незаконченное вязание. Я прислушался к звукам в доме и не услышал ничего, кроме мерного тиканья часов с маятником. Серые облака за окном рассеялись. Я попытался привстать и обнаружил, что всё это время был укрыт шерстяным пледом. Я меланхолично поглядел на едва виднеющиеся еловые ветви, качающиеся на ветру, и почувствовал, что страшно голоден – ещё дома я отказался от завтрака и, очевидно, весь день проспал. Из холла послышался скрип ступеней лестницы, и спустя несколько мгновений в проходе показалась Эрин. Наши взгляды встретились, и она замешкалась перед входом в гостиную. - Вы проснулись. Наверняка голодны? Её голос звучал мягко, но как будто настороженно. Между нами снова повисло неловкое молчание и мне показалось, будто за то время, что я спал, она могла узнать обо мне что-то очень личное и неприятное. Я коротко кивнул ей. - В доме так тихо, - неожиданно для самого себя сказал я. – Как будто здесь никого нет. - Ну, это не далеко от истины, - она улыбнулась, присаживаясь в кресло. – Моя мать тяжело больна, и отец сегодня утром отправился в Лондон за каким-то чудо-врачом. Она произнесла это с уже знакомой мне презрительной интонацией, уголки её губ чуть опустились вниз. - Не верите, что этот врач ей поможет? - Я знаю, что не поможет, - она сказала это, выделив слово «знаю». – Отец просто слишком упрям, чтобы принять правду. Она лёгким движением поправила выпавшую прядку и глядела на что-то в окне, погружённая в свои мысли. Я почувствовал, что, если не хочу испортить впечатление о себе ещё сильнее, чем сделал это утром, лучше мне оставить свои вопросы при себе. - Разложите пока свои вещи, а я займусь ужином. Она скрылась в проёме столовой, и я, собравшись с силами, поднялся с дивана. Меня больше не лихорадило, лишь лёгкая тошнота давала о себе знать, но я связал её с голодом. Мой чемодан всё так же стоял у входа. Я повесил пальто на вешалку и смахнул пару жёлтых иголок с его рукава. На втором этаже я остановился, оглядывая узкий коридор, заканчивающийся окном с одной стороны и тупиком – с другой. Я вспомнил, что Эрин говорила о первой двери направо, но внезапный приступ любопытства заставил меня сделать пару шагов в противоположном направлении. Я остановился у резной деревянной двери и прислушался – послышалось лёгкое покашливание и скрип матраса. Дверь в комнату, которая должна была на какое-то время стать моей, поддалась с едва слышным скрипом. Внутри меня ждал лишь широкий комод с потрёпанными углами, застеленная свежим бельём кровать и деревянный стул. Я подумал, что раньше здесь, возможно, жил кто-то из слуг. Чемодан я разместил на стуле, достал пару рубашек, смену белья – кажется, Мэри успела подложить мне их в моё отсутствие, и теперь я был этому рад. На дне чемодана я обнаружил книгу с надорванным корешком – я всё никак не мог закончить чтение и зачем-то повсюду таскал её с собой. За обедом Эрин держалась ещё более холодно, чем раньше. Я старался сдерживаться, чуть ли не проглатывая куски еды целиком. Живот крутило от голода, какого я раньше никогда не испытывал. За пару секунд мой рот наполнялся слюной, и я то и дело отпивал из стакана воды, чтобы это замаскировать. Украдкой взглянув на Эрин я заметил, что она наблюдает за мной и едва заметно улыбается. - Вы до сих пор не спросили, что произошло с вами утром, - наконец, сказала она. Я подумал о том, что слишком увлечён своим желанием произвести на неё впечатление. - Со мной такое уже бывало. Но не так… ужасно. - Через несколько дней вам предстоит пережить нечто более ужасное, - взгляд Эрин стал серьёзным. – Что вам рассказал ваш отец? - Ну, - я промокнул губы салфеткой и отложил приборы. – Якобы на нашей семье лежит какое-то проклятье, и некоторые мужчины превращаются в чудовищ. А ещё то, что в вашей семье есть ведьма. Должно быть, это вы. Я неловко улыбнулся ей, но Эрин оставалась серьёзной. - Вы не верите в то, что я ведьма? Даже после того, что произошло утром? - А что произошло утром? Вы подожгли травы, и мне стало плохо. Должно быть, дым обладал каким-то пагубным эффектом. - Пагубным эффектом? – Эрин откинулась на спинку стула, буравя меня взглядом. – Тогда почему со мной ничего не произошло, ведь я тоже была там? - Ну, может, я просто слишком ослаб от этих бессонных ночей и кошмаров. Эрин, послушайте, я не хочу вас обидеть, правда. Просто пока что не совсем понимаю, зачем я здесь. В свете ламп её зеленые глаза казались светящимися. Опершись обеими руками о стол, она выглядела так, как будто готова была выставить меня за дверь своего дома, хотя за окном уже вовсю разгорались сумерки. - Идёмте. Она встала из-за стола и снова взяла меня за руку, потянув из кухни через дверь, ведущую мимо небольшого хозяйственного закутка прямо на улицу. Прохладный вечерний воздух вперемешку с запахами леса ударил мне в нос так, что я на секунду застыл на месте. Бледно-голубое небо постепенно уступало место ночной синеве, кое-где уже были видны первые звёзды. - Смотрите, мистер Кроуфорд, - Эрин указала на что-то пальцем, и я, проследив за ним, увидел яркий диск луны. Лишь небольшая асимметрия в левой части портила её сияющее совершенство. – В ночь полнолуния вы обратитесь, и я постараюсь помочь вам сохранить рассудок и пройти через это как можно более легко. Те травы, что я использовала утром, могли бы заставить вас обратиться немедленно, если бы я быстро их не потушила. Извините меня за это, но я должна была убедиться. - Что именно со мной произойдёт? – тихо спросил я, вспоминая следы от когтей в хижине в лесу. - Я не знаю, - Эрин вздохнула. – Но я знаю, что это очень больно и страшно. Мама рассказывала мне о вас, Кроуфордах, когда учила быть ведьмой. - Значит, ваша мать тоже ведьма? - Да. Как и моя бабушка, и её мать. В каждом поколении МакБрайдов рождается ведьма. Мы ненадолго замолчали, и я огляделся вокруг – несколько горшков, кадок и даже старых поилок для животных были засеяны какими-то травами и цветами. В полумраке сумерек я не узнал ни одно растение, хотя изучал ботанику на одном из первых курсов в университете. Я почувствовал лёгкий укол досады и снова повернулся к Эрин. - А всё же, в чём заключается ваше волшебство? Вы можете, например, вызвать пожар или дождь? Может, варите какие-то зелья? - Могу сварить яд, который убьёт вас в концентрации булавочной головки, - язвительно ответила Эрин. – Может, и есть ведьмы, которые могут вызывать пожары. Но я, если потребуется, воспользуюсь спичками. - Ну, так что же вы можете? – я чувствовал внутри азарт наполовину со смущением. - Вы жаждете фокусов, мистер Кроуфорд? Ну, хорошо. Она огляделась и на какое-то время замерла, прислушиваясь. Я тоже постарался вслушаться в стрекотание сверчков и шорохи природы вокруг. - Смотрите, - шепнула Эрин, и я вгляделся в траву в нескольких шагах от нас. Ещё несколько мгновений мы сосредоточенно наблюдали за этим местом, и вот в зарослях мелькнула серо-бурая шёрстка. - Похоже на кролика, - шепнул я, и Эрин кивнула. - Не говорите ничего и не мешайте мне. Она не двигалась, лишь с усилием сжимала и разжимала пальцы. Её брови были нахмурены, а губы едва заметно шевелились, но я не мог разобрать ни единого слова. От наблюдения за Эрин меня отвлёк повторный шорох травы, и я повернулся к нему, чтобы увидеть, как кролик постепенно, как будто на невидимом поводке, приближается к нам. Какое-то время я не верил своим глазам, но вот маленький зверёк оказался почти у самых ног Эрин. Она шумно выдохнула, как будто всё это время задерживала дыхание и, сделав шаг, аккуратно взяла зверька на руки и повернулась ко мне. - Видите? – она осторожно погладила его по ушам, прижимая их к тельцу. – Как вам такой фокус? - Даже не знаю, что сказать, - я с трудом сдерживал удивление. – Чем вы его приманили? Или, может быть, он ручной? Я сказал это прежде, чем понял, что этими словами как будто пытаюсь уличить Эрин во лжи. Она взглянула на меня с нескрываемым раздражением и, не отрывая взгляда, крепко схватила зверька за голову и резко дёрнула в сторону. Ужасный звук разорвал тишину, и я понял, что это были его шейные позвонки. Я в ужасе отшатнулся. - Он не ручной, мистер Кроуфорд, а теперь станет нашим обедом или ужином. Не смотрите на меня так, вы сами просили показать фокус. Всё ещё пребывая под большим впечатлением, я переводил взгляд с обмякшей тушки на Эрин и обратно. В голове вдруг появился пугающий вопрос, хоть я и не был уверен, что хочу узнать на него ответ. - Вы могли бы сделать так и с человеком? - Я никогда не пробовала, - Эрин взглянула на меня с усмешкой и в её глазах мне почудился странный огонёк. – Приберегите свои вопросы до завтра, а сегодня попробуйте поспать хоть немного. Хоть я и проспал весь день, после этих слов я почувствовал, насколько тяжелы мои веки, а тело гудит и ноет от странной, неестественной усталости. Эрин смотрела на меня серьёзно и с некоторой заботой, и я неловко улыбнулся ей в ответ.