Проклятие

Ночью мне снова приснилась Эрин. Её появление – скорее, неясный образ и внутренняя уверенность, что это она, - прервало мой бесконечный бег в шкуре чудовища. Я знал теперь, что это не случайность, что она как-то вторгается в мой сон, чтобы помочь, и за это я был ей бесконечно благодарен. Мысли об Эрин заняли моё сознание целиком. Я чувствовал себя глупо, влюбившись так легко и быстро, как мальчишка, но в то же время находил в этих чувствах спасение от мыслей об ужасе, что ждал меня впереди. Проснувшись вполне отдохнувшим и бодрым, я вспоминал события вчерашнего вечера, хотя ничего романтичного в нём не было, - тепло её кожи, запах волос, её широко распахнутые зелёные глаза. По мере того, как я застёгивал рубашку и покидал свою спальню, кровь всё сильнее приливала к моим щекам. В коридоре я наткнулся на открытую настежь дверь в спальню матери Эрин. Я собирался как можно быстрее спуститься вниз по лестнице, чтобы не нарушать её покой, но тихие всхлипы из комнаты заставили меня остановиться. В нерешительности я приблизился к двери и вдруг почувствовал запах – так, как почувствовал бы его зверь, - тошнотворно сладкий, едва уловимый. Запах смерти. Утренний свет заливал комнату так же, как и всё поместье МакБрайдов – мебель, безделушки и вязаные вещи словно были подсвечены чем-то изнутри. Убранство было небогатым, но очень уютным – лоскутный коврик перед дверью, свежий букет полевых цветов на тумбочке. Широкая двуспальная кровать украшена резным паланкином из светлого дерева. Эрин сидела на стуле рядом, держа обмякшую руку женщины. Я вздрогнул, взглянув на её лицо – редкие и тонкие волосы едва прикрывали череп, обтянутый кожу в пятнах. Морщины настолько изрыли лицо женщины, что, казалось, ей по меньшей мере сотня лет. Её запах ударил мне в ноздри с новой силой, и я едва сдержался, чтобы остаться на месте, и перевёл взгляд на Эрин. - Мне очень жаль вашу маму. Правда, - я, наконец, решился прервать тишину. Её губы раскрылись, как будто она хотела что-то сказать, но передумала. Тыльной стороной ладони Эрин небрежно стёрла со своего лица слёзы и, с нежностью взглянув на мать, встала со стула. Её качнуло в сторону, и я подхватил её под локоть, не давая упасть. Мы молча вышли в коридор. Эрин прикрыла дверь в комнату и закрыла на ключ. - Как грустно, что отец не успел повидать её напоследок, - она прошептала это едва слышно. – Упрямый дурак. Я ведь говорила ему. Я не мог найти слов, чтобы хоть как-то поддержать Эрин, и лишь молчал, не решаясь даже взглянуть на неё. Мы спустились в гостиную. Тишина в доме стала давящей, и мне одновременно и хотелось развеять её, и ни в коем случае не нарушать. Мы сели рядом на софу с накинутым пледом и какое-то время словно находились в немом диалоге. Наконец, тишину прервал дрожащий голос Эрин, и я понял, как тяжело ей было всё это время сдерживать себя. - Томас, можно мне вас обнять? Я лишь кивнул, и она робко коснулась моей руки, придвигаясь ближе. Её щека опустилась на моё плечо, и рубашка быстро вымокла от слёз. Я гладил её плечи, спину и волосы, мне хотелось забрать хотя бы частичку этой боли, уменьшить страдания. - Должно быть, я выгляжу дурой в ваших глазах, - Эрин отстранилась и заглянула мне в глаза. – Рассуждала о том, как естественна её смерть, а сама… расклеилась вот так. - Не говорите так. Это ведь ваша мама. - Хотелось бы мне, чтобы вы не видели её такой, - я услышал легкий упрёк в её тоне. - Простите, что я зашёл. Это было бестактно. - Нет, я благодарна, что вы пришли. Просто… её вид… Она не была такой. Не должна была быть такой. Голос Эрин дрожал и прерывался. Её взгляд заметался из стороны в сторону. - Когда… ведьма умирает, жизнь уходит из неё стремительно и безобразно. Мне тошно и больно, но я никогда не чувствовала себя такой… живой, как сегодня. Я выпила её без остатка. - В этом нет вашей вины, - я легонько сжал её плечи, - такова природа магии. Тень улыбки пробежала по лицу Эрин. Она как будто немного пришла в себя и посмотрела прямо мне в глаза. - Вы быстро схватываете, Томас, - она отодвинулась и неловко расправила складки своего платья. – Спасибо. В течение следующих нескольких часов мы с Эрин не разговаривали. Она увлекла себя хлопотами по дому, а в перерывах между ними просто мерила шагами первый этаж, изредка выходя на улицу к кадкам с растениями. Её мельтешение наводило меня на мысли о том, что так она пытается внутренне собраться и отогнать печаль, и я ей для этого больше не нужен. Меж тем я старался быть недалеко, но так, чтобы не слишком-то часто попадаться на глаза. После полудня я снова почувствовал разрастающийся жар. На лбу выступила испарина, а руки, которыми я пытался держать книгу, начали мелко трястись. Какое-то время я еще пытался бороться сам с собой и не обращать внимания на симптомы, но вскоре буквы начали расплываться у меня перед глазами, и чтение пришлось отложить. Я остался сидеть на софе, поджав колени к груди, и бездумно глядел в окно перед собой. Из потока мыслей меня пробудил аромат травяного чая, который принесла мне Эрин. Горячая кружка мгновенно согрела мои холодные пальцы. Я увидел на дне чашки кружащиеся листочки мяты, смородины и маленькие почки растения, которые не показались мне знакомыми. - Это произойдет завтра ночью, - её голос звучал тихо и устало. – Для ритуала мне понадобятся травы, которые обычно я не собираю. Составите мне компанию в лесу? Я объясню, что мы будем искать. Я мельком взглянул в окно на небо – погода, как ни странно, наладилась. Словно в издёвку, солнце впервые за две недели показалось из-за туч, мягко освещая интерьер гостиной. - Конечно, - я отложил чашку, чувствуя, как дрожь постепенно сходит на нет. Я переобулся в сапоги и постарался одеться теплее, предчувствуя, что снова промокну до нитки. Хотя дождь и кончился, сияющие капли свисали почти с каждой ветки и листочка, норовя упасть от малейшего движения рядом. Мы с Эрин шли рядом в молчании. В левой руке она держала длинную плетеную корзину, а правой придерживала юбку спереди. На её плечах лежала неизменная шерстяная шаль. - Ищите маленькие растения с четырьмя листьями и чёрной ягодой посередине. Если увидите полынь, тоже собирайте. Остальное я буду искать сама – не так просто разглядеть их неопытным взглядом. Мы замедлили шаг и разошлись на несколько шагов друг от друга. Ступая пешком по незнакомому лесу, я чувствовал себя беспокойно и неуверенно, то и дело оборачиваясь на силуэт Эрин, мелькающий за стволами сосен. Постепенно я увлекся поиском растений и расслабился. Слышался стрекот кузнечиков в высокой траве, маленькая птичка, вспорхнув с ветки кустарника, обдала меня росой с его листьев. Вдалеке звучал звонкий стук дятла. Лес был наполнен жизнью куда больше, чем это казалось на первый взгляд, и я представил себе, каково это – быть его частью, слиться с его ритмом. В моих руках лежало несколько веточек полыни, но, как я ни искал, не мог заметить искомый Эрин вороний глаз – я вспомнил, как выглядит и называется это растение из учебника по ботанике. Припоминая в уме возможные ареолы его обитания, я не заметил, как вышел на небольшую поляну, сплошь устланную живым ковром из полевых цветов. Я остановился, невольно залюбовавшись видом, и вдруг осознал, что Эрин нигде нет рядом. Я огляделся по сторонам, прислушался – не слышно ли её мягких шагов и шелеста травы, но вокруг было тихо. - Эрин? – позвал я, приложив ладонь к губам. Солнце приблизилось к зениту, облака потеряли свой свинцово-синий оттенок и разметались по небу. Я почувствовал лёгкий укол беспокойства, но странная эйфория от нахождения здесь захлестнула меня с головой, и я закрыл глаза, вдыхая аромат травы и хвои. Мне вдруг пришла мысль, что именно сюда мать Эрин отвела её в детстве ночевать в одиночестве. Быть может, здесь действовало некое колдовство, но я не смог удержать себя от того, чтобы лечь на траву, не обращая внимания на то, как быстро промокла и стала тяжёлой одежда. Моё сознание помутилось, как будто я был пьян. Лёжа в траве, я провёл рукой по тонким стеблям растений и сорвал одно почти у самого основания. Мясистый, голый стебель, весь в маленьких белых волокнах, словно шерсть. Я крутил его у себя перед лицом, как будто в нём было что-то особенное. На конце стебля – четыре тёмно-зелёных листа идеальной миндалевидной формы, я потёр один между пальцев и в нос мне ударил горьковатый аромат. Наконец, с небольшим усилием я оторвал чёрную блестящую ягодку, покрутил её на солнце, любуясь солнечным бликом. Разум окончательно покинул меня, оставив лишь в качестве безучастного наблюдателя. Всё, чего мне хотелось – это только съесть её. Я представил, какая она на вкус – горькая, с небольшой кислинкой, язык сразу вяжет и становится непослушным. Словно весь мир замер в предвкушении – всё звуки, запахи исчезли, лишь только я наедине со своим безудержным желанием. Чья-то ладонь бесцеремонно ударила меня по руке, и травинка упала куда-то за моё плечо. Чёрная ягода из моих пальцев укатилась вниз, в траву. Я успел только почувствовать разочарование и гнев, когда звонкая пощёчина заставила мою голову мотнуться в сторону. Боль постепенно разгоралась по мере того, как возвращалось ко мне моё сознание и чувства. Я увидел над собой склонившуюся Эрин – её волосы растрепались, грудь тяжело вздымалась от сбившегося дыхания. Зелёные глаза выражали смесь эмоций, которые трудно было разгадать. - Вы… - она кое-как смогла сказать хоть что-нибудь, прежде чем её губы задрожали. В следующую секунду она приникла ко мне в отчаянном поцелуе. Моё сердце остановилось, и я только почувствовал, как на лицо мне капают её горячие слёзы. Не в силах дышать, я несмело коснулся её плеча, и в этот момент она резко отстранилась, как от ожога. В воздухе остался лишь неповторимый, волшебный запах её волос. Какое-то время мы не двигались, лишь смотрели друг на друга. Наконец, смутная догадка мелькнула у меня в мыслях, и мой взгляд невольно устремился к месту, куда выпало из моих рук сорванное растение. - Вы чуть не умерли, - тихо сказала Эрин. – Это место… вам нельзя здесь быть, Томас. - Что произошло? – я постарался сесть, но тело меня почти не слушалось. - Со мной вам ничего не угрожает, - она едва улыбнулась. – Это особенная поляна. Здесь мы с матерью провели множество ритуалов, как и другие ведьмы МакБрайд до нас. Она неторопливо опустилась на траву в нескольких дюймах от меня. Её лицо расслабилось, а в глазах отразилось небо. - Здесь я провела ночь, когда была маленькой девочкой. Я прихожу сюда, когда мне неспокойно. Вы… ты, Том, здесь чужой, и в тебе течёт кровь наших врагов. Я думаю, частица каждой ведьмы МакБрайд остаётся здесь навсегда. Поэтому когда ты пришёл сюда, духи этого места смогли создать намерение, как будто они всё ещё живы. Эрин сорвала что-то у себя над головой и приблизилась ко мне. Я почувствовал её тепло рядом с собой и запах, заставивший моё сердце биться быстрее. - Вороний глаз. Даже одна ягода способна убить взрослого человека, - она взглянула мне в глаза. – Прости меня. Я так испугалась. Она смотрела на меня несмело, но в её глазах всё ещё плескались остатки страха, волнения и чего-то ещё. Хоть я и едва ли мог слышать что-то, кроме стука собственного сердца в ушах, но знал откуда-то, что её сердце бьётся так же быстро. - Скажи что-нибудь, - она прошептала это едва слышно. Почувствовав внутри постепенно возвращающиеся силы, я приподнялся на локте и, задержавшись над её лицом на пару мгновений, легко коснулся губами её губ – холодных и мягких. Её дыхание, напротив, было обжигающе горячим, пальцы нежно коснулись моей щеки. Я отстранился только когда почувствовал, что задыхаюсь. - Теперь я думаю, - мой голос звучал хрипло, незнакомо, - Может, тебе и не стоило меня спасать. Я не прощу себе, если трону тебя хоть пальцем завтра. Рука Эрин нежно прошлась по моему плечу, поднялась по саднящей скуле вверх и задержалась в волосах. Она улыбнулась – так искренне и спокойно, и моё сердце пропустило удар. Эту ночь мы провели в гостиной – поначалу я долго не чувствовал усталости и желания проваливаться в беспокойные сны, а Эрин, кажется, не осмеливалась подниматься на второй этаж, где в закрытой комнате продолжала лежать её умершая мать. Я предложил свою помощь в том, чтобы съездить в город и вызвать кого-нибудь из похоронного бюро, но она предпочла дождаться отца и, по-видимому, от одной только мысли о похоронах становилась ещё более тихой и замкнутой. Мы почти не говорили, погружённые в собственные мысли и книги, освещаемые желтоватым светом ламп. То, что я пытался прочесть, никак не усваивалось в моей голове, и я был вынужден снова и снова пробегаться глазами по одному и тому же абзацу. В саду за окном слышался стрекот насекомых и отдалённое кваканье лягушек с болот, в камине трещали поленья. Я украдкой взглянул на Эрин, не желая лишний раз отвлекать и беспокоить её. Она изучала тот же том с рукотворной обложкой, что и вчера вечером, но как будто точно не знала, что ищет – страницы шуршали под её пальцами одна за другой, почти не задерживаясь. - Лучше мне уехать, - произнёс я, нарушая устоявшуюся тишину. – У моей семьи в лесу есть хижина. Там меня можно приковать к стене цепями, и я никому не причиню вреда. Эта мысль, промелькнувшая в голове еще утром, будучи невысказанной, наполняла меня бесконечной грустью, как будто в глубине души я знал, что это никакое не решение. Эрин, словно почувствовав моё настроение, одарила меня печальной улыбкой. - Значит, отец тебе рассказал? - Я видел её, эту хижину, - я нервно сглотнул, вспоминая глубокие следы от когтей на полу и тяжелые проржавевшие цепи. – Если это помогало ему, то и мне поможет. - Не помогало, Том. Значит, ты знаешь только часть этой истории. Она захлопнула книгу и отложила её на столик. Устало потёрла переносицу и пересела на диван, рядом со мной. - Мама мне рассказывала, что проклятие пробудилось в твоём деде поздно, как и в тебе. Тогда даром обладала моя бабушка, а маме было лет 10. Родители привезли его к нам и, как и было заведено, бабушка должна была провести ритуал в его первое полнолуние. Ритуал прошёл как-то не так, - на этом месте Эрин запнулась, и я заметил в её глазах отблеск страха. – И бабушка умерла. - Он… убил её? - Да. Растерзал до костей. Наутро его нашли в лесу, грязного и в крови. От бабушки же почти ничего не осталось. Властям сказали, что на неё напала стая волков, а твой дед вернулся домой, как ни в чём не бывало. Я слушал её молча, внутренне сжавшись от нарастающего ужаса. Воображение само рисовало перед моими глазами картины произошедшего. - Поначалу всё было тихо, и никаких новостей из города не поступало. Наверное, тогда Кроуфорды и построили эту хижину – прятать в нём чудовище, которым стал твой дед. Но так не могло продолжаться бесконечно – однажды он сорвался с цепей, убежал в город. В ту ночь многие погибли, особенно те, кто задержался на улицах поздно ночью. Быстро собрали охотников. Загнали его в чащу и… Всё закончилось. Туша зверя свалилась в глубокий овраг и не стали спускаться за ней. А через время узнали, что старший Кроуфорд пропал без вести. Официально его тело не нашли, но наши семьи хорошо знали, где его искать. - Почему отец мне этого не рассказал? – мой голос звучал бесцветно. Эрин осторожно взяла мою руку в свои ладони, согревая похолодевшие кончики пальцев. - Потому что он боится. И я… тоже боюсь. Словно разряд тока пробежался вниз по моему позвоночнику. Я вздрогнул и посмотрел на её лицо – бледное и будто сияющее в скудном свете ламп. Она поджала губы, сдерживая эмоции изо всех сил. - Может мы могли бы связать меня во время ритуала, - я шептал, нежно касаясь скулы Эрин тыльной стороной ладони. - Я не знаю. Я думаю, что Зверя нам ничем не удержать. Я только должна всё сделать правильно. То, что случилось с твоим дедом – не таким видела проклятие та, кто наложила его. - Откуда ты можешь это знать? - я нервно усмехнулся. - Потому что я МакБрайд, и потому что я тоже ведьма. Я думаю, на самом деле она хотела показать ему… С этими словами Эрин медленно придвинулась ближе ко мне, её дыхание стало более глубоким. Взгляд её чарующих зелёных глаз был прикован ко мне. Она потянулась вперёд и остановилась у самых моих губ. - Показать что? – выдохнул я, заворожённый зрелищем. Она оставила невесомый поцелуй, затем ещё один. Её пальцы гладили мою грудь, поднимаясь выше, к плечам и волосам. - Свой мир. Она продолжала свою игру, и я усилием воли удерживал себя неподвижно, лишь отвечая на её скупую ласку. Поцелуи становились всё более требовательными и глубокими, пальцы путали волосы. Её рука соскользнула вниз, расстёгивая пуговицу моей рубашки. Я застыл, пытаясь изо всех сил успокоить сбившееся дыхание. Лукаво улыбаясь, Эрин прервала поцелуй. На её бледных щеках появился румянец, глаза блестели в полумраке. Такой она выглядела ещё прекраснее. Пальцами она провела вниз по моей руке и коснулась ладони – я понял, что всё это время с силой сжимал подушку софы. - Эрин… - прежде, чем я сказал что-то ещё, она снова поцеловала меня, прижимаясь к моей груди всем телом. Она расстегнула ещё одну пуговицу, а затем ещё, раскрывая ворот рубашки. - Я не хочу тебя потерять, - прошептал я. – Что мне сделать? Я и сам не знал, какой ответ хочу получить. Всё моё сознание занимала она – её покрасневшие губы, пряди русых волос, разметавшиеся по плечам, её светящиеся, как у кошки, глаза, её ловкие пальцы. Весь мир сосредоточился в ней одной, сжался до пределов маленькой гостиной. - Завтра будь сильным, - горячо прошептала Эрин. – А сегодня будь моим. От этих слов невидимые цепи, удерживающие меня неподвижно, спали одна за другой. Я почувствовал внутри себя что-то тёмное, могущественное и властное, что раньше давало о себе знать лишь в моих снах, а теперь стремилось вырваться наружу, перенять контроль. Мои руки на её талии. Тепло и запах её кожи, её неровное дыхание и треск поленьев в камине. Моё дыхание с каждым выдохом всё больше походит на рык. Ладони с силой сжимают её бёдра, её пальцы путают мои волосы. Я поддался этой животной страсти, не в силах противостоять бурлящей крови в моих венах.