Out Of Time

Омерзительная трель стандартного айфоновского рингтона разрезает сонную тишину крохотной студии на окраине Сеула. Спустя несколько ругательств звонок принимает растрепанный и заспанный парень, подслеповато щурящийся на незнакомый номер. — Ну где ты, Нииииниии? Я уже битый час тут торчу! Никакого уважения к старшему, – раздражающе ноет в трубку мягкий голос. — Номера записывать правильно научись, полоумный! – огрубевшим и хриплым после сна голосом цедит Ким и откидывает девайс на постель, зарываясь обратно в одеяла. Обычно парень не грубил незнакомцам, напротив, был вежлив и сдержан, позволяя своей истинной натуре маленького гаденыша проявляться лишь в присутствии самых близких. Но сейчас случай был вопиющий. Утро воскресенья, по совместительству его единственного выходного на этой неделе, было напрочь испорчено непрошенным звонком. Да, Сынмин сам виноват в том, что забыл перевести телефон в режим полёта, отрубившись накануне сразу, стоило ему добраться до постели. Но надо же иметь совесть и не названивать людям в девять утра по воскресеньям, мистер-неизвестный-номер! Проклятое пиликанье повторилось, стоило парню выдохнуть и начать погружаться в дрему. Он накрыл лицо подушкой и завопил в неё, что есть мочи, вымещая всю скопившуюся в нем за тяжёлую рабочую неделю агрессию и усталость. — Алло, – спустя ещё пару секунд он все же поднял трубку, желая высказать нарушителю своего спокойствия все, что о нем думает. — Ян Чонин, как ты смеешь вот так бросать трубку!? – раздался все тот же мягкий, но в этот раз требовательный и наигранно раздраженный голос. – Где тебя носит? Мы договаривались на 8:45, а уже.... — Осел, я ведь сказал, что ты номером ошибся, – раздражённо процедил Ким, стискивая потрепанный айфон с такой силой, что бедняга едва ли не затрещал. — Очень смешно, Чонин, я звоню по этому номеру последние пять лет и ни разу не ошибался, а тут на тебе. И что с твоим голосом? Только не говори мне, что ты только проснулся! Потому что если ты проспал... — Послушай, никакого Чонина тут нет, повторяю в последний раз. И если я получу ещё хоть один гребаный звонок от тебя в свой выходной, клянусь Богом, мы увидимся в суде! Голос Сынмина "взбодрился" и вернулся к своей обычной чистоте тембра. Видимо это не укрылось от слуха его незваного собеседника, который наконец сумел отличить чужой голос от голоса давнего друга, и неожиданно воскликнул: — Ох... Ох! Я прошу прощения! Похоже и правда не туда попал, извините за беспокойство! – растерянно пролепетал безликий голос. – А за "осла" катись к ебене матери, урод невоспитанный! – линия оборвалась. Ким насладился тремя короткими гудками, оповестившими о завершении вызова, злобно прошипел "скотина", выключил звук телефона, швырнул его в ноги и вновь зарылся лицом в подушки, надеясь, что у него получится уснуть после столь бодрящей волны ненависти и раздражения. Последние два года своей жизни Ким Сынмин был обычным банковским служащим младшего звена. Просиживал брюки в офисном кресле с 9 до 17 часов каждый день с понедельника по пятницу, бегал по поручением своего мерзкого начальника, приносил тому кофе (что не входило в его обязанности!), в общем, работал, как и миллиарды таких же обычных, ничем не примечательных людей, к коим парень себя причислял. Этой осенью ему стукнуло 25, чему сопутствовал затяжной депрессивный эпизод (что-то вроде "кризиса четверти века"), смешавшийся с проливными дождями и слякотью октября и ноября. Лишь новогодние праздники с отъездом к родителям в пригород и встречей с друзьями вне привычной обеденной обстановки сумели слегка приподнять его настроение и вернуть в привычную колею. В жизни парня никогда не было ничего интересного, никаких неординарных событий, никаких попоек с провалами в памяти, никаких романтических приключений, ни единого угона, внезапного приступа клептомании у лотка с шоколадками в круглосуточном магазине, никаких интриг и предательств. Он не сражался за жизнь со злобными двойниками, не бороздил океаны, не участвовал в разборках Сеульской мафии, единственным адреналином для него служили мелкие перепалки с консьержкой его небольшого жилого комплекса, которая надух не переносила его по неизвестным тому причинам. Родные его были здоровы, а немногочисленные друзья – всегда готовы прийти на помощь. Хотя, следуя из сказанного выше, в помощи Сынмин особо не нуждался. — Как выходные? За обедом он встретился со своим лучшим другом и по совместительству соседом по офисному зданию Хан Джисоном. Они познакомились на вступительных испытаниях в Сеульском университете, а потом попали в одну группу, проведя бок о бок все студенческие годы на факультете экономики. Вот только, если Сынмин после выпуска пошёл по заданному маршруту и реально устроился работать по профессии, Джисон наплевал на предписания родителей и поборолся за "свой собственный путь самурая". Через пару лет после выпуска он уже был частью довольно успешной продакшн-команды, в которую помимо него входили ещё двое талантливых музыкантов. Они нашли друг друга на общей кухне общежития, и между двумя старшекурсниками и все еще опушенным выпускником школы сразу проскочила искра. В основном они занимались продюсированием начинающих артистов, записывали их в своей студии, а по вечерам и выходным и сами писали биты и читали рэп в своей излюбленной "кладовой музыки", заливая треки на айклауд, где их профиль снискал большую популярность. — Издеваешься? Ты ведь прекрасно знаешь, что мой ублюдок босс вынудил меня выйти в субботу и пробатрачить сверхурочных больше, чем за целую неделю, – злобно зыркнул Ким на старшего, расслабленно потягивающего свой обеденный смузи. – А в воскресенье мне не дал выспаться какой-то психопат, перепутавший номер. Названивал и орал в трубку, как псина резанная... Джисон расхохотался, едва успев проглотить содержимое рта до того, как оно пошло через нос. — А ты ему что? — Послал нахер и пригрозил судом. — Вот он, мой любимый Ким Сынмин, самый дружелюбный сосед в мире! – Хан держался за набитый едой живот и сотрясался в беззвучном смехе, – А если это была твоя судьба? Твой шанс наконец найти хорошего друга, а может и чего поинтереснее? Соулмейта в конце-концов! А то у меня сердце за тебя кровью обливается, Чан вон уже во всю женится, да и Чанбин в девках не ходит, а ты... — Чья бы корова, – от речевого потока друга у Сынмина начинала побаливать голова, с годами переваривать экстраверсию Джисона становилось все труднее. – Да кончай ржать уже, подавишься, я тебя откачивать не стану, так и знай. — А я то что? – пропустив мимо ушей угрозу бросить его на произвол судьбы при попадании инородного тела в дыхательные пути, Хан невозмутимо вскинул подбородок, сведя брови к переносице, – Я женат на своей музыке, нам третий лишний не нужен. Да и кто может сравниться с нашим новым микшером, ты видал его вообще!? — Ты мне скинул видео с десяти ракурсов, сопровождая это битбоксом и спецэффектами из тик-тока, как думаешь, видел ли я твой чертов микшер? – устало вздохнул Сынмин и тряхнул головой, отгоняя от мысленного взора воспоминания о тех блевотных вспышках света и скручиваниях кадра. – В любом случае, мы с тобой равны в "семейном положении", так что не тычь меня носом в мое личное дело. — Понял-понял! А как ты смотришь на то, чтобы мы с тобой... — Нет, никаких "взяли отпуск и поехали в Тай, чтобы подцепить кого-то там для чего-то там", – жестом руки Ким оборвал друга, на что тот тут же надулся. — Я не это хотел предложить! — Да? Ох, прости, ну тогда излагай свой план, прошу. Джисон лишь насупился и принялся агрессивно допивать остатки мангового смузи.

***

Неделя потянулась со своей обычной, смертельно низкой скоростью. Ким перебрал все отчеты по оффшорным счетам, отправил несколько факсов с запросами в отдел этажом выше (Не проще ли мне подняться к ним и спросить лично? Они этот факс неделю читать будут!), выпил кофе, пообедал с друзьями, которые работали на самом верхнем этаже их бизнес-центра и обедали трижды в день, а после досиживал остаток дня, борясь с сонливостью. Он повторил это трижды, пока среда, наконец, не кончилась и неделя не пошла на убыль. Сынмин вернулся в свой жилой комплекс спустя час трясучки в метро, которая для него стала уже привычной частью повседневного быта. Он провел ключ-картой по замку стеклянной двери и вошел в тускло освещенное фойе подъезда, утыкаясь взглядом в пол перед собой в надежде, что консьержка его не заметит и нелепого обмена гневными взглядами не состоится. — Может быть уже соизволите забрать почту? Почтовый ящик вашей квартиры уже ломится! — Я проверял его с утра, там ничего не было, – затылок Кима запекло от подступающего раздражения. – И я бы попросил вас не лезть к моей почте, – он со злостью выхватил одну жалкую рекламную листовку из стального ящика с номером его квартиры и агрессивно зашагал по лестнице, ведущей к лифтам, подчеркивая свою злость звуком собственных шагов, – Старая падла, – прошипел он еле слышно, в глубине души надеясь, что эти слова все же донеслись до слуха пожилой дамы. Расписание на вечер было такое же, как и на каждый предыдущий вечер буднего дня его двухлетней практики под названием "взрослая жизнь". Ким поставил рис в мультиварку и принялся нарезать кимчи, заботливо присланные ему матушкой. На фоне бормотал телевизор, Сынмину не было дела до происходящего на экране, ему бы и белый шум отключенной антенны подошел – просто заполнить поглощающую тишину его пустой квартиры. Ким обожал одиночество, в детстве он был тем ребенком, который просил маму выгнать остальных из песочницы, чтобы спокойно полепить куличики. Честно, он нуждался в одиночестве, как рыба в воде, но мысли сжирали его изнутри, стоило ему оказаться в тишине. Так что телевизор в его квартире наматывал электричество не прекращая. Рука с ножницами дрогнула над очередным шматком капусты, когда лепет ведущей перебил мерзкий рингтон его айфона. Надо бы сменить эту стандартную пищалку на что-то, что с меньшей вероятностью вызовет ушное кровотечение. — Эй, Ниинии, – протянул медовый голос из трубки, – Я соскучился по твоей кислой мине, когда ты уже вернёшься от своей подружки и уделишь время мне? Чтоб ты знал, именно поэтому я и был против ваших отношений! Я так и знал, что она уведет тебя из семьи! Феликс себе места не находит, так скучает, так скучает... — Боже, это опять ты? – Сынмин с протяжным вздохом потёр уставшие от целого дня, проведённого за компьютером и документами, глаза. Но раздражения, как от звонка в то утро, уже не было. Он бы ни в коем случае не признался даже самому себе, что звонок сейчас ему был необходим. Любой, даже ошибочный. То ли усталость на него так подействовала, то ли подкрадывающийся депрессивный эпизод, но Ким чувствовал, как одиночество из приятного постепенно начинало превращаться в липкое и холодное. — Кто это? – сбитый с толку собеседник очнулся спустя четверть минуты молчания. — Ким мать его Чен Ын, а ты кто думал? — А я думал Ян Чонин, – честно признался незнакомец, – Простите, Господин Президент Северной Кореи за то, что вторгся в Вашу аудиенцию, – шутливо-смиренный голос вызвал у Кима непрошенный смешок. — Неужели ты и правда был настолько туп, чтобы не сверить номер с этим твоим Ян Чонином с прошлого раза? — За кого ты меня принимаешь... — За полного кретина, – бестактно съязвил Сынмин, перекрывая речь незнакомца. — ...Конечно я проверил номер и он совершенно верный. А перебивать крайне невежливо, тебя что, родители не воспитывали? — Невежливо названивать незнакомому тебе человеку и базарить с ним, отнимая драгоценнейшие минуты отдыха вышеупомянутого. — И все же вышеупомянутый все ещё не положил трубку, а значит, ему хотя бы немного, но любопытен назойливый абонент? – мастерски парировал незнакомец, прибавляя себе еще один балл к шкале "Вайб чек Ким Сынмина". — Абсолютно нет, я... — А мне да! Умоляю, я сейчас с ума сойду от одиночества, как ты мог понять, мой хороший друг Ян Чонин обзавелся девушкой и теперь проводит с ней все свое время, которое раньше принадлежало только мне! — Ваши токсичные отношения меня совершенно не интересуют. — Ну поговори ты со мной, прошу... Хочешь на колени встану? – взмолился голос. — Встал? – спустя пару секунд молчания поинтересовался Сынмин. — Да. — Чем докажешь? Из динамика донеслось глухое постукивание, по предположению Кима, парень на том конце стучал своим мобильным по полу, на котором распластался в уничижительной позе. — Ты болен... — Как тебя зовут? – в голосе скользнула тёплая нотка веселья, парень с той стороны был явно воодушевлен своим успехом в удержании внимания ворчуна на себе. — Ким... — Ну не начинай про своего Ким Чен Ына, второй раз будет уже не смешно. — Ким Сынмин, гребаный ты невежа, научись дослушивать собеседника! — Ой, извини, – вместо раздражения, которое могло бы вызвать оскорбление, пущенное в его адрес, незнакомец искренне рассмеялся, отчего уголки губ Сынмина предательски дрогнули, – Хван Хёнджин, приятно наконец познакомиться. Теперь сможем записать друг друга в телефонной книжке и я уже точно не буду ошибаться с номером. — Ясно. — Ясно!? И это все, что ты можешь ответить на мои любезности? Эй, если ты не прекратишь мне грубить, я могу... — Что? Бросить трубку и наконец оставить меня в покое? — Где учился? – похоже, невозмутимости новоиспеченного знакомого Кима не было предела. По крайней мере пока Сынмин не сумел его нащупать. — В Сеуле. — Кем работаешь? — Банковский служащий. — А ты, Хёнджин? Расскажи мне о себе побольше, Хёнджин, мне так интересно! — Мне не интересно. — А я все равно расскажу. Я заканчивал факультет искусств в Лондоне, но мне пришлось вернуться в Корею – по своей глупости подписал контракт с модным агентством. Думал просто подзаработать летом, а в итоге влип на пять лет. Мой менеджер с меня не слезает с тех пор, терпеть не могу эту работу... — Ты разве не можешь просто уйти? — Ты вроде банковский служащий и должен знать, что такое контракт и обязательства? — А ты вроде не детсадовец, чтобы не уметь читать бумаги, которые подписываешь. — Туше. — Я думал моделям нравится их работа, просто будь красивым и получай за это деньги... — Серьёзно? Мало ты знаешь об этой гнилой индустрии. Ненавижу свою жизнь с того самого момента, когда ручка оторвалась от контракта. Это была идея моей матери, она мне с детства втирала, что я был рожден, "чтобы мое лицо красовалось на всех билбордах и обложках модных журналов". А меня воротит от одного вида этого дерьма. Это я не про свое лицо, а про фотографии... В общем, родители поощряют этот вид заработка и никак не дают мне соскочить и просто заняться тем, о чем я мечтал с детства. Клянусь, я скоро башкой поеду. — Твою же мать, – протянул Сынмин, открывая крышку пароварки и глядя на разваренный рис, о котором он совершенно позабыл за разговором, – Я из-за тебя рис передержал. Повисла тишина. Ким принялся возиться со своим ужином, норовившим стать поздним, он уже закончил с кимчи, достал из холодильника холодную свиную нарезку, выложил все на тарелку и переместился за стол, прихватив с собой минералку. Из динамика в это время доносилось едва слышимое дыхание, будто Хван притаился и внимательно слушал все скрипы и стуки, которые сопровождали жизнедеятельность его собеседника. — Кем бы ты был, если бы не пошел в модели? – Ким наконец заговорил, прожевав мясо. — Я художник, – Хёнджин звучал так, будто только и ждал, пока с ним вновь заговорят, – По образованию ландшафтный дизайнер, но по призванию, думаю, все-таки художник. Я бы очень хотел просто жить в каком-нибудь тихом, уединенном райончике Сеула и рисовать с утра до ночи то, что мне приносило бы удовольствие. Я бы зарабатывал на картинах, продавая их за рубеж, может быть даже выставлялся бы в каких-нибудь галереях, но деньги с билетов отдавал бы на благотворительность, драть деньги с человека за то, что он просто пришел посмотреть на твои каракули – кощунство. А еще я бы носил то, что нравится мне, а не то, что диктует мне мой букер, и волосы бы покрасил. Сейчас мне ничего нельзя делать со своей внешностью, она принадлежит агентству. — Мне жаль, – Ким прокашлялся, осознав, что голос прозвучал слишком сентиментально, история парня и правда проняла его, но показывать это Сынмин не планировал, так что попытался увести тему в менее личное русло, – В какой цвет ты бы хотел покраситься? — В красный, такой яркий-яркий, – мечтательно протянул Хван. Вновь повисла тишина. Сынмин не умел поддерживать диалог, привыкнув к обществу балабола Джисона и (временами) не менее болтливых Чанбина и Чана. – А ты всегда мечтал быть банковским служащим? — О да, в детстве брал мамины документы и играл в оформление кредита! – тон Сынмина сочился сарказмом, но он улыбался, от парня не ускользнуло ощущение, что их беседа начинала нравится ему, – Конечно нет, это просто то, на что я был способен. Я в универ то только со второго раза сумел поступить. — А мечтал о чем? — Ни о чем. — Не ври мне, такого просто быть не может. — Я не стану тебе говорить. — Я начну ныть. — Помилуй, – нервно хохотнул Сынмин и замешкался, выворачивать себя наизнанку было для него куда труднее, чем оставаться один на один с самим собой, – Я хотел играть на сцене. — Типа в театре? – Хван явно был очень заинтересован. — Нет, в группе, рок-звездой хотел быть, но это так... – уши тут же загорелись, стоило словам покинуть рот Кима, он никому не признавался в своих мечтах после того, как когда-то в школе проболтался одному "другу", а тот высмеивал эту его мечту до самого выпуска. Он задержал дыхание, ожидая услышать смех или язвительный комментарий. Но Хёнджин лишь задумчиво помычал. — Мы оба в дерьме, – заключил он, мягко смеясь, – Почему же не возьмешься за осуществление? — Я понятия не имею, с чего начать. Школа-универ-работа это самый простой, задолго до меня построенный план, мне проще просто следовать ему. Да и жизнь рок-звезды не мое, я еле выдерживаю компанию троих друзей, а там целые стадионы, гастроли, интервью, – Сынмина передернуло от одной мысли об этом. – Мне достаточно просто петь в душе, гели и шампуни в восторге. — Не сомневаюсь, голос у тебя чудный, – от внезапной похвалы у парня перехватило дыхание, он проглотил все слова и молча уставился в пространство перед собой, не зная, что вообще нужно отвечать незнакомцу на подобные комментарии, – Ладно, уже поздно, оставлю тебя в покое, спасибо, что поговорил со мной, Ким Сынмин. Спокойной тебе ночи. — Да не за что, – выдохнул парень, радуясь тому, что собеседник уловил его смятение и не стал заострять на этом внимание, – Спокойной. Телефон затих и Ким отвел запотевший от дыхания экран от горящего уха. Он наконец вспомнил о своем остывшем рисе, подцепляя пальцами палочки и набрасываясь на ужин с внезапно проснувшимся аппетитом. Разговор с Хёнджином принес ему... Облегчение? Сынмин заметил, что голова его, обычно заполненная роем тревожных мыслей, сейчас абсолютно чиста. Тишина в черепной коробке была едва ли не ошеломляющей. Парень протяжно выдохнул, усердно пережевывая кимчи, а свободной рукой добавляя неизвестный номер в телефонную книгу своего смартфона. "Хван Хёнджин" – перечитал он имя нового контакта и мягко улыбнулся.