Cuore sporco

– Чон Чонгук! Собственной персоной! – широко улыбается Пак, встречая омегу. – Добрый вечер, капитан Пак. Рад вас видеть! – парень слишком серьёзен и не проявляет должной радости от встречи с давних знакомым.       Они пересекались всего пару раз в стенах университета, и то постоянно сталкивались случайно, точнее Чон натыкался на него, погруженный в чтение литературы, быстро шагая по коридорам, а Чимин вечно увлеченный беседой с товарищами, не замечал никого вокруг. Их отношения нельзя назвать дружбой или чем-то ещё, просто прошлые воспоминания соединяли их ментально. Омега прибыл на базу в качестве проводника и информатора, сам вызвался отправиться в путешествие, потому что услышал, что Тэхен облажался, а победить его хоть в чем-то - цель парня, отчего он уговаривал всех отпустить его вместо других. Чонгук действительно не отличался хорошим характером и поведением: его тянуло все исследовать, узнавать и творить дичь, в отличии от своего соперника, который делал все, как можно, осторожнее, не попадая на глаза высокопоставленным людям. Чон достаточно умен, прозорлив и, на самом деле, весёлый паренёк, но лишь в кругу близких он становится самим собой, потому что только так он смог бы так далеко забраться. Чимина он терпеть не мог за его наглый нрав и неуместные шутки, но в чем-то он был с ним согласен, а именно в том, что цель оправдывает средства и, если хочешь чего-то добиться, нужно идти по головам, но не переусердствовать, иначе станешь, как Намджун.       Что касается генерала, омега боялся его. Грозный взгляд альфы никогда не внушал доверия, отчего лишь он мог стать причиной отказа от поездки в последний момент. Но Гук не промах, и рушить свои планы из-за какого-то командира он не собирался. Всё, что ему нужно, – стараться не попадаться лишний раз на глаза. – Чонгук~а, ты так вырос за два года. Тебя не узнать! – Вы о чем? – выгружая свои вещи в выделенной ему палате, спрашивает Чон. – Стал слишком сексуальным что ли, – хитро ухмыляется альфа, помогая с вещами. – Ваша лесть сейчас ни к чему. – Я не умею лгать, ты же знаешь. – Зато я прекрасно знаю, чего вам постоянно не хватает. На вашем лице все написано, поэтому прошу не мешаться мне под ногами. – Ты такой колючий, невыносимо. Но ладно, – переводит тему Пак. – Генерал Ким ожидает тебя у себя. Мне велено проводить тебя. – Ты у него мальчиком на побегушках подрабатываешь? – язвит младший. – Ничего подобного! Я его подчинённый, вот и все! – возмущается альфа. – Одно и то же, не находишь? – смотрит прямо в глаза, прожигает дыры в зрачках, ехидно скалясь. Ему страшно, вот Гук и защищается, как может. Это обычная реакция на второстепенные раздражители окружающего мира. – Ой, заканчивай. И вперёд! – обиженно отвечает Чимин. – Нет желания сюсюкаться с тобой. – Мне не нужна нянька, я сам найду дорогу, – на что Пак лишь пыхтит и выходит прочь, оставляя омегу в одиночестве, а тот и рад: можно спокойно вздохнуть и подумать о своём.       В это время капитан, спотыкаясь от пронзившей внезапно боли в подреберье, бежит к другу, как и обещал, но упав на землю коленями вперед, завыл от звенящей в голове боли, сгибаясь пополам. Никто из присутствующих не подошел помочь, все заняты были своими делами, а альфа продолжал грести пальцами влажную почву, задыхаясь от неожиданной нехватки кислорода. Перед глазами мельком показались странные картинки: лес, рука, появившаяся из-под корня огромного дуба, черные зрачки и кровь, много крови по кругу. Чимин видел свои руки по локоть в алой жидкости, отчего его зрачки на секунду окрасились в багровый цвет, а в груди сердце танцевало брейк, старательно вырываясь наружу.       Сокджин, вышедший подышать воздухом от закипевших мозгов, сразу же обратил внимание на страдания альфы, подбегая к нему с бешеной скоростью, подхватывая под подмышки, на что тот резко вцепился грязными пальцами в его руку, поворачивая свое бледное лицо к Киму, в глазах которого читался лишь животный ужас и испуг. Отряхнув голову, он вернулся в себя, затуманенным взглядом прося унести его подальше и дать что-нибудь от мигрени. Омега, не раздумывая повёл его в медпункт, откуда только что вышел, и уложил Пака на кушетку, осматривая рану. Подняв ткань хлопковой рубахи, из уст Джина неосознанно выпорхнул стон: заживающий буквально недавно порез, вновь начала кровить, разрастаясь по миллиметру. Чёрная вязкая жидкость стекала изнутри, жгла, отчего альфа выл, сжимал кулаки и молил слезно помочь.       Справляться было невозможно даже для такого храбреца, как капитан. Ким не знал, что ему делать: если до этого стандартный набор медикаментов мог помочь остановить кровотечение, то в данный момент ничего не приходило в голову. Схватив пинцет с близлежащей тумбы, он аккуратно начал убирать сгнившие куски кожи и мышц, заткнув рот Пака полотенцем. Кроха за крохой, но отравление не прекращалось. Парня трясло от безысходности: он прикладывал ладонь к ране, пытался предпринять хоть что-то, но не мог. Чимин умирал, его пожирала изнутри это нечисть, заставляла визжать, сжимая сильнее тряпку в зубах.       На крики в шатер заглянул Чонгук, как раз шедший в сторону палаты Намджуна, но любопытство сыграло свою роль, поэтому сейчас над телом капитана склонились два специалиста, раздумывая впопыхах, что им делать. Сложив два плюс два, Чонгук отскочил от кушетки, подбегая к шкафу с лекарствами, вытаскивая оттуда небольшой бутылек с настойкой рябины (казалось, глупее и быть не могло) и, откупорив крышку, он вернулся к двоим парням, выливая пол флакона на рану, распределяя жидкость по всей поверхности. Чимин сильнее закричал, подскочив на месте, упираясь в кулаки, но Ким вовремя успел его удержать, позволяя Чону выполнять свою работу. На удивление двоих омег, в боковой области альфы вспыхнула вспышка, искра, распыляясь чёрной пыльцой в воздух. Ткани приобрели привычный оттенок, а Пак прикрыл глаза, громко простонав от облегчения.       Чонгук протер лоб от выступившего пота и отошёл на два шага назад, шокировано глядя то на Чимина, то на Сокджина, то на свои руки, только что спасшие человеку жизнь. – Почему именно рябина? – тихо произносит омега, укладывая голову отключившегося альфы на кушетку. – Откуда ты узнал, что это поможет? – Я.. Я не знаю. Просто подумал, что, учитывая рассказы и доклады о вашей ситуации, эти существа могут быть переродками - оборотнями. Раз капитан Пак говорил, что его насильник был похож на человека, то, возможно, он и был своеобразным перевертышем. В легендах гласится, что рябина, не важно в какой она будет форме: пепел, настойка или перетертая в желе масса, может защитить от них, а в медицинских целях даже выжечь яд из кожи, – на одном дыхании выдал Чонгук, до сих пор до конца неуверенный в достоверности своей догадки. – Ты гений, Чон Чонгук, – похвала от Сокджина, словно бальзам на душу. – Спасибо, – шепчет беззвучно губами омега, взглядом показывая, что позаботиться о капитане, отпуская новобранца по своим делам.       Намджун ждал появления омеги так же сильно, как ненавидел саму мысль о том, что им придется теперь работать бок о бок. Погрузившись в свои мысли, генерал не заметил, как к нему зашёл высокий шатен в джинсах, футболке и кожанке, поправляя свои локоны. Лишь треск от массивной обуви, ступающей по земле, отвлек от раздумий Кима, поднявшего усталый взгляд на гостя. – Приветствую, генерал Ким! – слегка наклоняется омега в знак уважения, а у самого поджилки трясутся. – А, Чонгук, проходи, присаживайся, – указывая на соседний стул у стола, приглашает командир. – Как долетел? – обыденные вопросы - лучший способ отвлечься. – Вполне без происшествий. Разве что капитан Пак… – Что он успел натворить? – ухмыляясь, спрашивает альфа. – Дело в том, что ему стало плохо и его пришлось оперировать. Но сейчас ему лучше, – в ту же секунду выражение лица Джуна изменилось, покосившись. – Доложить, что произошло! – приказала генерал, внимательно выслушивая омегу. – Черт! Эта хрень хуже, чем мы могли себе представить, – злится, рычит Ким. – Но зато мы получили хоть одну подсказку, как их можно остановить. Прикажете высадить рябиновые деревья по границам штаба. Это хоть немного сдержит их. – Не умничай, а то тебя ждёт учесть Тэхена. – Смерть? – рискует предположить омега. – Хуже, но узнаешь это в случае ошибки. А теперь ступай, – прогоняет Чона командир, задумываясь о том, стоит ли прислушаться к словам этого мелкого или оставить все, как есть.

***

      Тэхен проснулся через три дня после изнасилования, чувствуя в животе и груди непонятную лёгкость, отчего слабая улыбка расцветает на губах. Тянущая боль внизу живота и пояснице причиняют дискомфорт, но не такой, как ожидалось: раны быстро затянулись, оставляя едва видимые шрамы, кроме одного - зубами начертанный на плече знак бесконечности, обжигающий при малейшем прикосновении. Метка немного кровоточила, но это вовсе не мешало подняться на ноги и заметить, что с рук и ног были сняты железные кандалы, а сам Ким был переодет в кремового цвета рубаху, длиною до самых колен. На языке чувствовался до боли знакомый, но приятный и сладковатый оттенок, яро напоминающий кровь. Мимолетно подумав, что это абсурд, омега решил выйти наружу, подальше от злосчатной камеры, где он провел и так достаточно много времени.       Как только его лицо озарило пара лучей утреннего солнца, кожу слегка защипало, а глаза заискрились от щиплющей боли. Ощущения неприятные, но лучше пострадать, нежели оставаться взаперти, особенно когда появилась возможность сбежать. Но отчего-то сердце жадно сжалось, заскулило от одной лишь мысли о побеге, а ноги сами развернулись в обратную сторону, к дороге, ведущей в центр разрушенного города. Тэ узнал Лейн, его очертания он видел пару раз в книгах, читал описание и изучал возможные строения, архитектуру. Любопытство илм долг открыть что-то новое о затерянном пространстве расползались по стенках черепной коробки, вынуждая омегу немного отступить от изначального плана и пройти вглубь чащобы и неизвестности.       Босыми ногами ступая по крошкам каменных блоков, Тэхен разглядел в округе монотонный пейзаж: плющи, трупы, разбитые вдребезги окна и сами дома напоминали больше привычный природный облик, нежели остатки некогда великого города. Вид полусгнивших конечностей, высушенных лиц, застывших в немом крике, не особо пугал омегу, привыкшего к похожем за свой короткий срок заточения. Пробираться сквозь липкие ветви лиан было затруднительно, но лишь мысль об их отсутствии поспособствовала тому, что растения сами уползали с пути Кима, захватывая с собой прочий мусор, освобождая и выравнивая дорогу, что несказанно радовало, но в то же время шокировало Тэ, осознавшего, что в его теле произошли некоторые изменения, появились новые способности, и телекинез был одним из них. Желание докопаться до истины росло, и парень вот уже добрался до практически уцелевшей, несмотря на время и пролетевшие эпохи, церквушки, поблескивающей на солнце темно-багровым светом. В некоторых местах валялись сломанные кресты, купола и деревянные скамейки, а в центре, над входом, расположилась яркая мозаика: рисунок напоминал снимок звездного неба, но он явно был отреставрирован, так как вместо светящихся точек стеклом были выложены знаки лемниската, разбросанные по всей поверхности.       Отворив силой дверь, потянув за ручку, испачканную в глине, Ким заглянул внутрь, тихими шагами пробираясь все дальше. Внутри было слишком темно, но даже сквозь сумрак можно было разглядеть древние настенные рисунки. Живопись рассказывала историю города: о праздниках, обыденной жизни земледельцев и купцов, о религии, даже о шторме, но изображение было чересчур смазанным. Тэ шел вдоль стены, рассматривая реликвии, выпучивал глаза от восторга и жажды запечатлеть на камеру историю и невероятную находку, но когда на его глаза попался поцарапанная чем-то стена с различными надписями, омега остановился, внимательно изучая каждую из букв и фраз, напрягая мозги, чтобы вспомнить древний язык Лейнчан. Он мог лишь обрывками прочитать сказания, но и этого было достаточно, чтобы отскочить от стены, оглядываясь по сторонам в поисках выхода. Бежать, бежать, бежать. Срочно нужно бежать. И как можно дальше….       На стене вырисовывались пугающие кровавые, сияющие строки:

"Всяк, кто посягнет на град, Погибнет страшной смертью. Он понесёт за собою печаль И боль, гонимые плетью. Воздух пропитан кровью людей, Погибших от рук коварных убийц. Не увидишь ты боле солнца луч, Не услышишь пение птиц. Здесь царствует жестокий народ, Боги прокляли их за грехи их. И путник, что эти строки прочтет, Обречён остаться с ними навеки."

      В долю секунды все вокруг озарилось вспышкой молнии, блики лиц, спвсающихся от огня и ветра метались перед глазами омеги, голова становилась тяжелей, а громкий плач сводил с ума. Тэхен старался найти выход, вспомнить откуда он пришёл, но круговорот воспоминаний и видений не прекращался, отчего он падал, поднимался, вновь падал и полз по пыльной поверхности, наощупь пытаясь найти что-то похожее на обломки и землю. Чья-то ледяная рука морщинистая рука схватила за ноги Кима, утягивая в обратную сторону. Бедняге казалось, что ему послышалось, как кто-то облизнулся, скрепя зубами. Кожа становилась липкой, увязая в густой тёмной жидкости, а резкий разворота спину позволил увидеть перед собой кейниба, настоящего монстра, о которых так много читал парень. Он видел в глазах чудовище жажду, дикое желание, и ему стоило бы испугаться, но он как завороженный смотрел на существо, замерев на месте. Огромная тварь выпустила свои клыки и было уже хотела впиться в шею Тэхена, как омегу откинуло назад, а перед глазами появился пылающий в кристально голубоватом, практически белым огне демон, грозно рычащий, размахивая руками, убивая нападавшего ранее монстра. И когда от того ничего практически не осталось, пламя утихло, а Юнги принял свой привычный для омеги облик, поворачиваясь лицом к пленнику. – Тебя могли убить! – злился скорее всего сам на себя Мин. – Я разве разрешал покидать камеру?! Я разрешал тебе бродить по городу?! – альфа подходит все ближе и ближе, за грудки поднимая испуганного Кима, чтобы смотреть ему прямо в глаза. – Зачем ты снял кандалы, если не хотел, чтобы я уходил? – рыдает Тэ, шмыгая носом. – Потому что твои руки были в крови! Я не мог позволить тебе умереть, поэтому дал волю яду распространиться по твоему организму без каких-либо раздражителей! Ты хоть понимаешь, что эта сволочь могла разорвать тебе глотку, не задумываясь?! – пыхтит Юнги обжигая своим дыханием губы омеги. – Какой ещё яд?! Что ты со мной сделал? – пытается выбраться из хватки парень, упирая кулаки в грудь альфы. – Мой яд. Я оставил метку на твоём плече, позволяя ранам затянуться. И принёс тебе еды, чтобы он не начал жрать тебя изнутри. Я спас тебе жизнь, сука, а ты вот так решил мне отплатить? Своей глупостью и смертью?? – Я не просил спасать меня, ни разу, – шепчет Тэхен. – Ты сам решил оставить меня в живых… – В твоих жилах теперь течёт моя кровь и кровь человека, плотью которого ты утолил свой голод, – игнорирует слова парня Мин. – Если ты не сделаешь правильный выбор, если не перестанешь думать лишь о том, чтобы сбежать, и примешь мой дар, ты сможешь изменить свою жизнь. Своей смертью ты не умрёшь, – цеканит каждое слово медленно. – С каждым днем зависимость в твоём сердце будет только расти, твоё тело будет меняться, а разум пустеть, если ты не примешь то, что тебе выпало.       Глаза Юнги не врали. На мгновенье в зрачках промелькнуло искреннее беспокойство, заменяющееся гневом. И Тэ поверил… В который раз поверил демону, обесиленным мешком падая в объятия альфы. На лице дьявола впервые за долгое время появилась почти незаметная улыбка…