Cuore sporco

*flashback*

      Сумрак обволакивал сердце альфы, скитающегося по густому лесу: каждый сосуд наполнялся чёрной, как вороново перо, гнилью, тело приобретало серо-голубой оттенок, а глазные яблоки то и дело, что искрились, кровоточили и пускали горькие слезы каждый раз, когда на языке ощущался вкус человеческой плоти. Мороз щекотал кожу, развевал пряди волос и забирался в самую душу, где царила пустошь и вечный неутолимый голод. Разум постепенно тускнел, но парень не позволял себе терять рассудок, чтобы можно было при любой выпавшей возможности узнать, что же с ним произошло, кто он такой и где находится.       Ноги плелись крайне медленно, особенно, когда вели в неизвестном направлении через болота, ядовитые плющи и ледяные острые камни, раскиданные по всей территории чащи. Спустя несколько дней скитаний альфа очутился у подножия горы, на вершине которой он заметил сияющий купол и обломки, напоминающие стены. Фантазия разыгралась не на шутку, отчего в предвкушении сытного ужина тело само взлетело на самый верх, практически не затрагивая склон. После прыжка, парень оказался в древнем городе, а блеск исходил от мозаики, расположенной в центре старой церквушки.       Окинув все вокруг не заинтересованным взглядом, демон направился к вратам храма, по пути ловя звуки скребущихся когтей, воя и чавканья. За пару шагов до цели, он учуял странный запах, напоминающий страх и неосознанное желание убить, а после перед ним из-под земли вылезли несколько кейнибов, жадно рассматривавших незваного гостя. Один из них сделал шаг навстречу, принюхиваясь, глядя прямо в глаза, а после того, как альфа от подступающей опасности рыкнул, монстр скрючился от пронизывающей непривычной для чудовищ боли. Остальные с ужасом смотрели на своего руководителя, не решаясь подойти чуть ближе, оставаясь на месте и даже не двигаясь. Когда альфа сам отошёл на два три шага назад, кейниб перед ним упал на землю, выпуская когти в почву, после поднял глаза и прошептал хрипло на странном языке: – Ту гхакисно апарима… тэщик огхур сульмэ.. Но инхэ амольго… Укэйниль Апаримхэ..       На древнем языке это означало: "Дьявол создал тебя… Мы обязаны подчиниться… Склонить я пред тобой… О сын Властелина…". Всё присутствующие упали на колени, издавая скрип и рев, отчего ничего не понимающий парень лишь хлопал глазами, тяжело дыша.       Его пропустили внутрь церкви, куда его сопровождала одна из тварей: в дальнем углу, на сломанном столе лежали рукописи, а рядом стояла каменная статуя крылатого змея, с зубов которого стекала алая кровь. В этом крохотном пространстве альфе становилось легче, лёгкие наполнялись кислородом, а голова начинала кружится. Туман рассеивался, и впервые за долгие недели он смог здраво взглянуть вперёд себя, не обращая внимания на мучающий его голод. На улице резко стемнело, лунный свет пробрался в расщелину над головой, освещая собой лицо бедного спутника, отчего с его кожи стала стекать липкая вонючая грязь, по всему телу рассыпались мельчайшие звезды, закаляя ткани небесным огнём: из ниоткуда вокруг альфы появилось голубоватое пламя, согревающее замерзшие внутренности и конечности, отчего все нервные окончания ожили, покалыванием пробегая по телу. Альфу наполняли силы, разум очистился и уже в более трезвом состоянии он мог контролировать и себя, и всех вокруг.       Вдохнув побольше воздуха, он резво начал крутится, выпуская его наружу, отчего пыль и грязь сдувалась по углам, цепляя за собой тварей. Начало новой эпохи зародилось здесь среди каменных блоков города Лейн…

*end of flashback*

– Чонгук~а, помоги мне в медпункте! – кричит на весь штаб Сокджин. – Я занят! – отвечает омега, осматривая новый комплект оружия и униформы, по приказу Намджуна выданной ему. – Это срочно! – Ладно! – пыхтит Чон, отвлекаясь от своих дел, подходя к Киму. – Ты сам не можешь справиться? Что, раздумья о генерале мешают работать? – Тихо ты! – дает подзатыльник омеге Джин, а затем шепчет: – Не знаю, откуда ты узнал, но это не из-за него. Мне нужно кое-что спросить у тебя.. – Бить не обязательно было, – трёт место удара Чон, следуя за врачом. – Что случилось? – У меня неутешительные новости. – Что-то с Чимином? – Именно. После того, как что-то произошло с ним, его невозможно узнать. Мне страшно за него. – Больше подробностей. – Настойка рябины задерживает отравление организма, но не уничтожает его. Я заметил это через пару дней, когда он ввалился ко мне вновь с резкой болью. Я осмотрел раны, и увидел, что она становится больше. Анализы не показывают ничего, будто он здоров, но его состояние ухудшается и, как бы грустно это не звучало, если мы не предпримем что-нибудь, он.. – Умрёт… – заканчивает Гук, понуро опуская взгляд вниз. – Ты хочешь узнать, знаю ли я, как можно уничтожить то, что у него внутри, но я не скажу. Мне это неизвестно, я сделал, что мог. Единственное, что можно попробовать сделать, так это прооперировать его, заглянуть внутрь и осмотреть органы, а также место ранения. Возможно, в мышцах застрял осколок. – Я думал об этом, но зная капитана, он добровольно не ляжет на стол. – Тогда зачем ты меня позвал, если сам все знаешь? – Ты должен уговорить его. – Я? – слишком громко вскрикнул омега, сбавляя после тон. – Ты с ума спятил? Причём тут я?? – Ты для него, словно Намджун для меня. Так что пошевели извилинами и сложи два плюс два. Никто, кроме тебя, не способен затащить его сюда и спасти ему жизнь. – Я не собираюсь этого делать! Он и так мне должен хотя бы спасибо сказать за прошлый раз! – Чонгук… – Нет! Я сказал нет! – собираясь уйти, разворачивается к выходу Гук, как его хватает за куртку Джин. – Это отличная возможность уделать Тэхена, – губы и нос Чона задергались от услышанного имени. – Он не смог защитить альфу, но ты можешь. И благодаря этому, у тебя есть шанс привлечь внимание того, кто тебе не безразличен, как мне кажется. Он обратит свой взор на тебя, забыв того скромного омежку. Ты ведь этого хочешь? – Отвали, Сокджин, – Гук убирает руку омеги от себя и уходит прочь, оставляя парня стоять одного. Откуда ему знать, чего хочет Чонгук? Беспокойство за Пака это вполне обыденное чувство: волноваться за того, кто тебе знаком, с кем ты общаешься и работаешь. В этом нет ничего непристойного, и почему Ким так уверен в обратном, непонятно.       Пак Чимин - это же полный раздолбай, наглый, самоуверенный альфа, который никак не может быть во вкусе бедного студента. Ему в принципе не нравилась сама мысль об отношениях, симпатии и любви, так как посторонние чувства могут отвлечь от учёбы и науки, а она для омеги была важнее и интереснее. Он не скрывает от себя того, что может засмотреться на то, как альфа по утрам выходит с голым торсом на пробежку, а затем идёт умываться, как он боксирует и просто прогуливается по штабу, наблюдая за тем, как тренируются солдаты. Он допускает мысль о том, что это просто животное желание, но ничего более, потому что этот Пак Чимин напыщенный индюк, и ничего более. – Ох, Чонгук~а, а ты чего здесь? – омега настолько ушёл в свои мысли, что не заметил как перепутал дорогу и подошел к палате Чимина, встречаясь с ним лицом к лицу. – Не уж то решил навестить больного? – Больных на голову посещать я не собирался, по случайности забрел не туда, – отходит на шаг от альфы. – Я вижу, как ты смущен. Что ж проходи, поболтаем, я как раз собирался перевязывать рану. – Ты делаешь это сам? – удивляется Чон. – В руках Сокджина я чувствую себя беспомощным и слабым. Поэтому приходится обходиться без него. – Но ведь тебе должно быть неудобно, – неожиданно для себя Гук тянется к плечу Чимина, заходящего внутрь шатра, останавливая его: тот хитро посмотрел на омегу, скидывая его ладонь. – Я помогу. – Я больной на голову, сам же сказал, мне твоя помощь не нужна. – Позволь… – осекается парень. – Что? – Позволь помочь. Я осмотрю рану, и лучше смогу ее обеззаразить. – Ну раз, ты сам предлагаешь. Проходи, – зовёт за собой омегу Пак, подходя к кровати, рукой указывая на стол рядом с ней, где как раз находились бинты и медикаменты. – Хорошо, – смущение накатывает по новой, но раз сказал "а", говори и "б", поэтому проследив за тем, как капитан уселся на постель, снимая с себя кофту, и поудобнее устроился, слегка раздвигая ноги, опираясь одной рукой на край кровати, а второй развязывая бинты вокруг своей талии. – Для начала я промою её, а затем… – Делай, что нужно, – губы альфы слегка скривились от боли, когда он отлепил от себя марлевую повязку, измазанную в крови и гное. – Черт, прошло больше недели, а такое чувство, будто только вчера на мне оставили этот след. – Вас ранило необычное существо, – Чонгук подходит ближе, опускаясь на колени перед Чимином, и осматривает тело альфы. – Выглядит не очень, – морщит нос, встречаясь взглядом с Паком. – Да, немного хуже, чем должно быть, – усмехается тот, в голове прокручивая сцену, где омега также стоит на коленях абсолютно голым и тянется к возбужденному члену, облизывая язычком набухшую головку, отчего в штанах появился небольшой бугорок. – Я слышал, тебе выдали оружие? – меняет тему капитан. – Да, на всякий случай. Генерал сказал, что в наше время это необходимо, – прикладывает намоченную в перекиси тряпку к коже Гук, получая в ответ шипение, надавливает сильнее и вычищает весь гной, скопившийся внутри. – Капитан, я думаю вам нужно будет все же посетить медпункт. – Зачем? – Есть опасения, что внутри вас находится частица той твари, она и способствует ухудшению вашего состояния, – поднимает глаза на бледное лицо Чимина с синяками под веками и смотрит в упор, будто бы просит послушаться его, затем возвращается к своей работе. – Мы переживаем, что вам может стать намного хуже. – Я не умру, Чонгук. Я многое не успел сделать ещё в этой жизни, чтобы так глупо проститься с ней. – Тогда последуйте моему совету, – смазывая рану мазью с раствором рябинового порошка, отвечает Чон. – Если, конечно, вы серьёзно хотите что-то ещё сделать. – Я не получу того, чего хочу, когда посещу Джина, айщ… – А чего вы бы хотели? – не обращая внимания на то, что альфе больно, начинает перевязывать бок Чонгук, вздрагивая от лёгких касаний своих пальцев на коже альфы. – То, чему не суждено случиться. – Вам не идет говорить загадками, – заканчивая, говорит омега, убирая руки от тела напротив. – А тебе не идёт быть таким недотрогой, – подмигивает Пак, наблюдая, как парень поднимается и уносит к столу использованные бинты, а затем возвращается назад, подавая кофу, взятую рядом, капитану. – Переходы на личности я терпеть не могу. Прекратите. – Ты выполнишь мое желание, если я позволю ковыряться в себе хирургическими штучками? – смотрит в упор, давит своим взглядом на сознание омеги альфа и тянется рукой к кофте. – Смотря, что вы попросите. – Обещай, и тогда узнаешь. – Я согласен, – не раздумывая, произносит Чонгук: страх потерять альфу пересилил его гордость. – Сокджину не обязательно знать, как именно и почему ты ляжешь под скальпель, хорошо? – смотрит с надеждой. – Договорились, – Чимин хватает руку омеги и тянет того на себя, отчего Чон оказывается сверху лежать на груди, откинувшегося назад, на постель, Пака. Он смотрит на него плотоядно, хитро ухмыляется, скрепляя руки в замок, прижимая ими тело омеги к себе. – Я тебе ведь уже говорил, что ты слишком сексуальный, поэтому я хочу лишь… – Отпусти! – кричит Чонгук, барахтая головой из стороны в сторону, но капитана это лишь забавляло: он перевернул парня на спину, нависая сверху, удерживая его руки в своей ладони, а второй поглаживая волосы. – Я не собираюсь тебя трахать, я прошу лишь поцелуй, – мило улыбается Чим. – Точно? – успокаивается Гук, боязливо глядя на парня. – Ну по крайней мере пока, и только при условии твоего собственного желания, – омега опускает веки, томно дыша, и приоткрывает губы. Альфа лишь хмыкнул, отпуская кисти и медленно припадает к открытой шее, нежно касаясь своими губами, и вырывает стон с уст Гука. Он поднимается плавно выше и сминает губы омеги в тягучем, жарком поцелуе, врываясь языком в чужой рот. Омега, опешевший от ласки, постепенно начинает отвечать, укладывая свои руки на щеки Чимина, получая удовольствие от этого горячего поцелуя. Альфа не останавливается, кусает губы, зализывая ранки, посасывает их и вновь сплетает языки в безумном танце. Ноющая боль в боковой части никак не мешает ему, он полностью погружен в процесс, увлечён поддатливым омегой под собой, останавливает себя от порыва сорвать с него одежду и выебать прямо здесь и сейчас, плюнув на возможный его протест.       Чонгук скулит от пробирающего до дрожи возбуждения, которое никак не должен почувствовать Пак. Он отталкивает его от себя, поднимается и бежит к выходу, не встречая сопротивления, и кратко бросает, прикрывая рот ладонью: – Сдержи слово, – и скрывается за шторой под довольный смех альфы, улегшегося на спину, пуская в волосы пальцы. – Ради тебя обязательно, – кидает вдогонку Чимин.

***

      На следующий день, когда вновь все было тихо и от чудищ ничего не было слышно, Джин встретил у себя в кабинете счастливого капитана Пака, без разрешения войти севшего на кушетку. – Я вроде не просил тебя зайти, – говорит Ким, подходя ближе и складывая руки на груди. – Я знаю. Просто подумал, что ты можешь мне помочь. – Шлюх не держу, наркоту не дам. – Я не за этим. – Тогда смысла твоего визита я не вижу, – догадываясь, что произошло отвечает Сокджин. – Я позволяю тебе меня резануть. Отомстить так сказать за все, что я сделал не так, – улыбается ярче альфа. – Чонгук уговорил? – не верит врач. – Посоветовал лишь, решение я принял сам, – отвечает Пак, вспоминая вчерашний поцелуй с омегой. – Ну если так, тогда готовься. Здесь тебе не больница, оперировать буду на месте. Наркоз нужен? – Естественно, терпеть твои издевательства я не буду. – Ром, текилла, виски? – Что-то нормальное есть? – Я пошутил. Поставлю, подождешь, а я пока сбегаю за Чонгуком. Лишь ему доверяю быть ассистентом. – Удивительно. – Что? – Как вы до сих пор ещё глотки друг другу грызёте, если так доверяете.. – Заткнись, Чимин. Иначе наживую распотрошу. – Понял я, понял. Действуй, Айболит!       Операция прошла более чем успешно: смущенный Чонгук под подозрительный взгляд Джина пинцетом раздивнул стенки и ткани мышц, замечая под ребром небольшой осколок размером с иглу, вокруг неё часть плоти уже ссохлась, мёртвичиной расползаясь покругу. Вытащив инородное тело, Чон аккуратно вместе с Кимом удалили всю грязь, смазав все внутри нужным лекарством и зашили рану, наблюдая, как по волшебству, кожа затягивалась, оставляя после себя лишь шрам. Омеги переглянулись и сглотнули от шока, поразившего их души. – Джин, ты тоже это видел? – тихо спрашивает Чон. – Да… И я надеюсь, у тебя есть этому объяснение, потому что медицинскому и научному оно совершенно никак не поддаётся. – Прости… – Ты блять понимаешь, что нам нужно будет объяснить и Чимину, и Намджуну, какого хрена вообще произошло, и мне, а не тебе, придётся изучить этот кусок дерьма, что ты достал, – злится и орет шёпотом Ким. – Не получится… – Что ты имеешь ввиду? – Оно испарилось. Оно просто исчезло! – показывая чашу, ноет растерянный Чонгук. – Хен, нам пизда. – Тебе, но не мне. – Но… – Вали отсюда, я прослежу за тем, чтобы капитан очнулся без последствий, – указал на дверь Джин, метая молнии в сторону омеги, который не понимал смену настроения коллеги.       Чонгук вышел на улицу и, оставаясь в перчатках, костюме и шапочке хирурга, побежал к себе. Влетая в шатер, он силой порвал на себе одежду, прыгая от ярости, вскипевшей внутри, упал на колени перед койкой и начал бить по кровати кулаками, истошно рыдая. Ему теперь, и правда, прилетит от Намджуна, так ещё и Джин так грубо вновь ответил ему. Но что больше пугало, так это то, что Пак Чимин, тот самый Чимин, которого он вчера поцеловал, подумает, что Чонгук точно не из мера сего, раз так уверенно знал, что может ему помочь. С одной стороны, это замечательно, но с другой в нынешней ситуации любой странный поступок может обречь на страдания.       Внезапно для себя омега стал громко и заливисто смеяться над своими же мыслями, падая головой на землю, начиная задыхаться и кашлять, как вдруг его всего перекосило, тело самопроизвольно стало выворачиваться, кости гнуться в неестественные для тела позы, будто ему вывернули их. Горло обожгло расплавленным металлом, а с уст сорвался скрипучий стон, одновременно глаза на секунду окрасились в чёрный и вернулись в привычный цвет.       Через пару минут Чонгука отпустило и он присел возле постели, облокачиваясь на неё спиной. Омега стал часто моргать, чесаться от того, что никак не мог понять, что только что с ним произошло, пока на глаза не попалась тёмная точка на запястье, бесследно исчезающая в тканях кожи. Чон стал тереть это место, но ничего не происходило. Мимолетное сумасшествие прошло, оставляя парня в тревожном спокойствии.       В процессе операции инородная кроха испарилась, пыльцой пробравшись в нового хозяина, рассасываясь в крови…

***

      Юнги было не до появившейся угрозы у северных берегов острова, не до своего народа, который он возглавлял, приказав им не лезть на чужую территорию и спрятаться в различных уголках Лейна до нужного часа битвы. Его голова была полностью забита омегой, которого он обхаживал, учил и оберегал. На него это было вовсе не похоже: альфа привык быть самостоятельным, агрессивным и бессердечным, но, когда ему на глаза попался этот крохотный паренёк, этот беззащитный и хрупкий, как хрусталь, омега, его сознание помутилось, а сердце, что долгие годы было покрыто пылью и вовсе не подавало признаки жизни, забилось с невероятной скоростью, отчего Мин то и дело, что постоянно хотел быть рядом с Тэхеном.       После случившегося в церкви, он строго настрого запретил ему передвигаться без него, пока тот не окрепнет и не сможет дать отпор. На удивление, Ким слушался и делал все, что было необходимо, разве что иногда порывался убежать подальше от дьявола, но вовремя возвращался обратно, потому что невидимые путы тянули его назад.       Юнги старался хоть и грубо, но показать омеге, кем именно он становится. Утолять голод парня было одной из самых непосильных задач: Тэ противился есть из рук альфы, отнекивался, никак не мог привыкнуть к тому, что единственная пища теперь для него это остатки человеческой плоти, мягкие и скользкие внутренности только что убитого человека. Он мог спокойно не питаться несколько дней, но когда голова опухала и горло горело неистовым пламенем, он сходил с ума и, словно спятивший, впивался зубами в тёплое ещё мясо, раздирая его на мелкие кусочки, причмокивая от удовольствия, после чего рыдал, ненавидел себя и бил, царапал лицо, но раны заживали слишком быстро, чтобы доставить боль.       Юнги было тяжко лицезреть такую картину, каждый раз, когда Ким сходил с ума, он еле сдерживал свои эмоции, чтобы не ударить омегу, заставить сожрать все до последней капли, давясь комом и костями, попадавшимися в еде. Но он не мог: он обещал сам себе, что не причинит больше вреда тому, кто смог оживить некогда затвердевшее сердце. Он просто не мог позволить собственным чувствам взять верх и раскромсать противного паренька своими когтями и зубами. Даже бурное желание увидеть, как этот человечек убивает кого-то не могло вывести из себя Мина, вымещающего свою злость на наглых тварей, стремившихся выбраться из укрытия. – Я так больше не могу! – на очередной встрече с альфой кричит ему в лицо Тэхен. – Меня тошнит от смерти, от этого места и от тебя, чёртов ублюдок! – Ты просто сопротивляешься тому, кем должен стать, – выдержке Юнги можно только позавидовать. – Я уже тебе говорил, и не раз, что если это будет продолжаться, ты превратишься в того, кого я убиваю лично. – Почему я?! Почему именно меня ты решил завербовать и насильно держать здесь? – Я не особо тебя держу, ведь ты сам возвращаешься каждый раз, когда сбегаешь от меня. – Да потому что меня тянет сюда! Меня тянет к тебе из-за твоей чёртовой метки!!! Я готов выжечь её, вырезать чем угодно, лишь бы освободить себя от этого плена!!! Я хочу домой, к друзьям… – И к тому насильнику, что издевался над тобой? – Откуда.. Неважно, я просто устал от всего этого дерьма… Я не тот, кто тебе нужен! Я не смогу убивать людей! – Сможешь, малыш, просто подожди, – альфа хватает омегу за талию, прижимая к себе. – Хочешь знать причину? – получив положительный кивок, продолжает: – Мне несколько сотен лет, я видал много людей, тысячи, десятки тысяч пролетали мимо меня, но никто из этих жалких душ не мог тронуть моё сердце. Лишь ты, твои глаза и запах, который даже сейчас пробуждает внутри меня ураган эмоций, которые в принципе мне не свойственны, дали мне возможность чувствовать. – Почему? – Я стал таким не собственной воле, но лишь благодаря тому, что я принял этот дар, я живу вечно и наслаждаюсь тем, что мне даровано. Мне было намного хуже, чем тебе сейчас. Я буквально годы находился под землёй, в муках умирая от жажды крови, в то время как ты сидишь на всем готовом! – альфа игнорирует вопрос и, продолжая свой рассказ, начинает рычать, сильнее сжимая руки омеги, отчего тот потихоньку всхлипывал. – У меня не было никого, кто мог бы мне все объяснить, рассказать и научить, мне пришлось пару десятков лет скитаться по островам, пока я не нашёл этот город. А у тебя есть я, и ты должен быть мне благодарен! – глаза Юнги чернели от нахлынувших воспоминаний, его пальцы ломали кости Киму, когда Мин кинул его к голой стене и припал губами к своей метке, облизывая её настолько медленно, что Тэхену приходилось кусать губы от дискомфорта. – Прости, сладкий, но ты сам вывел меня из себя. Я слишком долго терпел… – Что… – не успел договорить омега, как в его зубах оказались пара фаланговых костей, после чего его резко развернули лицом к стене, нагибая к полу, привязывая цепями тело к ногам, а руки скрепляя за спиной на пояснице. Рубаха, собранная ближе к груди, открывала просто чудесный вид на округлые ягодицы, разукрашенные синяками, худые ноги, между которых торчала голова, а взгляд омеги был направлен на огромную выпуклость в области паха альфы, который не раскидываясь на прелюдию, шлепнул по бедру Кима, раздвигая ноги настолько, насколько это было возможно. Он хотел его, терпеть не мог уже этого тянущего чувства внизу живота, но наказать парня за его глупость хотелось больше.       Опустившись на корточки, он начал покусывать кожу вокруг покрасневшей дырочки, сжимая в ладонях ягодицы, а затем подобрал рядом лежащую плечевую кость, которую только - только обглодал омега, и начал тереть ей промежность, расчесывая кожу. Тэ скулил от раздражающего неприятного ощущения, но вид того, с каким удовольствием это делает альфа, возбуждало. Когда Мину надоело практически бездействовать, он надавил на тугое кольцо, выпуская выступившую смазку, и вставил предмет пытки на одну треть в лоно омеги, начиная трахать его с бешеной скоростью поцарапанной, не равномерной костью, отчего Ким только сильнее сжимал подобие кляпа во рту, так как угол проникновения сводил с ума, а достающая посекундно до простаты вещь доводила до истерики.       Отбросив в сторону кость, Юнги отцепил тело Тэхена от его же ног, позволяя выгнуться и вздохнуть с облегчением, вырвал лишний предмет из зубов, и, развернув к себе лицо, подхватил его под бедра, снимая одновременно с себя штаны, резко полностью вошёл в растраханную дырочку, срывая болезненный стон с губ омеги. Сразу наращивая темп, он вдалбливался в него, упирая руки в грудь так, что спина Кима терлась от соприкосновения со стеной. Громкая мелодия криков и стонов возбуждала только сильнее альфу, он остервенело впился в губы, кусая их да крови и упиваясь ею.       Что Тэхен, что Юнги кончили одновременно, только альфа излился внутри омеги, продолжая трахать его ещё несколько минут, пока омега полностью не отключился от истощения. Аккуратно подняв на руки тело, Мин поцеловал парня в лоб, нежно обнимая. Он опустился на землю, оперевшись спиной о скамью рядом, и прикрыл глаща, в руках держа свое самое сокровенное, бережно уложив его голову к себе на плечо…       "Обещал же не мучить, что ж, действительно пора бы научиться контролю" – последняя мысль, промелькнувшая в голове у альфы, прежде чем оба парня погрузились в царство Морфея…