The Year We Had (MCYT AU)

Только когда Техно вернулся в школу, он действительно начал чувствовать, как на него давит тяжесть его жизни. Больница была легкой рутиной, в которую можно было попасть. Он много думал, когда был прикован к постели, но мог сказать себе, что все это было в его голове. Кроме того, обо всем, что происходило снаружи, ему сообщали Уилбур и Скотт. Пока он не увидит доказательства, все это может быть фальшивкой. Это не должно было быть реальным, потому что он не переживал этого. Он вставал, чтобы пойти в туалет в 1:30 утра. Мягкий храп Дрима не прерывался скрипом двери, когда он встал и тихо ушел. Дрим был к нему добр. Еще до того, как его жизнь разрушилась вокруг него, он был верным другом и уважительным противником. Возможно, Техно рассказал бы о своих чувствах, если бы ему удалось обработать это самому. Он вернулся пару дней назад и хорошо с этим справлялся. В конце концов, Техно никогда не было эмоциональным. Они были слишком сложными. Зеркало треснуло. Флуоресцентные лампы слегка мерцали над ним, купая общие ванные в грязно-белой дымке. Его ноги были холодны против плитки. Вода была холодной для его рук, когда он их ополаскивал. Техно едва узнал себя в зеркале. Это было не только из-за трещины. Никогда в жизни он не выглядел таким полным сожалений. Скеппи ушел. Он умер давным-давно, но сегодня боль была новой. Техно оплакивал не только его. Яркая улыбка его матери и успокаивающий голос, который она читала ему. Как его отец взъерошил ему волосы даже сейчас, когда ему было шестнадцать лет и он был выше его ростом. Раздражающий смех Томми и то, как он призывал к Техно, даже когда он никогда не нуждался в нем. Техно это так раздражало. Томми был прилипчивым младшим братом, который редко уважал свое стремление к личному пространству. Он всегда звал его, всегда срывал домашнюю работу. Всегда шумел, даже когда не было необходимости. Он всегда должен был иметь свой путь. Техно никогда не знал, что можно так сильно по кому-то скучать. Он будет делать что угодно еще пять минут с Томми. Еще пять минут, чтобы извиниться, пообещать ему, что его любят, сказать ему, как он важен. Всего еще пять минут. Почему это должно было закончиться так быстро? У мальчика, который смотрел на него в зеркало, были слезы на глазах. Упрямые слезы, которые он не хотел проливать. Знал ли когда-нибудь Томми этого мальчика? Эмоции горели в его груди, и это уже не было сложно. Это было просто больно. Сильная тоска по прошлому. Скучаю по тому, кого Техно никогда не должно было терять. Потеря Скеппи была шоком. Мучительная, острая боль, которая никогда по-настоящему не пройдет. Но потеря матери не была. Даже потеря отца была случайностью. Техно всегда ожидал, что похоронит своих родителей. Он никогда даже не думал о том, чтобы потерять Томми. Но вот он был. Он посмотрел на свое отражение, и его охватило горе. Томми не возвращался домой. У Техно перехватило дыхание, слезы затуманили его зрение. Он издал сдавленный вздох и, спотыкаясь, отошел от прилавка, его рука поднялась, чтобы прижать рану на груди. Рана, которая должна была убить его, чтобы Томми остался жив. Умереть было бы легче, чем это. --- Уилбур не мог усидеть на месте. Он был беспокойным. Это было свидание, и он свернулся калачиком на диване рядом с Салли. Там шел фильм, но он ничего не мог вам о нем рассказать. Он продолжал смотреть в окно, в бесконечную черную ночь снаружи. Он не мог видеть ничего, кроме затененного заднего двора ее загородного семейного дома, но он знал, что весь мир был там. Томми мог быть там, подумал он. Совсем один, в канаве. Плачет по нему. А Уилбур смотрел фильм, уютный и теплый. Это было неправильно. Он вдруг встал, вцепившись руками в волосы. Он не мог сидеть на месте. «Что случилось?» Салли поставила фильм на паузу с явным беспокойством на лице. « Я не могу просто сидеть здесь » , -- сказал Уилбур, расхаживая по изношенному ковру, его тон был полон разочарования. «Я не могу сидеть здесь, пока он там, Салли. Он может быть мертв». - Я знаю, - тихо сказала она, вставая на ноги и осторожно беря его руки в свои, чтобы остановить его шаги.— Но он может быть жив . — Я не знаю, как это сделать , -- признался он и вдруг в глазах его выступили слезы. Она подняла руку, чтобы обхватить его лицо, и вытерла одну, когда та упала. «Я думал, что со мной все в порядке. Я имею в виду, что прошло уже почти четыре недели, верно? Я уже должен быть в порядке». — Уил , это Томми , - прошептала Салли , ее глаза были полны печали. «Я не думаю, что это когда-либо может быть хорошо». «Я не ответил», - сказал он, и из его глаз выкатились слезы. Его глаза тупо смотрели в стену, нижняя губа начала дрожать. «Я не говорил ему. Он сказал, что любит меня. Я… я не ответил, Салли». «Он знает, Уил». Салли болезненно улыбнулась, ее сердце разрывалось. Он посмотрел на нее, и из ее глаз тоже текли слезы. «Он знает, что ты его любишь». Уилбур оборвал всхлип, прежде чем он перешел в новый. "Я тоже никогда не говорил папе. Я... я был так зол. Мне было так больно. Это даже не его вина. Он не делал этого со мной, понимаешь? Это было не в том месте и не в то время". Но мне нужно было попасть в здание, потому что там был Техно». Салли обвила его руками, подняв одну руку, чтобы нежно провести ею по его волосам. «Фил любит тебя. Так сильно. Его это не волнует. Это в прошлом. Он заботится о тебе». Тогда Уилбур зарыдал, и они рухнули на пол. Он крепко вцепился в Салли, как будто она была единственным, что сохраняло ему жизнь. Она втерла нежные узоры в его плечо. «Они любят тебя, Уил», — прошептала она. Он держал немного крепче. --- Маркус был человеком, верным своему слову. Томми очнулся от редкого приступа сна ударом ведра воды в лицо и воплем отца. Прежде чем он успел осознать, что происходит, что-то ударило его по лицу, и мир закружился вокруг него. Он мог слышать, как Фил и Маркус кричат ​​друг на друга, но не мог разобрать слов. Может быть, это было недосыпание или голод. Может, это была боль. Может быть, это был мир, который, наконец, замер, только для того, чтобы снова прийти в движение, когда его стул сердито опрокинули. Он вздохнул, когда упал на землю, воздух вырвался из его тела. Он сильно моргнул, но прежде, чем он успел что-либо схватить, стул снова подняли вверх, и нож коснулся его руки, разорвав швы. Томми вскрикнул от боли и попытался вывернуться, но путы на его руках были слишком тугими. «Я буду продолжать, черт возьми», — голос Маркуса. Он звучал сердитым. «Пока ты не скажешь мне то, что мне нужно знать. Мне все равно, умрет ли он, Фил. Мне все равно. Томми сосредоточился на своем отце. В другом конце комнаты сидел Фил, все еще привязанный к своему стулу. У него были слезы на щеках. Томми никогда не видел его таким испуганным. «Все в порядке, папа», — невнятно пробормотал Томми, его слова смешивались. Он сильно моргнул. Он чувствовал, как кровь стекает по его лбу. " Я могу взять это . " — Пожалуйста, - умолял Фил. Попрошайничество. Маркус снова ударил Томми. Его зрение подвело его, и он вздохнул, когда его нос болезненно треснул в сторону. "Томми!" Боль захлестнула его. Маркус снова отдернул кулак. Кровь продолжали поступать. Боль пронзила тело Томми. Он знал, что это конец. Он мог слышать, как Фил и Маркус разговаривают или, может быть, кричат. Он не мог сказать. Он ничего не слышал, кроме звона в ушах. Скоро это закончится. Это, наконец, закончилось бы. Наконец-то он сможет отдохнуть. Это было единственное утешение, за которое он мог держаться. Все так болело. У него было так много сожалений. Так много, что он еще хотел сделать. Он почувствовал, как из его носа потекла кровь, а затем Маркус ножом снял новые швы. Его тело содрогнулось от боли. Кровь пропитала его кожу. Теплые объятия смерти. Несмотря ни на что, Томми мог думать только о Гамильтоне. Любимый мюзикл Уилбура. Пели с ним эти песни часами. Смотря прямую запись. Даже долгая поездка в Монтвилль впервые была наполнена Гамильтоном. «Я Гамильтон, сука». Эти песни были для него такими особенными. Такой особенный для Уилбура. Таббо они тоже нравились. Они ставили эти песни на повторе в своем общежитии. Техно всегда их ненавидел. Он всегда жаловался. Он ведь не ненавидел их, не так ли? «Я лучший чертов Гамильтон, которого ты знаешь». Томми должен извиниться перед ним, если он увидит его снова. Скажите ему, что они играли в них не только для того, чтобы досадить ему. «Извини, Техно», — прошептал он, кровь стекала по его губам. Его голос не был похож на его собственный. — Извини. Маркус снова поднес кулак к лицу Томми. Где-то в комнате Фил умолял его остановиться. Техно было так хорошо для него, не так ли? Он всегда был там. Томми был таким раздражающим. Таким громким. Такой противный. И, несмотря на все это, Техно был добр. «Давай, ботаник. Я помогу тебе найти твою комнату, прежде чем я пойду в свою». Техно может быть мертв. Томми расплакался бы, если бы у него было достаточно энергии. Он сделает все, чтобы извиниться перед ним. Почему он не держал его за руку, пока не стало слишком поздно? Он хотел, и он не сделал. Маркус снова ударил его. Перед глазами Томми потемнело. « Десять за то, что Уилбур возьмёт морковь » . - Морковь, которая выглядит так, как будто ее не выбрасывали три недели? Да, верно. Конечно, Томми. Десять за то, что он разумный человек. На него облили еще водой. Томми ахнул, когда его глаза снова распахнулись. Он был еще жив, но его зрение было полно точек. Маркус приближался к нему с набором плоскогубцев. "Он мог легко умереть, Фил", - говорил он. «Он может быстро умереть. Но не умрет, пока ты не расскажешь мне все, что знаешь». Томми сильно заморгал, выдыхая сдавленно. Он помнил, как его гоняли на пробах в команду по лакроссу, и как Дрим и Сапнап не разочаровались в нем. Всегда говорили ему, чтобы он снова встал, потому что он был достаточно хорош. Ему так повезло, что так много людей верили в него. «Ты уверен? Если что-то не так, ты можешь сказать мне. Ты знаешь это, верно?» «Я знаю». Маркус отвел руку назад и вонзил нож в плечо Томми. Перед глазами Томми потемнело. Он мог слышать крик, и ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что это был его собственный крик. «Для настоящего Томми ты не так уж и плох». Томми больше никогда не будет играть в лакросс. Он никогда не стал бы щелкать палочками с Дримом и Сапнапом, или даже с Панзем или Энт(Antfrost). Они были не так уж и плохи, как только вы узнали их поближе. Они были хорошей командой. Они прекрасно обойдутся без него. Глаза Томми распахнулись. Он лежал на боку, все еще привязанный к стулу. Его лицо было мокрым от крови. Маркус смеялся, а затем мир перевернулся, и Томми снова выпрямился. И, несмотря на все это, он думал о том, как ему повезло, что он знал так много хороших людей. Даже когда Маркус снова ударил его, и глаза Томми больше не хотели фокусироваться. Ранбу был таким милым. Прямо как Ники. Ники помогала Томми с домашним заданием по английскому языку, когда у него были трудности. Она была так мила с ним. Всегда смеялся над его шутками, даже если они были не очень смешными. «У тебя есть брат?» «Да. Вообще-то, он начинает здесь следующий семестр». «О, пог». Однажды Ранбу принес ему цветы. Они были такими красивыми. Лепестки были мягкими и отскакивали, когда он к ним прикасался. Томми должен был еще раз поблагодарить его за это. Как их снова назвали? Луки? Возможно, если ему повезет, Ранбу оставит немного на его могиле. Он хотел бы этого. Томми почувствовал, как кто-то схватил его за челюсть, а затем его рот распахнулся. Квакити и Карл заботились друг о друге. Фанди тоже. Они были бы в порядке. Они будут вместе, и это было все, на что мог надеяться Томми. Он почувствовал, как плоскогубцы сомкнулись вокруг одного из его зубов, а затем он почувствовал, как Маркус начал медленно тянуть. Давление быстро превратилось в боль, а затем его зрение снова подвело его. Может быть, это будет последний раз. Томми надеялся, что это скоро закончится. Он думал о звездах. Уилбур рассказал им все то, что давным-давно сказала его мать. «Ты можешь смотреть на эти звезды, Томми, и знать, что это те же самые звезды, которые вижу я. Те же самые звезды, которые видят Техно и папа. Даже те самые звезды, которые видела мама, когда она была еще здесь». Уилбур был там, глядя на эти звезды. Если бы он мог, он бы выломал эту дверь и вытащил бы Томми в безопасное место. Он кричал на него за то, что он такой идиот, а потом крепко обнимал его и говорил, как он волновался. И Томми извинялся, потому что он никогда не хотел беспокоить Уилбура. Не совсем. «Я не хочу этого. Я… я не готов к этому». «Все будет хорошо». Томми закричал, когда Маркус наконец удалил ему зуб. Он не хотел. Он боролся с этим, пока это не стало невыносимо, и крик вырвался из его горла. Обычно от боли ему становилось лучше. А когда его не было, Уилбур обычно выручал его из этого. Томми должен сказать ему, что сожалеет обо всех проблемах, которые он причинил. "Все кончено. Мы закончили здесь". "Кто сказал?" "Я сказал. Хочешь драться? Я, черт возьми, буду драться. И я обещаю тебе, у меня больше опыта, чем у него". Томми должен был поблагодарить его. Он был лучшим старшим братом, о котором он только мог мечтать. Всегда подталкивая его немного дальше. Всегда рядом, чтобы поднять его, когда он упал. Даже когда у него был дерьмовый день. Томми чувствовал себя ужасно из-за того, что оставил его в таком состоянии. Это было несправедливо. «Я люблю тебя, Томми. Несмотря ни на что. Я люблю тебя». Маркус воткнул нож в ногу Томми. Томми закричал, но его горло охрипло и срывалось. Салли сказала, что накрасит ему ногти. Томми еще не выбрал цвет. Может быть, он выбрал бы фиолетовый, как цветы Ранбу. Или желтые, как пчелы Туббо. Маркус вырвал нож из ноги Томми. Кровь хлынула из раны. Уилбуру повезло с Салли. Им повезло друг с другом. «Мы будем прямо там, на трибунах, Томми. Подбадривать тебя, несмотря ни на что». Томми вспомнил, как они танцевали тем вечером на торжественном мероприятии. Он сделает все, чтобы вновь пережить ту ночь. Они были так счастливы. Так сильно влюблен. Она поможет Уилбуру, не так ли? Она позаботится о нем? Уилбур был так добр к нему. Томми хотел, чтобы он мог поблагодарить его должным образом. Он хотел, чтобы он мог извиниться за уход. Он пожелал провести еще один клочок времени со своим старшим братом. Просто чтобы поблагодарить вас за то, что вы сделали его жизнь такой стоящей. «Спасибо, что заставил меня пойти сегодня вечером. Мне очень понравилось. Не могу дождаться следующих лет». «Я рад, Томми. Я рад». Маркус откинул голову Томми назад так, что тот смотрел на крышу подвала. Гордился ли Уилбур им? "Нет проблем. Эй, ты любишь пчел?" Однажды Уилбур сказал ему, что все во Вселенной — это просто энергия. Томми задавался вопросом, станет ли его энергия чем-то другим, когда это, наконец, закончится. Может быть, он мог быть бабочкой или пчелой. Туббо любит пчел. Может быть, он был бы пчелой, только для Таббо. «Я сохранил твою камеру в безопасности!» Таббо, который был так счастлив, просто держа свою камеру. Табб, который был саркастичным, смелым, умным и замечательным. Таббо, который был единственным человеком, с которым Томми хотел попрощаться. Технический гений, гений науки и самый сострадательный человек в мире. Это был Туббо. Он позаботится о камере Томми вместо него. Томми доверял ему. Томми всегда доверял ему. — Мне не с кем попрощаться , кроме тебя, большой человек. Томми вспомнил, каково было снова увидеть его после защиты свидетелей. Он никогда не чувствовал себя более счастливым. Его Туббо. Его лучший друг. Его брат. Ранбу позаботится о нем. Томми просто знал это. Он никогда не задумывался о загробной жизни, реинкарнации или о том, что последует за ним. Но когда он сидел в этом кресле, и смерть потянулась к нему, Томми подумал о теплом смехе своего лучшего друга и понял, что если во вселенной есть что-то справедливое, то однажды они снова будут вместе. Маркус приставил нож к горлу. Это было оно. Это наконец заканчивалось. Томми слабо улыбнулся в потолок, слезы наполнили его глаза. Это был конец. Он прохрипел пару заключительных слов, которые никто никогда не услышит. «Присмотри за этой камерой для меня, Туббо». Где-то в комнате Фил звал его. Томми думал о Таббо и отказывался отпускать. Последнее жалкое прощание с мальчиком, который заслуживал гораздо большего. Должно хватить. Он смотрел в потолок и ждал своего последнего вздоха. Металл холодил горло. Раздался резкий хлопок, затем шаги и новые голоса. Металл исчез. "Ложись на гребаную землю! Ложись!" Томми удалось поднять голову. Агенты ФБР ворвались в подвал, вытащив оружие и нацелив его на Маркуса, который воздевал руки. Агентов было как минимум четверо, а то и больше. Томми почувствовал, как к его глазам вернулись слезы, когда он заметил знакомое лицо. « Скотт ?» « Проверь Томми » , — кричал Фил своему напарнику. «Вытащи его. Он в первую очередь». А затем Скотт был там, его теплые руки работали над веревкой вокруг его запястий. «Ты в порядке? Томми? Поговори со мной, приятель». «Это реально?» — прошептал Томми, и слеза скатилась по его лицу. Одно запястье было освобождено. Он передвинул его, и ему стало неловко. Слишком легкий. У него все еще была кровь Техно под ногтями. Он протянул руку и нежно положил руку на плечо Скотта. Он не был галлюцинацией. Томми судорожно вздохнул. Через мгновение его вторая рука освободилась, и он с усилием поднял ее с деревянного подлокотника кресла. Маркуса арестовывали, его лицо было прижато к бетону. Фил разговаривал с другим агентом, который работал над его освобождением. «Поговори со мной, Томми», — сказал Скотт, приступая к креплению лодыжек. Он казался таким обеспокоенным. "Т-Техно?" спросил Томми, слово почти застряло у меня в горле. " Он-- ? " «С ним все в порядке», - сказал Скотт, и Томми поднес руки к лицу, крепко вцепившись в его волосы. «Он вернулся в школу почти неделю назад! У него все хорошо. Хотя он очень беспокоился о тебе. Мы все были». Он почувствовал облегчение. Техно было живым. Техно было нормально. Томми мог расплакаться. — Он жив, — прошептал Томми, слова застряли у него в горле. " Он жив . " «Ты можешь встать?» — спросил Скотт, когда ему наконец удалось освободить Томми от стула. Томми не знал. К счастью, Скотт осторожно помогал ему подняться, поддерживая его вес. Томми даже не чувствовал боли в теле. Он просто был так рад, что остался жив. Скотт ахнул, увидев спину Томми, покрытую глубокими порезами от хлыста. Но для Томми это не имело значения. Он уходил отсюда. Он собирался домой.