Нечистые

Свист камня в воздухе, глухой удар и тут же, сразу следом, болезненный стон. – Гляди-гляди, – засмеялся черноволосый, чумазый подросток. – Упал! – Кидай еще, Рой, еще! – заголосили дети со всех стороны. Самый рослый из них поудобней перехватил камень и, замахнувшись, кинул его в лежавшего на земле юношу. Снаряд угодил в цель и снова раздался стон. – Бей его, бей! – наперебой кричали подростки. Похватав с земли камни, они стали метать их в распластавшегося перед ними парня. Спустя несколько минут тот перестал стонать и, сжавшись, лишь тихонько плакал. – Хватит! Новые снаряды, уже почти долетевшие до лежавшего парня, замерли в воздухе, охваченные синим свечением. Подростки разом развернулись и, ни секунды не сомневаясь, тут же дали деру. Вздохнув Оак ослабил контроль и камни упали на землю, не задев лежащего. – Встать можешь? – спросил мужчина, подходя ближе и присаживаясь на корточки. Парень распахнул опухшие, красные глаза и покачал головой, тут же застонав. – А я ведь говорил тебе не уходить далеко от леса. Говорил? – Оак подхватил подростка на руки. – Говорил, – со вздохом отозвался тот. Удобней перехватив свою ношу, мужчина направился прочь от людской деревни. – А почему тебе нельзя далеко отходить от леса, Лофрей? – Потому что у меня еще нет силы, чтобы защитить себя. – Именно! – если бы мог, Оак бы назидательно поднял палец. Но он не мог: руки заняты непослушным подростком. – Я уже понял, что дурак, дядя, – вздохнув, Лофрей прислонился к чужому плечу. – Может хватит нравоучений? У меня болит буквально все. – Будь благодарен, что еще жив остался. – Спасибо, что спас меня, – смиренно произнес парень. – Я не всегда буду рядом, Лофрей, – спустя несколько минут произнес Оак. – Тебе нужно быть благоразумным. – Не говори глупостей, дядя, – парень укоризненно посмотрел на мужчину. – Куда ты денешься? Бросишь меня что ли? – Так? – мужчина разжал руки и подросток стремительно начал падать. Но до земли не долетел, его охватило синие свечение и он завис в воздухе в паре сантиметров от травы. – Очень смешно, – фыркнул Лофрей. Парень хотел было гневно скрестить руки на груди, но почувствовав боль в сломанных пальцах, передумал. Свечение пропало и подросток-таки упал на землю. – Я разве не говорил, что у меня болит все? Вот прям все-все. Тяжело вздохнув, Оак наклонился и снова поднял мальчишку на руки. Несколько минут они шли в тишине. – Ты ведь не бросишь меня? – вдруг спросил Лофрей, утыкаясь взглядом мужчине в шею. – Не брошу, – спокойно сказал мужчина. – Но пойми, – увещевал он, – я не вечен. В один день моя душа вернется во Тьму. И все. Тебе придется справляться самому. – Этот день еще не скоро. Я знаю, что сильные нонмортус живут очень долго. – Я и так уже живу достаточно долго, – спокойно произнес Оак. – Ага, Имма рассказала, что ты участвовал еще в нападение на Оберсман. А это было сорок лет назад! Забывшись, Лофрей дернул рукой вверх. Он хотел добавить своим словам веса, но в итоге лишь застонал от вмиг прострелившей конечность боли. – Сильно болит? – озабоченно спросил Оак. – Потерплю, – буркнул Лофрей. – Я к чему, сорок лет назад, со слов Иммы, ты был точно таким же. Так что не надо тут пугать меня тем, что умрешь. У тебя еще даже ни один орнамент не поблек. Дело в том, что когда нонмортус приближался к смерти, его татуировки постепенно выцветали, теряя свой насыщенный оттенок. Знаком, что началось старение, становился как раз-таки первый потерявший краски рисунок. – Я просто хочу, чтобы ты стал осмотрительней и осторожей, парень. У меня один племянник и не хотелось бы его лишиться по твоей глупости. Лофрей на несколько секунд завис, а потом все же понял о чем говорил дядя. – Ладно-ладно, – подросток тяжело вздохнул. – Торжественно обещаю, что больше не буду далеко уходить от леса и понапрасну рисковать единственным племянником Оака Карваргало. – Хотелось бы верить, – протянул мужчина.