On opposite sides of the field

Looks are deceiving.

— Сынмин?..       Бум! Лязг! это звучит, когда лифт трясется, гаснет свет и загорается аварийное освещение. Хенджин визжит от страха и шока. — Что за херня?! — Черт!.. Я думаю, что отключилось электричество и лифт сломался, — ругается Сынмин, а Хенджин стонет. — О, вы, должно быть, смеетесь надо мной! — Хенджин проводит рукой по волосам, пытаясь подавить панику, поднимающуюся в его груди. — Мы все еще можем использовать аварийную кнопку? — Должно быть, можем, — Сынмин нажимает на кнопку, но, похоже, это не работает. И их телефоны тоже не обслуживаются. — Черт возьми! — Значит, мы застряли? — Хенджин чувствует, как паника возвращается, когда Сынмин кивает. — Черт. И кто знает, как долго продлится отключение электроэнергии? — Не волнуйся, они, вероятно, уже работают над этим, — говорит ему Сынмин, хотя он тоже не выглядит полностью спокойным. — Они, вероятно, принимают во внимание, что кто-то может пользоваться лифтом, но в остальном они просто следят за тем, чтобы питание вернулось как можно скорее, что должно заставить лифт снова работать. — Ты прав. Мы должны сохранять спокойствие, — бормочет Хенджин больше себе, чем Сынмину. Он присаживается на корточки, чтобы сесть на пол в надежде сохранить хоть какое-то здравомыслие, и Сынмин следует за ним. — Да, у нас все будет хорошо, — мягко соглашается Сынмин. Вау, они наконец-то в чем-то согласны.       Это напоминает Хенджину о том, что он планировал сделать до того, как лифт остановился, и Сынмин, похоже, не настроен враждебно, если его заверения в том, что с ними все будет в порядке и что им не о чем беспокоиться, являются чем-то значимым, но Хенджину нужно время, чтобы собраться с мыслями.       Как только он оправляется от первоначального шока от отключения электричества и смотрит на Сынмина, последний почему-то кажется более мягким и уязвимым в тусклом аварийном освещении, поэтому Хенджин чувствует себя более вынужденным наконец заговорить. — Эй, Сынмин? — он начинает, и Сынмин вопросительно хмыкает. — Хм… Мы можем поговорить? Например, о том, что случилось две недели назад?       Глаза Сынмина на секунду расширяются, прежде чем он кивает, выражение его лица трудно расшифровать, но он не выглядит слишком осуждающим. — Конечно, о чем ты хотел поговорить? — Что ж… — Хенджин тихо выдыхает, набираясь смелости, чтобы извиниться, даже если он не совсем уверен, заслужено ли это. Он должен быть бóльшим человеком, подавать пример. — Я только что понял, что, возможно, зашел слишком далеко в том, что сказал тебе, и, наверное, хотел извиниться. Я… мне жаль, что я позволил своему гневу взять верх, и я не должен был кричать на тебя.       Сынмин поднимает бровь, выглядя искренне удивленным. — О. Что ж… спасибо за извинения. Я… Я думаю, я тоже у тебя в долгу.       Хенджин оживляется, не в силах скрыть своего шока, и в его груди расцветает крошечный бутон надежды на то, что Сынмин будет вести себя прилично, и должным образом извинится за свою нечестную игру. — Наверное, я тоже был несправедлив к тебе. Потому что ты был прав насчет того, что мои друзья были недобры к твоим, — признается Сынмин, что даже лучше, чем то, на что надеялся Хенджин. Он на самом деле говорит, что Хенджин был прав! И он признает, что его друзья ведут себя как придурки!       Хенджин открывает рот, чтобы спросить, почему он позволяет этому случиться, но снова закрывает его, чтобы убедиться, что он скажет это правильно. Он не хочет затевать еще одну драку, особенно сейчас, когда Сынмин, похоже, в хорошем настроении. — Спасибо. Могу я спросить, почему тогда ты просто позволил этому случиться?       Сынмин поджимает губы и смотрит в пол. — Я… Эмм, я знаю, это глупо, но они дружат со средней школы, и… да, у меня нет веской причины, только оправдания.       Хенджин немного растерян, потому что, с одной стороны, Сынмин честен с ним, и он признает, что у него нет веской причины, но все равно кажется неправильным, что Сынмин просто сидит и смотрит, хотя Хенджин также понимает, что иногда трудно идти против своих друзей — и, возможно, родители Сынмина тоже играют в этом определенную роль, или его репутация, кто знает. Хенджин точно не знает. Он не знает Сынмина. — Я думаю, ты не понимаешь, да? Ты бы, не колеблясь, восстал против всех. — Сынмин продолжает с мягким и немного неловким смешком, и Хенджин издает непроизвольный смешок. — Ну, в этом ты не ошибаешься, да.       Наступает еще одно молчание, и Хенджин чувствует себя немного легче. Возможно, он еще не до конца понимает Сынмина, но это уже рост по сравнению с тем, когда он думал, что Сынмин все понял, хотя на самом деле это было не так. Сынмин бормочет что-то, чего Хенджин не совсем понимает, но когда он спрашивает об этом, Сынмин выглядит испуганным и качает головой, говоря ему, что это ерунда. Хенджин немного подозрительно относится к этому, но он догадывается, что ему, вероятно, не стоит давить. Пока я держу свои эмоции под контролем, я могу быть уверен, что, по крайней мере, остаюсь вежливым. Я постараюсь быть разумным и приглашу Сынмина продолжать делать то же самое. Доброта вызывает еще больше доброты, напоминает он себе. — Могу я задать тебе еще один вопрос, Сынмин? — спрашивает Хенджин, пока они в восторге от того, что все равно не спорят.       Сынмин садится немного прямее и кивает. — Хм, думаю, да. — Скажи мне причину, по которой ты приходишь на наши игры. — Хенджин случайно не формулирует это как вопрос, и глаза Сынмина расширяются, а его лицо становится жестким. Хенджин съеживается, боясь, что Сынмин снова включил защитные механизмы, и он потерял разумного Сынмина. — Я делаю это не для того, чтобы распространять сплетни, это все, что тебе нужно знать. — Сынмин отводит взгляд, и Хенджин не может разглядеть выражение его лица при таком освещении, но его голос звучит немного напряженно. — И я был бы признателен, если бы ты тоже никому не рассказывал.       Хенджин немного сомневается, стоит ли ему верить, но Сынмин, похоже, серьезно относится к тому, что не хочет, чтобы Хенджин кому-либо рассказывал, и Хенджин догадывается, что он не видит никаких причин быть мудаком и не выполнять просьбу Сынмина, когда не похоже, что Сынмин активно вредит им. — Ну, мои друзья уже знают, но я не думаю, что они расскажут кому-нибудь еще, — говорит Хенджин. — Но, как ты сказал, люди вряд ли нам поверят. — Тем не менее, я был бы признателен, если бы никто не распространял никаких слухов. — Сынмин серьезно смотрит в глаза Хенджину, поэтому Хенджин кивает.       Хенджин начинает думать, что Сынмин не лжет о том, что не смотрит игры, чтобы потом говорить о них гадости, потому что, если бы он это сделал, только спортсмены разозлились бы на него, но Сынмин, похоже, не боится спортсменов, что понятно, потому что у них нет ничего против Сынмина и его влиятельных родителей и друзей. Но если Сынмин не хочет, чтобы кто-нибудь знал, тогда почему он там? Это интригует Хенджина, но Сынмин, похоже, определенно не хочет говорить об этом. — Конечно. Я не буду, — отвечает Хенджин, и Сынмин бормочет небольшое «спасибо».       Прежде чем они успевают сказать что-нибудь еще, лифт внезапно трясется, и Хенджин взвизгивает от отчаяния, протягивая руку, чтобы взять Сынмина за руку. — Что это было? — Я… я не знаю? Может быть, электричество возвращается? — спрашивает Сынмин с легкой дрожью в голосе, и они притягивают друг друга еще ближе, когда аварийное освещение внезапно гаснет и становится совершенно темно. — Ай! Я ненавижу это! — Хенджин скулит, уткнувшись лицом куда-то к нему, не заботясь о том, что, возможно, нарушает личное пространство Сынмина. Он напуган темнотой и звуками, которые они слышат, и его сердце быстро стучит в ушах, когда он чувствует руку на своем плече. — Мы… мы будем в порядке, — неубедительно шепчет Сынмин и тихо всхлипывает, когда лифт снова трясется. — Подожди, Хенджин, я думаю, мы движемся? Да! Мы движемся вниз! Свет включается!       Хенджин убирает голову с того места, где он ее спрятал — очевидно, это было плечо Сынмина — и моргает, когда загорается свет. Он также медленно отпускает руку Сынмина, облегченно вздыхает и смеется. — Слава богу!       Сынмин тоже посмеивается, и Хенджин думает, что у Сынмина на самом деле довольно милая улыбка — он сразу же вздрагивает от этой мысли и качает головой. Внешность обманчива. Сынмин не какой-то милый щенок только потому, что он выглядит так, когда улыбается.       Они встают, и их приветствует персонал колледжа, когда они достигают первого этажа и двери, наконец, открываются. Их спрашивают, все ли с ними в порядке и нужна ли им какая-либо медицинская помощь, но с ними обоими все в порядке, если не считать потрясения, поэтому персонал вскоре снова уходит, чтобы заняться другими делами.       Хенджин чувствует себя странно теперь, когда они больше не находятся в маленьком пространстве лифта, но он надеется, что не потеряет этот прогресс с Сынмином. Им не нужно становиться друзьями, но было бы неплохо, если бы они могли перестать постоянно спорить и немного больше слушать друг друга или, по крайней мере, просто оставить друг друга в покое. И, возможно, Хенджину тоже следует последовать своим собственным желаниям в отношении Сынмина и на самом деле позволить Сынмину смотреть игры, хотя Хенджину все еще очень любопытно узнать причину. — Нашим репетиторским занятиям вроде как препятствуют, да? — Сынмин шутит, а Хенджин тихо хихикает. — Но ты все еще хочешь, например, пойти в библиотеку на полчаса, чтобы что-то сделать? Лифты уже должны снова работать. — Хм… да, на самом деле у меня было несколько вопросов о некоторых вещах, которые мы обсуждали на лекциях и рабочих занятиях прошлой недели, — вспоминает Хенджин. Сначала он вообще не хотел задавать Сынмину никаких вопросов, но, надеется, Сынмин больше не будет так снисходителен к нему. — Конечно, мы можем обсудить это, — соглашается Сынмин, когда они снова направляются к лифту. — Я не могу гарантировать, что у меня есть решение для всего, но я постараюсь ответить на твои вопросы. — О, вау, Ким Сынмин признает, что у него может не быть ответа? — Хенджин не может удержаться, чтобы не указать на это, но он надеется, что это звучит шутливо, а не оскорбительно.       Сынмин издает двусмысленный смешок и пожимает плечами. — Я не знаю всего. — Ну, не все знают это о себе, — комментирует Хенджин, снова нажимая кнопку верхнего этажа, и двери закрываются. — О, определенно, — соглашается Сынмин, и Хенджин чувствует, что Сынмин говорит по собственному опыту, точно так же, как и Хенджин. Еще одна вещь, в которой они сходятся во мнении, — они в ударе.       Они устраиваются в библиотеке со своими книгами в тихом месте (к счастью) и обсуждают вопросы, которые были у Хенджина. Так или иначе, Сынмин кажется менее самоуверенным, чем обычно, когда он объясняет все Хенджину, или, может быть, сегодня просто странный день. Сеанс на самом деле терпимый, и Хенджин чувствует, что он чему-то учится, но затем внезапно появляются друзья Сынмина, все обеспокоены Сынмином, и это портит настроение Хенджина, потому что они даже не замечают Хенджина, за исключением молчаливого парня, который тоже коротко смотрит на Хенджина, когда спрашивает Сынмина, все ли с ним в порядке. — Да, я в порядке, — уверяет их Сынмин. — Я… — Я не могу поверить, что они просто позволили этому случиться! — Сонен прерывает его со вздохом. — Они должны были сосредоточиться на том, чтобы вытащить тебя первым! — Все в порядке, это не заняло так много времени, — отмахивается Сынмин, но его другой друг насмехается. — И аварийная кнопка даже не сработала? И в лифте не было аварийной батареи? Скандально.       Звучит так, как будто они почти не слушают Сынмина, и Хенджин задается вопросом, какого черта Сынмин с ними дружит или действительно ли они ему искренне нравятся. Может быть, у богатых людей другие стандарты в отношении друзей. — Да, нет, они определенно должны это исправить, — соглашается Сынмин, и Хенджин чувствует, что их прогресс медленно отступает на несколько шагов назад, поскольку Сынмин, похоже, больше не признает существование Хенджина. Ну, неважно, главное, чтобы они не спорили. — В любом случае, рад, что ты в порядке, — говорит молчаливый парень. — Я собираюсь отправиться домой и заниматься, как вы, ребята, делаете. Удачи.       Он также очень коротко смотрит на Хенджина, когда говорит это, и Хенджин решает, что ему определенно больше всего нравится молчаливый парень из группы друзей Сынмина. — Спасибо, Чонин. Пока, ребята. — Сынмин машет своим друзьям на прощание и, наконец, снова поворачивается к Хенджину. — Извини, на чем мы остановились? — Хм, да, ты объяснял мне четвертую задачу. — Хенджин с легким вздохом указывает на их тетрадь с упражнениями из рабочего класса. — Давай сделаем это напоследок? На самом деле я немного устал.       Он не может скрыть раздражения в своем голосе, и ему становится все труднее контролировать свои эмоции, когда он устает, поэтому он надеется, что сможет просто поскорее уйти домой, прежде чем они снова начнут спорить.       Сынмин бросает на него взгляд, из которого кажется, что он оценивает, раздражен ли Хенджин на него или нет, но затем он просто кивает и продолжает объяснять проблему, в то время как Хенджин слушает только вполуха. — …И вот почему ответ был таким, — заканчивает Сынмин свое объяснение и смотрит на Хенджина. — Ты понимаешь? — Хм, да, думаю, да, — рассеянно отвечает Хенджин, и Сынмин разочарованно вздыхает. — Ты действительно понимаешь или просто так говоришь? — Сынмин приподнимает одну бровь, а Хенджин поджимает губы, подавляя неприятные чувства, которые вызывает в нем суровое и критическое отношение Сынмина. — Ты не добьешься большего успеха, если будешь расслабляться, как только устанешь, или если ты не будешь честен в том, что чего-то не понимаешь. — Хм. Может быть, если бы нас не прервали, я бы смог сосредоточиться. — Хенджин сожалеет об этом, как только произносит это. Не потому, что он на самом деле не думает, что это правда, а потому, что он не мог удержаться от колкости, и обычно так начинаются их споры. — Мне жаль. Я тоже не люблю, когда меня прерывают, но, опять же, я не могу контролировать своих друзей, — со вздохом возражает Сынмин. — Ты мог бы, по крайней мере, сказать им, что занят, — бормочет Хенджин, прежде чем покачать головой и быстро продолжить. — В любом случае, я еще не знаю, понимаю ли я это полностью, но если я все еще не пойму это на следующей неделе, я спрошу тогда. — Конечно.       Они убирают свои вещи и молча направляются к лестнице, чтобы вместе спуститься вниз. Уже кажется, что прошло несколько часов с тех пор, как они застряли вместе в лифте, но Хенджин, тем не менее, чувствует, что они несколько продвинулись вперед по сравнению с тем, что было до этого. По крайней мере, этот зуд в глубине души Хенджина был успокоен, и они, кажется, могут проводить свои занятия, не вцепляясь друг другу в глотки через каждое второе предложение.       Но, тем не менее, кажется, что есть что-то, чего можно добиться. Хенджин не может понять, что именно это такое, потому что ему не обязательно дружить с Сынмином, но, так или иначе, теперь, когда он получил небольшое представление о более разумной стороне Сынмина, Хенджину не может не быть любопытно, есть ли что-то еще. Независимо от того, прячется ли Сынмин за человеком, которым его хотят видеть все окружающие, или Хенджин уже достиг пределов того, насколько глубока личность Сынмина.       Он не должен быть таким любопытным и блуждать в своих мыслях о возможностях истинного «я» Сынмина, если он не хочет быть разочарованным или преданным, но иногда он не может перестать фантазировать. Из прошлого он усвоил, что слишком быстрое доверие или вера в людей часто плохо отражаются на нем, поэтому ему следует быть осторожным, особенно с таким человеком, как Ким Сынмин.

_____________________

      Хенджин рассказывает своим друзьям и Чану о том, что Сынмин все еще может прийти посмотреть игры, и что он хотел бы, чтобы никто никому не говорил, и, как и ожидалось, его друзья и Чан очень вежливо относятся к этому, и Чан говорит, что он предупредит Минхо и Чанбина, чтобы они тоже оставили это в покое.       Действительно, Сынмин на следующей игре в кепке и одет в повседневную толстовку с капюшоном и свободные джинсы, которые контрастируют с его обычным собранным нарядом. Хенджин не слышит его приветствий, и он слишком сосредоточен на игре, чтобы следить за его реакцией, но когда их команда в конце концов побеждает, Хенджин видит, как Сынмин хлопает с улыбкой на лице. Хмм. — Хорошая игра, ребята! — Чан всем дает пять. — Поскольку на следующей неделе у нас нет игры, а дела у нас идут очень хорошо, я собираюсь устроить вечеринку в субботу, и мне было бы очень приятно, если бы все члены команды пришли. Я пришлю подробности позже, но чтобы вы знали.       Несколько товарищей по команде, таких как Феликс, выражают свой энтузиазм по поводу вечеринки, и Хенджин немного неохотно, так как он на самом деле не любитель вечеринок, но их товарищи по команде действительно милые, так что, возможно, он пойдет, если Джисон и Феликс тоже пойдут. Кто-то спрашивает, будет ли это вечеринка только для спортсменов, и Чан говорит, что это просто общая вечеринка, и, вероятно, многие люди все равно услышат об этом, что не делает Хенджина более взволнованным, но как бы то ни было, может быть, это будет весело. Ему хочется отдохнуть от постоянной занятости футболом или занятиями в колледже. — Итак! Мы идем на вечеринку? — Феликс с энтузиазмом спрашивает Хенджина и Джисона. — Это будет весело! Мы можем красиво одеться, и я могу сделать тебе макияж, и Джисон может надеть свою классную куртку, и мы можем танцевать вместе и…       Хенджин и Джисон со смехом обрывают своего друга, и Хенджин нежно ерошит волосы Феликса. — Танцы действительно звучат весело…       Теперь они поворачиваются к Джисону, который выглядит немного нерешительным, но тем не менее соглашается. — Переодеваться вместе звучит заманчиво… так что, если вы двое не бросите меня, я согласен. — Я бы никогда не бросил тебя, Сони, — уверяет Хенджин своего друга. — Даже если Феликс уйдет и будет таким же общительным, я останусь с тобой.       Джисон тычет его кулаком, и Феликс закатывает глаза, хихикая. — Конечно, я тоже останусь с тобой, если ты этого хочешь! — Мы знаем, Ликси, — смеется Джисон и обнимает его. — Но тебе не обязательно оставаться с нами все время. Просто развлекайся.       Феликс лучезарно улыбается, и они продолжают разговаривать, направляясь в раздевалки, чтобы принять душ и переодеться. Каким-то образом Хенджин задается вопросом, придет ли Сынмин на вечеринку, так как Чан, кажется, дружит со всеми, несмотря на то, что он старшеклассник и спортсмен, получающий спортивную стипендию, но он быстро отбрасывает эту мысль. Ему все равно.

___________________

— Я полагаю, ты тоже собираешься на вечеринку к Чану в эту субботу?       Ладно, судя по словам Сынмина, Хенджин может сделать вывод, что он тоже придет. Здорово. — Да, я тоже буду там. — Тогда мы могли бы увидеться, — говорит Сынмин с чем-то похожим на попытку улыбнуться, открывая свой учебник. — Ага. — Хенджин протягивает конечную букву «а», когда достает свои заметки из сумки и ищет вопросы, которые он записал для этого урока. В последнее время они спорят все меньше и меньше, но разговоры по-прежнему неловкие и немного неохотные с обеих сторон. Хенджин еще не доверяет Сынмину полностью, и он думает, что это, вероятно, взаимно, но неважно. — Ты… кстати, ты хорошо сыграл на игре, — шепчет Сынмин, и Хенджин поворачивает голову к Сынмину, застигнутый врасплох его словами. Сынмин переводит взгляд, кажется, нервный, со своего учебника на Хенджина, но он не уверен, Сынмин довольно хорошо маскирует свои эмоции (в отличие от Хенджина). — Тебя это волнует? — выпаливает Хенджин, и он клянется, что видит, как краснеют уши Сынмина. — Я имею в виду… спасибо, я думаю. — Давай просто начнем… хм, ты сказал, что запишешь несколько вопросов, которые у тебя есть? — Сынмин продолжает, как будто ничего не произошло, и Хенджин задается вопросом, что, черт возьми, только что произошло, поэтому ему требуется некоторое время, чтобы ответить.       Сынмин не возвращается в свое уязвимое состояние или что бы это ни было на протяжении всего урока, так что Хенджин начинает верить, что у него просто галлюцинации или, может быть, ему приснилось, что это произошло — Сынмин в последнее время слишком мучает его во снах — но в мерцании взгляда Сынмина всякий раз, когда Хенджин смотрит на него какое-то время, он снова может увидеть проблеск честности или открытости. Хенджину все еще чертовски любопытно, по какой причине Сынмин пришел на игры, но прежде чем он это осознает, Сынмин возвращается к своему суровому настроению. — Ты снова отвлекся, Хенджин, — со вздохом указывает Сынмин. — Ты вообще слушал что-нибудь из того, что я только что сказал? — Нет, я не… — бормочет Хенджин, чувствуя себя так же, как он чувствует, когда его родители ругают его. — Тебе действительно следует немного усерднее работать над своим вниманием, это тоже поможет на экзаменах, — добавляет Сынмин. — Ты сказал, что иногда у тебя слишком мало времени, чтобы закончить, верно? Вероятно, это связано с твоими проблемами с концентрацией внимания… — Хорошо! Я понял! Не нужно читать мне нотации, — огрызается Хенджин, и Сынмин вздрагивает, как будто он этого не предвидел. — Я просто пытаюсь помочь… — Ты продолжаешь так говорить, но если бы ты действительно хотел помочь, ты бы не говорил так, будто издеваешься надо мной, — горько возражает Хенджин, и Сынмин хмурится. — Однако я не издеваюсь над тобой, — настаивает Сынмин. — Оно действительно похоже на это. — Хенджин стоит на своем, не сводя глаз с Сынмина, чтобы показать, что он серьезен. — Может быть, тебе стоит подумать о том, как воспринимаются твои слова, прежде чем ты их произнесешь.       Глаза Сынмина расширяются, прежде чем он упрямо поджимает губы. — Может быть, тебе тоже стоит прислушаться к своему собственному совету. Я стараюсь это делать, по крайней мере, в последнее время. Хенджин вздыхает и разочарованно проводит рукой по волосам, качая головой. — Ну вот, опять ты… не бери в голову. Я постараюсь сосредоточиться.       Сынмин бросает на него несколько бегающих взглядов или что-то в этом роде — Хенджину сейчас не хочется расшифровывать его микровыражения — прежде чем Сынмин возобновляет объяснения Хенджину, и Хенджин сердито обращает на него внимание. — Я думаю, увидимся завтра на занятиях и в субботу на вечеринке, — холодно говорит Сынмин, когда они заканчивают, и Хенджин ненавидит ощущение, что они не могут добиться никакого прогресса, но он скорее скажет Сынмину суровую правду о том, как его слова ранят, чем позволит ему жить в иллюзии, что он никогда не делает и не говорит ничего плохого.       С одной стороны, Сынмин интригует Хенджина, и он хочет снять с него эту оболочку, чтобы увидеть, есть ли под ней добрый, сложный человек или это просто пустота, жизнь, высосанная из него его воспитанием и окружением, но с другой стороны, Хенджин просто хочет избегать Сынмина, как чуму. Это сложно. — Да, тогда увидимся. Конец 3 части.