On opposite sides of the field

Love and hate are sides of the same coin?

      Хенджин, Феликс и Джисон приходят на вечеринку с опозданием, но модные, в своих самых красивых и эффектных нарядах и с макияжем, с гордостью сделанным Феликсом. Волосы Хенджина собраны наполовину наверх, наполовину распущены, на нем темно-красная шелковая рубашка на пуговицах, черные узкие джинсы с кожаным ремнем и красивые мокасины. Его глаза подчеркнуты подводкой и легкими тенями для век, губы украшены цветным блеском для губ, и Хенджин чувствует себя красивым, сексуальным, и ему хорошо, особенно когда рядом с ним его друзья, которые тоже выглядят сексуально.       Там уже довольно многолюдно, но они в огромном особняке Чанбина, так что они все еще могут найти относительно тихое местечко после того, как поздороваются с большинством своих товарищей по команде и выпьют. Есть еще одна группа людей, тусующихся там, где Хенджин и его друзья стоят и пьют свой напиток, но те, кажется, ведут спокойную беседу друг с другом и…       Глаза Хенджина встречаются с глазами Сынмина, и он резко останавливается. Может быть, это из-за тусклого цветного освещения, слегка душного воздуха и музыки, играющей на заднем плане, но этот момент, честно говоря, немного напоминает фильм. Их глаза расширяются, и у Хенджина перехватывает дыхание, когда он рассматривает внешний вид Сынмина. Волосы Сынмина разделены пробором, чтобы показать брови, и он одет в белую рубашку с закатанными рукавами, подтяжки, и черные брюки, еще и немного легкого макияжа. Другими словами, он выглядит очаровательно.       Когда Хенджин выходит из своего оцепенения, он замечает, что Сынмин тоже смотрит, но последний, кажется, тоже приходит в себя и быстро отводит взгляд. Хенджин тоже отводит взгляд и игнорирует странное нервное чувство, которое у него возникает, когда он снова сосредотачивается на своих друзьях. — Может, нам тоже посидеть с ними? Или… — Феликс указывает на группу людей, сидящих на диванах. — О, подожди, это Сынмин? Но Чонин тоже там? Они друзья? Я учусь в одном классе с Чонином, и он кажется очень милым? — Да, они друзья, насколько я знаю, — говорит Хенджин, посмеиваясь над болтовней Феликса. — Чонин кажется самым добродушным из них всех… — Эй, ребята! Вы пришли! — Чан пугает Хенджина до смерти, когда он хватает его и Джисона за плечи, и он чуть не проливает свой напиток на себя. — Я вижу, вы уже налили себе выпить, отлично. Надеюсь, вам, ребята, будет весело! — Спасибо, Чан! Давайте сначала потанцуем, ребята! — Феликс тащит их за собой на танцпол после того, как допивает свой напиток, и начинает выделывать какие-то движения. Хенджин и Джисон смеются и быстро допивают свой напиток, прежде чем присоединиться к нему.       Ему весело танцевать с друзьями, и некоторые люди даже подбадривают их, особенно когда Минхо присоединяется к ним на танцполе. Легкий привкус алкоголя придает Хенджину дополнительную смелость, чтобы просто расслабиться и вибрировать под музыку. На самом деле он не обращает внимания на то, что его окружает, но так или иначе ему удается снова поймать взгляд Сынмина, потому что Сынмин, кажется, смотрит на него. Сынмин снова быстро отводит взгляд, что заставляет Хенджина задуматься, не смотрел ли он нарочно, но он стряхивает это с себя и продолжает танцевать.       Через некоторое время Чан находит их снова и спрашивает, не хотят ли они потусоваться и, возможно, поиграть в игру с группой, что звучит забавно, поэтому они берут еще по стаканчику, прежде чем последовать за Чаном, чтобы посидеть на диванах с Сынмином, его друзьями и некоторыми другими студентами. Феликс и Чан легко вливаются в разговор, но Хенджину достаточно просто слушать драму между людьми или какие-то высказывания о строгих учителях, попивая свой напиток. В конце концов, допив свой второй бокал, Хенджин стал достаточно навеселе, чтобы преодолеть его нежелание вступать в разговор. — Кого волнует, что его родители владеют какой-то крупной компанией? Если ты не счастлива с ним, ты должна порвать с ним, — бормочет Хенджин, услышав, как девушка жалуется на своего парня. — К черту то, что думают другие, твое собственное счастье должно быть на первом месте, особенно если ты никому этим не вредишь. Разорви эти токсичные отношения, подстриги волосы так, как ты этого хотела, несмотря на несогласие твоих родителей, и надень тот топ, который, по их словам, слишком короткий! Постой за себя, следуй своим мечтам и страстям, сделай себя счастливым, потому что кто еще за тебя это сделает? — Черт возьми, да! — соглашаются Феликс, Джисон и еще несколько человек, чокаясь бокалами. Чонин тоже выглядит счастливым, у Сынмина какое-то нечитаемое выражение лица, а Сонен и другой друг Сынмина — Хенджин теперь узнал его имя, Джебок — закатывают глаза, глядя на него, но неважно. Хенджину все равно, потому что у девушки, которой он только что дал совет, на лице уверенная улыбка, в отличие от ее предыдущего разочарованного выражения. — Ха, значит, быть футболистом — это твоя мечта? — Джебок издевается с глупой ухмылкой на лице. — Это моя страсть, и это делает меня счастливым, — просто отвечает Хенджин, стараясь не испортить себе настроение. — И под тем, чтобы постоять за себя, ты подразумеваешь грубость по отношению к людям? — Сонен добавляет к этому, и Хенджин боится, что не сможет сдержаться, чтобы не сорваться сейчас, когда он навеселе. — Потому что Сынмин… — Сонен, — с шипением вмешивается Сынмин. — Давай не будем делать это здесь, хорошо? Мы на вечеринке.       Сонен вздыхает, а Хенджин раздраженно поджимает губы (хотя он, по крайней мере, рад, что Сынмин хоть раз вмешался), и Чан приходит, чтобы спасти положение. — Давайте поиграем в игру, хорошо? — предлагает он, и все соглашаются. — Во что мы хотим сыграть?       Хенджин объявляет, что сначала он пойдет взять себе напиток, но что они могут решить, во что играть без него, и он спрашивает, может ли он принести кому-нибудь еще что-нибудь тоже. В конце концов, он получает заказ в четыре бутылки пива и два напитка, но, к счастью, у него большие руки, так что он может нести все.       Когда он возвращается, к кругу присоединились еще несколько человек, в том числе Чанбин и Минхо, и они говорят Хенджину, что решили поиграть в бутылочку. Они обсуждают правила, чтобы все были на одной волне, и поскольку они с такой большой группой, они решают, что вы можете либо поцеловать кого-то в губы в течение десяти секунд, либо вы можете отказаться от поцелуев, но тогда вы должны сделать глоток своего напитка. Не все употребляют алкоголь, как Чан и Джисон, но Чанбин приходит с идеей, что они могут откусывать лимон каждый раз, когда пропускают кого-то (видимо, у Чанбина в доме много лимонов).       Они все садятся на пол, и кто-то, кого Хенджин не знает, начинает, и они идут по часовой стрелке. Поскольку они с большой группой, Хенджину или его друзьям требуется некоторое время, чтобы принять участие, но также довольно интересно наблюдать, как целуются незнакомцы. Некоторые довольно неуклюжи при поцелуе, просто прижимаются губами друг к другу, не двигаясь, а некоторые идут до конца, даже языком, но не многие пропускают ход.       Джебок первым делает глоток, когда бутылка попадает в Джисона, и Джисон, кажется, испытывает скорее облегчение, чем обиду. После этого наступает очередь Сынмина, и Хенджину любопытно, что произойдет. Его взгляд прикован к пустой пивной бутылке, которая пролетает мимо него и приземляется на Сонен. Что-то шевелится в животе Хенджина, когда Сонен выглядит такой самодовольной, а Сынмин выглядит немного неохотно. Хенджин не знает (и ему все равно, заметьте), что происходит между Сонен и Сынмином, но он знает, что она Сынмину не нравится — ну, это при условии, что он не лгал Хенджину, что не гарантировано, но выражение лица Сынмина прямо сейчас, кажется, подтверждает это.       Глаза Сынмина на долю секунды метаются к Хенджину, прежде чем он смотрит на Сонен, открывает и закрывает рот и в конце концов говорит, что он не пропускает ход, на что Сонен смеется и говорит, что она не удивлена. Она сразу же подходит для поцелуя, и Сынмин сначала зажмуривает глаза и сжимает губы, но через 5 секунд (все громко считают) он немного расслабляется. Что-то снова скручивается внутри Хенджина, просто странно видеть, как два человека, которых он не любит, целуются так неловко, но он не отводит взгляда.       Когда десять секунд истекают, Сынмин немедленно отстраняется, и на его лице появляется что-то среднее между улыбкой и гримасой, в то время как Сонен удовлетворенно ухмыляется. Следующая ее очередь, но она мгновенно пасует и делает глоток, когда бутылка попадает в одного из товарищей Хенджина по команде.       Они так и ходят по кругу, Феликсу приходится целовать Чанбина, когда наступает очередь последнего, и, похоже, им обоим это очень нравится — Хенджин думает, что если бы у них было еще пять секунд, они бы вмешались языками. Хенджин должен поцеловать ту девушку, которой он дал совет ранее, что не так уж плохо, и Джисону повезло (или не повезло) настолько, что ему не нужно никого целовать, пока не настанет его очередь. Хенджину приходится сдерживать смех над тем, как неловко его друг целует Чана, и Чан, кажется, тоже забавляется, если судить по тому, как он улыбается в ответ на поцелуй, ухмыляется и нежно касается щеки Джисона, когда они расстаются.       Затем наступает очередь Феликса, и он выглядит так, как будто загорелся после поцелуя с Чанбином, потому что он дергает бутылку, и она летит по кругу. Люди начинают скандировать, чтобы Феликс сыграл семь минут на небесах с человеком, на которого он приземлится, еще до того, как бутылка закончит вращаться. Хенджин радостно поет вместе с ними, он знает, что Феликс был бы не против, но энтузиазм Хенджина падает, когда бутылка, кажется, замедляется по мере приближения к Сынмину и его друзьям. Может быть, это из-за алкоголя, но желудок Хенджина снова делает что-то странное, и он подсознательно задерживает дыхание, наблюдая за вращением бутылки.       Он выдыхает с облегчением, когда крышка бутылки указывает на Чонина — по крайней мере, это не Сынмин, Сонен или Джебок, потому что Хенджин не думает, что кто-то позволит им пропустить семь минут на небесах — и Хенджин поворачивается к Феликсу, чтобы увидеть какой-то озорной блеск в его глазах. Из того, что Хенджин видел от Чонина, и из того, что он знает о Феликсе, Хенджин не думает, что ему придется беспокоиться о Феликсе — скорее о Чонине. — Чанбинни, у тебя есть, типа, шкаф, которым мы могли бы воспользоваться? — спрашивает Феликс, взгляд которого совсем не кажется неохотным, напротив, он выглядит взволнованным и, возможно, немного веселым. — О да, это как раз там. Э–э… Я запру вас, наверное. — Чанбин встает, и Феликс подходит к Чонину, чтобы поднять его, а Хенджин, Сынмин и его друзья смотрят большими глазами. — Ууу! Покажи ему, Феликс! — Хенджин подбадривает, на что Джисон фыркает, но тоже поддерживает Феликса вслед за ним. — Подвыпивший Феликс — это смелый Феликс, так что я надеюсь, что Чонин готов к этому, — шепчет Джисон Хенджину, который со смехом соглашается.       Чанбин возвращается немного позже и говорит, что Феликс и Чонин заперты, и он запустил таймер на семь минут, чтобы они могли продолжать игру, пока эти семь минут не закончатся. Настала очередь Хенджина, и он немного отвлекся, задаваясь вопросом, что будет делать Феликс, пока он раскручивает бутылку. Будет ли Феликс просто просить Чонина поцеловаться, потому что он навеселе и, вероятно, думает, что Чонин милый? Или Феликс заговорил бы с ним, может быть, попросил бы рассказать ему о своей дружбе с Сынмином?       Хенджина отрывают от его мыслей многочисленные вздохи, раздающиеся от группы и от Джисона рядом с Хенджином. Хенджин смотрит в сторону, чтобы увидеть, как Джисон смотрит на бутылку — справа. Глаза Хенджина следуют за горлышком бутылки до… конечно же, Сынмина.       Сынмин смотрит на него с широко раскрытыми глазами, и Хенджину требуется некоторое время, чтобы понять, что это означает, что он должен поцеловать Сынмина. Или он может пропустить и выпить, но Хенджин на самом деле не хочет напиваться, и он уже почти допил свой напиток. Может быть, он придумывает оправдания, но его рот работает раньше, чем мозг, и он говорит, что не пропускает, вызывая еще больше вздохов у группы. — Сынмин все еще может не согласиться, верно? — быстро спрашивает Сонен. Они прямо не заявили, может ли пропустить только тот, кто вращается, но до сих пор никто из тех, на кого указывала бутылка, еще не хотел пропускать, но Хенджин думает, что если вращающийся может пройти, то и другой тоже может.       Все смотрят на Сынмина в ожидании, и и без того красные щеки Сынмина становятся еще краснее, когда его глаза бегают по сторонам. — Ну, Хенджин не пропустил, так что я тоже не пропущу ход.       Группа взрывается всевозможными реакциями: овациями, вздохами, протестами (со стороны Сонен и Джебока), но Чан вскоре заставляет всех успокоиться, чтобы Хенджин и Сынмин могли мирно поцеловаться — как иронично со стороны Чана использовать это слово, потому что Хенджин чувствует, что между ним и Сынмином все далеко не мирно. Их отношения похожи на враждебный футбольный матч, когда вся цель игры теряется в пользу попыток превзойти друг друга, или это похоже на лодку в бурных водах, пытающуюся плыть сквозь проливной дождь и яростные волны. Иногда кажется, что шторм немного утихнет, но часто внезапный порыв ветра отбрасывает их обратно в зону шторма, и они возвращаются туда, где были.       Ладно — на чем мы остановились? Поцелуй с Сынмином. Сердце Хенджина сильно колотится, когда он подползает к Сынмину, который смотрит на него с раскрасневшимися щеками и дрожащими глазами. Похоже, они оба не уверены в этом, но они не могут отказаться сейчас — по крайней мере, Хенджин не собирается отступать сейчас. Он кладет одну руку рядом со скрещенными ногами Сынмина и наклоняется ближе, сглатывая, когда рассматривает лицо Сынмина с такого близкого расстояния и пытается представить Сынмина милым незнакомцем, а не Ким Сынмином.       Как только Хенджин хочет приблизиться, Сынмин делает вдох и издает какой-то звук, который Хенджин не может расшифровать, поэтому он останавливается в своем движении и изучает выражение лица Сынмина, чтобы увидеть, может ли он найти какие-либо признаки нежелания. Ему может не нравиться Сынмин, но это не значит, что он должен просто поцеловать Сынмина, не убедившись, что ему не некомфортно. Насколько он знает, Сынмин сказал, что не пройдет, потому что не хочет проигрывать Хенджину или по какой-то глупой причине. — Ты все еще в порядке с этим? — шепчет Хенджин, когда он ничего не может разобрать по выражению лица Сынмина. — Ты хочешь, чтобы я пропустил ход? — Ч–хм, нет, просто покончи с этим, — так же тихо отвечает Сынмин, и у Хенджина внезапно возникает желание погладить темно-красные щеки Сынмина, выяснить, такие ли они мягкие, как кажутся.       Но он не может — не должен, он должен поцеловать Сынмина, поэтому он наклоняется вперед, медленно закрывая глаза, чтобы сократить расстояние между ними и захватить губы Сынмина — как только их губы соприкасаются, Хенджин теряет равновесие на одной руке и неуклюже падает вперед. Он ловит себя другой рукой, кладя ее на бедро Сынмина одновременно с тем, как Сынмин кладет руки на плечи Хенджина, чтобы стабилизировать его, и они оба, наконец, расслабляются и должным образом целуются. — 1… 2… 3…       Губы Сынмина мягки на его губах, и когда Хенджин медленно начинает двигать губами, а Сынмин присоединяется к нему, он чувствует это еще сильнее. Живот Хенджина скручивается и переворачивается, в то время как пальцы Сынмина дергаются на его плечах, как будто они хотят подняться, чтобы обхватить челюсть Хенджина — или, может быть, это просто воображение Хенджина. — 4… 5…       Хенджин теряется в этом чувстве, и он подсознательно прижимается ближе, крепче держась за бедро Сынмина, когда целует его более настойчиво, но все еще нежно. Он не знает, почему так приятно целовать Сынмина. — 6… 7…              Сынмин ненадолго отстраняется, чтобы подышать воздухом, прежде чем они возобновляют поцелуй, нос Сынмина касается щеки Хенджина, когда он наклоняет голову вправо, посылая мурашки по спине Хенджина. — 8… 9…       Разве это плохо, что Хенджин не хочет останавливаться? Плохо ли, что он просто хочет забыть о своей обиде на Сынмина и жить в те короткие моменты, когда Сынмин добрый, и жить в мире, где их родители не ненавидят друг друга, и у них нет никаких предубеждений друг против друга? — 10!       Если бы не всеобщие крики, Хенджин продолжал бы целовать Сынмина дольше, но громкие звуки голосов людей отрезвляют Хенджина и пугают его настолько, что он отстраняется. Сынмин почти падает вперед, как будто он хочет преследовать Хенджина — или, может быть, это просто еще одна вещь, в которую Хенджин хочет верить.       Верно. Мы на вечеринке. Люди смотрят. Мне не нравится Сынмин. Хенджин медленно возвращается к реальности, но ему все же удается поймать восхищенное и слегка застенчивое выражение лица Сынмина, прежде чем оно застывает и снова становится нечитаемым. Он пытается казаться равнодушным? — Теперь ты можешь вернуться на свое место. — Джебок немедленно портит настроение, поэтому Хенджин карабкается обратно на свое место и жестом предлагает всем продолжать игру. — О боже, в этом поцелуе что-то было, и это точно была не только ненависть, — комментирует Джисон, когда Хенджин возвращается. — Это — то, что люди имеют в виду, когда говорят, что любовь и ненависть — стороны одной медали?       Хенджин издает смешок и качает головой. — Нет, я просто избавил Сынмина от всех его приводящих в бешенство моментов в моей голове и притворился, что он был более доброй и менее предвзятой версией самого себя, я думаю.       Джисон тихо присвистывает и похлопывает Хенджина по плечу. — Это… это тяжело.       После этого игра продолжается, но Хенджин едва обращает на это внимание. Его ум занят, даже если он не может разобрать никаких осязаемых мыслей, он просто чувствует… странно, как будто сегодняшний вечер ненастоящий, как будто эта вечеринка — свой собственный маленький пространственно-временной пузырь, отделенный от остальной реальности. Этот поцелуй с Сынмином испортил весь его образ, и его голова и сердце в замешательстве, особенно когда он постоянно ловит на себе короткие, но уязвимые взгляды Сынмина.       Вероятно, это закончится через несколько дней, и он вернется к тому, чтобы получать неприятные взгляды от него и его друзей, но сейчас Хенджину придется игнорировать это странное трепетание в груди.       Внимание Хенджина возвращается только тогда, когда вращение бутылки Минхо заканчивается тем, что горлышко указывает на Джисона, и он может наблюдать еще один неловкий поцелуй (менее неловкий, чем с Чаном, хотя, возможно, Джисон привык к этому чувству). Таймер Чанбина срабатывает в середине их поцелуя, и Джисон вскрикивает, что заставляет Минхо рассмеяться, прежде чем он снова втягивает Джисона в поцелуй, потому что они еще не закончили. Чанбин усмехается при виде этого зрелища, прежде чем встать, чтобы освободить Чонина и Феликса из шкафа. Минхо и Джисон успешно заканчивают целоваться в течение десяти секунд, прежде чем от Чанбина раздается какое-то восклицание. Хенджин и Джисон обмениваются взглядами, обоим интересно, во что ввязался Чанбин, но они достаточно скоро узнают, когда Чанбин, Феликс и Чонин возвращаются. Чонин выглядит растрепанным, с ярко-красными щеками, торчащими в разные стороны волосами и размазанной помадой на губах и вокруг них, поскольку он все еще пытается застегнуть несколько пуговиц на рубашке, а у Феликса такая же испорченная помада и довольная ухмылка на лице.       Друзья Чонина смотрят на него с широко раскрытыми глазами в шоке и недоверии, в то время как Хенджин и Джисон делают то же самое с Феликсом, но с меньшим недоверием и большим изумлением, когда они садятся обратно в круг. — Семь минут, на мой взгляд, было слишком мало, — комментирует Феликс, прежде чем посмотреть на своих друзей с самодовольной и довольной улыбкой. — Было недостаточно времени, чтобы посплетничать и получить удовольствие, но я все равно получил немного и того, и другого.       Хенджин фыркает, а Джисон со смехом толкает Феликса в плечо. — О боже, ты невероятен, Феликс!       Феликс пожимает плечами, как будто он не думает, что в том, что он сделал, было что-то особенное, и, ну, Хенджин на самом деле не знает, что именно сделал Феликс, но ему чертовски любопытно. Правда, он не может спросить прямо сейчас, потому что они закончат раунд первыми, но Хенджин сильно отвлекается, когда снова наступает очередь Сынмина. Его сердце почему-то колотится сильнее, чем когда была его очередь, и ему не нравится это тошнотворное чувство, которое возникает в животе, когда бутылка останавливается прямо перед ним, указывая на Феликса. — Ничего, если я пропущу этот раунд? Я бы хотел еще немного погреться в этом чувстве, которое я испытываю прямо сейчас, — говорит Феликс и делает глоток своего напитка вместе с Сынмином, когда тот кивает. Хенджин выдыхает, он не знал, что задерживает дыхание, и его взгляд блуждает по Сынмину, который тоже смотрит на него. Они оба быстро отводят взгляд, и Хенджин делает последний глоток своего напитка, надеясь, что это смоет его беспокойные чувства.       Чонин тоже пасует, когда приходит его очередь, и Хенджин не знает, покраснели ли его щеки от алкоголя или все еще от того, что он сделал с Феликсом. Хенджин должен поцеловать кого-то из их футбольной команды, когда приходит их очередь, и он просто как бы отключает свой мозг и целует их, чтобы попытаться избавиться от своих нервных чувств, но это просто отличается от того, когда он целовал Сынмина. Это мило, но в нем чего-то не хватает, и это расстраивает Хенджина. Почему Сынмин так сильно влияет на него?       Джисон получает еще один кусочек лимона в свою очередь, когда бутылка попадает на девушку, которая не хочет целоваться с парнями, а Феликс снова целует Чанбина, когда наступает его очередь. Он восклицает, что бутылочка — лучшая игра на свете, прежде чем буквально проглощает рот Чанбина. Хенджин хихикает над удивлением Чанбина, но тот вскоре отвечает взаимностью, в то время как Чонин наблюдает за ним широко раскрытыми глазами.       Феликс встречается взглядом с Чонином после поцелуя Чанбина, но Хенджин не может хорошо видеть выражение лица своего друга с того места, где он сидит. Джисон тычет его, чтобы сказать, что снова его очередь, но Хенджин на самом деле больше не хочет никого целовать, поэтому он просто пропускает, пробормотав «без обид», когда бутылка оказывается направленной на Минхо, и он делает большой глоток напитка Феликса.       Джисон и Феликс бросают на него взгляды, которые говорят что-то вроде «из всех присутствующих ты отказываешься от Минхо?», но их выражения смягчаются, когда они видят, что отражается на лице Хенджина. Хенджин больше не знает, что он чувствует, и он рад, что игра скоро закончится, потому что ему нужен перерыв.       Он встает и объявляет, что идет в туалет, когда люди спрашивают, куда он идет. Похоже, что большинство все еще хотят продолжать играть в игры, поэтому Хенджин также говорит, что он не хочет участвовать, прежде чем отправиться в большую ванную в доме Чанбина. Его друзья следуют за ним, спрашивая, в чем дело, и Хенджин вздыхает. — Я не знаю. Это просто становилось немного чересчур для меня, мне просто нужен был перерыв, — говорит им Хенджин, пожимая плечами. Обычно на него не так сильно влияют толпы, вечеринки или что-то в этом роде, пока с ним есть друзья, но почему-то эта игра в бутылочку была очень морально изматывающей. — Хорошо тебя понимаю. Ты хочешь… поговорить об этом? — предлагает Джисон, успокаивающе прикасаясь к его плечу. — Я не знаю, что тут можно сказать. — Хенджин пожимает плечами. — Сынмин просто морочит мне голову или что-то в этом роде.       Феликс обнимает его, Джисон присоединяется, и Хенджин не может удержаться от смеха над своими приятными друзьями. — Это поможет, если я поделюсь сплетнями… ну, просто некоторыми соображениями о Чонине? — Феликс спрашивает его, и его улыбка уже немного подбадривает Хенджина, поэтому он кивает, и они выходят из ванной на улицу, чтобы подышать свежим воздухом и побыть наедине. — Хорошо, значит, он не хотел говорить обо всем, потому что думал, что это не его дело, и он также не хотел, чтобы я рассказывал все вам, ребята, но я думаю, что это говорит только за него. Он не разбалтывает все вокруг только потому, что я его соблазняю.       Хенджин фыркает, а Феликс счастливо улыбается, прежде чем продолжить. — Он просто очень милый? Я не знаю, он казался застенчивым, и он сказал, что он не ненавидит нас или каких-либо спортсменов, но что он просто мало что знает о спорте, потому что он плох в нем, и что он сожалеет о том, что его друзья были грубы с Джисоном несколько недель назад. — Я не успел спросить, почему он все еще дружит с ними, потому что он сменил тему и спросил меня, почему я хочу поговорить, а не поцеловаться. Это может показаться кокетливым, но он был таким милым и робким, когда спрашивал об этом! Я сказал ему, что хочу познакомиться с ним поближе, прежде чем мы приступим к делу, и мы немного поговорили о наших увлечениях, прежде чем я не смог удержаться и поцеловал его милое личико — скажи мне, как некоторые люди могут быть такими горячими и такими милыми одновременно? Он любит рисовать и петь, и он хочет быть воспитателем в детском саду, ради всего святого! И у него есть мускулы!       Джисон и Хенджин разражаются смехом, а Феликс дуется на них. — Хотя он действительно кажется хорошим парнем. Я не знаю, почему он тусуется с Джебоком, Сонен и Сынмином, хотя, он сказал, что ему нравится петь вместе с Сынмином. И теперь я все равно рассказал вам все — думаю, я не настолько хорош в том, чтобы держать рот на замке, когда я навеселе.       Хенджин хихикает и гладит Феликса по голове. — Я думаю, что помню, как Сынмин сказал, что они все друзья со старшей школы, — говорит он, и Феликс говорит, что, по его мнению, в этом есть смысл. — В любом случае, я больше не хочу о них говорить. Давай потанцуем еще немного?       Его друзья соглашаются, и они танцуют и болтают еще немного, прежде чем Хенджин и Джисон вроде как хотят пойти домой. Феликс все еще хочет остаться подольше, поэтому они желают ему повеселиться, быть в безопасности и не разбивать слишком много сердец (хотя они знают, что Феликс никогда бы не сделал этого намеренно, но Хенджин думает, что Феликс довольно популярен и желанен).       Хенджин и Джисон пробираются сквозь толпу, чтобы попрощаться с Чаном и Чанбином, поблагодарить их за вечеринку и сказать им, что это было весело, и они желают им спокойно добраться домой. Чанбин также спрашивает о Феликсе, и они говорят ему, что он все еще танцует, так что Чанбин может присоединиться, если захочет, и Чанбин бормочет что-то неразборчивое поверх музыки.       По пути из дома Хенджин натыкается на кого-то, когда они пытаются лавировать через море людей, и он почти падает, но его ловят две руки. — Упс! Извини, ты в порядке? — Хенджин извиняется, но останавливается, когда узнает белые рукава, предплечья и брюки. Каковы шансы. — Ты что, не можешь смотреть, куда идешь? Получил футбольным мячом по своей глупой физиономии или что-то в этом роде? — Джебок усмехается, когда Сынмин незаметно помогает Хенджину подняться, но Хенджин стряхивает руки Сынмина. Он не может иметь дело с Сынмином прямо сейчас, особенно если он просто собирается молчать, когда его друзья оскорбляют его. — О, ну, я тоже в порядке, спасибо, что спросил, Сынмин. — Хенджин сжимает губы в саркастической улыбке, прежде чем снова повернуться к Джисону и жестом показать, что они уходят. Грудь Хенджина словно горит, точно так же, как когда он поцеловал Сынмина, но вместо того, чтобы это исходило от желания чего-то, чего он не может иметь, знакомый сердитый жар снова разливается по его венам, и теперь его желудок тоже чувствует тяжесть, так что это даже хуже, чем в тот раз, когда он не знал Сынмина с лучшей стороны.       Сейчас все еще хуже, потому что он знает, что у Сынмина есть хоть какой-то потенциал быть милым, но он не такой по причинам, которые Хенджин не знает или не понимает. И еще есть тот факт, что Сынмин смотрит игры, но боже, Хенджин действительно не хочет больше думать о нем, иначе он определенно сойдет с ума.       Джисон замечает его напряженное настроение и успокаивающе кладет руку ему на плечо, но это помогает только до того, как они уже добираются до общежития, и им приходится расстаться, и Хенджин снова остается наедине со своими мыслями. Как бы он ни старался, он не может выкинуть Ким Сынмина из своих мыслей на ночь, и ему снится, как Сынмин целует его, прежде чем столкнуть Хенджина с какой-то скалы в слепящую тьму, из которой он не может убежать. Конец 4 главы.