Галопом по Европам

– А что будет, если все-таки использовать в одной волшбе противоборствующие стихии? – спрашивает студиоз с задних рядов. – Нагрузка магических потоков возрастет на порядок, – важно отвечает профессор Бринс. – И продолжит увеличиваться в геометрической прогрессии с каждой секундой, до тех пор пока вы не развеете заклинание. Как нетрудно догадаться, выдержать такое давление способен далеко не каждый маг. Для того, чтобы рассчитать, можете ли вы это сделать… Кристин, задайте уже вопрос. Ваша поднятая рука начинает утомлять. – Почему стихии конфликтуют друг с другом? Они разумны? – на одном дыхании выпаливает девушка, густо покраснев от смущения. – Про это маги-теоретики спорят до сих пор. Других проявлений сознания мы у стихий не наблюдаем, но все может быть. Пока же нам важно понять, как определить в состоянии ли вы призвать одновременно огонь и воду или землю и воздух. Как я начал говорить, для этого необходимо… Лекция длится еще сорок минут. Студиозы усердно скрипят перьями, записывая за профессором. Бринс доволен: ему нравится видеть почтение в глазах юных магов. Приятно, что они ловят каждое слово. Однако сегодня эта радость омрачена образами прошлого. Так бывает каждый раз, когда профессор рассказывает про противоборствующие стихии. *** Воспоминания заставляют Бринса вечером принять настой крепкого сна. Он так делает каждый год, после этой лекции. И пусть сновидения раз за разом приходят, но надежда остается. А вдруг именно сегодня зелье сработает лучше, и его не станут одолевать кошмары? *** – В твоих расчетах ошибка! – говорит молодой профессор своему подмастерью. – Где? – спрашивает Груберг, упрямо наклоняя голову. – Если я буду каждый раз тыкать тебя, как слепого щенка, ты так и не научишься скрупулезности. А без нее тебе не стать достойным магом-теоретиком! Иди и разбирайся сам. – Вы просто не хотите признавать, что я уже способен использовать противоборствующие стихии! – зло заявляет ученик. – Думай как хочешь, – отмахивается от него Бринс. – Когда найдешь, где ошибся, поймешь, что я был прав. И хватит пререканий! Займись делом, и меня не отвлекай. Насупившейся Груберг направляется к своему столу, а молодой профессор придвигает к себе проект нового заклинания и погружается в работу. Она настолько захватывает Бринса, что тот перестает следить за временем и за тем, что происходит вокруг. Потому-то радостный голос подмастерья становится для него полной неожиданностью. – Я оказался прав! Смотрите! Бринс оглядывается на ученика и замирает в ужасе: на одной руке того горит пламя, на другой формируется водяная сфера. – Развеивай, дурак! Пока не поздно! Предупреждение запаздывает: из носа Груберга начинает течь кровь, а сам он падает на колени, будто под тяжестью невидимой плиты. Теперь ученик не сможет прекратить волшбу! Заклинание начало его поглощать. Бринс знает как помочь подмастерью. Есть древние чары, названные Оковами мага. Они на время лишают колдующего дара и сил. Это полезно как на поле боя, так и в случаях подобных нынешнему. Однако профессор колеблется: это заклинание тоже противоборствующими стихиями творится. Землей и воздухом. И пусть расчет сил показывает, что Бринс может с подобным справиться, хоть и с трудом, но все равно страшно. А что если и он допустил ошибку, когда считал? Вдруг не сдюжит? Профессор смотрит на своего подмастерья, мучаясь сомнениями: рискнуть или нет? Вот только стихии не ждут. Они пожирают Груберга быстрее, чем Бринс успевает принять решение. Иссушенное тело ученика падает к ногам учителя… *** Бринс просыпается в холодном поту. Вновь не помогло снадобье, и воспоминания воплотились в кошмаре! Трясущейся рукой он нашаривает стакан вина, который загодя оставил на прикроватной тумбочке. Несколько глотков, и дыхание удается выровнять. А теперь нужно заняться делами. Так проще отвлечься от призраков прошлого. От последствий сомнений и собственного малодушия.