Галопом по Европам

– Быстрее, командир, а то опоздаем! – поторапливает меня Христофор. На Аннет он старается не смотреть, как и другие мои подчиненные. Ну еще бы: для них она как была врагом, так им и остается. Только преданность лично мне останавливает парней от членовредительства. Хорошо, что наш вагон уже близко. Не придется долго их терпение испытывать. Сама же Аннет ведет себя тихо: смотрит в землю, молчит. Не характерное для нее поведение. Обычно моя любимая такая бойкая, что это даже пугает. Однако понять ее мне несложно. Оказаться одной в стане врагов – то еще испытание. И пусть я рядом, пусть она понимает, что мы вот-вот сбежим ото всех, страх все равно остается. А вдруг кто поймет, что она из Винтерской империи? Тогда проблем не избежать! Однако те приходят совершенно с другой стороны! Неожиданно изо всех динамиков доносится: – Войска Винтера в городе! Всем поездам – отбывать по готовности. Любой, кто может держать оружие – защищайте вокзал! Повторяю, защищайте вокзал, иначе эвакуация провалится. Поганые ублюдки! Нет, я конечно знал, что Ганинбург уже не спасти, ведь в этом и заключался план: забрать Аннет из наступающий армии, и вместе сбежать от войны подальше. Ну а бойня на улицах все спишет! Не будут нас после нее искать. Но вот то, что проклятые винтерцы успеют войти в город до того, как его покинут женщины и дети, я предположить никак не мог. И сейчас понимаю, что если вражеским солдатам не дать отпор, то большинство тех, кто находится на вокзале, погибнут! Поезда просто не успеют их увезти. И что мне делать? Бежать, как и планировал, или остаться и защищать соотечественников? А если выбрать последнее, то как же Аннет? Она ведь любит меня, как и я ее, и вряд ли обрадуется моей смерти! – Даже не смей об этом думать! – девушка будто чувствует мои сомнения, а потому начинает шепотом орать в ухо, – Если ты решишь остаться, я тоже никуда не поеду! Вернусь к своим и лично тебя прикончу, понял? Твои разлюбезные краковцы сами виноваты! Нечего было ублюдка Пьера в президентское кресло сажать! Вот пусть теперь и дохнут за свою ошибку. В этом вся Аннет: несмотря на любовь ко мне, она остается истовой патриоткой, уверенной в том, что главным источником всех бед является президент Краковской республики. Мол, это он решил, что у Винтерской империи слишком много плодородных земель и вероломно напал на соседа. Я-то эту ситуацию с другой стороны знаю. Мне точно известно – нашего правителя спровоцировали начать войну. Чтобы потом можно было во всеуслышание заявить: мы просто обороняемся! Да, захват чужих территорий, это тоже защита. Просто превентивная. Чтобы впредь на нас не нападали. Вот только Аннет этого не докажешь. Потому-то мы старались о войне не говорить. Думали, что молчание позволит не замечать стену, выросшую из наших убеждений. Но ведь сейчас дело не в политических взглядах! Главный вопрос стоит в том, смогу ли я спокойно спать по ночам, если брошу всех этих людей? И если ставить его так, ответ очевиден. Нет. Получается и выбора у меня не остается. Любимая ловит мой взгляд и все понимает. Слишком давно мы вместе. С того памятного боя, произошедшего три года назад. Тогда нас ранило одним взрывом. И мы, два солдата враждующих армий, свалились в овраг, где пролежали несколько дней! Повезло нам тогда, конечно. Во-первых, потому что мы были слишком слабы и не смогли сразу прикончить друг друга. Ну а потом и не захотели. Во-вторых, и у солдат обеих армий желания проверять живы мы или нет не появилось. А все благодаря снаряду, что рядом с оврагом разорвался. Взрывной волной на наше укрытие елку повалило, спрятав от поисковых групп. Те, видать, поленились здоровенное дерево поднимать, вот и не нашли нас. Ну а мы под той самой елкой три дня пролежали. И за это время смогли не только ненависть друг к другу усмирить, но и подружиться. Совместная беда объединяет. Любовь же пришла позже, во время переписки, которую приходилось скрывать ото всех и постоянно изыскивать способы передавать письма друг другу. В этих же посланиях родилась идея сбежать, которая привела нас сегодня на вокзал. Похоже зря мы все это затеяли. Я не смогу предать своих, а Аннет мне этого не простит! Словно доказывая последнюю мысль, она спешно сумочку открывает. Там у нее пистолет лежит. Вот только я быстрее: поняв, что любимая не примет мой выбор, я выхватываю оружие из кобуры, и быстро, чтобы не колебаться, всаживаю ей пулю промеж глаз. «Так будет лучше, – уговариваю себя, – Она не мучилась и больше ей не придется ужасы войны наблюдать» – Это была винтерская шпионка! Все под контролем! – кричит Христофор, успокаивая людей вокруг. Остальные подчиненные смотрят на меня с облегчением. Они бы выполнили любой приказ, но уходить им было бы тяжело. Я же с трудом сдерживаю слезы. Поздно реветь, соберись тряпка! Впереди бой. К счастью, последний. Защитникам вокзала не выжить, и это хорошо. Не придется переживать о содеянном. – Бегом марш! – командую своим, – Быстро занимаем подступы к вокзалу и держим их до последней капли крови!