Галопом по Европам

Бар «24» почти пуст. Ничего удивительного, сюда никогда не заходят случайные посетители. Лишь те, чье время заканчивается. Такие, как я. Нас пятеро сегодня – смертников. Сидим за одним столиком, курим, слушаем джаз, доносящийся из старенького музыкального автомата. Ждем, в общем, когда нам выпивку принесут. И вот, наконец, официантка подходит и расставляет перед нами шоты. Закуску мы не заказывали. Хочется быстрее напиться, чтобы хоть немного притупить страх. – Ну что, как договаривались? – уточняю я. – Вначале рассказываем, как здесь оказались, потом пьем? – Да, давайте, – соглашается лысый толстяк, нервно потирая потные ладошки. – Я начну, если никто не против. Все молчат и смотрят на него. Мужик слегка смущается, но быстро берет себя в руки и приступает к рассказу: – На самом деле, я сам виноват, да. Захотел Никки сюрприз устроить, вот и не предупредил её, что вернулся из Флориды раньше. Обрадовал, да! И ее и Френка. И себя заодно. Знаете, когда заходишь в собственную спальню и видишь, как твоя жена скачет на твоем же родном брате – становится очень весело. Настолько, что я даже не помню, что дальше было! Сейчас могу сказать только одно: кровь с рук трудно смывать, да. А пока я ладони тер, то увидел, что мне сюда пора. Он затыкается и нервно смотрит на правое запястье. Я тоже гляжу, сколько этому рогоносцу осталось. Еще десять часов! Успеет и нажраться, и проспаться. Толстяк же начинает первым заниматься: вливает в себя два шота подряд, морщится и выжидательно на нас смотрит. Ждет, кто следующий будет. – Да все они одинаковые! – заявляет длинный худой мужик, давясь сигаретным дымом. – Шлюхи они! Слышишь ты, мымра крашенная, – обращается он к красавице за стойкой, – вы все шлюхи! – Как скажешь, милый, – улыбаясь, отвечает барменша. Но мужик уже не обращает на нее внимание, нам рассказывает: – Эти шлюхи всегда надо мной смеялись. «У тебя маленький член», «Ты импотент», «Ты слабак». Так они говорили. И ржали, как лошади. Я терпел, ох как долго я терпел. Ждал своего часа. И дождался! Меня наняли обслуживать благотворительный вечер их шлюшного клуба! Почти пятьдесят шлюх в одном месте собрались. Вот тут я своего не упустил! Подмешал им скополамин, а когда они попадали, достал нож и всех шлюх порезал! И они больше не смеялись! Он сам ржет и со вкусом выпивает первую рюмку, закусывая ее очередной затяжкой. Я же бросаю взгляд на запястье этого безумца. Слава богу, всего полчаса, и он вслед за своими жертвами отправится! Терпеть такого рядом очень не хочется. Остальным, видимо, тоже. Все смотрят на рассказчика осуждающе. Вот только тому похрену. Он вывалил на нас свою историю и теперь во всю расслабляется. – А мне с женщинами всегда везло, – перехватывает внимание лощеный, двухметровый красавчик. – Любят они меня. Бывало такое, что в моей постели разом по несколько штук оказывалось. Вот так я и влип: на одной вечеринки подцепил троих красавиц и к себе повез. А они, вместо того, чтобы весело провести время, начали меня делить! Кричали друг на друга, посудой кидались. А я громкие звуки не переношу! Мигрени у меня от них. Пытался я девушек успокоить, только не получилось. Ну я и схватил револьвер. Держу его в ящике в прихожей, чтобы от воров защищаться. Хотел в воздух пальнуть, но тут, как назло, одна из них неудачно стакан кинула, так что тот в меня полетел. Я и пригнулся. А как глаза поднял, вижу – на полу тело красавицы лежит, с дырой в башке. И остальные еще сильнее верещат. Я бегом из квартиры и прямо на улицу. Только там на запястье посмотрел. Ну и понял, что мне, вместо тридцати лет, только сутки остались. Хорошо хоть раздеться не успел, а то и не знаю, как бы сюда добирался. Закончив, он поднимает шот и принюхивается. Морщится, но пьет. Не привык, видать, красавчик к крепкому. Ну ничего, у него еще двенадцать часов есть, чтобы освоить высокое искусство накидывания в хлам. – Вы все неудачники! – внезапно заявляет четвертый сосед по столику – невзрачный мужик, среднего роста. – Бабы вами как хотели, так и крутили. Одному женушка рога наставила, второй от них всю жизнь бегал, и только под конец яйца нашел, чтобы отомстить, ну а третий и вовсе не умел с ними обращаться. Сами виноваты, что вляпались! Слушать вас тошно. – А ты будто умеешь шлюх укрощать? – с обидой спрашивает маньяк. – Умею, – с гордостью отвечает рассказчик. – Чего я только с ними не делал: и плетью стегал, и воском их поливал, и игрушки всякие использовал, а они возвращались раз за разом! И менял я баб сам, когда хотел. – И чего ж ты тогда здесь, с нами сидишь? – не унимается обиженный женщинами мужик. – Перестарался я, – признается укротитель баб. – Придушил последнюю. Вроде и не сильно ей кислород перекрыл, но когда отпустил удавку, она не встала! Я хотел было в скорую позвонить, но тут цифры на руке увидел, а те не врут. Раз уж мне двадцать четыре часа оставили, значит мертва баба. Нечего дергаться, лучше сюда идти. Ну я и приперся. Знал бы, что с такими неудачниками окажусь, с моста бы по дороге прыгнул! Он еще раз окидывает нас презрительным взглядом и сосредотачивается на выпивке. Пять часов. Столько этому бдсмщику осталось. – Твоя очередь, – обращается ко мне толстяк. – Да, конечно. Я тут из-за любви. Прекрасное чувство, правда? Его воспевают поэты и музыканта, о нем говорят в своих книгах писатели, такие как я. – Бумагомаратель! – перебивает меня четвертый. – Как угодно, – привык я к таким оскорблениям. – Но я сейчас не о своем ремесле, а о том, что не всякая любовь к счастью ведет. К примеру, если ты умудрился втрескаться в собственную сестру-близнеца, вряд ли тебя поймут родственники. Особенно отец. О, как он будет за вами следить, уж поверьте! А когда застукает вас во время любовного акта, то натуральный скандал устроит! С обещанием всем всё рассказать, чтобы на таких извращенцев, как вы, повесили клеймо. И вот в такой ситуации, разве мог я его в живых оставить? Собственная-то репутация мне всегда безразлична была, но вот подставлять любимую сестру я не имел право. Так что этот боров, наш папочка, сам нарвался на удар по голове прикроватной лампой. Череп у него, к счастью, не таким крепким оказался, добивать не пришлось. – И сколько тебе осталось? – спрашивает толстяк, после того, как я закончил. Заметил, видать, что я руку запястьем вверх ни разу не повернул. – Пять, – быстро глянув на цифры, отвечаю ему. – Часов? Я лишь улыбаюсь, салютую рюмкой мужикам и опрокидываю ее в себя. Уходить надо красиво! Четыре, три, два, один. Прощайте!