Галопом по Европам

Изображение Маман Бриджит украшало руку Лизи, сколько та себя помнит. О нет, этот вовсе не означает, что девочка родилась с ликом Лоа на предплечье. Просто старуха Ненси нанесла ей татуировку еще в том возрасте, когда дети себя не осознают. Всё, что осталось в памяти – это боль от иголки и бормотание пожилой негритянки: «Терпи, милая, и Маман Бриджит защитит тебя» Ненси повторяла эти слова еще не раз. Мол, возникни необходимость, и Лоа смерти придет на помощь. Только нужно быть готовой заплатить. Духи жадные, они никогда ничего не делают забесплатно. Так говорила старуха, а девушка молчала и кивала. Но не верила словам Ненси. Хотя стоило бы задуматься! Татуировка будто росла вместе с ней, смотрясь на вытянувшейся Лизи также аккуратно, как и в день, когда ее набили. Вот только уж слишком хорошо люди умеют не замечать того, что выходит за рамки их понимания. Девушка не стала исключением из этого правила, а потому с упорством, достойным лучшего применения, не обращала внимания на странное поведение изображения Маман Бриджит. До вечера, когда ее попытались изнасиловать. Тогда была среда, Лизи хорошо помнит. Девушка, как и всегда, закончила работу поздно: приют, которым она руководит, требует много сил и времени, а потому часто приходится задерживаться. Ну а после целого дня в офисе прогуляться до дома – не просто приятный способ сменить обстановку, но и насущная необходимость. Кто же знал, что желание пройтись возникнет не только у нее? Четверо парней, не обременённые моральными принципами, тоже в этот вечер шлялись по городу. И уж тем более догадаться о том, что их пути пересекутся в пустом переулке, и вовсе было невозможно. К сожалению, это случилось. Лизи даже успела почувствовать неладное, когда увидела четверку, идущую на встречу, и попыталась отпрянуть, но не успела! Один из парней рванул вперед и схватил девушку за руку. Трое других тут же ее окружили и принялись теснить подальше от людной улицы. При этом тот, который оказался за спиной, зажал Лизи рот, чтобы она не смогла позвать на помощь. Положение казалось безвыходным: хоть девушка и занималась единоборствами, вот только она хорошо понимала, что всех ее умений не хватит, чтобы справиться с четырьмя противниками. Лизи обуяла паника. И тут она почувствовала, будто кто-то толкнул предплечье, на котором изображена Маман Бриджит. А в следующую секунду пришло понимание: ее защитят! Надо лишь отдать Лоа мужчин, которые девушку окружили. Лизи согласилась, не задумываясь. Они сами виноваты. Ее мысленного разрешения оказалось достаточно: предплечье тут же потеплело, а несостоявшиеся насильники упали замертво! Ну а девушка не стала возле трупов задерживаться. Она выскочила на улицу, прыгнула в первое же подвернувшееся такси и поехала домой. По пути в голове Лизи крутилась лишь одна мысль: «Правду! Старуха Нэнси говорила правду!» *** – Вы же понимаете, что это не от меня зависит? – терпеливо спрашивает мэр. – Решение о сносе вашего приюта принято коллегиально. Он препятствует строительству в этом районе! Он врет и знает об этом. Как и Лизи. Никому их заведение не мешает, кроме спонсоров этого продажного сукиного сына! Вот только какая разница, говорит ли политик правду, или нет, если в его власти закрыть ее приют? И Лизи ничего не сможет сделать, чтобы ему помешать! Она нет, а Маман Бриджит да. Татуировка теплеет, как и в тот вечер, когда девушку чуть было не изнасиловали, и вновь приходит уверенность в том, что стоит лишь захотеть и мэр умрет. Нужно только заплатить. Подарить Лоа любого ребенка из приюта. Лизи мучается сомнениями недолго, буквально пару секунд: жизнь одного сироты не так важна, как судьбы всех ее питомцев. – Господин мэр, посмотрите на них. Куда они пойдут, если нас закроют? – жалостливо говорит она, кладя руку на голову ближайшего мальчонки, помечая того для Маман Бриджит. – Мы найдем им новое место, не переживайте, – продолжает врать собеседник Лизи, прямо той в глаза. Вот только теперь это не имеет значение. Он уже мертв, хоть и не знает об этом. Как и паренек, которого девушка в плату выбрала. А значит, пора заканчивать разговор. Она сухо кивает мэру, для вида обещая побороться, и хлопает дверью своего кабинета. И только после того, как Лизи остается одна, она позволяет себе расслабиться: подходит к столу, наливает стакан рома, добавляет в тот острый перец и выпивает полученную смесь залпом. Любовь к такому странному напитку появилась у девушки после того случая в переулке. Сейчас же пойло позволяет окончательно расслабиться. Все будет в порядке, их не закроют. Маман Бриджит позаботится о Лизи, как и обещала Ненси! *** – Милая, давай я смешаю твоей гадости, ты ее выпьешь и расслабишься? – Дэвид обеспокоенно смотрит девушке в лицо. – Нельзя себя так изводить! Ты делаешь что можешь, и у тебя есть все шансы на победу. Ну подумаешь, потеряли пару пунктов. Завтра наверстаем. Забота нового ухажера безусловно приятна, но не решает главной проблемы: как победить на выборах? После смерти продажного мэра прошло полгода и вот, наконец, объявили, что пора бы городу обзавестись новым главой. И Лизи решила баллотироваться. Чтобы ее приют больше не зависел от чужих политиков! И ведь поначалу у нее были шансы. Люди верили в директора приюта сильнее, чем в ее основного противника – руководителя местной сети торговых центров. Но, похоже, деньги решают больше, чем честные намерения. Реклама конкурента на ТВ, в интернете и на улицах – и вот уже Лизи теряет поддержку избирателей. И седлать с этим она ничего не может! Нет у нее средств, чтобы тягаться с успешным бизнесменом. «А ведь я могу по-другому повлиять на ситуацию, – вдруг приходит в голову мысль, – Маман Бриджит поможет!» Татуировка тут же согласно теплеет. И, как и раньше, приходит понимание платы за покровительство Лоа. Ох, похоже зря Дэвид обозвал любимый напиток Маман Бриджит пойлом! Теперь он в жертву предназначен. Лизи понимает, что будет страдать, после смерти бойфренда, но это не влияет на ее решимость. Приют и город важнее! А цена действительно есть у всего, даже у слов, тут Ненси была права. Хорошо, что будущая госпожа мэр готова платить.