Приспешницы Дьявола

Энди лежала на покрывале в поле и загорала полностью обнажённой. Загар уже ровным слоем покрывал её обычно светлую кожу. У её рук лежали заряженные пистолеты. Несмотря на расслабленную дрему, она была начеку, как и всегда. Тренированный слух улавливал жужжание пчёл и шелест травы. По небу проносились редкие облака, не мешая солнцу греть землю. От зноя воздух дрожал и плыл. Где-то далеко закрякала утка и взлетела с воды. Энди приоткрыла один глаз и глянула на лежащие рядом наручные часы. Был почти час дня. Прошла по меньшей мере неделя с тех пор, как она рассталась с Хелен. Именно рассталась. В то, что Хелен могли схватить, она особо не верила. Наверняка та решила просто не возвращаться, заставив думать Энди, что её поймали. Энди лениво перевернулась на живот и потянулась, по-кошачьи выгибая спину. Конечно, схватить её тоже могли. Несчастливого стечения обстоятельств никто не отменял. Энди самой приходилось бывать в такой ситуации. Её внимание привлёк назойливо мельтешащий стебель какой-то травы, и она сорвала его. Задумчиво покрутив в пальцах, Энди прикусила его и выплюнула. Его вкус, горьковато-терпкий, напомнил вкус её любимого джина. В том, что алкоголь был её слабостью, она не признавалась себе. Разве не она умела с его помощью раскрыть человека, не беря в руки пилу? У нее совершенно не было слабостей, в отличие от этих людишек. Энди усмехнулась, вспоминая один из многочисленных случаев с военной службы.

***

Согнувшись в три погибели, Энди вошла в палатку и, чуть выпрямившись, отдала честь. Внутри ярко светила лампа. На брезентовом полу были раскиданы тюки, планшеты и пара плащей-палаток. Посреди этого бардака аккуратным рядом лежали автоматы, начищенные до тусклого блеска. Напротив входа стоял небольшой столик, из-за нагромождения документов едва виднелась фуражка владелицы этой пародии на штаб. — Сержантка Андреа. Вы вовремя. Энди с трудом сдержала усмешку, услышав этот по-детски высокий голосок, словно за столом сидела девчушка. — Так точно. Вызывали? За бумажной горой показалась низкорослая женщина в форме. Она поправила одежду и лишь после этого вышла навстречу к Энди. Чёрные волосы были заколоты сзади в строгий пучок. Фуражка, словно птица, слетела с головы и оказалась на одной из стопок. Женщина чуть улыбнулась, лукаво глянув на Энди. Её суровое лицо на миг стало почти милым. Нос с небольшой горбинкой от старого перелома покраснел от нахождения на постоянном солнце. — Вы не хотите слегка расслабиться? Сейчас пока есть свободное время, — предложила она, бедром двинув в сторону, где стояла раскладушка с голым матрасом. Энди улыбнулась и оглянулась на плотно закрытый вход. За это время в её голове опрометью пронеслись мысли, из которых она сделала вывод о возможности сблизиться со старшей по званию. Возможно, она даже сболтнет лишнего. Энди потупила взгляд и закусила губу, умело делая вид, что колеблется. Офицерица не теряя времени сделала шаг и тут же стиснула в объятиях талию высокой и худой Энди. Не показывая, что ей подобное отношение не по душе, Энди усмехнулась, кладя руки на плечи партнерши. Её длинные пальцы ловко обхватили шею и чуть сжали. Под тонкой кожей так приятно пульсировала артерия. Энди резко убрала руки и, наклонившись, поцеловала прямо в то место, откуда можно было почувствовать биение сердца. — Полегче. Не оставляй следов, — хриплым голосом, срываясь на шепот, попросила женщина, прижимаясь промежностью к бедру Энди. Та, пытаясь отвлечься, схватила её за ягодицы и прижала к себе. Но думать о ее шее было куда приятнее, чем о промежности. Желание схватить и сжимать, пока не исчезнет этот поток жизни, накатывало словно цунами на прибрежный город. Энди дрожащими пальцами принялась расстегивать форменную рубашку. Офицерица лишь посмеивалась, принимая это за возбуждение, совершенно не догадываясь, от чего именно. Энди быстро раздела партнершу до пояса и опрокинула её на раскладушку. Та не протестовала и с готовностью расставила ноги по бокам раскладушки. Она попыталась прикоснуться к Энди, но была остановлена мягко, но уверенно. Энди села между ног партнерши и, глядя на неё с таким вожделением, что заставляла ту дрожать, стянула с себя рубашку и майку. Несмотря на все, женщина стащила с неё топ и почти сунула руку в штаны, но форменный ремень был затянут слишком туго. — Первая ты, — тихо сказала Энди, покачивая головой, и плавным движением нависла над женщиной, упершись одной рукой в кровать. — Как хочешь? — Трахни как одну из своих сучек, — проскулила она в ответ, придвигаясь ближе. В ответ Энди лишь приблизилась к её лицу почти вплотную, упершись в кровать предплечьем. Второй рукой она погладила груди с набухшими сосками, вызвав тихий стон у партнерши, и резко схватила ту за промежность через штаны. Даже так она чувствовала жар и едва ощутимую пульсацию плоти. Энди чуть коснулась губами губ партнерши, медленно засовывая руку той за пояс. Её встретили мокрый шёлк трусиков и раскрытое источающее влагу влагалище. Энди наклонилась и уткнулась в подушку, концентрируясь на ощущениях. Несколько минут возни — и эта женщина сделает что угодно, чтобы повторить это. А у Энди найдется чем занять эту похотливую суку.

***

Энди потянулась до хруста в суставах и села. Ей до отвращения надоело безделье. Пора было вновь браться за дело. А без той, что прикроет спину, это было слишком рискованно. — Поэтому и только поэтому я верну Хелен себе. Заодно выясню, как это её угораздило попасться. Надеюсь, по глупой случайности. Иначе я убью её за её непригодность. — Рассуждая вслух, Энди оделась и пригибаясь перешла открытую местность. Старые привычки, вбитые жизнью, невозможно исправить. План, возникший в ее голове, был предельно прост и без изысков. Энди всегда предпочитала такие. Она помнила ещё с уроков в школе, что чем сложнее механизм, тем выше вероятность того, что он сломается.

***

Энди пряталась на крыше магазинчика, стоящего неподалёку от здания полиции. Отсюда их дверь была видна как на ладони. И, как Энди помнила, никто не обращал внимания на окрестности. Они волновались лишь о стенах, которые якобы могут их защитить. Энди фыркнула и облизнула пересохшие губы. Солнце только начало подниматься, а уже припекало. Ровно в десять часов из здания вышла группа людей, облаченных в защитные костюмы с автоматами наперевес, напоминая группу захвата. — И куда же вы направитесь? — зашипела Энди, щурясь от бьющего в глаза солнца. Группа постояла, крутя головами. Ворота рядом распахнулись, и, тихо урча мотором, со двора выкатил грузовик. Один за другим вся группа ловко вскарабкалась в кузов. От внимания Энди это не ускользнуло. Похоже, эти недоумки нашли или спортсменов, или военных. Ну что же… Тем интереснее. Энди облизнула губы и отползла назад, прежде чем утиным шагом подойти к другой стороне здания. Там, слезла на мусорный бак, Энди замерла, прислушиваясь, а после спрыгнула с него и, не особо таясь, пошла оттуда. Даже если её заметят, это не будет иметь значения. Её так близко от базы никто ждать не будет. Вот уж интересно, убили ли они Хелен или только пытают, пытаясь отомстить? И каким образом? Энди села на припаркованный рядом с магазином байк Хелен и не торопясь надела шлем. Эти олухи рванули на юг. Там скоро заканчивался город и начинались дачи. Похоже, они тоже решили выпотрошить все окрестности до последней пригодной вещи. Энди это начинало раздражать, она резко дала по газам и рванула по их следу. Уж она доберется до них, и вот тогда…

***

Новенький в группе копов по кличке Милк всеми силами рвался заслужить прозвище своей храбростью и навыками бойца. Свою нынешнюю кличку он получил из-за одной пьяной выходки. Милк всегда врывался в дома первым и устраивал там переполох, теряя драгоценные патроны выстрелами в движущиеся тени. Вот и сейчас он, игнорируя ворчание командира, полез в дачный домик, пока его друзья методично осматривали соседний. Тишина абсолютная и неподвижная. Все окна плотно закрыты шторами, и темнота настолько сгустилась, что казалась плотной, как кисель. Застарелый запах пота в прихожей смешивался с вонью от мышиного трупика, раздавленного чьей-то ногой. Стены с отстающими от сырости обоями голые, не считая криво висящей вешалки с парой забрызганных грязью курток. Милк сглотнул и, плотно прижимая приклад к плечу, тихо двинулся вперёд, держа палец на спусковом крючке. Он толкнул первую дверь и задержал дыхание, готовый выстрелить. Но никто на него не кинулся. Сквозь шторы просвечивался тонкий луч, давая понять лишь размер комнаты. Милк осторожно вытащил фонарик и осветил комнату. В углу стояло кресло, и в нем сидел труп старика. Голова откинута на спинку, а обвисшее лицо закрывают седые космы. Губы ввалились в беззубый рот. Из груди торчал большой гвоздь. Им прикололи листок бумаги, на котором было что-то написано. Милк не раздумывая шагнул к трупу. Половица скрипнула под ним. Ещё один шаг — и он наклонился, пытаясь разобрать написанное. Буквы были мелкими и сбивались в кучу, сильно клонясь в право. Проступающие пятна крови затрудняли задачу. Милк прочёл: «Я знаю твою судьбу…» и ощутил, как в его спину уперлось дуло, прямо между лопаток. — Дернешься — и я выстрелю, — донесся до него призрачный шепот. — Медленно положи автомат покойнику на колени. Сглотнув поступающую тошноту, Милк так и сделал. В комнате вдруг стало душно и холодно. Его начала бить крупная дрожь. Ему и в голову не пришло, что его могут разыгрывать свои. Нет. Такие шутки уже не шутки. — А теперь рассказывай, обменяют ли тебя на нашу девушку. Говори честно, ублюдок, иначе… — О чем ты… вы? — выдавил из себя Милк. Он честно не понимал о чем речь. Новеньких девушек у них не было, если не считать тех, что приехали вместе с ним. — Да не гони! Че ты мне дурь задвигаешь? Думаешь, я не знаю, как вы дрочите на наше здание?! Голос показался женским с явными истерическими интонациями. Явно какая-то сумасшедшая. Может, даже зараженная. Проклятье. Влип так влип. Милк попытался вставить слово, но она ткнула его автоматом сильнее и заговорила, захлебываясь словами: — Мечтаете жить за высокими стенами под защитой воды! А хер вам. Сидите в своей коробке, пока она не сгорит к херам! — Я правда не понимаю о чем речь! — А! Так вы убили её, да?! Убили нашу героиню, спасающую нас от полицейского произвола! Мы отомстим! Жизнь за жизнь! Резкое колебание воздуха — и на затылок обрушился удар, выбив из Милка сознание. Очнулся Милк от свирепой тряски. По ощущениям его словно трепала собака, огромная и настойчивая. С трудом открыв глаза, Милк зажмурился и застонал от головной боли. За плечо его тряс командир. Видеть его перекошенную от ярости рожу не было ни сил, ни желания. Так глупо подставиться какой-то истеричной стерве… Ему конец, если он не придумает, как оправдать себя. — Здесь были эти проклятые зэчки. Целая толпа, и все вооружены. Милк тяжело дышал, не открывая глаз. Так проще и правдоподобнее врать. — Потребовали, чтобы мы убирались отсюда, это теперь их город. — Та-ак… — протянул командир и заскрипел зубами. — Не хотят по-хорошему? И не надо. Милк дёрнулся от пинка в бедро и приоткрыл глаза. В комнате стояли люди из его команды. Они возмущённо переглядывались и многозначительно кивали. — Хватит валяться! У нас дел до черта, — сказал командир разворачивать к выходу. Милк с трудом поднялся и, подхватив свой автомат, поплелся следом. На шее саднила царапина, но по сравнению с головной болью это было незаметно.