Приспешницы Дьявола

Загрузив все припасенное в машину, военные сели и молча двинулись в путь. Пустынный город глядел им вслед слепым взглядом, словно мертвец. Хелен передернула плечами, и Энди это заметила. С усмешкой она достала из бардачка бутылку джина. Почти полную. Медленно открутив крышку и сделав пару больших глотков, она протянула бутылку Хелен. Та мотнула головой и крепче вцепилась в руль, объезжая брошенный грузовик. — А зря… Это отлично помогает успокоиться. И согревает. — Если не превышать дозу, — в тон Энди сказала Хелен и нахмурилась. — Мне кажется, или ты в последнее время трезвой не бываешь? — Тебе кажется! — рявкнула Энди, и обе вздрогнули. Хелен поджала губы, демонстративно глядя на дорогу, но из поля зрения спутницу не выпускала. Энди мысленно выругалась и задумалась. Она не заметила, как произошёл этот переход от пары глотков для расслабления до лишь воспоминаниях о трезвости. Она начала терять контроль над собой. Это какое-то безумие. Если она потеряет контроль над собой, то и над всем миром тоже. А мир и так безумен, словно сорвавшийся с цепи пёс, который всю жизнь прожил на привязи. — Мне кажется, нужно подыскать место для ночлега, — сказала Энди через какое-то время, заметив сумерки. — Что прости? — переспросила Хелен со всей вежливостью простой солдатицы перед задиристой офицерицей. — Я говорю… — Энди сбилась, заметив бутылку в руке. Она была пустой. В замешательстве она нагнулась, стукнувшись лбом о панель, но не обратила внимания и принялась шарить по полу. — Черт! Неужели на пол вылилось? — Ты все выпила, — ответила Хелен, бросив взгляд на Энди. Та оставила попытки найти лужу и разглядывала что-то на дне бутылки. — Думаю, остановимся на том доме. Похоже, там давно никто не живёт. Смотри, как все заросло травой. — Угу. Хелен свернула на грунтовую дорогу, ведущую к заброшенном дому. Энди пыталась сосредоточиться на бутылке, сверля её взглядом. Но её мысли текли как лава. Всплывали перед глазами какие-то воспоминания. Давно забытые, а сейчас вдруг явившиеся вновь. Хелен, утомленная дорогой, уже давно спала в выбранной ею комнате. В доме тихо настолько, что слышен бег мыши. Энди, лишенная покоя, поднялась с постели и подкралась к двери. Дверь, конечно, на сигнализации. Самодельной, конечно. Изнутри к ней приставлен стул, нагруженный чем-то тяжёлым. Неплохо, но кого это может остановить? Бесконечно долго, зато бесшумно Энди нажимает на дверь. Как велик соблазн поддаться на искушение и ворваться в комнату, но нет. Энди продолжает напирать сдвигая на миллиметр и вновь замирает, прислушиваясь. Нет. Не доносится из комнаты ни вздоха, свидетельствующего о пробуждении, ни тем более шагов или скрипа кровати. В окно, лишенное штор, бьётся луна. Такая жирная и тошнотворно жёлтая. Энди облизывает губы, борясь с жаждой и тошнотой. Ничего. Ещё чуть-чуть, и она утолит все потребности. Щель уже настолько велика, что можно пройти. Энди заглядывает внутрь только сейчас и, взревев от ярости, врывается внутрь. Вопя бессвязные ругательства, она мечется по комнате. Кровать пуста. Энди стаскивает одеяло, словно под ним может прятаться человек. Пинком Энди отпихивает стол и, не думая об осторожности, распахивает шкаф. Он пуст. На паре вешалок болтаются рубашки. Захлопнув шкаф, Энди оглядывает потолок и наконец подходит к окну. Старая рама с растресканной краской открывается с лёгкостью. Энди выпрыгивает наружу, но цепляется ногой о крючок и неуклюже валится на бетонные плиты дорожки у фундамента. Не чувствуя более ничего, кроме раскаленной ярости, она идёт в темноту, и путь ей услужливо подсвечивает мерзкая луна. Но когда тебя предают, даже то, что кажется отвратительным, обретает некое очарование. Энди бредет вперёд не разбирая дороги. Цель не важна, и её вообще нет. Всё лишнее. Главное — что можно идти, и она идёт, пусть шатаясь и прихрамывая, но идёт. Высокая трава доходит ей до пояса, и, путаясь в ней, она падает, но встаёт и идет дальше по, кажется, бескрайнему полю. Вновь перед глазами встают воспоминания — или это что-то другое. Энди уже не в состоянии понять. Перед ней появляются, словно мираж, статуи, что она видела во Фрейях. Те вдруг оживают и становятся людьми, но не отвечают на её вопросы. Они становятся плечом к плечу и не дают ей идти вперёд. Вот они стоят, сурово глядя на нее. Энди отступает. Шаг за шагом, а потом поворачивается и бежит прочь. Неведомое прежде чувство охватывает её. Ужас тот животный ужас, что гонит от смерти. Энди приходит в себя, стоя посреди какого-то пруда. Вода доходит почти до груди. Ноги вязнут в густом иле. Она оглядывается и замечает мужчину в офицерской форме. Несмотря на ночь, она видит его отчётливо. Он смотрит на неё, хмуря густые чёрные брови. Странно для офицера иметь длинную бороду, но она у него доходит до груди. Энди смеётся, понимая, что этот офицер в капитанском звании, как и она. Значит, они равны. Если это хоть что-то значит. Неожиданно он протягивает ей длинную палку, и лишь ухватившись за неё, Энди понимает, что это копье. Но это не мешает ей с его помощью выйти на берег. Он вдруг откинул голову и раскатисто расхохотался, а затем указал копьем в сторону и кивнул. Энди пошла в том направлении, слышала тяжёлую поступь за спиной и приглушенный гул, в котором она с трудом различала слова. Предвкушение наполняло её настоящим удовольствием, какого она еще не испытывала. Небо раскалывается с оглушающим треском и грохотом. Ветер свирепствует все сильнее. Трава стелется под ним, и даже деревья вдали стали кланяться. В свете молний Энди с неведомым благоговением увидела впереди холм, на котором возвышалась крепость. Она хотела попасть туда. Желала сильнее, чем жить. Первые капли небесной крови упали на иссушенную землю и тут же исчезли, когда Энди заколотила в ворота столь неистово, что они задрожали. Из-за грозы не было слышно ничего. Но врата открылись, и на незваную гостью нацелились дула десятка автоматов. Походя на мумий, женщины, держащие оружие, были с замотанными в платки головами. Только глаза оставались открытыми. Энди улыбнулась, чуть склонив голову, подняла окровавленные руки, словно сдаваясь на милость. Но её миролюбия не оценили. — Ты что за демон?! — рявкнул кто-то из толпы автоматчиц. — Или объяснись, или проваливай, пока живой. — Я только что из Фрей. Там я встретила женщину, и она посоветовала придти сюда. — Ты встречалась с Ликой? — Вперёд выступила одна из автоматчиц и сняла платок, закрывающий ее голову. Он скрывал белокурые волосы и лёгкий след старости на симпатичном лице. Никто не заметил, как застыла природа вокруг них. Молнии сверкали беспрерывно, но в тишине. Ветер и тот словно умчался из этих краёв. — Точно. Вы, наверное, Валерия, главная монахиня этого монастыря. К сожалению, это все, что Лика успела мне рассказать перед смертью. — Энди скорчила скорбную гримасу. — Я сожалею о вашей потере. Но могу помочь в поисках убийцы. — Так… Значит, Лика ушла. — Лицо Валерии перекосилось. Она и плакала и улыбалась одновременно. — О том, что она скоро нас покинет мы знали. Помогая в эвакуации, она пожертвовала собой, и ее ранили больные этой дрянью. И мы ждали гостей… Валерия вскинула автомат наизготовку и прицелилась в стоящую перед ней с поднятыми руками женщину. Валерия вспомнила далёкие дни, когда ещё совсем дурной девчонкой соревновалась в стрельбе с Триадой и дралась с Евой за право быть примером для других. Сейчас она не хотела бы быть примером для остальных, но она получила четкие указания и обязана их выполнить. Пусть это и нарушит ее принципы. Ослепительно яркая вспышка — и в то же мгновение невыносимый удар. Все зажмурились, оглушенные. А когда очнулись, за воротами было пусто. И ливень хлынувший стеной смыл все следы.

***

Ужас гнал её вперёд, и она не могла и не пыталась сопротивляться. Дорога за городом была пустой. Изредка попадались брошенные грузовики. Тогда Хелен притормаживала и объезжала препятствие, пока по её спине стекали холодные капли пота. Она часто бросала взгляд в зеркало заднего вида. Ей казалось, что там зашевелилась тень и сейчас стальные руки вцепятся в её шею, выжимая жизнь. Но нет. Перед тем как сесть в машину, она проверила её. Энди там точно не смогла бы прятаться. Но что, если… В зеркале блеснул свет. Хелен вздрогнула и присмотрелась внимательнее. Но нет. Это лишь отблеск луны. Сегодня полнолуние и светло как днём. Хелен облизнула пересохшие губы и попыталась вспомнить, взяла ли с собой воду. Наверное, нет. Вообще весь побег был сумбурным. Главное спастись от ставшей для неё опасной спутницы. Хелен не могла вспомнить без содрогания, как раскачивала оконные рамы, слипшиеся от краски, чтобы открыть окна. С какой осторожностью она забралась на подоконник, всматриваясь, вслушиваясь и даже принюхиваясь. Но ничего подозрительного найти не удалось. Хелен услышала, как скрипнули пружины дивана из соседней комнаты, и прыгнула. Прикрыв за собой окно, она выбежала со двора и, оглянувшись лишь раз, помчалась прочь. За поясом у неё был лишь пистолет с одним магазином и нож. Она снова была одна, и начинала с нуля. Луна с извечным состраданием на лике наблюдала за ней, помогая исподволь. Хелен сразу же начала искать машину. Если она и сможет избавиться от сошедшей с ума спутницы, то лишь на машине. Осматривая все попадающиеся на глаза машины, Хелен раздумывала над новым направлением. Нет. То, куда она рванет, должно быть непредсказуемым. Иначе все бессмысленно. Дорога все простирается в свете фар, и тихий звук двигателя понемногу успокаивает. Хелен мчится вперёд, планируя, как найдёт пристанище и обустроит свой быт вдали от людей. Больше никаких напарниц. Возможно, она заведёт собаку или кошку. Просто ради компании. Одиночество — это лучшее, что есть в этом мире, или в том, что от него осталось. Хелен поняла, что устала, когда стала клевать носом. Не искушая судьбу, она съехала на обочину и, выключив фары, вышла из машины. Вокруг только тёмная ночь и всполохи молний далеко позади. От грозы тянуло прохладой. Там осталась вся её жизнь, включая дом и животных, которых она так тщательно собрала и поселила в хлеву. Уезжая, Хелен открыла все клетки, предоставив им самим о себе заботиться. В спешке она ничего не взяла. Даже безделушки на память. Резкий крик, похожий на предсмертный вопль, заставил Хелен дёрнуться и потянуться к двери машины. Шуршание травы неподалёку как раз с той стороны, с которой донесся звук. Хелен вытащила из кобуры пистолет и сняла предохранитель. Шорох шагов по обочине и цокот копыт по асфальту. Хелен вскинула пистолет и рассмеялась. Это всего лишь косули. Как она могла забыть их голоса, которые часто слышала в лесу. Сигнал тревоги животных её напугал и одновременно вселил смелость. Травоядные всего боятся и убегают при малейшей опасности. И она, выходит, такая же, как они. Хелен стояла, глядя на бушующую вдалеке грозу и с удивлением поняла, что злится. Все происходившее казалось таким бредом. Зачем она только связалась с сумасшедшей, словно без неё не смогла бы выжить. Из-за неё Хелен попала в плен и была вынуждена бросить свой родной дом и мчаться в неизвестность. Пока та, страдая бредовыми идеями, развлекалась у копов, Хелен успешно занималась выживанием. И теперь все собранное с риском для жизни нужно бросить и начинать сначала неизвестно где. Где вообще искать жилье? А вдруг там хозяйничают другие группы выживших и она попадёт в ловушку? Чем больше Хелен думала, тем сильнее злилась и на Энди, и на себя. — Тебе лучше не попадаться мне, — стискивая рукоять пистолета в руке, сказала Хелен, глядя на грозовую тучу. — Я уничтожу тебя. Клянусь, что уничтожу. Хелен села в машину, развернулась и помчалась назад. Ярость крепко держала её и подгоняла, но в глубине души воцарился покой и радость. Она скоро будет дома и будет жить в свое удовольствие, как раньше. И к зиме заготовит топливо, а ещё устроит ловушки для незваных гостей, и все будет хорошо. Но сначала ей следует заехать ещё в одно место и сделать кое-что важное.

***

Ожидая окончания грозы, большинство гостий монастыря находились в главном зале. Несмотря на простор, женщины предпочитали сидеть тесными группами за длинными, пустыми столами и молчать, прислушиваясь к грохоту урагана. Бешеный вой ветра и раскаты грома оглушали даже здесь, за толстыми каменными стенами. Немногие верили в нерушимость монастыря. Энергия, бушующая в атмосфере, внушала страх даже самым смелым. Казалось, что теперь окончательно пришёл конец всему живому. Никто не заметила, как гроза стихла. Просто в какое-то мгновение стало легче дышать, и на лицах многих появились улыбки впервые за много недель. Начались тихие разговоры и даже смех. Младшие дети, спавшие всю ночь в палатках, расположенных прямо в зале у стен, уже проснулись и в ожидании завтрака устроили привычную возню. Гроза и весь тот кошмар, что творился в мире, их совсем не беспокоили. Они были полностью заняты игрой. Вооружённые луками, наспех сделанными старшими из гибких ветвей лозы и нити, они пускали воображаемые стрелы в танцующие под потолком тени. — Я правительница Квинланда! Я правлю целой страной и веду армию в бой! — воскликнула пухленькая светловолосая девочка, натягивая лук. Девчонка постарше задрала подбородок и, потрясая копьём, сделанным из затупленной палки, воинственно крикнула: — Артемида все равно круче! Она может уничтожить всю твою армию своими стрелами! Дети вокруг зашумели, споря, кто же права. Рядом с ними возникла фигура в белой одежде, и все мгновенно замолчали. — Я главная здесь и могу послать вас всех по комнатам в изоляцию, — спокойно сказала Валерия, оглядывая малышню. — Мы больше не будем, — говорит кто-то, и остальные кивают. К Валерии подбежала женщина в плаще. В руках она держала автомат, к которому оказалось приковано внимание девочек. — У нас там кто-то у ворот. Валерия не отвечая бросилась к выходу, лавируя между столами и людьми.

***

Птицы потихоньку начинали перекличку в предрассветном тумане. У ворот столпились вооружённые охранницы. — Только не говорите, что кто-то из вас покинул свой пост, — шипит Валерия, подходя к ним. Пара женщин потупились и потихоньку ретировались. — Открывайте и будьте наготове. Ворота бесшумно приоткрылись. В нескольких метрах, неподвижно скрестив руки на груди, стояла женщина и с едва заметной усмешкой смотрела на них. Валерия потеряла дар речи на несколько долгих мгновений, прежде чем прошептать онемевшими губами: — Астрид? Услышав это имя, окружающие её девы опустили автоматы, в изумлении разглядывая незнакомку. Та только тяжело вздохнула и покачала головой. Было видно, что она измотана до предела. — Лика тоже заметила сходство, — ответила Хелен и пожала плечами. — Простите, но я здесь лишь для того, чтобы узнать, не видели ли вы высокую худую женщину с короткой стрижкой? Она могла представиться как Энди. Если она здесь сейчас, то вам следует немедленно её убить. — Почему? Она заражена? — резко спросила Валерия. Наваждение исчезло, стоило незнакомке заговорить. Голос совершенно не такой, да и вообще… — Хуже. Она психопатка, одержимая желанием убивать. — Хелен резко оглянулась, но, не увидев ничего подозрительного, снова перевела взгляд на Валерию. — Я была знакома с ней ещё во время службы в армии, и мы случайно встретились после начала эпидемии. Какое-то время провели вместе, и я точно знаю о чем говорю. Она в одиночку уничтожила две большие группы выживших, одна из которых состояла из полицейских. И теперь, когда она окончательно свихнулась… — Мы примем меры, если снова встретим её. — Валерия кивнула и, помолчав, добавила: — Кто из вас убил Лику? Хелен с трудом удержалась от смешка и, опустив голову, ответила: — Я выполнила просьбу самой Лики. Кажется, она уже была больна. — Да. Я оценила твою честность и приглашаю тебя присоединиться к нашей общине. Хелен с подозрением уставилась на Валерию и обвела взглядом толстые стены. — Я почту за честь стать вашей союзницей, но предпочитаю одиночество. — Хелен улыбнулась и в смущении потерла ладонью щеку. — Я живу рядом с одним из соседних городов и, если позволите, буду приходить в гости. — Конечно. Я понимаю. — Валерия вышла за ворота и протянула руку. — Как тебя зовут? — Хелен. Поддавшись порыву, Хелен ухватила руку Валерии за предплечье, и та сделала тоже самое. — Будем знакомы, Хелен. Я Валерия и как главенствующая монахиня даю клятву прийти тебе на помощь, если она тебе понадобится. — Взаимно. — Хелен откашлялась и добавила: — Насчёт помощи.

***

Солнце, сияя как было испокон веков, взошло, освещая новую эпоху в истории человечества.