Бессердечный

О Вэсуке стремительно забывали. Настолько стремительно, что уже на второй день после его изгнания из школьного «Страйфа» начали исчезать посвящённые его недолгой славе косплеера мемы — Мамору никак не мог отделаться от ощущения, что студенты просто боятся обвинений в травле. Кувагата быстро оправилась от потери своего главного воздыхателя и чуть ли не в тот же день нашла себе нового поставщика бенто; остальные из её «свиты» вообще по виду не заметили потери Рёскэ, разве что выдвигать свои кандидатуры на роль кавалера Кувагаты на сегодняшний вечер стали немного активнее; да даже сам Мамору уже почти перестал жалеть о том, что не прибил толстяка, пока была возможность. Почти потому, что смутная тревога о Вэсуке-старшем и их «договорённости» всё никак не желала отпускать. Справедливо считая, что смесь стресса и радостного мандража в больших количествах плохо влияет на сердце, а также помня данное Рей обещание не действовать с кондачка, Мамору позволил себе немного отдохнуть и пожить жизнью обычного старшеклассника, у которого только и забот, что подготовиться к грядущему тесту да получить хоть немного внимания от сверстниц. И, если насчёт первого можно было не волноваться — предыдущий успешно сдан, а до следующего ещё далеко — то второе помимо воли Мамору решило действовать само. С момента отъезда Рёскэ прошло около трёх дней — новый бентонос Кувагаты, получив очередной от ворот поворот в ответ на предложение пообедать вместе, как раз начал догадываться, что что-то тут не так. На одном из перерывов, пока Мамору обсуждал с Кеном тактику боя с Райтером, Хранителем Секретов Братства Сильной Руки из Final Quest V: Degeneration — гвоздомёт против него к вящей злости Мамору работать наотрез отказывался — в класс к ним заглянула, розовея от стеснения, Эйко Идзуми, про которую Мамору уже успел позабыть. Кен заметил её первым, и, ткнув друга в плечо, кивком указал на дверь: — На тебя смотрит, Мамору-кун. Уделишь даме время? — А ты своей? - ухмыльнулся Мамору, поднимаясь с места. Кен, покраснев, буркнул что-то неразборчивое и действительно направился составить компанию явно заскучавшей Амэе к её нескрываемой радости. — Эйко-сан, здравствуй. Тебе снова нужна помощь с книгами? — Н...нет, сэмпай, - помотала головой девушка, смущённо теребя подол своей юбки. — Я...хотела с вами поговорить...но если я мешаю, я могу прийти потом..? — Нет-нет, Эйко-сан, не мешаешь. Тут недалеко есть тихое место, пойдём? Эйко, покивав, позволила увести себя за угол коридора — народу тут ходило немного, большинство предпочитало обсуждать личные вопросы на крыше или на клетках эвакуационных лестниц. Девушка, казалось, собиралась с духом. Наконец, выудив из кармана форменного пиджака шоколадку, она с поклоном протянула её Мамору и затараторила: — Акэти-сэмпай, я хотела поблагодарить вас как подобает за вашу помощь в тот раз! Мне очень нужно было спешить, поэтому я тогда и сбежала, за что приношу извинения! Пожалуйста, примите это и мою благодарность вам, сэмпай! Мамору, оторопело моргнув, с глупой улыбкой уставился на Эйко. Сознание разрывалось между банальным «спасибо» и «АТИ ГОСЬПОДИ ХОЧУ ЗАБРАТЬ ЕЁ ДОМОЙ», причём последнее было не про шоколадку. Стоило, однако, вообразить, как эту фразу произносит своим приторным голоском Кувагата — как самообладание моментально вернулось: — Ох...не стоило так беспокоиться, Эйко-сан. Конечно же, я её приму. Спасибо. — Ва-а-ау, ка-акая милота! В руку Мамору, погрузившую полученный от Эйко шоколад в карман пиджака, будто клещами кто-то вцепился — и, судя по приторному голоску и ухмылке уложившей испуганной Эйко на плечи свои руки Икетару, Мамору уже догадался, кто именно. — Лол, Юко-чи, смотри-ка: Мору-чи завёл себе подружку, да ещё супер-миленькую! - вещала с противным хихиканьем Кувагата, в наглую сжимая руку Мамору и стараясь, чтобы его плечо поплотнее прижалось к её грудям — лифчика эта дрянь, конечно же, не носила. — Мору-чи, это типа жестоко: я всё время с тобой рядом, а ты меня только отшиваешь, лол! — Рин-чан, ты дурочка, - с улыбкой мурлыкала в ответ Икетару, наклоняясь к уху дрожащей от испуга Эйко и понижая голос. — Мамору-кун отказал не только тебе: на днях он точно так же разбил сердце Мэе-чан, я чуть не заплакала, когда об этом заговорили! Рука Мамору рефлекторно дёрнулась к бедру, но сумки с гвоздомётом при нём разумеется не было. Снова. Мысль о том, что стоит как-нибудь перепрятать оружие под пиджак, прервала своим смехом Кувагата: — Лол, серьёзно?! Пипе-е-ец! Мору-чи, ну ты ваще! Ой, подожди-ка...получается, мы встреваем посреди...ПРИЗНАНИЯ?!?! — ...н...нет… - дрожа и краснея от смущения, замотала головой Эйко. — Н-нет, сэмпаи, всё не так! Я, я п-просто… — Именно так, Рин-чан, - перебила её Икетару, сжимая девушке плечи — Мамору искренне захотелось сейчас ударом разбить её голову о стену и пинать тело до тех пор, пока в нём не останется ни капли крови. — СОРЯ-А-А-АН!!! - заржала Кувагата так, словно Вэсука вернулся в школу в том самом наряде, встал перед ней на колено и протянул обручальное кольцо. — Ну мы типа не хоте-ели! Как тебя зовут, подружка Мору-чи? — Я...Эйко Идзуми, п-первый год, класс В, - ответила девушка, переводя испуганный взгляд со ржущей Кувагаты на готового убивать Мамору и обратно. — Ахаха, представилать типа супер-официально! Я буду тебя звать Эй-чи, тебе идёт, няха! Эй-чи-и, разве ты не слышала? Мору-чи отшил уже двоих девушек, одна из которых — Я! Не обижайся, но у тебя ну типа ва-аще никаких шансов! — Да и зачем тебе Мамору-кун нужен, Эйко-чан? - подхватила, хитро щурясь, Икетару. — Я ведь ничем не хуже. Я тоже твой сэмпай, тоже умею много всякого-разного, тоже могу тебя научить. Только я тебя буду любить, Эйко-чан. А он тебе откажет, вот увидишь. Мамору-кун, и не стыдно тебе так издеваться над девушками? Какой же ты всё-таки...бессердечный… Мамору, едва не рыча от ярости, с силой вырвал из хватки Кувагаты руку, заставив её отшатнуться и удивлённо посмотреть на него. Удивление не было наигранным: гяру действительно не понимала, чем он так недоволен. Злоба, молотом стуча в висках, с рёвом требовала убить обеих немедленно, прямо здесь и прямо сейчас, на глазах у вконец растерявшейся Эйко...Эйко...не будь её здесь, Мамору и правда раздавил бы Икетару с Кувагатой как клопов, и Риюко не спас бы её шокер. Но делать такое при ни в чём не повинной девушке...нет. Рушащийся под напором издевательств рассудок всё же смог выцарапать себе путь обратно, наверх, из пучин охватывающей ярости...пусть и не совсем. — Уж кому здесь рассуждать о бессердечности, Икетару — так это явно не тебе, - ледяным голосом ответил ей Мамору, наступая на Риюко и вынуждая её невольно отойти на шаг. — Что-о? - изогнула бровь явно не ожидавшая такого Икетару, стараясь сохранить лицо, на котором на долю секунды, но промелькнул испуг. — Да брось, Мамору-кун, я же пошутила... — Убери свои руки от Эйко Идзуми. Повторять не буду. — ...да пожалуйста? - с ноткой обиды в голосе подчинилась Икетару, насмешливо закатывая глаза. То, насколько близко подошёл к ней Мамору, заставило её отступить ещё на один шаг и рефлекторно сунуть руку в карман форменного пиджака — ага, вот где ты держишь свой шокер, сука. — Я тоже умею шутить, Риюко Икетару-сан. Только вот некоторые мои шутки кончаются слезами, - в лицо ей прорычал Мамору, беря едва не плачущую от страха и непонимания Эйко за руку — девушка при этом порозовела от стеснения — и уводя её прочь от так и застывших статуями Кувагаты с Икетару. Остановился Мамору только тогда, когда привёл библиотекаршу на крышу — заметившая их Рей флегматично проводила парочку взглядом, но ничего не сказала. Только когда они остались вдвоём, Мамору выпустил руку Эйко, опустился перед ней на одно колено — так сглаживалась разница в росте, хотя заметь эту сцену парочка шутниц несколько минут назад, в тот же день по «Майтё» ходили бы слухи о том, что Мамору Акэти сделал Эйко Идзуми предложение — и заговорил: — Эйко-сан, мне...мне стоит извиниться за это. Мне правда очень жаль, что так вышло, прости… — А-а?! Н-нет-нет, сэмпай, вы ни в чём не виноваты, - затрясла протестующе руками Эйко, краснея гуще прежнего. — Нет, я виноват. Если бы я заткнул этих двоих сразу, а не стоял и щёлкал ртом, как придурок — тебе бы не пришлось выслушивать всё это. Эйко-сан, прошу — не обращай на них внимания. Если они будут тебя доставать — особенно Икетару — лучше сразу скажи мне, хорошо? Эйко, покивав, тут же нахмурилась и сжала кулачки: — С-сэмпай...я не знаю, какие у вас с этими хулиганками отношения, но я хочу, чтобы вы знали: если они будут вам мешать, вы...вы тоже можете обратиться ко мне! Я...я… Девушка замялась, стеснительно краснея и невольно вынуждая Мамору улыбнуться. — ...я тоже вас в обиду не дам! Мамору со смехом поклонился: уж слишком забавно выглядела «защитница», на две головы ниже его самого, только что трясшаяся, как осиновый лист. — Спасибо, Эйко-сан. Я знал, что на тебя можно положиться. Первой в себя пришла Кувагата. Тряхнув головой, она перевела взгляд с коридора, куда только что удалились Мамору за руку с Эйко, на так и оставшуюся в ступоре Икетару: — А-а-а?! Юко-чи-и-и, ну я не понима-аю! Чё это только что было, лол? Риюко, моргнув, сомкнула приоткрывшиеся было от удивления губы и с ухмылкой прищурилась: — Рин-чан, похоже, мы с тобой нашими шутками всерьёз разозлили Мамору-куна. — Но мы же не хоте-ели! - притворно заныла Кувагата, хватая Икетару под руку. — Мы только посмея-аться! — Ах, грешницы, грешницы! Нет нам прощения! - зацокала языком Икетару, встречаясь с Кувагатой взглядом. Секунда — и обе захохотали на весь коридор, заставив проходившего мимо паренька из средней школы сжаться от испуга и со всех ног припустить подальше оттуда. — Лол, ты думаешь, у них и правда что-то есть? Они ну типа реа-ально похожи на парочку! — Сомневаюсь, - оценивающе приподняла бровь Риюко. — Они едва-едва знакомы, да и с Ичихирой Мамору-кун всё ещё зависает слишком много, чтобы иметь отношения с кем-то ещё. — Ва-ау, да Мору-чи настоящий сердцеед! Сначала Рей-чан, потом Мэя-чан, - принялась загибать пальцы Кувагата. — А теперь ещё и Эй-чан! Я типа начинаю беспокоиться! — Беспокоишься, как бы он тебя не захомутал? - ухмыльнулась Икетару. — Ну типа да-а! Юко-чи-и-и, я не понима-аю! Что нам де-елать?! — А мы ударим первыми, - с ухмылкой подмигнула ей Риюко. — Ударим в его самое слабое место… — Эй, эй! - недовольно подбоченилась Кувагата, грозя подруге пальцем. — Юко-чи, без этой штуки Мору-чи точно на меня не клюнет! — Да я не про ту штуку, - фыркнула в ответ Икетару. — А про другую. Помнишь, мы с тобой пытались хакнуть его мобильный? — Когда ещё выяснилось, что у Мору-чи древний кирпич от пирамиды Тутанхамона, лол? Конечно помню, это типа та-акой кринж! — Мы в тот раз ошиблись, Рин-чан. У него нормальный мобильник, я на днях видела, как он с кем-то говорил по телефону — и что-то не похож он был на кирпич от пирамиды Тутанхамона! — Э-э? - удивлённо поскребла свои пергидролевые кудри гяру. — А почему тогда ты не смогла его взломать? — Потому, что мы видели на экране поле не от телефона, а от кардиостимулятора, Рин-чан. У Мамору-куна — кардиостимулятор. Кувагата, моргнув, уставилась на подругу полным непонимания взглядом — Икетару едва удержалась, чтобы не влепить себе фейспалм. — Юко-чи-и-и, ну я же не понимаю! Что это такое? — Это, моё солнышко, такая штука, которая поддерживает жизнь в очень больном сердечке, - терпеливо объясняла подруге Риюко. — У Мамору-куна, видимо, слабое от рождения сердце, или что-то вроде того, и ему пришлось поставить себе стимулятор. Кувагата в шоке от таких новостей прижала ладони ко рту: — О-ой! Мору-чи-и, бедненький! Он типа поэтому та-акой злой? — Надо думать, что поэтому, - кивнула Икетару, ухмыльнувшись шире прежнего. — И именно поэтому он в итоге и станет твоим. — Как это, как это?! Расскажи-расскажи-расскажи! - требовательно завизжала Кувагата, вынудив Риюко рассмеяться: — Терпение, Рин-чан, терпение. Ты же знаешь про то, как работает «эффект подвесного моста», правда? — Ну, типа да, - кивнула гяру. — Сердце от страха типа так сильно бьётся, что...ну, кажется, типа это любовь, вот. — Ты ж моя умница. Вот мы им и воспользуемся. — Заманим Мору-чи на склад и закроем со мной, лол? - хихикнула Кувагата. — Ой-ой, он может со мной сделать та-акие вещи! Но почему-то не хо-очет… — Захочет, - щурясь, мурлыкнула Икетару. — У меня есть одна хитрая штучка, которая умеет вмешиваться в работу всякой техники и встраивать в её алгоритмы свои команды. Вот мы и попросим стимулятор Мамору-куна немно-ожечко нам помочь заставить его сердечко затрепетать. — ...ну-у, я типа не зна-аю, Юко-чи-и, - недоверчиво нахмурилась Кувагата. — Эта штука, типа, ему нужна. Если мы её нечаянно сломаем… — Не сломаем, солнышко, не сломаем — я же умная девочка. А даже если и сломаем — Мамору-кун это вполне заслужил. Будет знать, как отшивать одних милых девушек и угрожать другим! Рин-чан, а, Рин-чан? Он меня перепуга-ал… — Ах он! - хихикая, возмутилась гяру, охнув и покраснев, когда пальцы Риюко сцапали её грудь. — Мхм… — Мне нужно исцеление, - уложив подбородок Кувагате на плечо, довольно урчала Икетару, глядя, как её пальцы бесстыже мнут подружке грудь — а Кувагата и не возражала. — О, да! Силы возвращаются! — Что здесь происходит? - перебил эту идиллию ледяной голос Сэнго Аикавы. Риюко так и замерла с сиськами подруги в руках, переведя оторопелый взгляд на главу дисциплинарников. Похоже, кому-то сейчас влетит по первое число. Икетару с Кувагатой принялись наперебой оправдываться: — Аикава-сан? Да мы просто… — ...ну, мы тут типа это… — Занимаетесь извращениями при всём народе? - изогнула бровь Сэнго. Гяру, возмутившись таким обвинениям, упёрла руки в бока: — Не-ет! Сэн-чи-и, это типа нормально, если подружки так делают! Юко-чи-и-и, ну, скажи ей! — Всё именно так, - покивала Риюко, насмешливо щурясь и ухмыляясь Аикаве в лицо, нарочно её выбешивая. Глава комитета отбщественной морали, впрочем, не любила, когда её бесят: — Рты закрыли обе. Икетару, хватит её лапать. Ну? Риюко убрала от груди Кувагаты руки, демонстративно выставляя ладони и закатывая глаза. Сэнго в ответ мотнула головой в сторону коридора, из которого пришла: — Ко мне в кабинет. Живо. Подружки, фыркая и хихикая, всё же подчинились. И если Кувагата к следующему уроку вернулась, бледная как мел и с глазами величиной с блюдце, то Икетару в класс пришла только через урок, растрёпанная как пугало и красная как помидор. — Всё готово. Утром следующего дня Риюко подловила подружку у шкафчиков для обуви и увела её от толпы поклонников «для важного разговора». Для Кувагаты, впрочем, это было самой что ни на есть непогрешимой истиной, ведь поговорить Икетару хотела о способе вызвать у Мамору эффект подвесного моста. — Кла-а-асс! - нетерпеливо подпрыгнула гяру, заставив свои пергидролевые кудри взвиться в воздух. — Юко-чи-и, ну, ну что ты придумала?! Риюко в ответ продемонстрировала подруге устройство размером в сигаретную пачку с торчащим из него изогнутым щупом: — Это — скрэмблер, его используют, чтобы перепрограммировать технику, к которой иначе не подкопаться. Вчера вечером я пошерстила литературу про такие стимуляторы, как у Мамору-куна — у них есть особый режим для тяжёлых нагрузок, при его работе учащается пульс, а это как раз то, что нам и надо! Я за час написала прогу, которая включает этот режим, и успешно её опробовала — правда, не на стимуляторе, а в интернет-тренажёре на сайте производителя этих штуковин. Работает, так что Мамору-куну ничего не грозит...кроме, конечно, втрескаться в тебя по самые ушки. — ВА-А-А!!! - довольно захлопала в ладоши Кувагата. — Наконец-то! Юко-чи-и-и, он уже надоел быть та-аким недотрогой! Что мы будем делать? Икетару в ответ аккуратно поместила скрэмблер в чехол от телефона, оставив только щуп торчать наружу, и принялась объяснять: — Сейчас мы поднимаемся в класс. Как только Мамору-кун придёт и усядется на место, ты садишься на парту перед ним, а я обнимаю его сзади — скрэмблер должен быть как можно ближе к его стимулятору, иначе не сработает. Мы перед ним очень, очень извиняемся за вчерашнее, а ты в качестве извинения покажешь ему немножко эротики. — М? - в непонимании наклонила голову набок Кувагата. — А, поняла! Приподнять юбку! — Именно, радость моя. Его бдительность мы усыпим нашими извинениями, и его взгляд сам собой направится туда, а в сердечко-то уже колотится как бешеное! — Супер-супер-СУПЕР!!! - визжала, топая ногами в диком восторге, Кувагата. — А как понять, что сработало?! — А когда Мамору-кун покраснеет, как варёный рак, и начнёт запинаться, не в силах отвести глаз от твоего бедра — вот тогда ты и поймёшь, что он теперь твой. — Пошли, пошли скорее! - лыбясь во все зубы, потянула Риюко за руку Кувагата, и та со смехом позволила утащить себя наверх. Свой коварный план две подружки принялись выполнять прямо с порога. Едва увидев, что Мамору уже занял своё место, Икетару и Кувагата переглянулись и синхронно кивнули. Секунду спустя Мамору уже оказался в объятиях Риюко, будто случайно сунувшей руку под самый стимулятор, утыкая щуп скрэмблера в скрытый под форменной рубашкой корпус, пока Кувагата движением, которое она сама сочла бы изящным, уселась боком на крышку парты Мамору: — Мору-чи-и-и! Привет-приве-етик! - защебетала с улыбкой до ушей гяру; несколько голов невольно повернулись к ним, разговоры в классе попритихли. — Здравствуй, Мамору-кун, - заурчала ему на ухо Икетару, будто ненароком водя по груди своими руками. — Мы с Рин-чан вчера обдумали наше...ужасное поведение, правда, Рин-чан? — Ну типа да-а-а! Нам ну пипе-е-ец как стыдно! Мору-чи-и-и, прости на-ас! — Да, прости нас, Мамору-кун. Мы ведь не со зла, мы не хотели сказать о тебе ничего плохого! - не позволяя Мамору ответить, нашёптывала интимным тоном Риюко. Её подготовка не закончилась на программировании скрэмблера: сегодня она предпочла духи с нежным фиалковым ароматом, единственных вдох которого согласно ходившему между старшеклассницами преданию мог приворожить даже законченного женоненавистника. — Я просто неудачно выразилась, вот и всё. И я очень хотела сама загладить свою вину, но Рин-чан сказала, что приготовит тебе сюрприз от нас обеих. Что же это такое, Рин-чан? — Моё супер-извинение, - мурлыкнула Кувагата, с улыбкой приподнимая юбку, и без того короткую, и обнажая вид на своё бедро с полоской кружевных трусиков на нём. Вэсука наверняка продал бы душу кому угодно за один только взгляд на что-то подобное — вытянувшиеся в эту сторону шеи слушавших разговор воздыхателей Кувагаты служили прямым тому доказательством. — Мору-чи-и-и, ну про-ости-и на-ас! — О-ох, ва-ау, - в лживом экстазе прошептала Риюко. — Мамору-кун, только взгляни! Даже у меня ноги задрожали… Так ты простишь нас, правда? Икетару, пользуясь тем, что её лицо вне поля зрения Мамору, коротко подмигнула подружке. Наступила пауза, во время которой Мамору изо всех сил пытался сдержать желание прямо сейчас, при всём народе, в нарушение всех правил и законов не выхватить из сумки гвоздомёт и не пришибить обеих этих блядей к полу. Он медленно поднял на Кувагату взгляд и посмотрел ей прямо в глаза, насмешливо прищурившиеся, а затем ледяным тоном ответил: — Согласно этикету, если ты хочешь принести кому-то извинения — это принято делать стоя и с поклоном, Рин Кувагата-сан. И именно так я бы хотел чтобы ты извинилась перед Эйко Идзуми-сан, с которой ты себя вчера повела как с мусором у себя под ногами. Ты так обращаешься со всеми своими кохаями? Кувагата, вытаращив в изумлении глаза, хлопнула ртом и попыталась что-то возразить, но слова застряли у неё в глотке. Она в панике перевела взгляд на Риюко, но той и самой требовалось отойти от шока и осознания того, что тщательно продуманный план опять дал сбой. Толпа воздыхателей Кувагаты, присутствовавшая тут же, недовольно перешёптывалась — мол, как он смеет так отвечать Рин-чан на столь щедрый жест — но вмешаться никто из них не решался, помня про случай с Вэсукой. А Мамору меж тем продолжал свой разнос: — Это же касается и тебя, Риюко Икетару-сан. Вам обеим не помешало бы поучиться извиняться у вашего дорогого друга Рёскэ Вэсуки — как жаль, что его здесь нет. Хотя бы встаньте как подобает, а то мне стыдно учиться с вами в одном классе. Кувагата в полном шоке от их провала так и осталась сидеть, где сидела; Икетару, нахмурившись, убрала от Мамору руки и спрятала скрэмблер за спину, стараясь скрыть подступающую панику. Непонимание того, КАК он вывернулся из, казалось бы, безвыходного положения, изрядно нагоняло жути на них обеих. — Если уж на то пошло — то почему бы тебе, Рин Кувагата-сан, не извиниться вот так перед...ну, скажем, перед Хиро-куном, на которого ты взвалила организацию для тебя вечера развлечений, а сама в итоге так и не пришла? Насколько я знаю, ты с ним даже словом не обмолвилась после того случая — что ж ты перед ним так не извинишься? Парень по имени Хиро, сдвинув брови, перевёл взгляд с Мамору на Кувагату и обратно, но ничего не сказал. — Или ты можешь так извиниться перед Акирой-куном, например. Ты ведь его перед всем классом обвиняла в убийстве твоей собаки, когда Акира-кун дал ей по твоей указке синюю таблетку, хотя нужна была зелёная, а потом выяснилось, что ты сама их перепутала и Акира-кун всё сделал как надо, и твоя собака жива и здорова. Чем ты тогда ограничилась, «сорьки-сорьки, Кира-чи-и»? Акира, фыркнув, скрестил на груди руки: — Акэти-кун правду говорит. Рин-чан, выбирай: или извинись по-нормальному, или присматривай за своей крысой сама! В классе С происходило нечто невероятное: воздыхатели Кувагаты, услышав подобное в адрес своей иконы, не просто не вывесили Мамору рядом с Акирой на крыше, как Вэсуку — они прислушались. Прислушались и наперебой стали требовать от Кувагаты справедливости. Покорные до этого «бараны», выставив рога, толпой надвигались на изрядно обалдевшую от такого поворота «волчицу». Гяру, видимо, совсем потеряла счёт тому, кем и сколько раз воспользовалась, так толком и не отблагодарив — буквально у каждого из волочившихся за её юбкой нашёлся в загашниках повод требовать извинений. — А-А-А-А?!?! - вытаращила в диком ужасе глаза Кувагата, прижимая рефлекторно юбку к бёдрам и соскакивая с парты; Икетару, как и подобает настоящей подруге...дематериализовалась, оставив гяру одну перед толпой недовольных поклонников. — М-мальчики, в-вы типа н-не так поняли! Лол, ну это же п-просто так совпало! Случа-айно вышло! Мамору, поднявшись со стула, направился к выходу: у него не было ни малейшего желания знать, как Кувагата будет извиняться перед своими поклонниками. Дураку было понятно, где она подсмотрела такую модель поведения: в интернете полно идолов, у которых из достоинств только смазливое личико да большая грудь, приторными голосками и жеманными улыбочками подчиняющих своей воле простодушных мужчин, а затем вешающих на них свои расходы и убеждающих в том, что выполнять любой их каприз — честь, которой нужно быть достойным. Разница была лишь в том, что этих див от толп их поклонников отделяют километры расстояния и груды мышц нанятой охраны — ни того, ни другого в распоряжении Кувагаты не было. В дверях Мамору столкнулся с Кеном Кихирой — тот, порозовев, выпустил руку Амэи, с которой они теперь ходили в школу вместе. — Утра, Мамору-кун. А что тут..? — Тс-с. Проходи, послушай — обхохочешься, - подмигнул обоим Мамору, понизив голос и улыбаясь. — Не скучайте, я скоро. Стоило ему покинуть класс, как перед ним из ниоткуда вынырнула с вежливой улыбкой на лице Риюко Икетару — провал не одного, а целых двух планов, включавших технологическое превосходство над целью, изрядно ударил по её гонору — и поклонилась: — Мамору-кун, прошу, послушай, хе-хе… Ты...ты, конечно, прав: мы наговорили вчера лишнего, но знаешь — человеку свойственно ошибаться, хе-хе… Рин-чан и правда дура, что придумала такое — а я пыталась её отговорить! Я...приношу тебе свои искренние извинения, но прошу: пожалуйста, не надо нас демонизировать! Как я уже и сказала — я просто неудачно выразилась вчера. Пусть ты и носишь стимулятор, я вовсе не считаю тебя в самом деле бессердечным, и… — Чем распинаться передо мной, Риюко Икетару-сан, ты бы помогла лучше подружке, - перебил её Мамору, с ненавистью глядя оторопевшей девушке в глаза. — А то как знать, вдруг её поклонники на сувениры растащат. И сделай себе одолжение — не подходи больше к Эйко Идзуми. Оставив Риюко перед дверью класса, Мамору твёрдым шагом удалился в уборную, ополоснуть лицо и успокоиться. Икетару, прищурив глаза, проводила его взглядом и задумчиво щипнула себя за подбородок. — Скрэмблер не сработал, хотя все настройки были верными… Да-а, Мамору Акэти, ты крепкий орешек. Неудивительно, что Сэнго про тебя спрашивала. Что же, два-ноль в твою пользу, Мамору-кун. Но я ещё отыграюсь, вот увидишь. Риюко, прислушавшись, закатила глаза: из класса доносились протестующий визг и хихиканье Кувагаты, а также гогот её воздыхателей. Под этот аккомпанемент она и направилась выручать подругу: всё-таки пока что разрыв дружбы с пустоголовой гяру в её планы не входил. Тэмари-сенсей, поправляя очки, вглядывалась в ползущие по экрану своего компьютера ломаные линии кардиографа и неустанно вычитывала Мамору за слишком высокие нагрузки на сердце. Сегодня наступил тот единственный день в каждом месяце, когда Мамору являлся к ней, чтобы доктор сняла показания встроенного в стимулятор кардиомонитора и дала рекомендации на следующий месяц. И ей, конечно же, не нравилось то, что она видела: — Мамору-кун, это просто кошмар. Я ведь просила тебя не перенапрягаться на физкультуре, а ты что делаешь? — А что я делаю? - неловко улыбаясь, чесал затылок Мамору. — Ты не слушаешь моих рекомендаций! Вообще! Вот, полюбуйся: вторник, два часа дня. Ну, на что это похоже, по-твоему? — Э-э… - вгляделся в ломаную линию на экране Мамору. В тот день они бежали марафон, так что ломаная на экране больше напоминала показания сейсмографа при восьмибалльном землетрясении. — На...американские горки, которые в Японии по заказу итальянского бизнесмена построила кучка пьяных в соплю русских тинейджеров? — Прекрати эти глупые шутки! - стукнула кулаком по столу разозлённая Тэмари-сенсей, гневно сверкая линзами очков. — Простите, сенсей! — Не у меня проси прощения, а у себя, Мамору-кун! Такими темпами мы этот стимулятор никогда не снимем! Я понимаю, ты молодой, хочется покрасоваться перед девчонками, но пожалуйста — думай в первую очередь о здоровье, иначе..! — Да...да, конечно, вы правы… - сокрушённо повесил голову Мамору; свой «обрезанный» на треть курс приёма лекарств ему пока что от Тэмари-сенсей скрывать удавалось. Женщина, разочарованно цокнув языком, прокручивала показания монитора всё дальше, пока не дошла до сегодняшней даты. — ...так. А эт-то ещё что такое? — Ну-у...наверное, я просто проспал в тот день, сенсей? - поднял голову Мамору, не особо вглядываясь в экран. — Да я не о том. Мамору-кун, ты сегодня был в больнице утром? — ...не-ет, а надо было? Тэмари-сенсей, нахмурившись, всмотрелась в показания монитора. — ...странно. — Что там такое? - придерживая кабель, ведущий от стимулятора к компьютеру врача, подошёл ближе Мамору. Тэмари-сенсей указала ему курсором на выделенный синим участок ломаной кардиографа за сегодняшний день: — Вот тут стимулятор включил тебе режим работы при повышенных физических нагрузках. Но включил не сам, а как будто подцепил настройку от программатора. Это продолжалось несколько минут, а затем он автоматически вернулся в норму. Где, говоришь, ты был сегодня утром, в без...десяти восемь? — Да в классе я был, сидел, ждал урока, бол...тал...с одноклассницами… Перед глазами у Мамору встала сцена сегодняшних «извинений». Ярче всего выделялись при этом объятия Икетару, как-то подозрительно водившей руками по его груди… — ...Тэмари-сенсей, а...этот режим… — Он включается автоматически, если учащается пульс, и отключается, когда он возвращается в норму. Его можно задать через программатор, но для этого нужно сначала отключить пульсометр, иначе автоматика всё вернёт как было, когда головку программатора уберут, - поправляя очки, менторским тоном вещала врач. — Так делают при тахикардии, но у тебя-то её нет. — Но сам по себе режим пульс не учащает? — Нет, конечно. — А забить его через эту штуку можно? - потряс левым запястьем Мамору. Электронные часы, закреплённые там, соединялись проводом с корпусом стимулятора, и служили не столько часами, сколько интерфейсом устройства: через них можно было отследить пульс, давление, тот же уровень заряда, а ещё они позволяли запустить некоторые режимы вручную, если автоматика стимулятора по какой-то причине это делать отказывалась. — Можно, но судя по показаниям монитора, это сделано именно через программатор, - ответила Тэмари-сенсей, открывая показания монитора подробнее, замирая на секунду и приподнимая очки. — ...бред какой-то. — Что там? — Твой стимулятор устроен так, что при каждом внесении изменений в программу его работы через программатор можно отследить, где и каким программатором изменения внесены — это сделали в антикриминальных целях. Так вот, тот программатор, что здесь указан — несуществующий, видишь, у него серийный номер — одни нули? А местом значится институт, где эту машину разработали — он находится в Германии, как видишь. — ...я...в Германию тем утром не летал… - тихо прошептал Мамору. Осознание ударило его не хуже кулака именитого боксёра. Всё складывалось: объятия Икетару, попытка вызвать у него возбуждение… — Наверное, просто ошибка в программе, - успокаивающе выставила ладони Тэмари-сенсей. — Мамору-кун, пожалуйста: следи за своими нагрузками внимательнее, хорошо? Это первый такой случай за всё время, так что пока тревогу бить рано. Если что — у тебя в браслете есть все те же данные: видишь, как выглядят изменения, внесённые программатором? Просто вечером посмотри, не было ли повторения этой истории. Если что — сразу ко мне. Можешь одеваться. — Да...конечно… Едва одевшись и сбивчиво попрощавшись с доктором, Мамору пулей вылетел из её кабинета и остановился только тогда, когда оказался неподалёку от «Невезучего самурая» - ноги сами привели его сюда. Дрожащими руками Мамору вызвал номер своей единственной союзницы, взявшей трубку сразу же: — Да, Мамору-кун? — Рей...нужно действовать, и быстро. Икетару попыталась вмешаться в работу стимулятора… — Так...успокойся, Мамору-кун. Где ты сейчас? — Я...я у «Самурая»… — Я уже иду, жди меня там, - поспешно ответила Рей; из трубки доносилась какая-то возня. Отключив звонок, Мамору на ватных ногах вошёл в ресторанчик и занял столик у окна — владелец, признав своего работника, в который уже раз поблагодарил его за то, что пригласил Амэю официанткой. Мамору выдавил в ответ вежливую улыбку и отвернулся к окну, смотреть на дорогу и мучительно-долго ждать. Ждать Рей и своей участи. Ведь если её холодный рассудок не поможет сейчас...противостояние между ним и Риюко Икетару рискует закончиться его смертью. А позволить трём целям из четырёх уйти безнаказанными Мамору, которому казалось сама жизнь не устаёт напоминать, как легко может прекратить его мучения, просто не мог себе позволить.