На максимальном уровне сложности

«Каков он был, о, как произнесу,

Тот дикий лес, дремучий и грозящий,

Чей давний ужас в памяти несу!

Так горек он, что смерть едва ль не слаще.

Но, благо в нем обретши навсегда,

Скажу про все, что видел в этой чаще.

Не помню сам, как я вошел туда,

Настолько сон меня опутал ложью,

Когда я сбился с верного следа.»

      Литтл Уингинг был пригородом Лондона, в котором проживало семейство Дурслей по адресу Тисовая улица, дом номер четыре. Мистер и миссис Дурсль старались всем, в том числе и самим себе, показать, что они абсолютное нормальные люди, не имеющие странностей. Подобное стремление появилось отнюдь не с пустого места, а после того, как они приютили у себя одного юношу.       Этим юношей был Гарри, приходившейся миссис Дурсль племянником, будучи сыном её родной сестры. Родители ребенка трагически погибли при загадочных обстоятельствах. Не зная всех подробностей, Петуния Дурсль сказала маленькому Гарри, что его родители погибли в автокатастрофе, будучи под сильным алкогольным опьянением. На самом деле это не правда, просто тетушка свою родную сестру ненавидела настолько, что предпочитала делать вид, что в семье у родителей она была одна.       Когда Гарри исполнилось пять лет, тетя Петуния заставила его заниматься уборкой по дому, а также работой на лужайке и на заднем дворе, аргументируя это тем, что таким образом он отрабатывает те средства, что на него были потрачены. Естественно, Гарри не очень нравилось каждый день заниматься делами по дому. Жизнь мальчика сама по себе была не лучшей: вместо нормальной комнаты ему выделили чулан под лестницей, с потолка которого постоянно осыпалась пыль, когда по ней кто-нибудь пройдет, в то время как кузен Дадли занимал две комнаты на втором этаже. Вместо нормальной еды были объедки, а в случае проступков мальчик и вовсе оставался голодным. Вся одежда, что у Гарри была, досталась ему от кузена, а потому была ему не по размеру и выглядела изрядно поношенной.       За проступки его могли наказать не только ограничением в пище, но и физической расправой. Вернон Дурсль предпочитал руки ремню и потому все, на что мог рассчитывать Гарри, ограничивалось синяками и ссадинами и не потому, что ему было жалко мальчика, а потому что мистер Дурсль предпочитал вкусную трапезу физическим нагрузкам и, имея лишний вес, обладал слабыми руками, которыми можно лишь держать вилку и управлять автомобилем. Правда глава семейства из-за большого живота с трудом мог сесть на водительское сиденье собственной машины, а все те, кто указывал ему на этот факт, даже мягко, посылался как можно дальше далеко не культурными словами. Соседи у Дурслей были из числа здравомыслящих и предпочитали говорить о погоде, или, например, о очередном повышении налогов/инфляции, тут уж как двадцать пять пенсов лягут.       В шесть лет Гарри и его кузен Дадли пошли в первый класс начальной школы, что находилась в пригороде. По началу учителя подмечали стремление к знаниям у ребят, но через два с лишним месяца запал пропал, и дети начали скатываться по успеваемости. Причины подобных изменений у первоклассников отличались. Дадли рос под сильной опекой родителей, в результате чего был ленив и несамостоятелен даже в повседневных делах, а заваливание подарками по поводу и без очень сильно разбаловали его, сделав для окружающих его характер еще более невыносимым. Для родителей же, Дадлик был самым лучшим ребенком, что неудивительно. В случае с Гарри все было просто: Дурсли ему сказали, что если он будет учиться лучше кузена, то останется без пищи, без карманных денег (а это целых двадцать пять пенсов в неделю!), и будет жестоко избит дядей, возможно, что даже ногами, если, конечно, брюхо не помешает оторвать ногу хотя бы на семь дюймов от пола.       Проучившись полгода, Гарри смог познать одно из первых правил жизни: «Пустословие делу не поможет. А действия помогут, даже если не думать.». Подобное озарение пришло к мальчику через несколько дней после того, как он решил пожаловаться учителям на дядю и тетю, рассказав о условиях существования, которые были чуть выше, чем в французских тюрьмах пятнадцатого века.       Возымело ли это эффект? Да, но резко отрицательный. Никто не поверил мальчику с репутацией хулигана и самого неуправляемого ребенка в квартале. Как результат, Гарри неделю ходил голодный и был похож на мертвеца. После всех этих событий у мальчика появились мысли о тщетности и бессмысленности его бытия. Будь он чуть глупее и смелее, исход был бы точно фатальным. А так, вместо мыслей о суициде, поиск решения для проблем, мешающих мальчику спокойно и комфортно жить.       Первое, с чем Гарри решил разобраться – это Дадли. После уроков, кузен со своими друзьями целенаправленно искали его, чтобы побить. Гениальной казалась мысль воспользоваться неосведомленностью кузена о том, что с уроков можно уходить пораньше, правда не без наказания в дальнейшем. Или, наоборот, задержаться до момента, пока охранник силой не выведет ученика за территорию школы. В результате Гарри стал практически неуловим для шайки Дадли и как бы они не пытались его поймать, у них ничего не выходило…       Поверили? А зря. За подобные трюки Гарри забыл про существование еды еще на один месяц, а его тело обзавелось дюжиной синяков от дяди Вернона. Если посмотреть со стороны, то можно понять: приютили непонятно кого на свою голову, а мальчишка только и делает что позорит их. И совершенно не важно, что с подобным отношением даже собака сыграет в ящик, куда там до голодающего ребенка.       Пораскинув еще немного мозгами, Гарри пришел к еще более гениальному решению, что позволяло избавиться от Дадли, от необходимости убираться по дому приходя со школы и вдобавок готовить на всех ужин. К концу года мальчику было неожиданностью узнать, что в начальной школе есть клубы по интересам. Посещение их было необязательным для учеников. Для того, чтобы посещать, нужно было заполнить формуляр. В конце было место для подписи одного из родителей или опекунов. После чего ученик сдавал формуляр классному руководителю и получал через некоторое время расписание занятий. Обычно дети выбирают одно доп. занятие. Два выбирают родители, желающие слепить из ребенка свой идеал или исполнить свои несбывшиеся мечты. Три берут «отморозки» или очень умные дети. Гарри выбрал четыре: французский, литературный арабский, художественный кружок и музыкальный. Самым сложным было далеко не уговорить учителей, которые считали мальчика хулиганом, а попросить кого-то из своих опекунов подписать формуляр.       Вернон при виде любой, хоть сколько-нибудь серьезной документации, резко становился серьезным и максимально концентрировался на бумажке. Он мог быть сонным, подвыпившим или попросту уставшим, но стоило увидеть документ, где нужно, например, поставить собственную подпись, и все вышеперечисленное исчезало, будто его и не было. А кто-то говорит, что магии не существует. Поэтому, когда Гарри попробовал поймать дядю пьяным и уставшим, и подсунул формуляр со словами: «Мелочь подписать и не более.», в ответ он услышал простое и милое: «ЕЩЕ РАЗ! Еще раз ты попробуешь меня обуть, змееныш недовылупленный, узнаешь, где ты дальше будешь жить! А знаешь где?! ПРАВИЛЬНО, уродец! Жить ты больше не будешь!». Этот крик разбудил всех спящих в доме и пол-улицы в придачу. Могло ли быть хуже? Естественно, могло, но повезло, что не пошло дальше словесных угроз, тогда дяде было лень дать мальчику даже обычный подзатыльник.       По итогу бумажку подписала тетя, не без сложностей, конечно. Никто, кроме самого Гарри не знал, что ему пришлось сделать, чтобы получить ее согласие и подпись. Некоторые соседи рассказывали, что двадцать третьего июня на кухне дома, где проживали Дурсли, был грохот и через окна можно было наблюдать зрелище, которое можно было описать как бардак или бедлам. Однако к вечеру весь беспорядок исчез, и не только на кухне. Странно все это, хотя это Дурсли, что от них еще ожидать.       Начиная со второго года обучения, Гарри стал посещать не только уроки, но и клубы, как он и хотел. Их расписание было распределено так, чтобы ученик не оставался в школе до темноты, из-за чего в один день могло быть два доп. занятия, а в неделю не более двух занятий на один клуб. Будучи одаренным ребенком, Гарри, естественно, занял лидирующие места в каждом из кружков, показывая невиданный доселе уровень знаний, оставляя остальных участников далеко позади… Опять поверили? Зря. С началом первых клубных занятий у Гарри сразу начались проблемы.       Французский давался мальчику с невероятным трудом, а все из-за идиотского произношения и такого же правописания, не говоря уж о грамматике. Поначалу Гарри казалось, что ничего сложного в этом языке нет, но очень быстро он понял, что был неправ, ой как неправ.       С арабским было немного проще в устном плане. Когда дело доходило до письма, мальчик был готов сложить руки. Веселее всего проходили занятия по каллиграфии. То есть берем чернила, берем гусиное перо, макаем и начинаем выводить закорючки. На вопрос учителю: «А зачем нам это?», последовало пятнадцатиминутное разъяснение, которое заключалось в том, что подобные упражнения упрощают чтение арабского письма и тренируют моторику рук. Так как у Гарри ведущей рукой была правая, она всегда пачкалась из-за чернил, а потому ему пришлось учиться писать левой рукой.       Занятия в художественном кружке не вызывали сложностей, пока не началось изучение изометрии и глубины рисунка. Если с тенями, изображении фигур разом на одном холсте было все просто, то изображение фигур с учетом перспективы, последующие изучение анатомии вызывали сложности у Гарри. Настолько серьезные, что освоить изобразительное искусство хоть как-то, мальчик смог только к окончанию обучения в начальной школе.       Посещения музыкального кружка проходили также с проблемами. Единственные два инструмента которые Гарри смог освоить на удовлетворительном уровне – это фортепиано и виолончель. Изучение нотной грамоты выше чтения не пошло, а освоить еще что-либо не получалось то ли из-за врожденных кривых рук, то ли из-за отсутствия желания, потому как сам учитель музыки мог помочь с любым инструментом, нужно было лишь желание ученика. Проходило еще и обучение танцам. Максимумом для Гарри стал вальс. А все потому, что он не чувствовал ритм и ему было лень как-либо двигаться. Очень скоро он покинул музыкальный клуб, понимая, что там ему делать нечего.       Как итог, Гарри стал приходить в проклятый старый дом на пару часов позже, но все равно тетя его нагружала уборкой и лучше не стало. В лучшем случае мальчик ложился спать в полночь, учитывая работу по дому, уроки, ужин и поедания того немногочисленного, что родственники не доели.       Окончательное решение пришло, когда выяснилось, что в Литтл Уингинге есть что-то вроде городской библиотеки, однако для младшеклассников требовался пропуск, который получить можно было у школьного библиотекаря. Единственный человек, который мог с ней беседовать и не поругаться, это был директор.       Обладая скверным характером, получить пропуск, за ее подписью было очень сложно. В случае с Гарри, практически невозможно. Его репутация была результатом проделок кузена, из-за которых за порицанием от учителей, шло избиение дома. И так бы все осталось, если бы Гарри случайно не узнал, что библиотекарь с утра до вечера в буднее время выпивает дорогой коньяк, стопка за стопкой. Про это практически никто не знает, потому что в школьную библиотеку никто не ходит. Самое интересное, что если прийти вечером, то отличить её трезвую от пьяной будет очень сложно. И как же уговорить старуху в таком случае? Все просто: нужна «взятка».       Единственный человек, который разбирался в алкоголе и алкоголиках и которого знал Гарри, был его дядя. Спросив его пьяного после ужина о том, с чем пьют крепкие напитки, мальчик получил вполне раскрытый ответ: «С чем что пьют? В зависимости от того, что пьешь. Нормальный скотч или коньяк пьют сами по себе. Иногда мжна и шоколад, но тока шоб горький, а то бурда выйде. А вот водку нужно холодную и с горячими закусками птреблять. Иные вариан это преро… прирео… приру… короче это удел бомжей и нищих. А еще нельзя хуяр’ть в дороге, вон твои решили прен’бречь и че вышло – сам знаешь. А тебе еще рано, шкет, даже мой батя начал пить в двенадцать лет.»       Собрав все свои сбережения, Гарри решил пойти купить дорогой шоколад и попытаться задобрить ее. Давать деньги мальчику стали с пяти с половиной лет за хорошее поведение. Всего удалось накопить около двадцати пяти фунтов, чего с огромным трудом хватило на покупку. Ближе к заходу солнца, Гарри предпринял попытку «подкупить» библиотекаря. За такие фокусы, женщина начала отчитывать мальчика за противоправное поведение. По ее голосу было сложно понять, была ли она трезва, но для мальчика это было совершенно неважно. И если бы не чистосердечное признание, то все было бы впустую. Выслушав Гарри, который чуть ли не со слезами на глазах рассказывал почему ему нужен этот пропуск и почему он попытался её подкупить, она предложила радикальный вариант решения проблемы.       Достав из-под стола две рюмки и бутылку «Столичной» *, она предложила подтвердить свои слова действиями. Недолго думая, мальчик опрокинул пятьдесят грамм в себя под отчеканенное «За королевский флот её величества» со стороны старухи и получил подписанный пропуск. Этот день для Гарри закончился очень плохо. Никогда не употребляя крепкие напитки, самая первая рюмка для мальчика была подобно сильному удару в живот, поэтому, когда он пришел домой, его сначала стошнило, а потом стало так плохо, что, он, не думая завалился спать в чулан. Утро началось с того, что обычно называют похмельем, а продолжилось наказанием от тети. Еще неделя без еды. Благо у Гарри был припрятан сырой рис на такой случай.       Результатом всей этой спецоперации стала возможность после школы сидеть в городской библиотеке до её закрытия, то есть до вечера. Поначалу юный комбинатор просто приходил, показывал пропуск и сидел на попе ровно до закрытия, делая вид что что-то читает. Очень быстро выяснилось, что это очень скучно, поэтому пришлось искать книги, которые можно было с интересом почитать.       Художественные произведения отметались чаще всего из-за скучного сюжета или сложного слова. Ну это классика! Чего еще ожидать-то от неё? Слава богам, что он что-то за авторством Достоевского не откопал. Но некоторые романы, вроде «Тома Сойера» за авторством Марка Твена или то, что написал Александра Дюма, имели интересный сюжет и Гарри мог засесть за их прочтением.       Тем не менее, больше всего Гарри читал научную или справочную литературу, чаще всего связанную с клубной деятельностью. Но бывало, что брались и научно-популярные журналы по самым разным наукам или что-то, что могло его заинтересовать. Например, как обстояли дела с медициной в средневековье. Или, как вариант, большая энциклопедия оружия, начиная с античных времен и заканчивая современными видами стрелкового вооружения.       Заведующий городской библиотекой, был человеком беспристрастным и не верил в сплетни о мальчике, что ходил в очках и в обносках, да был чуть толще тростника. Поэтому пока Гарри не начнет совершать проступки, заведующему было все равно на мальчика. Иногда даже казалось, что мальчика нет в библиотеке и лишь шелест переворачивающихся страниц говорил об обратном, настолько тихо он мог сидеть.       Обычно для детей лучшем временем года было лето. Потому что, были каникулы и можно было резвиться. Для Гарри было все с точностью наоборот. Любое время года, кроме лета, было предпочтительным для мальчика, ведь можно посещать клубы и ходить в городскую библиотеку. С началом каникул школа закрывается, а возможности пойти в библиотеку нет. Тетя каждое лето запрягала племянника так, что от усталости у него тряслись руки. Что можно такого придумать, чтобы у ребенка руки были как у запойного пьяницы? Петуния прекрасно понимала, для чего Гарри понадобилось заниматься клубной деятельностью, но приход после восьми часов вечера не на шутку разозлил женщину. Вместо того, чтобы действовать в лоб, она решила поступить по-умному.       Когда Дурсли собирались в отпуск, то Гарри был явно лишним в их компании. Оставлять его одного в доме было уму непостижимо и мальчик все то время, что родственники отсутствовали, жил у мисс Фигг.       Арабелла Фигг была полусумасшедшей дамой, что держала у себя в доме нескольких кошек и жила в паре кварталов от дома Дурслей. И именно на ее попечение оставался Гарри, когда дядя и тетя вместе с кузеном куда-то уезжали. Её дом был пропитан запахом капусты. И это был единственный минус проживания у неё. Несмотря на некоторую придурковатость мисс Фигг и внутренний интерьер дома, Гарри жилось здесь лучше. Он мог нормально поесть, его не заваливали работой, а еще можно было выйти на задний двор и сорвать пару яблок с дерева, которые имели мягкий сливочный вкус, чем-то напоминавший фруктовый пломбир.       Примерно так и жил юный Гарри Поттер до лета тысяча девятьсот девяносто первого года. Ходил в школу, после на занятия в клубах и потом до закрытия был в библиотеке, лишь бы подальше быть от своих родственников. Копил деньги, на которые покупал крупу, иногда молоко, чтобы хоть как-то утолить чувство голода. Получал просто так тумаки от кузена и его друзей. Терпел оскорбления от окружающих, чудом оставаясь хорошем настроении, не теряя надежды на то, что все еще может измениться в лучшую сторону. А летом работал дома до изнеможения, понимая, что все закончиться с первыми днями сентября.       Когда же все изменилось? А изменилось все двадцать третьего июня тысяча девятьсот девяносто первого года. У Дадли в этот день именины, ему должно исполниться одиннадцать лет…