Escape the harem

      Чуя облажался. Нет, серьезно, в такой жопе оказаться — это еще надо постараться.       Хотел держаться подальше от Дадзая и его предмета воздыхания и бешенства в одном лице? «Вы попали на отбор в личные рыцари» — говорит ему игра. Решил где-нибудь немно-ожечко проколоться и вернуться со спокойной душой в казармы? Ачивка «вы стали личным рыцарем травмированного главного героя» в количестве одной штуки прилагается. Надеялся спокойно и по возможности незаметно раздобыть информацию как вернуться в свой мир? «Поздравляем, вы привлекли внимание гребного психопата, отца того самого травмированного главного героя!» — издевается ему паскуда-новелла.       Нет, в покер Чуе играть точно не стоит, в какой то момент он точно проиграет и попадет в рабство… А, точно. Уже пройденный этап.       Накахара тяжело вздыхает и облокачивается на деревянную спинку кровати и смотрит на свои перебинтованные руки. Он, блин, поверить не может, что вчера чудом избежал то ли изгнания, то ли смертного приговора. Ну, зато они теперь с Дадзаем воистину парочка под стать друг другу. Оба бинтованные.

***

      - Он мой личный рыцарь и помощник! Ты знаешь правила. — глаза Дадзая горели удивительной для его обычно постной рожи решимостью.       Такао Дадзай казался огорошенным такой новостью. Даже его рука с плетью опустилась от неожиданности.       - Ты совсем выжил из ума, Осаму? Этот глист — и твой рыцарь? Ты уже не видишь, кого берешь в подчинение!       - У него отличные рефлексы и недюжинная сила, отец. — тяжело дыша, поднялся, наконец, с колен Дадзай. По всему его лицу размазалась кровь – надо же, не голубая – единственный видимый глаз заплыл. — Я уверен, он еще проявит себя.       Господин его Господина лишь презрительно окинул Чую взглядом, словно тот в системе мира является лишь лягушкой на разделочном столе в кабинете биологии. Он процедил сквозь зубы что-то про “зарвавшегося щенка” и “конец его жалкой жизни” и, злобно топая, вышел из кабинета. Надо же, какие мы обидчивые.       Дадзай тут же тяжело прислонился к столу, словно с уходом родителя его покинули последние силы.       - Даже не надейся, ЧуАки, это ничего не значит. Просто услуга за услугу. — он размазал по лицу текущую кровь и тяжело вздохнул. — Вали отсюда.       - Мне стоит позвать врача? — рука и шея Чуи пульсировали, словно его кто-то отхлестал хвостом электрического ската.       - Вон! — не стал миндальничать Дадзай и рухнул в кресло.       Чуя слегка поклонился и тихо покинул кабинет. Да пусть он хоть подавится своей гордостью.

***

      Нет, без интернета — это просто пиздец, а не жизнь. Если в (уже) привычных буднях все его расписание было занято тренировками и попытками хоть немного разузнать обстановку, то сейчас, находясь в неком подобии лазарета наедине с откровенно пугающей врачихой, явно рассчитывающей на его скорую кончину (она определенно хочет побольше покопаться в его внутренностях, и Чуя уже откровенно ничему больше не удивляется, он уже принимает как данность, что все, что его окружает в Хиросаки, медленно, но верно стремится его убить, если не физически, то морально, и наоборот), то теперь он уже третий день плюет в потолок, не зная чем себя занять. Мозг автоматически начал жаждать дофаминового крючка. Давайте сюда Тик-ток, несите Ютуб, хоть что-то!       Чуя захныкал от скуки, лежа на на удивление приятно пахнущем постельном белье. Оно было достаточно жестким, но зато не пропитанным запахом пота от рыцарских подмышек, а значит — идеальным. Но вот взгляд из-под ресниц доктора откровенно напрягал.       - Ну что, пациент, как мы себя сегодня чувствуем? — пропела девушка в длинной накидке, напоминающей скорее поварской фартук, а не докторский халат.       - Сносно. - осторожно ответил Чуя. Он не стремился к общению с той, кто, кажется, искренне расстраивалась, что он идет на поправку.       - Эх, и даже не ничего не разлагается? — она с грустью поджала губки, приподнимая бинты, под которыми обильно пахло какой-то травянистой мазью.       - Я никогда не чувствовал себя лучше, госпожа Акико, — сделал марш-бросок Накахара и ловко вырвал свои руки подальше от замашек маньячки.       Эта самая Акико Ёсано была личным врачем Господина. У Чуи возникли сразу два закономерных вопроса. Первый — почему ему предоставили доктора Дадзая? С чего это ради него такие расшаркивания? Они вроде как детей вместе не крестили. И второй — может, Дадзай поэтому вечно в бинтах щеголяет? Сдался под напором врача и отдал часть своей плоти на благо развития медицины?       На самом деле, достаточно удивительно было видеть женщину на такой позиции, учитывая, ну, обстоятельства, в которых находился Накахара, но он не стал уточнять, в чем тут сыр-бор, и кто куда кого и на каких основаниях пропихнул. Меньше знаешь — меньше шансов быть зарезанным ночью в своей кроватке.       - Ну, пациент.. ээ…       - Накахара, - вежливо подсказал Чуя.       - Он самый. Сегодня, если ткани вновь не воспалятся, можете быть свободны. — Ёсано повертелась вокруг него еще пару минут и, не давая возможности ответить, выпорхнула из комнаты, прихватив зачем-то с собой внушительного размера скальпель. Чуя не будет спрашивать, зачем. Не будет. Во имя своей же не такой уж стабильной психики.       Если говорить о ней, кстати, то тут дела обстояли… не лучшим образом. В первую очередь, потому что Чуя время от времени остро ощущал нехватку препаратов, выписанных недо-доктором из родной Йокогамы — например, когда просыпался по ночам от терзающих кошмаров, всегда заканчивающихся неясной тревогой и пугающей пустотой и холодом в груди. Или, когда он чувствовал, что уже не вывозит этот мир с его несправедливостью, сумасшествием и необходимостью играть чью-то роль. Все же, он человек 21-го века, а не раб в Средневековье, и это не исправит ничто и никто.       Накахару часто настигали вспышки агрессии в ситуациях, в которых раньше он бы просто презрительно усмехнулся или отмахнулся. Но теперь он словно стал оголенным нервом. Чуя привык к новому укладу жизни, да, но не смирился с ним и не желал мириться, как будто это только отдалило бы его от своей конечной цели. Как будто это значило бы, что он сдался.       Рука уже перестала тянуться к карману, где лежали нейролептики, но их теперь заменили самокрутки, мастерить которые Чую научил, кто бы сомневался, Татихара. Иногда Накахаре казалось, что он умеет и знает про все и вся. Чуя думал, не с гребанным ли гением он связался на свою голову.       - Проснись и пой, птица сердца моего, — фальшиво провопил Митидзо, врываясь ураганом в комнатушку. Вот же, помяни черта, как говорится.       - Ты даже мертвого с того света достанешь, Митидзо. — заворчал Чуя, но место на кровати освободил. Все же, видеть привычное лицо спустя время было приятно.       - А ты, красавчик, побольше шрамов получай, и тогда точно за мертвого сойдешь, — рыжий бесцеремонно ткнул пальцем в перевязанную шею Чуи, отчего тот взвизгнул и пнул рыцаря по бедру. — Колись, чем провинился, что тебя так потрепали? Не выдержал, наконец, Дадзая и попытался утопить в его дорогом сервизе с чаем?       Чуя недоуменно поднял взгляд. Разве это никому неизвестно? Даже Татихаре, этой главной сплетнице на районе?       - Вроде того, — неловко пожал плечами Чуя. Он не был уверен, что не огребет еще и за распространение конфиденциальной информации.       Теперь семья Дадзаев представала перед ним в совершенно новом свете, и ему этот свет, можно сказать, выжигал сетчатку глаз.       Митидзо, дотошная зараза, недоверчиво прищурился, выждал паузу, но, поняв, что более развернутого ответа не получит, продолжил сам:       - Не знаю, что ты там сделал, но через неделю у тебя будет церемония посвящения. Ты же в курсе, ведьма моя голубоглазая?       - Цере… что?! Уже?! — подорвался с кровати Накахара. Он не ожидал, что события примут развитие так скоро.       - Уже все знают, что тебя выбрали личным рыцарем, Господин объявил об этом на вчерашней вечерней тренировке. — Татихара наклонил голову вперед, рассказывая новость, словно сакральную тайну, — ты бы видел, какими выраженьицами тебя поливали, у-у…       - Дай угадаю — щенок, ирод, урод, раб?       - О, ты даже не представляешь… — парень загадочно улыбнулся и вдруг надулся. — Но зато теперь все эти наши тренировки были напрасны из-за тебя, дурень!       Чуя невпечатленно пожал плечами. Татихара как никто другой знал, насколько претила Накахаре должность личного песика Господина.       - Хорошо хоть, что во дворце нас оставили, как охрану, уже повышение, считай.       - Не пизди… кхм, не врешь? — обрадовался парень новости. То, что он не остается один на один с одноглазой горгульей, радовало неимоверно.       - Тебе точно по голове не прилетело? — ткнул пальцем в лоб Чуи Митидзо. — Как бы я, по твоему, спокойно расхаживал по лазарету сейчас, если бы не разрешение Господина? В общем, сегодня вечером приходи к Дадзаю, он просил передать.       - С каких это пор ты в гонцы заделался? — недоверчиво прищурился Чуя.       В прошлый раз после просьбы Митидзо зайти к Дадзаю его 1. отхлестали по рукам и шее в лучших традициях БДСМ плетью, 2. сделали против его воли личным телохранителем. Такими темпами, глядишь, и паранойя разовьется.       - А мне покуда знать, что в этой бинтованной голове творится? Я свое задание выполнил, нервы тебе потрепал, пора и честь знать. — Митидзо потянулся, почесал нос со шрамом и, как Акико ранее, пружинящей походкой покинул лазарет, оставляя Чую наедине с тревогой и бесконечными вопросами в голове.

***

      Когда сумерки поглотили Хиросаки, Чую, осмотрев напоследок, как верблюда перед продажей, отпустили, наконец, на свободу. Ну, если свободой можно назвать перебазирование с одного кабинета в другой.       Он осторожно скользил по темным коридорам, стараясь не создавать лишнего шума. Руки под бинтами неприятно чесались, Накахара вообще на своем опыте с лихвой успел прочувствовать недостаток воды и уходовых средств в этом захолустье. В игре это не упоминалось, но на деле оказалось, что вся жидкость уходила прямиком в ванны Господ, что достаточно логично. Простым рыцарям же оставалось только окунать тряпки в ведра с колодезной водой и вытираться ими изо дня в день. Да и то — поступал так едва ли не один Чуя, остальным же на гигиену было, прямо скажем, параллельно.       Размышления о своей незавидной судьбе прервал чей-то глубокий голос из-за угла и следующий за ним тихий всхлип. Чую охватило чувство дежавю — где-то он такое дерьмо уже слышал…       Поколебавшись пару секунд, Накахара сдался под напором любопытного червя в своей голове и тихонько выглянул в один из узких коридоров. И обомлел.       Маленькую женскую фигуру к холодной стене замка прижимала крупная туша. По росту, копне седых волос и тошнотворному халату, расшитому серебряными нитями, в «туше» Чуя мигом узнал бывшего Графа и содрогнулся. На шее, как по команде, заныли раны, оставленные этим человеком.       - Рин, ты очень красивая, ты знала об этом? — рокотал на низких частотах голос Такао Дадзая.       - Что вы, Господин, я не смею принять столь щедрый комплимент от такого великого человека, — защебетала девушка в ответ.       Чуя задрожал от ярости. Он не видел лица несчастной, но, судя по молодому голосу, она едва достигла совершеннолетия, если не была еще младше.       - Ты хорошо служишь этому дому? Не ослушиваешься приказов своего Господина? — вкрадчиво продолжал отец Дадзая.       - Что вы, как я могу… — дрожаще прошептали в ответ.       Даже на расстоянии Чуя чувствовал вибрирующий страх, волнами растекающийся из этого закутка. Он попытался сделать шаг, но… не смог.       - Ты же знаешь, кто я, а, Рин?       - Знаю, — совсем уж несчастно прошелестели в ответ.       - И ты же знаешь, о чем я тебя сейчас попрошу? — Такао заполнял собой все пространство. Он прижимал девушку к стене, отрезая любой путь для побега и, словно питон, оборачиваясь вокруг тельца жертвы, что уже никогда не сможет выбраться из его смертельной хватки.       - Я не смею знать, о чем думают Господа, я недостаточно образована для такого…       Мозг Чуи трубил об опасности, все существо парня тянулось, отчаянно тянулось на помощь, но тело словно окаменело, парализованное страхом.       Такое уже было. Вся эта ситуация до зубного скрежета уже напоминала сценарий, что Чуя проживал в прошлом. Ее звали Сина. И он не спас ее, он сделал только хуже.       Не спас, не спас, не спас.       - Мне нравятся твои ответы. Ты мне нравишься, Рин, — мужчина неминуемо стал наклоняться ниже. Послышался дрожащий всхлип.       «Ну же, двигайся», — воззвал к неподчиняющимся мышцам Накахара, — «двигайся!». Но его ноги приросли к полу, а окаменевшие мышцы позволяли только с оставаться на месте, с отвращением наблюдая за супружеской изменой, совращением малолетней и насилием в одном флаконе.       Чуя вновь чувствовал ничтожеством, без возможности укрыть, защитить, сделать хоть что-то.       - Рин! — внезапно послышался голос, пронзающий сгустившуюся атмосферу похоти и страха, как первый луч солнца пронзает небеса затяжной бури.       Все трое обернулись. В другом конце коридора стояла женщина, достаточно молодая и на удивление спокойная для сложившейся ситуации. Она была одета в длинную коричневую юбку и белую рубашку.       - Тебе нужно убрать воду, которую ты разлила возле кухни. — строго сказала женщина. Ее глаза, скрытые за толстыми линзами очков, блеснули.       - Как прикажете, мисс Олкотт, — с видимым облегчением ответила девушка и, поклонившись, быстро убежала. Чуя лишь увидел два мелькнувших хвоста. Ему же не показалось?..       - Господин, позвольте сопроводить вас до ваших покоев, — уважительно согнулась женщина, ее русые короткие волосы качнулись вперед, закрывая лицо.       - Нет необходимости, — раздраженно рявкнул Такао. Он протопал мимо застывшей в поклоне фигуры и процедил сквозь зубы напоследок, — понабирал мегер, Осаму, пустоголовый остолобень.       Но этого Чуя не услышал, ведь он уже бежал в сторону скрывшейся девчушки. В пустынных коридорах его тяжелые ботинки звучали в такт барабанящему в груди сердцу.

***

      Он нашел ее под одной из лестниц. Она свернулась в маленький комочек. Черные волосы с завораживающим синим отливом скрыли почти все тело, и оно почти слилось с темнотой маленького укрытия. Плечи служанки вздрагивали, но она все равно не издавала ни единого звука.       - Эй, — осторожно позвал Чуя, на что девушка резко подняла испуганные глаза. В темноте они сверкали от слез, словно звезды, — я не причиню тебе вреда! — Он поднял ладони вверх, как будто это могло гарантировать ее безопасность. Таким, как им, в этом мире, к сожалению, безопасность гарантировать не мог никто и ничто.       Девочка — это была, ебаный в рот, девочка, даже не девушка, мерзкий старый извращенец — подозрительно окинула его взглядом, но, внезапно, что-то осознав, расслабилась. Как он и думал. Это была та самая служанка, что провела его к тайному ходу из замка в первый день пребывания в этом аду.       - Тебя зовут Рин, да? — продолжил Накахара, осторожно присаживаясь рядом. Он старался держать язык тела максимально открытым, чтобы лишний раз не пугать зашуганную девочку.       В голове скопом роились мысли. Почему она не сопротивлялась? Почему не позвала на помощь? Почему он не помог? Стал ли он тем самым человеком, что молча наблюдает со стороны, бессердечно записывая происходящее на телефон и выкладывая потом в интернет?       - Кека. — коротко сказала девочка, когда молчание затянулось и Накахара уже перестал рассчитывать на ответ.       - Кека? Очень красивое имя, — участливо кивнул рыцарь, — а меня зовут Чуя.       - Я знаю. — все так же немногословно отозвалась собеседница.       Чуя потер потную шею. Черт, он не знал, как общаться с детьми! Тем более, он не знал, как успокаивать расстроенных детей!       - А почему тебя та женщина назвала Рин? — попытался продолжить диалог парень. Он тактично избежал упоминания того старого педофила, но Кека все равно вздрогнула. Ну молодец, Накахара, ты довел ребенка до слез, можешь отметить это в своем листе достижений за жизнь, черт возьми!       - Мы все для них Рин. Наши имена не запоминают и просто называют всех одинаково.       «Пиздец» — подумал Чуя. Рыцарям хотя бы имена новые дают, а горничных тут и вовсе за отдельных личностей не считают.       - Ну, я-то уж такое красивое имя не забуду, Кека, — только что, кажется, расслабившаяся девочка неожиданно вновь напряглась. Сука, что он опять сказал не так?       «Блять» — с опозданием подумал Чуя, он же говорит сейчас точь-в-точь как этот извращенец.       - Не подумай ничего такого, я просто хочу подружиться! — он попытался исправить ситуацию.       - Нам нельзя, — тряхнула головой Кека, ее волосы рассыпались по плечам, словно ночное небо по горной тропе.       - Кто сказал, что нельзя? Мне все можно! — в ответ на это девочка посмотрела на него, словно Чуя тронулся умом.       - Я-я имею в виду, что мы просто можем кивать друг другу в коридоре или просто помогать, если что, — ты уже не помог ей, Чуя, на что ты надеешься теперь?       - И все? — недоверчиво уточнила Кека.       - И все, — кивнул Чуя.       - И вы не хотите… провести время со мной наедине? — она уткнулась подбородком в свои колени.       Сначала Чуя не понял, что она имеет в виду, ведь, как нормальный адекватный человек из двадцать первого века он даже гипотетически не мог представить этого ребенка в виде романтического или сексуального интереса. Но то, как Кека спросила это… словно такой расклад — это норма… У Накахары сжалось сердце.       - Кека, все чего я хочу — это быть твоим хорошим знакомым. Я никогда не причиню тебе вред и не позволю делать этого другим. — он постарался выглядеть максимально убедительным под ее опасливым взглядом.       Девочка колебалась, но в итоге осторожно кивнула:       - Хорошо. — маленькая недоверчивая улыбка появилась на ее лице, и напряжение, которого он не замечал, наконец, ушло.       - Тем более, ты моя помощница, а я еще должен отплатить тебе за услугу, — покивал парень, вспоминая как девочка без лишних слов раскрыла ему тайный ход в стенах поместья.       - Да, я помню как вы смешно топтали землю и кричали что-то непонятное, — Кека озорно хмыкнула.       - Ах, не вспоминай этот позор, прошу тебя! — возмущенно заворчал Чуя и слегка потрепал ее по макушке под тихий смех.       - Пойдем, провожу тебя до комнаты, — парень с кряхтением поднялся и протянул руку, в которую вложили маленькую, но уже грубую от мозолей ладошку.       - Не нужно, моя комната в нескольких шагах отсюда, — служанка помотала головой.       - Ты уверена? — Чуя мнительно огляделся, словно предыдущий граф мог выпрыгнуть из-за угла в любой момент.       - Конечно, я здесь живу почти с рождения, — Кека грустно склонила голову, как обиженный воробушек, и Чуя решил оставить эту тему до лучших времен — ребенок только-только успокоился.       - Ну смотри мне, чтобы в целости и сохранности добралась до комнаты! — он грозно помахал пальцем и развернулся в противоположную сторону.       - Спасибо вам, — тихо прозвучало вслед. — и, Чуя-сан… — напоследок сказала Кека и мило улыбнулась, — я рада, что вы теперь живете во дворце, с нами.       Ох, а он-то, блять, как рад.

***

      Уже посреди глубокой ночи расслабившийся в кровати Накахара, только что переживший экзистенциальный кризис и сильнейший стресс, ошалело подскочил, заслужив подушку в лицо от человека на соседней кровати.       До Дадзая-то он так и не дошел.       Блять.