Пепел неоновых роз.

Шершавыми пальцами Чуя вырисовывал бессмысленные узоры на поверхности чёрного блокнота, которого уже изрядно потрепало время. Некоторые страницы уже выпадали, хотя он старался их не терять, уже слишком дороги они были; сам корешок тоже был неплохо изогнут - последствия того, что Чуя из раза в раз на протяжении последних одинадцати лет' перечитывал его. Вчера он наконец распрощался с этим клубом, в котором слишком много воспоминаний. The Viper Room.' Губы растягиваются в слабой улыбке, когда сознание посещают старые воспоминания о.. Нём. Он был всем. Прекрасен настолько, что время от времени Чуя спрашивал сам себя, а заслужил ли он этого прекрасного человека? А потом улыбка меркнет и взгляд тускнеет, стоит ему вспомнить, чем это всё закончилось. Его Дазай был прекрасным актёром, номинантом награды за лучшую мужскую роль. Он почти как вчера помнит, как Осаму радовался этой награде, как блистали его глаза, когда ему вручали эту золотую статуэтку. Такую, казалось бы, бессмысленную вещь, но такую важную для него. - Знаешь, ты это заслужил, потому что ты был невероятен, - Чуя пару раз хлопает его по плечу и гордо, словно это его сын, улыбается. Не сын, но парень, хорошо. Накахара был очень, очень горд им, потому что Дазай по-немногу начинал двигаться к своей мечте. - Ты не выглядишь удивлённым, ты знал об этом? - Осаму склоняет голову в сторону, принимая лёгкое касание к своим волосам и почти как кот льнет к прикосновению. Золотая награда приятно холодила кожу. Путь Дазая был отнюдь не лёгким, и если бы не та нищета, в которой он жил почти на протяжении всего своего детства, возможно он никогда бы и не попал в мир шоу-бизнеса. Он как наяву помнит, как в восемь лет он раздавал листовки на улице, отмораживая пальцы, лишь бы получить хоть одну лишнюю монетку, потому что он старший сын, он отвественный брат и он должен помогать своей семье. Было ли у него детство? Отнюдь нет. Вообще. Родители скитались по Южной Америке с ним и младшей сестрой Акико. Она была ещё совсем маленькая, всего шесть лет. А когда ему по чистой случайности удалось попасть на студию, где он с кучкой остальных детей спел для какого-то телешоу его начали буквально утягивать в эту актёрскую суету и Дазай не то чтобы был против. - Конечно! Потому что ты великолепен, самый-самый лучший.- Накахара ненавязчиво поднимается на носочки, целуя парня в щеку пока их никто не видит. О, ну да, однополые отношения не особо-то и воспринимаются в обществе, хотя, казалось бы, люди уже давно перешли ту границу неприличия. Чуя оглядывается, убеждаясь, что их никто не заметил и притягивает Дазая ближе, на этот раз касаясь его губ. Слегка раскачиваясь на стуле Чуя тоскливо смотрит в окно, блуждая взглядом по заходящему солнцу и необычайно красивым закатом. Он всегда с приятной теплотой в сердце вспоминал о Дазае, которого сейчас, увы, нет с ним, а этот потрёпанный блокнот в накахаровских руках единственное, что от него осталось. Личный дневник, список целей, мечты и немного корявые признания в любви - всё, что составляли записи в этом сборнике слегка помятых листов. Тот день, который был последним Чуя помнит просто отлично, не смотря на то, что прошло уже сколько? Одиннадцать лет.. Осаму был расстроенным, немного раздражённым и Накахара искренне не понимал, в чем была проблема. Рядом с ним он остаться не мог - выступление его группы и всё такое, но он надеялся, что хоть это поднимет настроению этому шебутному парню. Стоило подняться на сцену, Дазай ярко улыбнулся ему и, казалось бы, всё стало хорошо, верно? Спустя какое-то время, может минут десять он и вовсе пропал из виду, а когда появился был весь бледный, словно сам призрак, неуспокоенная душа. Тревога наверняка отчётливо отражалась в глазах Чуи, хотя голос звучал ровно, с хрипотцой, как и всегда. Он наблюдал за тем, как Дазай со своей младшей сестрой покидает помещение, лениво махая ему рукой и слабо улыбаясь. Но улыбка эта казалось такой измученной, что сердце гитариста сжалось. -..but we didn’t have a part, not a piece of our heart, not Michael, River Phoenix or Flea or me.' - строки, которые так иронично в итоге вписались во всю эту ситуацию. Если, если бы только Чуя знал, что эта будет последняя улыбка, подаренная ему, если бы только знал, что это последний их момент вместе, ни за что бы не позволил себе подняться на эту чёртову сцену. Дазай Осаму умер в ночь на тридцать первое октября тысяча девятьсот девяносто третьего года от передозировки наркотиками.' Его не сумели откачать, и последнее, что Накахара тогда увидел - это белый-белый труп своего любовника, который был так дорог сердцу. Почему он это сделал? Почему он грустил в тот вечер? Что произошло? Всего этого Чуя так и не узнал. Этот бар, в котором всё произошло, закрывался каждый год в эту очерненную дату', когда люди приходили скорбить по рано ушедшему из жизни актёру, а Чуя одиноко сидел в своей квартире сверля потолок пустым взглядом. Это было отвратительно. Он ненавидел его, любил, скорбил, потом опять ненавидел и так по кругу, пока однажды он едва ли сам не последовал за ним. Накахара выжил, но не видел смысла жить. Ровно до того момента, пока младшая сестра Дазая, некогда маленькая Акико, не вручила в чуины руки чёрный блокнот, что оказался личным дневником Осаму. В тот вечер Чуя впервые после смерти актёра рыдал навзрыд, пачкая страницы своими слезами. - Ты был таким идиотом, если бы ты только знал. - его голос немного хриплый, а слова обращены в пустоту. В этой пустой комнате Чуя чувствовал себя впервые умиротворенно, словно оковы, что стискивали его грудь на протяжении одиннадцати лет наконец пропали. Через пару десятков минут ему вновь выходить в свет, ослеплять всех своей улыбкой, сниматься в очередных интервью и заучивать сценарии фильмов, поэтому он позволяет себе расслабиться хотя бы сейчас, позволяет своим мыслям ненавязчиво перебирать счастливые, и не очень, моменты с Осаму, иногда смеясь от абсурдности их скрытых отношений, а иногда грустно улыбаясь. Всё же, Дазай был слишком важным человеком в его жизни, пусть и ушёл он также быстро, как и появился. Зато, теперь Чуя исполняет его мечту, Дазаевскую, став высококлассным актёром. Словно выполняя это - его, Чую, и неудавшегося актёра Осаму связывают тонкие нити. Словно, даже если он мёртв, он всё ещё рядом, не здесь может быть, но точно где-то в сердце.