Последствия

Второй и третий день могли быть хуже. Пользовались в основном огнем, к которому Синьора приучила Чайльда. Однако на четвертый день он думал, что умрет. Мужчина разрезал его в разных местах и ​​прижег кислотой. Затем протер его дезинфицирующим средством. Раны все еще кровоточили, и он думал, что умрет от шока или истечет кровью. К счастью, кислота была не слишком сильной. Раны были прижжены пламенем, более горячим, чем что-либо, что он когда-либо чувствовал. В этот момент его гордость улетучилась, и он начал скулить. Мужчина только смеется и ломает что-то в нижней части его тела. Боль слишком всеобъемлющая, чтобы он заметил, где именно. Тот факт, что ему не давали ни еды, ни воды в течение этих дней, делает его еще хуже. Сухость, боль в горле и боль в желудке, он искренне думал, что не проживет и дня. Выносливость Чайльда высока, даже нечеловеческая, но у каждого есть свои пределы. Но мужчина ушел, и все остальные тоже, так как уже ночь, и они идут домой. Чжун Ли все еще в гостиной. Он погрузился в бумажную работу, которой избегал в последние дни, но дело почти сделано. Чтобы заставить его чувствовать себя хуже, Ху Тао смотрела на него последние полчаса. Затем, к его удивлению, она подходит ближе и выхватывает его ручку. — Иди домой. – говорит она, смотря ему в лицо. — Что? – он поднял на девушку вопросительный взгляд. — Тут явно что-то не так, поэтому иди домой. Он никогда не видел ее такой — совершенно серьезной. Было не то чтобы страшно, но выглядела она, мягко говоря, угрожающе. Возможно, это была аура смерти, которую она излучала, обычно игнорируемая из-за ее веселого поведения. Возможно, он просто не привык к такому ее тону. Если подумать, он никогда не видел, чтобы его босс вел себя серьезно. Возможно, он действительно плохо себя чувствует, а Ху Тао всегда чувствовала дурной знак. Несмотря ни на что, ему приходиться её послушаться и отправиться домой. Чжун Ли хочет домой, правда хочет. Он устал, и у него болит голова. Но его ноги ведут его к площади, на которой находится Чайлд. Он идет осторожно, бесшумно, почти как призрак. Он никогда не любил шума среди полной тишины. Дело не в том, что ему все равно, не в том, что он не хочет видеть Чайльда. Просто он чувствует себя виноватым. Без контракта с Царицей, стоившего ему Сердца Бога, он, наверное, не оказался бы в такой ситуации. Он будет обедать с ним и тусоваться, а не будет связанным и подвергаться пыткам. Когда он наконец замечает рыжеволосого в тусклом свете гео конструкций, он громко ахает. Все намного хуже, чем он думал... Разбитые губы, пропитанные кровью волосы, слезящиеся глаза. От плеча до локтя массивная рана, и кто-то обжег ему лицо в том месте, которое он сам порезал четыре дня назад. Кровь, рана в спине, сломанная лодыжка и, господи, колючая веревка? Ни дюйма его кожи не было бы в синяках и крови, а рубашка с него была сорвана и валялась рядом с ним в лохмотьях. Затем он бросается, отпуская тишину. — Аякс... – шептал он, опускаясь на колени. — Чжун Ли, больно… боль.. – хрипел парень, и, не договаривая, начал кашлять. Сухой кашель, что беспощадно драл горло. — Остановись, пожалуйста, пожалуйста, я знаю, что заслуживаю этого, но…– и снова слышится кашель. — Тише. – Чжун Ли роется в своей сумке и находит бутылку с водой, небольшой запечатанный контейнер с супом и порцию миндального тофу, которую он должен был съесть сегодня. В первую очередь он дает ему воды, и тот чуть не задыхается. Он думает про себя, как жалко он должен выглядеть теперь, когда его так кормят. Но, когда он пьет воду, которую архонт так заботливо дает ему, он также думает, что это не имеет значения. Потом суп, вегетарианский суп Сян Лин, особенно вкусный, более чем достаточно, чтобы человек остался доволен и сыт. Он не слишком наполняет ложку, так что глотать было нетрудно. Это занимает некоторое время, но он ест все это. Тофу особенно мягкий, а рыжий парень стонет от удовольствия, успокаивая ноющее горло. Чжун Ли снимает веревку осторожно и нежно. Его перчатки теперь красные, но это не имеет значения. Раньше он красил руки и похуже. — Мне очень жаль, я не должен был… И снова он затыкает Чайльда, говоря: — Все в порядке. Я здесь. — Значит, ты… не ненавидишь меня? – Его сердце разрывается, просто так. Он любит его. Всем сердцем. Не в первый раз он проклинает свою жесткую сдержанность в своих эмоциях. — Я никогда не мог ненавидеть тебя – И он ломается. Сейчас он рыдает, явно пытаясь оставаться в этом неловком положении. Он теряет силы, и подкатывает новый приступ боли. Он кричит. Чжун Ли может только бормотать, пытаясь успокоить парня. Он поглаживает подбородок, грустный, и подходит ближе. Обнимая его, он говорит: — Ложись на меня. Отдохни немного. – И с Чайльдом, дрожащим на руках, он поет старую песню Ли Юэ, убаюкивая его.