Последние жертвы

Несколько лет назад.

      — Гниды, Господи, суки еб*ные, — по кругу повторяет Пэнси, сгрызая заусенец на ногте. Здесь не до маникюра, — они дали нам увидеться только перед заседанием. Это их сраная подачка. Типа, смотрите, мы добрые, мы не лишаем вас встреч.       В её голосе — сплошная паника. Её тело — сплошная паника. Она сама вся состоит из этой паники от головы до кончиков пальцев. Её трясло, тряслись колени, потому что последние дни, проведенные в — Мерлин, спасибо, что не Азкабане, — изоляторе, вымотали и подкосили.       До заседания суда осталось совсем немного.       — Пэнси, — Драко мягко берет её за руку. Он не смог сказать ничего больше.       Мерлин, неужели ты не видишь, как мне самому херово?       — Всё будет хорошо.       Он не верит в эти слова. Не верит в то, что эта долбаная система магического правосудия ещё способна на что-то. Да и… Метка на руке говорила сама за себя.       Больше всего Малфой боялся не того, что Пэнси упекут в Азбакан, совсем нет…       Битва за Хогвартс состоялась пару недель назад.       Нарцисса, уводя Драко с поля боя, наверняка знала, что за ними придут. И будто изначально знала, как всё сложится. Верила ли она в победу Темного Лорда? Драко не знал. Знал только, что мать была готова к провалу.       Отец появился позже. Раненый. Разбитый.       Осознавший, что это — крах.       В то время как в Хогвартсе расчищали завалы — Нарцисса зачищала в доме всё, что могло вызвать хоть какие-то подозрения. Адское пламя выжрало дотла одну из секретных комнат Малфой-мэнора. Без промедления были уничтожены десятки фолиантов с сомнительными заклинаниями, несколько артефактов, картины. Всё, что хоть как-то могло намекнуть на причастность семьи Малфоев к Темному Лорду.       Драко хотелось истерически смеяться.       Мама, без сомнения, свершила благое дело во имя семьи. Только одного она не учла — все прекрасно понимали что к чему и без вещественных доказательств. Понимали, что на семье Малфоев клеймо.       А на Драко — метка Пожирателя смерти, которую и огнем не выжечь.       Ему хотелось расчесать её до крови. Казалось, рука зудит до боли. Он просыпался ночью от кошмаров, в которых видел, как по его руке выползает из черепа змея.       Он сходил с ума все те несколько дней в мнимой безопасности.       За ними пришли на рассвете. Сразу за всей семьей.       Не это ли конец?

***

      Спустя пару часов первичного допроса, на котором Драко отказался говорить, и примерно недели в изоляторе (хотя, если честно, Драко сбился со счёта и не был уверен в количестве проведенных там дней), к нему, наконец-то, прислали семейного адвоката.       Судя по всему, всё это время шли разборки с делом родителей.       Мерлин, Драко не боялся за себя… Больше всего он боялся за родителей. Он был почти уверен что отцу, как политическому преступнику, светит Азкабан на долгие годы. В лучшем случае. А в худшем… Даже думать не хотелось.       Больше всего Драко надеялся, что наказание минует мать. Она ведь… Да чёрт возьми, Нарцисса ведь не сделала ничего плохого. Все её поступки были совершены ради на то чтобы защитить сына. Драко знал: если ему предоставится шанс взять вину на себя — он это сделает.       У него не было сомнений и выбора.       — Мистер Малфой, дела, откровенно говоря, плохи, — сходу заявил Дюдье, их семейный адвокат, явно пребывая в состоянии такой же растерянности и тревоги. — У нас немного времени. Буду краток. Я сделал всё, что мог. На суде всё будет обставлено так, словно ваши отец и матушка действовали ради вашей сохранности. Но, понимаете, скорее всего, Люциусу не получится избежать наказания. Слишком много свидетелей, показаний, улик. Прогнозы плохие. Знаю, что Министерство отказалось от идеи смертной казни…       Драко не сдержал лихорадочного выдоха.       Отец не умрет.       — … Но у них есть методы похуже. Хуже, чем срок в Азкабане. И я… Не могу ничего с этим поделать, — Драко не поверил своим ушам, но коротко кивнул, прося таким образом продолжать, — Вашей матушке, вероятнее всего, грозит домашний арест под магическим барьером с изъятием палочки. Не могу сказать на какой срок. После… Всех событий руководство частично сменилось, сами понимаете. Некоторые сведения достать тяжело. Знаю лишь, что ей угрожает лишь малая мера. Мать, спасающую ребенка, никто не станет строго судить. Что до вас… Прошу вас, чтобы ни случилось, не пытайтесь геройствовать. За вас поручились. Вы в относительной безопасности. Главное… Не упустите момент.       — Кто? — Драко не понял, о чём речь.       — Не могу сказать. После суда узнаете всё сами. Сейчас я не могу раскрыть все карты, — Дюдье обводит взглядом помещение, и внезапно Малфой понимает, что, скорее всего, их прослушивают. Пф, кто бы сомневался. Сраные трусы, побоявшиеся позволить им поговорить наедине.       — До суда вы сможете встретиться с родителями. Но ненадолго. Вряд ли вам разрешат поговорить. Не говорите на суде много, я сделаю всё сам, вам останется лишь подтвердить мои слова. Вам повезло, что вы ещё не достигли возраста совершеннолетия. Если будут провоцировать, прошу, не ведитесь. Я подготовил бумагу. Изучите её. Здесь все, что вам нужно знать о моей речи и о самом заседании, — он протянул Драко папку с несколькими бумагами.       — А… Мои друзья? С ними я смогу встретиться? Пэнси? — этот вопрос не оставлял с самого начала разговора. Больше всего волновала Пэнси. Мерлин, кто бы знал, что за пару фраз, брошенных перед битвой, её загребут сюда как… Как какую-то преступницу. Она была ни при чём. Ей не за чем было расплачиваться за грехи Малфоя или что-то вроде.       — Скорее всего, с ней вы увидитесь только перед её заседанием.       — Прогнозы?       — Я не знаю, мистер Малфой, — вздохнул Дюдье, — честно не знаю.       В дверь постучали.

***

      …Мы начинаем заседание по делу Драко Люциуса Малфоя…       До Драко доносились лишь обрывки фраз. Он не мог заставить себя вслушаться в речь Министра — слишком много слов, слишком много дебильной непонятной возни с какими-то бумажками, совершенно идиотскими обвинениями, тупыми присяжными… Крысиный глупый фарс, который хотелось поскорее закончить.       Просто озвучьте приговор, просто озвучьте приговор, просто озвучьте…       Ещё и рукава рубашки заставили закатать, чтобы всем на обозрение выставить черную метку. Клоуны сраные.       Драко вглядывался в неё до почернения в глазах, пока змея не начала рябить и…       — … Показаний Гарри Джеймс Поттер, — доносится до него голос Министра и Драко, наконец, вздергивает голову вверх, озираясь по сторонам.       Всё.       Это просто крах. Крах всего, блин, сущего.       Если уж сюда позвали Поттера — его зароют глубоко под землю, туда, откуда не спасет ни Дюдье, ни даже божественные силы.       Он выдохнул через сцепленные зубы и задрал голову к потолку.       Готовься к тюрьме, Малфой, готовься к Азкабану. Пришлось закрыть глаза, чтобы не видеть высокий сводчатый потолок. Слух обострился.       Вот кто-то справа листает бумаги, вот клацают клавиши магической печатной машинки, добирающей последнюю фразу. Имя Поттера.       — Мистер Гарри Поттер, здравствуйте, — раздался шорох бумаг. На фамилию Поттера в зале никто, кажется, не среагировал так, как Малфой. Хотя, оно и неудивительно. Поттера, наверное, затаскали по судам в последнее время, чтобы доказать сопричастность к войне всех, кого только можно было. Конечно, его лицо уже примелькалось. — Мне нужно, чтобы ответили на пару вопросов. Вы должны отвечать честно, поскольку дача заведомо ложных показаний преследуется по закону. Подскажите, считаете ли вы Драко Люциуса Малфоя виновным по предъявляемым ему обвинениям?       — Нет, Министр.       Чего?..       Драко не сдерживается и открывает глаза. Конечно, он видит перед собой лишь гордо расплямленную спину Поттера.       Ему послышалось сейчас?       Но, видимо, нет, потому что по залу пошел шепот, который Малфой не смог не услышать.       «Врет».       Первое слово, которое он вычленил из шума толпы, и скривил губы. Это и тупому ясно.       — Видели ли вы, как Драко Люциус Малфой сам или с помощью сторонних лиц осуществлял действия, направленные на помощь Темному Лорду?       — Нет, Министр, — Драко снова захотелось смеяться. Как Поттер уверенно врал. А Бруствер и бровью не повел.       Происходящее ощущалось нереальным.       — По некоторым показаниям в то время, как вы отправились уничтожать один из крестражей, а если быть точнее, диадему Кандиды Когтевран, именно мистер Малфой, а так же два его однокурсника направились, чтобы помешать вам.       — Это было не совсем так, Министр, — поправил его Гарри. — Видите ли, я застал Драко, Крэбба и Гойла в Выручай-Комнате, когда они искали диадему. Винсент запустил адское пламя, и… К сожалению, не справился с заклинанием. К тому же, я позволю себе напомнить, что именно Драко Малфой помог мне в последнем сражении. Именно он бросил палочку, с помощью которой был убит Волан-де-Морт. Я считаю этого достаточно, чтобы понять, на чьей он стороне.       Драко знал — Поттер был в хороших отношениях с Бруствером. Но он лгал. Лгал ему в глаза. И более того — с вызовом, будто намереваясь отстоять малфоевскую честь и достоинство. Смешно, конечно, но…       Драко даже был ему благодарен.       — Спасибо, мистер Поттер. Вы можете сесть, — Бруствер протянул руку в сторону лавок, а затем снова обратился к Драко, — мистер Малфой. Расскажите, пожалуйста, с какой целью вы прибыли в Выручай-Комнату?       Малфой опешил.       Такое ощущение, словно ничего, что касалось этой истории, не было написано в бумагах Дюдье.       Малфой лихорадочно перебирал в голове варианты.       Выручай-Комната, диадема, адское пламя, уничтожение крестража…       — Адское пламя… Кхм, — он прокашлялся, потому что голос звучал настолько неуверенно, что так Малфой самому себе не поверил бы, — Адское пламя, как вы знаете, способно уничтожать тёмные артефакты. Мы отправились в комнату, чтобы уничтожить диадему сразу же, как узнали, что Золотое тр… Прошу прощения, Поттер, Грейнджер и Уизли занимаются этим.       Вот оно что. Вот тот момент, про который говорил Дюдье. И Малфой его поймал.       Министр коротко кивнул, удовлетворённый ответом.       — Для дачи показаний приглашается мисс Гермиона Джин Грейнджер.       Так это ещё не все.       Какая прелесть. Кажется, они и впрямь решили позвать сюда всё Золотое Трио. Даже сказать нечего. Но если и Грейнджер не станет свидетельствовать против… Теперь Драко понимает, почему Дюдье был спокоен.       Герои войны свидетельствовали за него.       Абсурд.       И вместе с тем…       Мерлин, как же он был благодарен.       Драко не оборачивался, чтобы увидеть Грейнджер. Но когда она прошла в пол-оборота мимо — не смог не заметить.       Её. Ссутулившуюся. Потрёпанную не внешне — изнутри — самой войной.       Он видел её тогда — гордую, вкусившую победу там, на останках Хогвартса.       И видел сейчас — разбитую, в момент, когда и её догнало осознание произошедшего. Когда её догнало осознание смерти друзей, разом упавшее на плечи.       Иронично, но Драко даже ощутил какое-то сожаление.       Ему показалось на мгновение, что именно Грейнджер должна была понять, что он сейчас ощущает.       В войне нет проигравших и нет победителей. Есть лишь смерть, наказания за проступки и страх, сковывающий плечи.       И этот страх сковал спину и горло, потому что Драко не знал, что скажет Грейнджер.       Если сломало её — чёрт знает, что она может наговорить.       — Мисс Грейнджер, вы должны отвечать честно, поскольку дача заведомо ложных показаний преследуется по закону. Подскажите, считаете ли вы Драко Люциуса виновным по предъявляемым ему обвинениям? — ей задавали всё те же вопросы. Драко напрягся, ощущая нестерпимый зуд где-то внутри. Ему захотелось спрятать руку, натянуть рукав и сбежать отсюда. И почему он так разволновался именно сейчас?       — Нет, министр.       И гора упала с плеч.       …На все вопросы она ответила в пользу Малфоя, подтвердив его слова и слова Поттера.       А после развернулась, чтобы уйти, и не сдержалась — обхватила себя руками. И Драко увидел это — всю усталость от судов, через которые она прошла, всё в её глазах и весь страх за то, что случилось и могло случиться.       Грейнджер отвела взгляд.       А Драко даже не смог кивнуть ей в благодарность.

***

      На заседании дали показания многие люди. Среди них действительно был Уизли, который не сказал ничего плохого, преподаватели Хогвартса, его однокурсники, прочие…       И Малфоя отпустили.       Просто — вот так. Просто отпустили.       Без домашних арестов, без изъятия палочки, без каких-либо санкций. Все обвинения были сняты.       Ему казалось — это тупо. Казалось, что случилось чудо, потому что, имея на руке прямое доказательство причастия, просто невозможно было избежать наказания.       Но он избежал. И сам не понимал почему.       Драко даже проводили до каминов для телепортации. Его ждал Дюдье.       — Мистер Малфой, — учтивый голос вывел наконец из транса. Адвокат встретил его и пожал ему руку. — Поздравляю с освобождением.       — Рано, — бросил он, понимая, что ещё не знает самого главного.       Всё это время Драко не знал новостей.       Не знал, что происходит с друзьями, с Пэнси, а самое главное — с родителями. Их заседание провели днем раньше, в момент, когда к Драко уже никого не пускали.       Дюдье кивнул и не стал медлить с ответом.       — С вашей матушкой всё в порядке. Она в Малфой-мэноре. Без палочки. Ждет вас, — Драко кивнул, всё ещё пристально глядя в ответ. И адвокат замолчал, бросил суетливый взгляд в сторону. Внутри всё напряглось, — С вашим отцом, как бы так сказать… Я предлагаю, вам лучше будет прибыть в Малфой-мэнор и самому увидеть.       Что-то странное творилось внутри.       В Малфой-мэнор…       Значит, отец был дома. Это уже отметало половину страхов. Но как могли его, — преступника, Пожирателя — так легко отпустить домой?       Значило ли это, что в мэноре ждало что-то… Ужасное?       Пока они готовились к перемещению, Малфой перебрал в голове все возможные варианты событий, начиная от помилования и заканчивая пытками. Тревога внутри свирепела и набирала обороты, особенно во время аппарационного рывка. Внутренности захотелось выблевать наружу, когда он приземлился в камин Малфой-мэнора.       — Драко! — он услышал мамин голос и, стоило переступить каминную решетку, еще даже толком не сфокусировав зрение, почувствовал на себе её руки.       Мама…       И слезы потекли сами собой.       Мерлин, как он устал, как устал за эти несколько недель что не видел её. Её, избежавшую наказания разве что чудом, её, всё это время закрывавшую его спину.       — Мама… — лицом он уткнулось в её мантию и плечи зашлись в глухих рыданиях.       Она плакала молча. Так, словно не хотела расстраивать сына своими слезами, но он всё равно чувствовал, как горячие капли скатываются по женской шее.       Он заметил Блейза только когда успокоился. А вместе с ним — и Тео. Друзья сидели за столом неподалеку, не поднимая голов, как будто не смели нарушить этот момент.       — Ребят… — он подал голос. Блейз среагировал первым. Его долгий взгляд всё сказал сам за себя. А после Забини потянулся вперед чтобы обнять.       — Это закончилось, Драко. Всё закончилось, — бросил он, ободряюще похлопав по плечу.       Тео улыбнулся и тоже обнял друга.       — Мистер Забини-старший, к сожалению, не смог прийти. Отправьте ему позже сову с благодарностью, мистер Малфой. За сим я, пожалуй, откланяюсь, — наконец Дюдье, всё это время наблюдавший за сценой воссоединения, подал голос. И, закончив, аппарировал, даже не обьяснив ничего.       Драко стушевался.       — Блейз? — он не мог понять, причем здесь совы с благодарностями, отец Забини…       — Ну… Твое освобождение, так сказать, тяжело нам всем далось, — коротко ответил Блейз.       И тогда в разговор вклинилась Нарцисса.       — Мистер Забини очень помог. И, честно говоря, все эти… Проволочки очень дорого ему обошлись. Буквально. Я думаю, Драко… Мы очень обязаны семье Блейза. У тебя очень хорошие друзья, — она коснулась плеча мулата и тот, кажется, смутился.       — Миссис Малфой, бросьте… Мы должны были сделать всё что могли. Я уверен, будь на моем месте Драко, он поступил бы так же, — и Драко кивнул в ответ, пусть и не до конца понимая о чем идет речь.       — Ты обязан ему своим освобождением. На меня у Министерства почти ничего не было, а вот…       — Отец? — и тот вопрос, что фоном мучил Драко всё это время, снова выступил на передний план.       Нарцисса молча повела сына из комнаты. Тео и Блейз, не сговариваясь, остались на своих местах, будто понимая, что мешать не стоит.       — Я не знаю, что было бы лучше, Драко. Остаться в Азкабане или же… Это. Мы с Девоном думали, что, договорись мы с некоторыми людьми, спасем Люциуса… Но я не уверена, что это было лучшим решением… — Нарцисса умолкла, направляясь с сыном к спальне отца.       — Господи, мама, да что не так! — и у Драко сдали нервы.       Он пошел вперед сам, обгоняя Нарциссу. Рванул на себя ручку двери, врываясь в комнату.       Драко был готов увидеть всё, что угодно. Изувеченное тело, прикованное к постели, лишенное конечностей, без сознания… Плевать. Вся эта тягомотина и неизвестность порядком задолбала.       Но он увидел фигуру отца, стоящую лицом к окну.       Люциус обернулся прежде, чем Драко успел что-то сказать.       — Авлмхм… — отец издал невнятный звук, потянув в рот… Мерлин, что это было?! Какая-то статуэтка?..       Слюна стекла с уголка рта, капая на фигурку.       И Драко ошеломленно застыл в дверях, не понимая что только что увидел.       — Папа?…       Глупая непонимающая улыбка возникла на губах Люциуса. Глаза его не выражали ничего осмысленного, то был взгляд ребенка, встретившего кого-то смутно ему знакомого.       Рука матери коснулась плеча. Драко не смог заставить себя сдвинуться с места, пока мать не потеснила, чтобы тоже пройти в комнату.       Люциус булькнул что-то, а после опустился на пол, подогнув колени. И Драко не смог сдержать вздоха, в котором, кажется, читалось некоторое омерзение.       — Что с ним?.. — голос осип. Малфой не мог оторвать взгляд от зрелища, которое казалось жалким, обескураживающим и вызывающим жалость одновременно.       — Его лишили магии.

***

      Встретиться с Тео и Блейзом наедине удалось лишь через пару дней.       Всё это время Драко пытался понять как существовать дальше. Он не мог даже выйти на улицу, ведь, стоило ему раскрыть где-то свою личность, за спиной начинали шептаться и даже оскорблять.       Жизнь… Сильно поменялась.       Дома было неспокойно.       Матушка не знала, куда себя девать.       Ухаживать за отцом оказалось сложнее, чем они предполагали. За ребенком-то уследить трудно, а за взрослым в теле ребенка, который капризничает, имеет сильное тело и более того — скверный характер… Ещё сложнее.       — Я… Не представляю, что с этим делать. Отец полностью невменяем, я не могу достучаться. Никаких проблесков сознания, — Драко обессиленно уперся лицом в ладони и выдохнул.       — Прошло слишком мало времени… Может, просто побочное действие процедуры? Ну, знаешь, как после амнезии. Чуть побудет таким и восстановится, — Тео как всегда пытался сгладить углы, но получалось плохо.       Блейз молчал, отойдя к окну. А после покачал головой и наконец-то подал голос.       — Не будет.       Парни вздернули головы вверх, обратив на Забини внимание, и Теодор, кажется, готов был порвать его на месте.       — Ты будь аккуратнее со словами. Всё-таки, не каждый день такое происходит. Откуда ты можешь…       — Я знаю, — весьма беспардонно прервал Блейз, садясь рядом с друзьями. — Отец рассказал. Он всё знал.       У семьи Забини имелись большие связи в политических кругах, хотя сама семья к политике отношения не имела. Только сейчас Драко выяснил, что всё это время Блейз знал о приговоре отца.       — Он заплатил слишком большую цену. Речь не только о деньгах, речь о… В общем, его пытали, когда пытались выяснить, замешан ли ты в этой истории. Пытались выудить больше подробностей про твоего отца.       Драко поднял на друга взгляд, полный ужаса.       — Кто «они»? — он сначала не понял. Просто не верилось. Речь не могла идти об…       — Визенгамот. Министерство. Министр. Его свита. Ты что, думаешь, вся эта верхушка такая святая? Война им развязала руки. Пока ты сидел в изоляторе многие люди подверглись тяжелым допросам. Не все, знаешь ли, выживали. Конечно, это преподносили как смерть по естественным причинам, убийства кем-то из преступников, разногласия или что-то такое, но, поверь, причина совсем в другом.       — Откуда ты это знаешь…       — Отец.       — Тебя не пытали? — Тео наконец осмелился подать голос. Блейз мотнул головой.       Пальцы, прижатые к шее, задрожали, и Драко резко дернулся вперед, опёршись руками на колени. И тогда Забини продолжил.       — Твоего отца хотели казнить. Суд хотел провернуть смертную казнь. Сам понимаешь, второе лицо после Темного лорда… И мы… Так скажем… Приняли участие чтобы это не допустить. Но, честно говоря, я не знал, что… Появились такие способы. И хуже всего то, что Панси, скорее всего, ждет то же самое. На неё просто спустили всех собак, потому что она догадалась выступить перед всеми, а тебя не смогли в итоге засудить…       Блейз поднялся, отошел к полкам, достав какие-то бумаги, и протянул их в руки Драко. Не медля, Малфой приступил к чтению.       В этих листах была, судя по всему, копия письма, отправленного Забини-старшим кому-то из союзников.       «Еще несколько дней назад я ни за что бы не поверил, что такое возможно и может произойти прямо под нашим носом.       Министерство творит зверства и, как бы много они ни говорили о милосердии и правосудии то, что они делают — бесчеловечно.       Да, конечно, высшая мера — то есть, смертная казнь, — тем более бесчеловечна, но, возможно, лучше умереть, чем столкнуться с подобным.       Той девочке было всего лишь около двенадцати. Я не видел, как они это сделали. Я видел лишь тело, которое вынесли из процедурного кабинета.       Стоит ли говорить о том, что способ совершенно варварский и не гарантирует избавления от магии? Она умерла, и её детское лицо с гримасой ужаса всё ещё стоит перед глазами.       Второй раз когда я увидел последствия этого метода, взрослая женщина (очень талантливая ведьма, между прочим), виртуозно владеющая магией разных видов, превратилась в маленького ребенка во взрослом теле, не умеющего завязать шнурки, держать ложку и даже самостоятельно подтереть себе задницу.       Она — списанный материал. Утиль, который не нужен будет ни магическому обществу, ни магловскому.       Что-то подобное я видел лишь у китайских магов, которые, воздействуя на точки на теле, блокировали потоки магии.       Но это, по крайней мере, было безопасно, а здесь счастливый исход случается едва ли в трех случаях из десяти. Статистика ужасна.       И они продолжат это скрывать. Обставят так, будто бы мозг человека повредился от воздействия дементоров или смерть наступила по естественным причинам. Рано или поздно они афишируют, что придумали, как лишать магии, но, поверь, только после того как получат достаточное количество людей, успешно прошедших через этот ужас.       Люциуса Малфоя подвергнут этому наказанию вместо смертной казни. Я ничего больше не смог сделать чтобы ещё облегчить наказание. Мы и так влезли в долги.       Одно хорошо — его сын в безопасности»       Лист выскользнул из рук Малфоя.       Молчание получилось долгим и гнетущим. Он не знал, что сказать, потому что чувствовал, насколько был обязан всем этой семье.       — Отец жив. Это главное. Что до остального… Я буду вечно тебе должен. — Тебя никто не тянул за язык, Малфой, — и Блейз пожал ему руку. — Если ты не врешь… Заключи обет.       Малфой не дал себе и бровью повести.       Фантазия услужливо подкинула образ Нарциссы и Снейпа, заключивших Непреложный обет… Ситуация повторяется.